Жанр: Детектив
Братья
... квартирой.
Он спустился скрипучими ступенями вниз, там была высокая дверь, он ее толкнул - за
нею его ослепил неожиданный свет и оглушил шум уличного движения.
Итак, выход есть. Он вернулся обратной дорогой и смело переступил порог почтового
отделения. Мило улыбнувшись симпатичной девушке, спросил:
- Простите, нельзя ли узнать номер вашего телефона?
Девушка вытянулась в лице, растерянно посмотрела на старшую, сидевшую напротив.
Виталий и сам смутился, заметив свою оплошность.
- Ой, извините, - он даже покраснел. - Я лишь хотел узнать номер телефона вашего
отделения. Видите ли, у меня недостаточно денег, поэтому я должен позвонить в
Калининград и попросить, чтобы перезвонили сюда.
- А, понимаю, - на ее губах с опозданием появилась стыдливая улыбка, но потом она
охотно назвала ему номер и даже записала на обратной стороне бланка, чтобы он не
забыл.
С телефона-автомата он набрал Калининград и замер в ожидании. Гудки вызова,
тянувшиеся в его представлении бесконечно долго, прервались наконец щелчком, и ему
ответил запыхавшийся голос матери.
- Ма, это я, - сходу выпалил он. - Со мной все в порядке, звоню из Москвы, скоро еду
домой.
Надо бы ее успокоить, она хотела что-то спросить, вроде того, как скоро его ждать, но
их, вероятно, подслушивали, и он сказал ей, что, в общем-то, было правдой:
- Знаешь, это у меня последний жетон, за деньгами я ведь пока не ездил. Закажи,
пожалуйста, разговор. Я буду ждать здесь, на почте. Запомни номер...
Повесив трубку, он услышал отчаянный стук своего сердца. Неторопливо вышел на
улицу. Зимний ветер сдул краску с его щек. Решительно, словно что-то отрезая, он
застегнул молнию до самого подбородка и шагнул через дорогу к противоположному
дому. Прошел под аркой, зашел в подъезд, поднялся на площадку между первым и вторым
этажом и уселся на подоконнике, как раз напротив окон почты. Благодаря тому, что
люминесцентные лампы, несмотря на дневное время, все еще освещали зал, он даже мог
видеть локоны склонившейся над столом девушки, которая дала ему номер телефона.
Вокруг было тихо и спокойно. Редкие прохожие спешили по своим делам, кроме
пенсионеров, осторожно обходящих лед перед треснувшей водосточной трубой. Вон та
старушка, например, с лохматой комнатной собачкой на поводке, что не лает, как вся
прочая мелюзга, а только обнюхивает. Глаза у нее стеклянные, как у куклы. Старушку он
узнал: она ожидала разговора с Нижневартовском (там у нее дочь), долго не давали связи,
она страшно беспокоилась и несколько раз заставляла телефонистку выяснять, почему не
дают Нижневартовск. Она вышла, значит, дали связь. Сколько же времени прошло? Он
посмотрел на часы. Может, напрасны его подозрения, и ему следует вернуться?
Ответом на вопрос были резко заскрипевшие тормоза. Он так увлекся, что не сразу
обратил внимание на шум моторов, нарастающий из конца улицы. Одна за другой,
напротив почтового отделения остановились две машины с "мигалками". Вылезшие из
них уверенные парни мало чем отличались от тех, что дежурили вчера на вокзале, разве
что выглядели посолиднее. Черт возьми, столица! Вежливо обойдя старушку (больше
всего та испугалась за свою кукольную собачку и торопливо подтянула поводок), они
толкнули дверь почты. На улице осталось лишь пару человек, один из которых, отсюда
было видно, предложил ей отойти подальше. Она прытко засеменила по льду, разрешив
себе оглянуться только в подъезде своего дома.
Теперь нужно скорее уносить ноги. Небезосновательно ему казалось, что, не застав его
на почте, они что-то поймут и станут искать поблизости.
