Жанр: Детектив
Братья
...йдет, можешь быть спокоен.
Собственно, а был ли в этом хоть какой-нибудь смысл, подумал он, и чуть не произнес
это вслух. Был ли хоть один незначительный шанс укрыться от огромной поисковой
машины? У настоящего вора или убийцы, возможно - да, по крайней мере, он мог найти
убежище среди своих. Труднее мнимому преступнику, не успевшему заранее продумать
будущие ходы. Его поимка - вопрос нескольких дней. Днем раньше или днем позже -
какая разница?
- С какой стати ты мне помогаешь? - спросил он напрямик, неожиданно для самого
себя.
Она не ответила, возможно, посчитав такой вопрос не стоящим ответа, а вместо этого
погрузилась в воспоминания.
- Знаешь, отец у меня был страстным рыбаком, я же - маленьким шаловливым
ребенком, которого нельзя было оставить ни на минуту без присмотра. Мы жили в
небольшом городке, в котором непросто было найти работу, но зато хватало на всех лесов
и озер. У нас был старенький "Запорожец", доставшийся еще от деда. По воскресеньям
отец бросал меня на заднее сидение и увозил - куда, я сама должна была выбрать. Он
спрашивал: куда сегодня? Я же, накопылив губу, тоном, не терпящим возражений,
отвечала: "хочу под иву" - и мы ехали к озеру и останавливались у плакучей ивы. Кинув в
ведро пару рыбешек, он велел мне прогнать деревенскую кошку, наверное, некормленную,
с тем, чтобы ловила мышей. Но голодная кошка не поддавалась на уговоры, она все
таращилась на заветное ведро с высоты дерева. Мне следовало бросить в нее камень, но я
пожалела ее. Затем я увидела, что рыбешки задыхаются на дне и, пожалев также их,
наполнила ведро водой. Рыба ожила и захотела выбраться из своей тюрьмы. Одна
слишком высоко подпрыгнула и очутилась на траве. Я не успела придти ей на помощь.
Кошка ловким прыжком опередила меня, подцепила рыбешку и умчалась.
Ее затуманенные глаза, вместившие смутный отблеск рано заходящего солнца,
взглядом пронизывали стены, как будто перед ними расстилалось зеленоватое озеро с
купающимися в воде ивовыми косами.
- Сколько тебе было лет?
- Наверное, семь, - подумав, она прибавила. - Да мне и сейчас столько же.
Это прозвучало парадоксально, но он догадался, что она имела ввиду.
- Напрасно ты опекуешься мной. Это рискованно.
Она не ответила. Он растерялся, перед ним стоял выбор, то ли начать целоваться из
благодарности, то ли наоборот - постараться до конца быть воспитанным человеком. А
пока он раздумывал, она избавила его от сомнений и накинула на себя куртку. Виталий
спросил себя: может, ему следует все-таки ее задержать?
- Ты уже уходишь? У тебя еще какие-то дела?
- Нет, сегодня я отдыхаю от дел.
- В таком случае, куда тебе спешить?
Она заботливо, как любящий человек, поправила спрятавшийся воротник его рубашки,
после чего обе руки положила ему на плечи, словно подвергая соблазну. Он испугался: ну
вот, кажется, переборщил. Но она легонько оттолкнула его от себя, блеск в ее глазах
внезапно померк, она не позволила увлечению взять верх.
- В шкафу байковая скатерть, ею ты сможешь укрыться. И располагайся поближе к
батареям. Они греют слабо, а ночи холодные.
В качестве компенсации она приободрила его обещающей улыбкой.
- Спи спокойно. Я приду утром.
На пороге она еще раз оглянулась, хотела что-то сказать, но передумала. Затем ее шаги
стихли в конце коридора.
У него в голове все перемешалось. Наверное, это был результат усталости. Он
попрежнему чувствовал себя невыспавшимся, а очередные неприятности вызывали одно
только желание завернуться в одеяло, сон вместо водки.