Проверенной дорогой, через балкон, он вышел с противоположной стороны дома на
другую улицу, пересек ее не обращая внимания на светофор, и свободно вздохнул, лишь
ощутив легкими специфический воздух метро. Первый попавшийся поезд уносил его в
неизвестном направлении.
Мелькали названия станций, все тот же монотонный женский голос подробно
информировал о местонахождении, но все это им воспринималось подсознательно. Факт
был налицо: прослушивался его телефон в Калининграде. Благодаря прослушиванию они
знали, где и когда расставить ловушку, из которой он уже один раз чудом выбрался. И
если бы вовремя не использовал полученный урок, то, что не удалось им в Саранске,
осуществилось бы на почтамте, в Москве.
Теперь - выводы, самое неприятное. Во-первых, на почтамт путь был ему заказан, а это
значило, что он остался без денег, не хватит даже на то, чтобы протянуть несколько дней.
Во-вторых, к делу подключились калиниградские власти, ведь только они могли вести
прослушивание, выходит, что дома ему готовили не менее торжественный прием, чем
здесь - проводы. Оставаться в Москве? У него есть шанс получить приют разве что в
местном отделении милиции. Да и тот сводился к нулю, если он кому-то стал неудобен
настолько, что его решили пристрелить. В родном городе, по крайней мере, он мог бы
расчитывать на какую-то помощь. Но на дорогу у него не было денег.
Вскоре до него дошло, что поезд мчит по кольцевой, ни начала, ни конца. Чем-то
похоже на ситуацию в шахматах, называемую "вечный шах". Но когда-нибудь все равно
придется сделать выбор.
Он сошел у Рижского рынка, сделав таким образом свой выбор. Еще на подступах к
рынку ему пришлось пройти мимо шеренги людей, выставивших на продажу самый
разнообразный товар, от детских пеленок до видеокассет. У кого что завалялось на
черный день. Виталий упрямо пробирался сквозь толпу, соображая, где ж это может быть.
Краснощекий мужик в меховом полушубке (как видно, этого безработица пока еще не
коснулась), с плейером, вынутом из упаковки, скользнул по нему равнодушным взглядом,-
не пытаясь привлечь покупателей, он ждал своего, особого клиента. Позади стоял парень,
который, спрятав руки в карманы, ничего не продавал и ни к чему не приценивался.
Шапки на нем не было, волосы его были прямые, длиные, слипшиеся, глаза красные,
будто ночь не смыкались. Поэт или наркоман? А может, и то, и другое. Обойдя мужика в
полушубке, Виталий рискнул подойти к парню с такими примечательными глазами. Этот,
по крайней мере, не выдаст.
- Послушай, я хочу продать ствол. Не знаешь, кто бы у меня его купил? - спросил он
чуточку небрежно, отвернув при этом край куртки: из внутреннего кармана торчал не
влезавший в него целиком магазин от "Калашникова".
Парень возвел на него свои задумчивые глаза и, в свою очередь, спросил:
- А ты никогда не пробовал травку?
Только сейчас Виталий заметил у него прижатый локтем полиэтиленовый кулек, куда
он сунул руку, намереваясь что-то показать.
Краснощекий, в свою очередь, внимательно покосился на Виталия - совсем не так, как
минуту назад.
По толпе пробежал едва уловимый шорох. Парень весь напрягся, всматриваясь в
приближающиеся поверх голов шапки с милицейскими кокардами. Кулек тут же исчез
под полой его куртки.
Поддавшись общей панике, Виталий позволил себя увлечь, и толпа вынесла его на
другую половину рынка.
Здесь из только что подъехавшего грузовика водитель вдвоем с продавщицей
выгружали ящики с яблоками. У павильона уже выстроилась очередь в несколько человек.
Водитель подавал с кузова, а продавщице приходилось, прогибаясь от тяжести,
затаскивать ящики в павильон. Виталий не задумываясь снял с кузова ящик и понес
следом. Никто ему ничего не сказал. За третьим разом, попрежнему без всякого уговора,
продавщица осталась в павильоне считать и складывать ящики. Когда выгрузили
последний, она повернулась к Виталию:
- Сколько тебе взвесить?
Но он отрицательно мотнул головой и только перекинул через плечо сумку, в которой
успел припрятать несколько яблок.
- Постой! - она выбрала пару самых крупных и сунула ему в руки. - На вот, возьми хотя
бы. Спасибо!..
Без пользы побродив между рядами, он повернул обратно, к выходу. Неожиданно из
толпы выглянуло знакомое лицо: мужик с плейером. Плейера, правда, уже не было.
Краснощекий тоже его узнал и переглянулся с каким-то парнем спортивного вида. Тот
сразу же загородил ему дорогу, и тогда он заметил, что издали за ними наблюдает кто-то
еще.
- Поговорим? - спросил парень, поигрывая намотанной на палец цепочкой с брелком в
виде автомобильного колеса (ключ от машины, догадался Виталий).
- Говори, - сказал он и остановился.
- Не здесь. Пойдем в машину, - предложил тот.
- А что? - допытывался Виталий, настороженно поглядывая по сторонам. Все бы
ничего, но трое - уже многовато.
- Да слыхал, будто ты ствол продаешь.
- Так что из того?
- Ну я, допустим, коллекционирую. Так как, идем?
- А я тебе что, шестерня какая? Валяй здесь. Сколько даешь?
Парень криво усмехнулся, с видом знатока.
- Надо видеть, за что.
- Увидишь, в свое время, - в тон ему отрезал Виталий. - Калашник,
модернизированный, действующая модель. И вообще, я ствол с собой не ношу, - соврал
он, надеясь, что парень так быстрее отвяжется.
Тот внезапно помрачнел.
- Ну вот что. Там папаша мой сидит в машине. Он может разволноваться. Пойдем-ка
лучше, там и обсудим.
Он легонько подтолкнул Виталия в спину, тот понял, что сопротивляться бесполезно, и
пошел впереди парня. Следом на расстоянии двинулось еще двое. Ничего себе эскорт,
подумал он, с беспокойством отмечая, как сокращается между ними дистанция по мере
приближения к выходу.
На площадке перед главным входом к бордвиталия примыкал ряд машин. В одной из
них сидел пахан, или как его там - в общем, главный среди всей этой шайки. Сейчас его
возьмут в машину, отвезут за город, вытрясут там, если будет хорошо себя вести - не
разукрасят, оставят на дороге. Иди, пожалуйся.
Но как от них избавиться? На его счастье, неподалеку стояли и беседовали между
собой трое милиционеров. На радостях у него аж сердце подпрыгнуло. Парень тоже
почуял неладное, но было поздно. Он оставался на расстоянии вытянутой руки. Виталий
сделал рывок и побежал, удаляясь от паркинга. Милиционеры прервали разговор и
заинтересованно повернулись в его сторону. За ним никто не побежал, он знал, что не
побегут в присутствии властей, и власти, в свою очередь тоже, не видя заварушки,
успокоились.
Завернув за угол, он спрятался в ближайшем подъезде, пропустил мимо себя с десяток
машин, так как не знал, на чем могли быть преследователи, и только после этого вышел
из укрытия.
И правда, никого. Пронесло, вздохнул он с облегчением. Торжества по такому случаю,
однако, не предвиделось. Настроение оставалось хуже некуда. Один в чужом городе,
вынужденный скрываться, да еще без средств к существованию. Как протянуть хотя бы до
завтра, быть может, утром по случаю удасться уехать автостопом? А пока даже крыши не
было над головой. Рискованно соваться на вокзалы, скорее всего и в первую очередь
именно там милиция получит его портреты. Можно было строить хоть самые мрачные
предположения насчет того, чем он пробудил к себе такое внимание. Все было
отвратительно, дальше некуда.
ГЛАВА ВТОРАЯ (ІI)
И правда, никого. Пронесло, вздохнул он с облегчением. Торжества по такому случаю,
однако, не предвиделось. Настроение оставалось хуже некуда. Один в чужом городе,
вынужденный скрываться, да еще без средств к существованию. Как протянуть хотя бы до
завтра, быть может, утром по случаю удасться уехать автостопом? А пока даже крыши не
было над головой. Рискованно соваться на вокзалы, скорее всего и в первую очередь
именно там милиция получит его портреты. Можно было строить хоть самые мрачные
предположения насчет того, чем он пробудил к себе такое внимание. Все было
отвратительно, дальше некуда.