Он сдвинул вместе два стола и с наслаждением растянулся на них, завернувшись в
байковую скатерть красного цвета с золотыми кисточками, и пусть было не так здорово,
как на ее кровати, все же армия отучила его от притязаний на комфорт. Несмотря на
усталость, он уснул, а точнее, провалился в сон лишь за полночь, окончательно
вымотанный в борьбе с самим собой. Чуть закрывались глаза, перед ним тут же выплывал
его собственный портрет в полосатом галстуке, и тогда он просыпался, стараясь отогнать
навязчивое видение.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ (І)
Таня даже не задумывалась над тем, почему ее не тянуло в общежитие. Она просто
бродила улицами города, безотчетно выбирая самые спокойные, останавливалась перед
витринами, делая вид, как будто ее интересуют безвкусно наряженные манекены.
Главное, ей хотелось скрыть от чужих глаз улыбку, таящуюся в уголках рта. При этом
прохожие вовсе не казались ей такими хмурыми, а манекены, те и вовсе смотрели мимо
нее с тихой доброжелательностью. Странно, что воодушевление посетило ее именно в тот
момент, когда тот, кто этому способствовал, сам находился на краю пропасти.
Бар "Ариэль": именно здесь произошла потасовка, в результате которой их забрали в
отделение. А ведь он чуть не попался из-за нее. Смотрите-ка, и витрина цела! Успели
восстановить, ни следа погрома, словно ничего и не было. Компания подвыпивших
молодых людей толпилась у входа.
- Девушка! Можно вас на два слова?
Не дождавшись ответа, раскрасневшийся бездельник в испачканной куртке подошел
настолько близко, что она расслышала водочный перегар, поваливший вместе с паром у
него изо рта.
- Не бойтесь, я вам ничего плохого не сделаю.
- Проваливай! - коротко отрезала она.
Парень соображал крайне медленно.
- Проваливай, ублюдок, а то хуже будет! - она показала зажатый в руке дезодорант так,
чтобы он подумал, будто у нее газовый баллончик.
Парень сразу протрезвел.
- Ну зачем же так людей обижать! - пожаловался он и отступил назад.
Пока он не передумал, нужно быстрее уносить ноги. Ей было очень досадно. Этот
пьянчужка грубо вторгся в ее придуманный мир и разрушил его весь, не оставив следа.
На дворе уже была ночь. Милка встретила ее встревоженно.
- Я, было, собралась в милицию звонить.
- У тебя крыша поехала!
- Где ты так долго пропадала? Вы ушли в пять, а сейчас уже половина десятого. Мы
могли подумать, что он тебя не отпустил.
- Мне хотелось побыть одной. Столько всего произошло.
- А, так ты уже знаешь! А мы-то думали, что ты еще не в курсе. Даже представить
страшно, что он мог с тобой сделать! Я и вправду чуть не побежала звонить, да девченки
не пустили: ведь если бы нагрянула милиция, он мог взять тебя в заложники! Ну, мы и
решили подождать. Слава Богу, с тобой все в порядке!
Таня оторопело уставилась на подругу.
- Слушай, ты это о чем? Что, по-твоему, со мной могло случиться?
Милка обеими руками схватилась за голову.
- Как! Девченки, она еще ничего... - ей не хватило дыхания закончить фразу, но
минутой спустя Таня знала все.
- Что за глупый розыгрыш! - обозленно сказала Таня.
Но ее уже начало трясти.
- Вы меня разыгрываете! - повторила она, не попадая зубом на зуб.
- У нее истерика, - пожаловалась Милка подругам, сбившимся вокруг, и поднесла ей
стакан воды. - На вот, выпей.
Но Таня резко оттолкнула стакан, и вода выплеснулась Милке на платье. Та
рассердилась.
- Вот еще! С какой стати я должна всех успокаивать! У меня у самой до сих пор
мурашки по спине бегают. Ведь это я его узнала - выходит, и моя жизнь висела на
волоске!
Девушки зашумели.
- Нет, а кто бы мог подумать: такой молодой, а уже закоренелый преступник! Говорят,
что преступность заложена еще в генах. У моих соседей, например, пересидела вся семья,
дед, отец и сын. Мать не посадили только потому, что отправили на излечение.
Алкоголичка! И все они какие-то ненормальные.