Он с небывалой жадностью сгрыз яблоки, как те, что его угостила ими продавщица на
рынке, так и те, которые он украл, и до наступления темноты бродил по улицам, поневоле
прилипая к витринам продовольственных магазинов.
Внезапно прямо перед собой Виталий увидел табличку, на которой, набранная
крупным шрифтом, стояла знакомая надпись: "Химико-технологический факультет".
Перед ним было импозантное, несовременное, отделанное рельефными украшениями
здание. Что это, сон? Как если бы он никогда не уезжал и никуда не уходил от своей
прежней жизни. Казалось, достаточно переступить этот порог, чтобы преодолеть и время,
и пространство.
От наплыва чувств у него закружилась голова.
Не отдавая себе отчета, он налег на массивную дверь - та нехотя поддалась, и
одновременно с ней черепашьим ходом пополз вверх тяжелый противовес. Пустые в это
время коридоры подхватили его осторожные шаги, скрип половиц безответно замирал под
высокими сводами потолков. Все было так, как если бы он оказался дома. Он мог почти
безошибочно угадать, что находится за какой дверью. Остановившись возле щита с
расписанием занятий, Виталий попал под власть неожиданной ностальгии. Если бы не
его беспечность, он сейчас учился бы на втором курсе и не предполагал бы даже, что
нечто подобное вообще может происходить в жизни. С кем другим, но, во всяком случае,
не с ним. Его исключили за неуспеваемость. Думал, обойдется, а все-таки исключили.
Это произошло зимой, а летом он уже служил в армии.
Он удобно развалился на скамье и понял, что никуда отсюда не уйдет. По крайней
мере, тепло и никто не мелькает перед глазами. Вот здесь он и заночует. Больше ему все
равно податься некуда.
Вдруг за углом скрипнула туда-сюда дверь одной из комнат, дважды в замочной
скважине провернули ключ. Виталий неприятно съежился: он надеялся, что все уже давно
разошлись. Послышались шаги, они приближались. Из-за угла появилась девушка в куртке
с капюшоном и лосинах, обтягивающих стройные ноги. Впрочем, его нисколько не
интересовали чьи-то ноги. Лица он не рассмотрел вовсе, да и на кой черт она была ему
нужна? Как бы он сейчас хотел, чтобы все оказалось лишь кошмарным сном, с какой
радостью он чистил бы сортиры оставшиеся полтора года службы!
Подойдя к щитку, девушка открыла дверцу и выключила рубильник. Плафоны,
освещавшие длинный коридор, разом потухли. Теперь только в окна проникал свет
уличных фонарей. Повернувшись, чтобы уходить, она вдруг заметила Виталия.
- Эй, ты что тут делаешь? Я же закрываю этаж.
Но он не двинулся с места, сказав себе, что только силой вытолкают его на улицу на
ночь глядя.
- Вот и закрывай себе! - отрезал он грубо. - А я остаюсь!
Однако девушка не рассердилась, напротив, голос ее стал даже мягче, проникновеннее.
- Что, провалил экзамен?
Он презрительно отвернулся, ничего не ответив. Для этой девченки самое страшное -
завалить сессию. Но это мы уже проходили. А она все не унималась:
- Ты с какого курса?
- Да ни с какого! - бросил он в сердцах, убедившись, что она все равно не отстанет.-
Просто некуда идти, - и он перешел на примиренческий тон. - Ну что тебе, трудно меня
тут закрыть? Я только переночую, а утром исчезну.
Надо же, она вместо того, чтобы убраться по добру, по здорову, еще и присела рядом с
ним на скамью.
- Ну и дела! Значит, выгнали из общаги?
Какая же она все-таки ограниченная!
- Послушай, когда ты поймешь наконец: ниоткуда меня не выгнали, ни из института,
ни из общежития. И совсем я тут не учусь! И вообще, в Москве я только проездом! -
выпалил он, словно сорвавшись с цепи, но, вопреки его ожиданиям, она не завелась, как
он, а скорее даже наоборот, чем больше его раздражало ее нежелание оставить его одного
и уйти, тем спокойнее и сочувственнее, казалось, звучал ее голос.
- Меня ищут, - произнес он, совсем утихомирившись.
Видимо, она не поняла.
- Кто ищет?
- Не знаю. Но, кажется, меня хотят убить. (Она посмотрела на него оторопело, даже в
темноте это было заметно). Сначала это был сержант. Теперь вот, милиция. Ну, кто-то за
ней стоит. Кто, не знаю. Почему, тоже не знаю.
Он едва не плакал. Она ничего не сказала.
- По-твоему, я сбежал из психушки?
Девушку звали Таней, он назвал и свое имя. Она поспешила убедить его в том, что
верит ему, хотя смущение так и сквозило в ее голосе.
Ему уже стало совсем стыдно за свою грубость, она оказалась первым человеком в
этом городе, который уделил ему внимание, и тогда он разоткровенничался.
Таня слушала внимательно, даже как бы сопереживая. Хотя он не знал точно, поверила
она ему или нет, но когда замолчал, то не испытывал ни малейшей неловкости. Стены
между ними как не бывало. Она встала и сказала: "пойдем", - а он и не подумал спросить,
куда, просто молча встал и доверчиво пошел за ней.
Только когда с лязгом захлопнулись за ними массивные двери кафедры, он
спохватился:
- А куда мы идем?
- Переночуешь в общежитии. Не беспокойся, места хватит. Ну, а завтра что-нибудь
придумаем.
Он покорно побрел с нею рядом.
Знакомиться с ней оказалось настолько просто и приятно, что все происходило будто
само собой.
- Что ты делала в это время на кафедре? Честно говоря, я не ожидал...
- ...Меня увидеть? - закончила она. - Я подрабатываю, лаборанткой. Знаешь, эти ученые
мужи столько всякой посуды переводят. Колбочки, пробирочки. Мне это все нужно
перемыть. Иногда сидишь до поздней ночи. А вообще-то я учусь на втором курсе.
- Вот как! А что будет, если разбавить кислоту водой?
- Ну... газировка? - наморщила она лоб, интуитивно чувствуя подвох.
- Плохо, девушка, придется перездавать.
- Неужели? - она недоверчиво покрутила головой.
- Не кислоту разбавляют водой, а воду - кислотой. Иначе обожжешься!
- Что, в армии изучал?
- Не угадала. Я ведь тоже проучился на химии. Пока не выгнали.
- Что произошло?
- А что обычно происходит?
- Завалил сессию?
Он утвердительно кивнул, скорчив недовольную гримасу.
- По глупости, конечно.
- Правильно, ума для этого много не надо.
Вот еще, по какому праву она его критикует? Словно прочитав его мысли, она сказала:
- Извини.
Он даже смутился.
- Да нет, в общем, ты права. Вернуть бы то время, такого бы со мной уже не случилось.
Разговор прервал звон разбитого стекла. Оба инстинктивно повернулись туда, откуда
донесся звук. На тротуаре перед светящейся витриной рядом со входом в полуподвальный
бар "Ариэль" расположились друг против друга две группы молодых людей, готовящихся
к разбору. От ближней толпы отделилась и, пятясь, пошла, а затем побежала прямо на них
какая-то девушка.
- Лена! - вдруг позвала Таня.
Девушка узнала ее и взволнованно схватила за руку.
- Танька, скорее! Надо привести ребят, там наши!
- Что случилось?
- Да "паровозники". Их много. Они еще в баре прицепились. Я просила Костика: давай
уйдем, пока не поздно. Но ты же его знаешь.
- Ленка, извини, я не могу. Беги одна, - видимо, Таня так ответила из-за Виталия. - Я
останусь здесь.
- Я схожу, посмотрю, в чем дело, - вмешался он.
Тут Лена впервые его заметила.
- Он что, с тобой?
Оставив вопрос без ответа, Таня принялась отговаривать Виталия.