- Да замолчите вы наконец? - исступленно выкрикнула Таня. - Вороны на кладбище!
Она выбежала из комнаты, не закрыв за собой дверь. Девушки с пониманием
переглянулись.
- Любовь, - сочувственно вздохнула Милка.
Первым побуждением Тани было пойти к Юре и во всем окончательно разобраться. Но
она не прошла и половины пути, как назойливые сомнения заставили ее изменить
маршрут, а затем и вовсе повернуть обратно.
Стараясь не разбудить спящих, на цыпочках она пробралась к своей кровати и нырнула
под одеяло.
- Где он? - услышала она шепот с соседней кровати.
Она не ответила - шепот повторился. В этот раз Таня отозвалась.
- Зачем он тебе?
- Глупая, а если он вернется? Где он?
- В лаборатории.
- Надо позвонить в милицию.
Таня широко открыла глаза, смотревшие в потолок.
- Не беспокойся, я сама позвоню, - предложила Милка.
Таня снова промолчала. Милка заскрипела кроватью и спустила ноги на пол. Таня
слышала каждый шаг по направлению к двери. Тихонько скрипнула дверь, а затем
наступила тишина.
Минут через пять Милка вернулась и легла в постель. И еще раз наступила тишина.
Утром Милка сказала ей, потянувшись в своей постели:
- Извини, я совсем забыла. Вчера приходила Марина. Просила передать, чтобы ты ей
сразу же позвонила, как только появишься. Но знаешь, я так переживала, чтобы этот
негодяй ничего с тобой не сделал, что остальное начисто вылетело из головы. Надеюсь,
ты не будешь на меня в обиде? Мы все очень беспокоились за тебя.
Марина стала искать Таню после телепередачи. Но сначала ей позвонил Маслин.
- Нашего героя показали по ящику.
- Я как раз собиралась тебе об этом сказать.
- Значит, ты в курсе?
- Это ужасно!
- Еще несколько часов назад я был готов поспорить, что у него слишком богатое
воображение. Но теперь все выглядит иначе. Пожалуйста, найди его и передай, что я
хотел бы ему помочь.
- Помочь? Я тебя не понимаю! Ты это серьезно?
- Как нельзя более! Знаешь, по-моему, нам просто навешали лапши на уши! Сама
посуди: какой нормальный человек, если он скрывается от правосудия, побежит на радио
объявлять о себе всему свету? Либо он сумасшедший, либо говорит правду! Если парень
не в себе, это скоро выяснится. Но послушай, он там сидел передо мной, доведенный до
отчаяния. Можно было подумать, что половину он сам сочинил. Тогда у меня и впрямь
закралось подозрение, что ему не мешает подлечиться. Но то, что он рассказал, сейчас
больше походит на правду, чем тогда.
- Так ты считаешь, его оклеветали?
- Я хочу это проверить. Ты можешь найти его?
- Попробую.
- Постарайся, чтобы нас не опередили.
- Они... действительно собираются его убить?
Маслин замолчал.
- Пожалуйста, найди его, только побыстрее, - вместо ответа сказал он.
Марина не нашла Таню на кафедре, разминулась с ней в общежитии, но все же
надеялась, что Милка не забудет выполнить ее просьбу.
Взяв себя в руки, Таня натянула спортивный костюм и пробежала несколько кругов
вокруг общежития. Бег сквозь утреннюю мглу помог ей взбодриться. У таксофона она
остановилась, перевела дыхание и набрала Маринын номер.
Марина сразу узнала ее голос.
- Наконец-то ты звонишь! У меня к тебе срочное дело. Маслин просит связать его с
твоим парнем. Но ты так загадочно исчезла, что я со вчерашнего дня не могла тебя найти.
- С Виталием? - Таня пришла в замешательство. - Но ведь ты же знаешь, что он...
- Если ты имеешь ввиду вчерашнее объявление - да, знаю. Поэтому необходимо
встретиться как можно раньше, пока до него не добрались. Ему грозит опасность. Маслин
считает, что там не все чисто. Он готов помочь твоему другу. Очевидно, в настоящий
момент его мучают угрызения совести, хотя он боится в этом признаться... Почему ты
молчишь?