- Не ходи туда! Они сами между собой разберутся! Не связывайся с "паровозниками",
эти шуток не понимают!
Но Виталий знал, что никогда бы себе не простил, если бы послушал ее в этот момент.
Таня пришла ему на помощь в трудную минуту, не мог же он остаться в стороне.
Их было трое против шестерых, и те были настроены очень агрессивно, не смущаясь
своим численным превосходством.
- Я с вами, - предупредил он высокого плечистого парня, поймав его сомневающийся
взгляд.
Он подошел, когда в центре уже началась потасовка. Через минуту в нее ввязались
остальные. Его сумка полетела в грязный сугроб, глухо звякнув металлом. Тут же ему
заехали сбоку по голове, загорелось ухо. В нем нарастала ярость, обидчику же только того
и надо было. В конце концов он позволил себя увлечь, и оказался на спине, впрочем,
падая, все же вспомнил наставление Рогова и постарался зацепить ногой своего
противника. Тот не ожидал такого оборота и, раскинув руки, приземлился вслед за ним.
Пока он падал, что-то случилось, женский голос отчаянно завопил:
- Костик, нож!.. Костик! Осторожно!
Виталий оглянулся и увидел, как его сосед готовится отразить нападение какого-то
типа, который на него наступал, сильно расстопырив руки, а все расступились и
почтительно следят за ними со стороны. Теперь и он увидел нож, кроваво блеснувший в
красном сиянии рекламы. Сумка лежала в двух метрах от него. Но он знал, что нельзя ни в
коем случае ее открывать, несмотря на соблазн: в один миг он бы разогнал всю эту свору.
Вдруг кто-то крикнул:
- Шухер!
Недалеко раздался милицейский свисток. Компания со всех ног бросилась
врассыпную.
Таня помогла ему подняться; снова напомнило о себе разбитое колено.
- Цел?
- Надеюсь, - сказал он, отряхиваясь от снега.
Она рукавицей отряхнула его со спины.
Следом за несколькими примчавшимися милиционерами подкатил микроавтобус с
воющей сиреной и слепящей "мигалкой". Итого милиционеров оказалось по двое на
каждого не успевшего скрыться участника потасовки.
- Всех - в участок! - распорядился сержант. - Там разберемся.
- Тут девушки, - неуверенно ответил один из милиционеров, заметив Таню и ее
подругу, не отходившую от высокого парня, который, очевидно, и был тем самым
Костиком. - С ними-то что делать?
Сержант прикинул вместимость РАФика.
- И без них будет слишком тесно. Отпусти их!
Но Таня неожиданно запротестовала.
- Ну нет, мы поедем тоже. Мы свидетели!
- Какие еще свидетели? - насмешливо переспросил тот.
- Если вы не запишете наших показаний, то мы дадим их в другом месте! - громко
заявила Таня.
Сержант ухмыльнулся, но вынужден был уступить.
- Так и быть. Садитесь в машину, но только чтоб я вас там не слышал, понятно?
Виталий с Таней оказались рядом. Удивительно, но ему было гораздо спокойнее при
ней. Вместе с ним забрали Костика и троих "паровозников". Ехали недолго.
Соприкоснувшись с ней в тесноте и во тьме, которую рассеивали лишь короткие
проблески от встречных фар, он неожиданно пришел в волнение, и она, очевидно, тоже,
потому что ладонь, случайно попавшую в тиски между их коленей, она опасливо
вытащила оттуда, хотя на ее месте другой, не имеющий тайного в мыслях, просто не
обратил бы на это никакого внимания. Ни она, ни он не шелохнулись за все это время,
разве что когда заносило на поворотах, и не смотрели друг на друга, и вместе с тем
Виталий ни на миг не переставал чувствовать ее присутствие. Стараясь не показывать
своего глупого беспокойства, он в то же время мучился вопросом, что по этому поводу
думает она.
РАФик резко затормозил, отчего все едва не попадали. Милиционер распахнул обе
створки двери, выросши черной фигурой на фоне тротуара, ярко освещенного лампами
дневного света.