- А что я должна ответить? Я бы очень хотела верить, что все это неправда.
- То, что сообщили о нем по телевизору? Знаешь, давай отложим этот разговор до
встречи. Если честно, я тоже пока еще не совсем понимаю, что тут происходит... Ты снова
молчишь?
- Я не видела его со вчерашнего вечера, - сказала Таня, - ушла от него и не вернулась. Я
очень испугалась...
- Не стоит себя упрекать. Не знаю, как бы я поступила на твоем месте. Во всяком
случае, главное сейчас не в этом. Нужно срочно отыскать Виталия. Где вы с ним
расстались? Нет, погоди. Сделаем иначе. Ты где находишься, возле общежития?.. Вот и
хорошо, жди нас там. А я сейчас же звоню Маслину, и мы за тобой заезжаем. У него
вишневого цвета "Жигули", "шестерка". Все, жди!
Таня повесила трубку и сказала себе, что никуда не пойдет. Как и вчера, ее вовсю бил
озноб.
Она издали заметила машину Маслина, движение было крайне вялое. Марина открыла
ей заднюю дверцу.
- Куда едем? - коротко спросил Маслин, сегодня он вообще показался ей очень
сдержанным, не то, что в прошлый раз.
- Нужно объехать парк, - ответила она. - С другой стороны, чуть дальше, будет наш
факультет.
Они остановились прямо у входа, не паркуя машины. Улица была в это время еще
безлюдной, только дворник загребал снег в высокие кучи деревянной лопатой.
Пустой вестибюль гулко отлунил их шаги. На лестнице с высоты второго этажа
звякнуло переставляемое ведро уборщицы. Таня подвела их к двери лаборатории, но
переступить порог не сумела. Она единственная, кто знал, что Виталия там не окажется.
Маслин сам открыл дверь, оказавшуюся незапертой, и был встречен полной тишиной.
Только жалобно зарипел старый паркет под его весом.
- Никого! - заявил он, остановив взгляд на двух столах, сдвинутых вместе.
- Опоздали, - с сожалением подтвердила Марина.
Таня вынула ключ, оставленный в замочной скважине с внутренней стороны.
- Только один? А от входной двери? - сразу же поинтересовался Маслин.
- От входной имеет только уборщица.
- Ночью кто-нибудь дежурит?
- Нет. Дверь на ночь закрывается, а утром ее открывает уборщица.
Маслин указал на окно: створки были неплотно прижаты.
- А сигнализация?
- Уборщица и включает.
- Значит, окно было открыто, уже когда появилась уборщица?
- Ей незачем открывать окна.
- Вот и я о том же. Выходит, что Виталий выскочил в окно, но, поскольку всю ночь
сигнализация была включена, то вряд ли он рискнул бы это сделать до прихода
уборщицы... Да, но с ее приходом тем более странно прыгать в окно, если можно уйти
нормальным путем, через дверь.
- И что же оно может означать? - вмешалась Марина.
Маслин развел руками.
- В том-то и дело, что я ровным счетом ничего не понимаю.
Таня почувствовала себя совсем плохо.
- Где нам теперь его искать? Это моя вина! - призналась она.
Марина обняла ее, чтобы утешить, даже не подозревая, насколько Таня была права.
- Не выдумывай! Ты сделала все, что было в твоих силах. Есть кто-то, - она
выразительно посмотрела на Маслина, - от кого зависело намного больше того, что могла
сделать ты.
Завизжавшая входная дверь заставила Виталия открыть глаза. В ночной тишине этот
звук прозвучал, как грохот. И сон был как раз не очень глубокий.
Сознание включилось почти мгновенно. Удивительно: почему не сработала
сигнализация? Звенела же она вчера, когда уборщица закрывала дверь. И сейчас должна
бы. Что же случилось?
Можно ли отключить сигнализацию, не входя в здание? - Разве что на самом пульте.
Зачем? - Чтобы не спугнуть тех, кто находится внутри.