- Выходи! - скомандовал он, и Виталий, соскочив на асфальт, первым дело протянул
Тане руку, хотя у самого ноги задеревенели от неподвижной и неудобной позы.
Кажется, все уже начали привыкать к мысли, что она его девушка. Странно, что, зная
ее, как ему казалось, уже достаточно времени, только сейчас, при свете ламп, он впервые
смог рассмотреть ее лицо, оказавшееся на самом деле не таким уж красивым, как он себе
воображал, касаясь ее руки в полумраке микроавтобуса. Оно было, наверное, более
крупным, чем ему хотелось бы, и носило грубоватые черты, в которых не было ничего,
заслуживающего внимания. Так себе, кривоватый нос, утопленные глаза и чересчур
широкий подбородок. Конец сказке о белом лебеде.
Костик, рослый блондин, обнимал свою подругу, выглядевшую как беглая принцесса,
за талию, она охотно прижималась к нему, и в этой демонстрации сквозило презрение к
происходящей процедуре: дескать, делайте, что хотите, а нам на это наплевать!
Дежурный, старший лейтенант, только что закончил обсуждение с женой по телефону
списка приглашенных гостей по случаю Рождества. Задержанных привели до того, как он
положил трубку. С первого же взгляда он понял, что с этими будет немало возни. Ну уж
нет, скоро конец его смены!
- Ну, выкладывайте, что натворили, - отнюдь не сурово сказал он, обращаясь ко всем
сразу.
Голос подала Таня.
- "Паровозники" первые начали. С них и спрашивайте!
- Вранье! Вот кто первый начал! - "паровозник", в свою очередь, ткнул пальцем в
Костю.
Старлей вопросительно взглянул на сержанта.
- Обычный разбор! - ответил тот, держа себя по отношению к офицеру вполне
раскованно. - Что-то не поделили. В результате - драка, нарушение общественного
порядка. Витрину разбили.
- Ого, значит, витрину разбили, - подхватил старлей, не то огорчаясь, что преступность
растет, не то радуясь, что заканчивается смена.
- Да это же головорезы! - снова вмешалась Таня. - На него, вот, - она кивнула на
Костика, - с ножом нападали! Все это видели!
- Был нож? - дежурный нахмурил брови.
- Девушки - свидетели, - пояснил сержант.- Они готовы дать показания. Я их взял для
протокола.
- Ну, протокол... протокол никуда не денется. А дело запутанное. Вот что, сержант.
Оставляй ты их тут до утра, а там пускай начальство с ними разбирается.
- А как насчет свидетелей?
- Запиши адреса и отпускай по домам. Завтра вызовем.
- Не беспокойтесь, - сказал Костя, обращаясь к девушкам. - Завтра же нас выпустят, вот
увидите.
- Посмотрим, посмотрим, - издевательски заметил "паровозник", на что Костя
презрительно промолчал.
- Да, а который с ножом нападал, помните? - спросил старлей у Тани.
- Тот сбежал. Вот бы вам кого ловить. А то сажаете невиновных.
- Ничего с ними не случится. Отдохнут малость. Кстати, - ему что-то пришло на ум, -
сержант, ну-ка, обыщите их... на всякий случай. Чтобы не захватили с собой, чего не
положено.
Сумка все еще висела у Виталия на плече, оттягивая своим опасным грузом. После этих
слов она стала вдруг еще тяжелее. Неужто так легко влипнуть после всего, через что он
прошел? Старлей расчитывает найти нож, а найдет...
Виталий попрежнему чувствовал Танин локоть. Улучив момент, когда все отвернулись,
он быстро перебросил ремешок на ее плечо. Она смерила его удивленным взглядом,
однако пожатием руки он дал ей понять, что не хочет, чтобы кто-то об этом узнал.
Неизвестно, что пришло ей в голову, но она поправила ремешок и отошла с сумкой к
двери, когда сержант замахал на девушек руками:
- Ну все, уходите. По домам!
Молодые люди по очереди выворачивали карманы и стояли с поднятыми руками, пока
милиционер ощупывал каждого с головы до ног, сверху - вниз. Сержанту этого
...Закладка в соц.сетях