Виталий подскочил, словно на пружине. Подбежал к окну. На аллее - ни души. Смело
приоткрыл створки окна. Он оказался прав, сигнализация не работала. Он уже собирался
выпрыгнуть, как вдруг из-за угла вылезли два снопа света от милицейского фургончика.
Минутой раньше он бы еще успел пересечь аллею и спрятаться в тени деревьев. Сейчас
они его наверняка заметят.
Остался единственный выход: через дверь. Виталий кинулся к двери, но окно
предусмотрительно закрывать не стал. Со ступенек уже доносились шаги.
Он стащил обувь и в одних носках бросился в конец коридора. К счастью, туалеты
никогда не закрываются. В какой-то он влетел, не успев даже разобраться - то ли в
мужской, то ли в женский. Хотя нет, кажется, в мужской. Он спрятался в одной из кабин,
хотя это была бесполезная предосторожность: вздумай они войти в туалет, тогда бы уж и
кабины проверили. Но зубы стучали от страха, и ему казалось, будто они могут услышать
испуганное биение его сердца.
Издали послышались громкие голоса - они больше не прятались. Значит, уже
побывали.
- И как это он ушел от вас?.. - далее следовала нецензурная брань.
- Выпрыгнул в окно.
- Прозевали, мать вашу!
- Оцепление запоздало, видно. Ловкий этот малый.
- Ловкий! Вас бы всех... тогда, может, и сами будете половчее.
Вдруг он услышал приближающиеся шаги. Неужели они сейчас войдут?.. Точно!
Скрипнула дверь, форменные ботинки застучали по кафельному полу. Все! Виталий
замер, сердце ушло в пятки.
Отворилась соседняя дверка. Стараясь не дышать, он ждал, когда они откроют
следующую. И даже зажмурился.
- Не нравится мне все это, - раздался голос уже из кабины.
- А тебя и не спрашивают, нравится или нет, - прозвучал еще один напротив. - Грязная
работа. Что тебя смущает? В первый раз, что ли?
- Да, но этому лет двадцать, не больше. Интересно, кому он успел насолить?
- Или знает что-то. В нашем деле лучше не задавать вопросы. Кобура у тебя на что?
Виталий словно что-то почувствовал. Взглянул вправо от себя и совсем похолодел:
сумка, висевшая у него на плече, после того как он присел, сползла на пол и почти лежала
под перегородкой, отделявшей его от соседней кабины. Видно ее с высоты стоящего там
человека или нет? Видно или не видно?
- Обратил внимание на длинного? - снова прозвучал голос напротив.
За стенкой - молчание. Виталий перестал дышать. Сердце сжалось, как и он сам.
Неужели, увидел?!
- Эй, ты что, не слышишь?
- А кто он такой? - ответили за стенкой.
Виталий сделал выдох.
- Снайпер...
За стенкой спустили воду.
- Готов? Пошли, что ли?
Топая ногами, они вышли за дверь. Ну, теперь можно и отдохнуть.
Снайпер... Не рано ли собрался он отдыхать?
Маслин сидел, развалившись, в офисе редакции, когда зазвонил телефон. Трубку снял
его коллега, что касается Маслина, то он потянулся к телефону с вялым интересом, кому
это удалось его поймать. На другом конце прозвучал как будто знакомый голос.
- Михаил Владимирович, это я, Виталий.
Маслин подскочил.
- Вы меня узнаете?
- Откуда ты звонишь?
Виталий оглянулся вокруг себя и описал это место Маслину.
- Никуда не уходи, я сейчас приеду!
Маслин появился в действительности не так быстро, хотя что такое быстро для
Москвы? Едучи на минимальной скорости вдоль тротуара, он присматривался к каждому,
кто хотя бы стоял к нему лицом, но Виталия не видел.
Неожиданно расплывчатая фигура метнулась к нему, отделившись от
трансформаторной будки. Взяв пассажира, Маслин набрал скорость. В зеркале увидел он
посиневшее от холода лицо Виталия. Тот как раз силился стянуть перчатки, пальцы вот
только плохо слушались.
- Меня сдали. В институте побывала милиция, - сообщил он, как нечто естественное.
Маслин, впрочем, догадывался, хотя и не знал причины.
Он остановил машину возле лотка, сходил за пирожками.
- Жаль, запивать вот только придется минеральной водой.
Виталий с жадностью вцепился зубами в хрустящую корочку.
- Почему ты обратился ко мне, после того, как я практически выставил тебя за дверь? -
поинтересовался Маслин.
- Да просто потому, что больше не к кому было пойти. Выбор-то не очень. Между
стукачем и авантюристом.
Маслин засмеялся.
- Извини. Но тогда у тебя была уж чересчур хлипкая позиция.
- Да, зато теперь, когда я объявлен в федеральный розыск как преступник, у меня
больше шансов завоевать доверие. А что, разве не правда?
- Истинная правда! - охотно подтвердил Маслин. - Если бы на тебе и в самом деле чтото
висело, зарылся бы ты сейчас в какой-нибудь малине, и носа не показывал бы. И
напротив, то, что ты сам пришел ко мне на радио, как раз свидетельствует в твою пользу.
Между прочим, тебе еще повезло, что ты появился до того, как прошло объявление о
твоем розыске.
- Первое доказательство моей невиновности?
Тот с сомнением прищелкнул языком.
- Первое - возможно, а вот насчет доказательства... Мы еще не знаем, что за всем этим
кроется, и кто за этим стоит. Во всякой болезни лечат причину, а не следствие.
Следствием в данном случае является то, что на тебя объявлен розыск. Остается выяснить
причину. К сожалению, пока лишь один человек может пролить на это свет.
- Кто он? - настороженно спросил Виталий.
- Ты.
- Я?!
- Уверен, тебе известно что-то очень важное - но такое, о значении чего ты даже не
догадываешься. Я потому и сказал - к сожалению, что искать приходится у себя под
носом, но мы не знаем, что.
Из-за угла, взвыв сиреной, неожиданно вылетела на красный свет милицейская
машина. Они чуть не врезались в резко затормозивший впереди джип.
- Куда мы едем? - спохватился Виталий.
- А какая тебе разница? У тебя, что, есть куда поехать?
Виталий отчетливо запомнил текст объявления, прозвучавшего по телевизору. Как
будто оно касалось совершенно другого человека, и только имя, приметы, фотография
принадлежали ему, словно их нарочно переклеили на чужую обложку.
- Давай подведем итог, - продолжал Маслин, вырулив на прямую дорогу. - Примем, что
обвинение, выдвинутое против тебя, кем-то сфабриковано. Возможно, на самом деле
вместо него существует другое, которое по какой-то причине нельзя раскрывать. Хотя
также не исключено, что против тебя вообще не выдвинуто никакого обвинения. В любом
случае, это лучший способ, когда нужно кого-то найти, если только этот кто-то не сделает
себе пластической операции. А вот кому это понадобилось и зачем - вопрос остается
открытым, и до тех пор, пока мы этого не узнаем, ничего не сможем сделать. У меня
такое ощущение, словно мы вошли в лабиринт и очутились перед дверью с табличкой:
"вход воспрещен". Но, чтобы выбраться из лабиринта, необходимо через нее пройти,
другого пути не существует.
- Давай подведем итог, - продолжал Маслин, вырулив на прямую дорогу. - Примем, что
обвинение, выдвинутое против тебя, кем-то сфабриковано. Возможно, на самом деле
вместо него существует другое, которое по какой-то причине нельзя раскрывать. Хотя
также не исключено, что против тебя вообще не выдвинуто никакого обвинения. В любом
случае, это лучший способ, когда нужно кого-то найти, если только этот кто-то не сделает
себе пластической операции. А вот кому это понадобилось и зачем - вопрос остается
открытым, и до тех пор, пока мы этого не узнаем, ничего не сможем сделать. У меня
такое ощущение, словно мы вошли в лабиринт и очутились перед дверью с табличкой:
"вход воспрещен". Но, чтобы выбраться из лабиринта, необходимо через нее пройти,
другого пути не существует.
Он затормозил у подъезда многоэтажки, только что возведенной по соседству с
несколькими такими же домами; еще сохранились следы строительных работ, а над
крышей одного из них торчал башенный кран.
- Вот что. Сейчас мы поднимемся ко мне, и ты расскажешь как можно подробнее о
том, что у вас там произошло, в этой вашей части.
Маслин занимал однокомнатную квартиру на двенадцатом этаже. Окна выходили во
двор и позволяли проследить весь только что проделанный ими путь, аж до широкой
автострады, проступающей между домами, но она была настолько далеко, что, несмотря
на оживленное движение, пейзаж оставался неозвученным, сюда доносились только
детские крики с футбольной площадки. В квартире царил беспорядок, обычное дело там,
где хозяева в частых отъездах. Впрочем, если судить по шкафу, забитому книгами, когдато
у них было больше свободного времени.
Густой аромат заваренного кофе проник в комнату. На столе появились фрукты в
хрустальной вазе и печенье в конфетнице. Посеребренные ложечки, расписные чашки. Он
впервые видел, чтобы ели из такой посуды. Он привык, чтобы ее снимали с полки лишь
затем, чтобы смахнуть пыль.
- Когда-нибудь я напишу об этом статью, - вдруг заявил Маслин. - Нет, только не
репортаж.
О чем это он?
- Человек в толпе не раскроет себя. В толпе можно спрятаться. А вот когда уже не на
кого опереться... Армия обезличивает. Это самый яркий пример организованной толпы.
Ничто так не губит интеллект, как армия. По крайней мере, в низовых звеньях. О тупости
прапорщиков ходят легенды. Но вместе с тем я не знаю, не вижу выход.
Мягкое кресло, правда, с протяжным визгом, но все-таки выдержало натиск
развалившегося в нем, нога на ногу, Маслина. Виталий поймал себя на мысли, что
отчуждение между ними исчезло еще в тот момент, когда они обменялись рукопожатием.
Атрибутом его силы казался подкупающе ровный характер, так, словно физическая
устойчивость гарантировала ему душевное равновесие.
- Ты готов? - спросил Маслин. - Тогда попробуем возобновить неудавшееся интервью.
- С чего начать?
Но Маслин и сам не знал, с чего начинать.
- С чего-нибудь. Кому-то ты стал поперек горла. Кому-то, чье влияние не ограничено
только Саранском и только милицией. Но это все, что я могу о них сегодня сказать. А
пока эти люди в тени, пробовать их переиграть - все равно, что стрелять с завязанными
глазами... Знаешь, давай-ка все по-порядку. Например, начни с того момента, когда у тебя
возник инцидент с сержантом, но только постарайся ничего не забыть. Здесь должно быть
нечто такое, на что раньше ты просто не обратил внимание, поэтому сейчас прошу тебя
сосредоточиться. Может оказаться важной любая незначительная, на первый взгляд,
деталь.
Виталий вспоминал без запинки. Это было несложно, поскольку сам не единожды
прокручивал в памяти одно за другим события тех дней, стараясь найти ответ. Маслин,
наверное, был озадачен не меньше, разве что ему удавалось лучше это скрывать.
Практически ничего, что могло бы послужить отправной точкой.
- В последние дни командиры держали дисциплину, - продолжал вспоминать Виталий.
- Не разрешалось болтаться по территории части, не говоря уже об увольнении. Все
ожидали приезда следователя из окружной прокуратуры.
- Следователя? - удивленно переспросил Маслин. - Это еще зачем?
- По поводу отравления Федорова. Произошло несчастье, умер солдат из нашей роты, -
Виталий заерзал, увидев, как Маслин при этом на него посмотрел, и сразу уточнил. - Но
это же был несчастный случай, он сам отравился, об этом все знали!
- Откуда такая уверенность?
- Пожалуйста: при мне Гобуладзе звонили из больницы, куда его доставили.
- А ты что в это время делал у Гобуладзе?
- Он вызывал меня, чтобы выяснить, замечались ли за Федоровым склонности к
наркотикам.
- Вы с Федоровым были друзья?
- Да нет же, просто Гобуладзе вбил себе это в голову! Ему нужны были свидетельства
того, что в части тот не мог доста
...Закладка в соц.сетях
