Жанр: Детектив
Братья
...бъясняйся. Где был? - спросил он срывающимся от волнения голосом.
- На станции, в буфете, - без колебаний признался Виталий. - Замерз...
Карабанов тянул. Виталий в напряженном ожидании, чем для него обернется эта пауза,
поправил ремень автомата, почему-то вдруг сильно врезавшийся в плечо. Это движение
не ускользнуло от Карабанова. Он, видимо, постепенно начинал овладевать ситуацией.
"Вот, сейчас начнется", - с тоской подумал Виталий, и не ошибся.
- Значит, вот как! - догадался Карабанов. - Выходит, ты преспокойно оставил пост, а
сам пошел греться на станцию? - тут, очевидно, он спохватился, сообразив, что что-то не
клеится. - Погоди! А когда это ты успел? - он подозрительно взглянул на часы. - Никак, ты
только заступил сорок минут назад.
- Два часа и сорок минут, - поправил Виталий, смущенно опустив глаза, теперь
придется все рассказать, но упрекнуть ему себя не в чем.
У прапорщика брови потянулись к переносице.
- То есть как это?
"Рогов пускай выпутывается сам". И он отрапортовал с чистой совестью:
- Сержант Рогов приказал стоять на посту две смены.
- Ах, вот оно что! Значит, сержант Рогов приказал... - в голосе Карабанова появилась
нотка иронии. - А он тебе не приказал случайно держать язык за зубами?
Виталий помрачнел, если было куда больше мрачнеть.
- У тебя что, с головой не все в порядке? Знаешь, чем это пахнет? Уйти с поста! Под
суд захотел? Ну и что мне теперь с тобой делать? Сесть и написать рапорт? Так завтра же
ты будешь ночевать в дисбате, вместе с уголовниками!.. Ну, что молчишь?
Виталий виновато опустил голову - чтобы произвести впечатление, будто бы он
раскаивается. Карабанову именно это и нужно было. Тяжело вздохнув, он махнул рукой.
- Ладно, на первый раз... Прощаю, так и быть. Но смотри, чтоб никому ни слова! Не
было тебя здесь, ни я тебя не видел, ни ты меня! Договорились?
- Договорились, товарищ прапорщик, - Виталий перевел дух: пронесло. Теперь он мог
поднять на Карабанова свои ясные глаза.
- Ни одной душе! - настойчиво повторил тот, вымахивая у него перед носом
указательным пальцем. - Помни. Сболтнешь кому - накличешь на себя беду. Уж тогда я
ничем не смогу тебе помочь. Да еще и самого ждут неприятности, из-за того, что скрыл.
(Виталий кивнул понимающе). Ну, а теперь давай, марш на пост!.. Марш, пока я не
передумал!
Виталий повернулся и пошел быстрым шагом, хотя и понимал, что тот уже не
передумает. Однако выдержать сверлящий взгляд Карабанова было непросто.
Его сменили на посту с большим опозданием, несмотря на то, что формально он и так
отстоял вдвое дольше положенного. При этом его удивило, что Федорова, который
должен был смениться теперь уже одновременно с ним, в наряде почему-то не оказалось,
вместо него впереди маячил низкорослый ненец. Не увидел он его и в караульном
помещении.
- Федорова увезли в госпиталь, - с трудом подбирая слова, пояснил ненец, но в ответ на
другие вопросы только пожимал плечами.
Рогов с таким видом, будто к нему это отношения не имеет, демонстрировал на
молодом бойце прием каратэ.
"Съел, что-ли, чего?" - недоуменно подумал Виталий, вспоминая при этом прапорскую
колбасу. Ну да, кто же такое вынесет после вяленой картошки.
ГЛАВА ПЕРВАЯ (II)
Со всего взвода только заболевший Антон Прохоров не был в наряде. На его счастье,
температура продержалась до утра, потому что военврач, принимавший по утрам в
течение одного часа, только тогда выписывал справку, если температура была не ниже
отметки тридцать семь с половиной. В противном случае он выписывал исключительно
аспирин с добродушным напутствием вроде того, как говорят: "будь здоров!" после
чихания.
Антон был отличным парнем. Они вместе впервые прошли через КПП, Антон толкнул
дверь, с приветливой улыбкой пропуская его впереди себя; эта улыбка умрет вместе с ним.
Он единственный, кто явился на сборный пункт минуя парикмахерскую, волосы
свободно падали на его плечи. Офицер с ненавистью заскрежетал зубами, но ничего не
смог поделать. Вся эта остриженная братия в старом тряпье казалась еще нелепее оттого,
что сознавала свою нелепость, а он вырядился как павлин, и его провожала самая
красивая девушка на перроне.
Кладовая ни за что не вместила бы всех желающих, поэтому пришлось переодеваться
прямо на траве.
Рогов, проходя мимо, прищелкнул языком.
- Вот это ляжки! Совсем, как у Мадонны!
Тот, в чью спину был адресован комплимент, обиженно оглянулся. А Рогов уже
забавлялся Виталием, который танцевал по кругу, запутавшись в штанах:
- Эй, ты случайно в балете не выступал?
Тут во второй раз Виталий увидел Антона, хотя и не сразу его узнал, обритого и голого.
Антон выпрямился во весь рост между ним и Роговым и совершенно спокойно
посоветовал тому идти своей дорогой, как если бы оставался длинноволосым щеголем по
ту сторону КПП. Виталий присел на край скамьи, выступавший за сруб, на котором она
покоилась. Посередине сидел парень, безуспешно пытавшийся натянуть сапоги. Рогов
скомандовал:
- Встать!
Парень испуганно вскочил. Очевидно, Рогов знал о том, что доска не была прибита.
Виталий кувыркнулся кверху связанными ногами.
- Молодежь! Привыкайте к тяготам воинской службы! - назидательно сказал Рогов и
ушел.
Его мать присылала ему дорогие подарки: апельсины, орехи, шоколадные конфеты. Он
их раздавал с поистине царской щедростью. На присягу она приезжала сама, пахнущая
французскими духами. Знатоки побились об заклад, что это: "Кристиан Диор" или
"Шанель №5". Пошли за ней через надраянную казарму. Пришли к общему выводу:
мастика для пола.
У него был старший брат, которого никто не видел. В этом году он получил повышение
по службе и старался доказать, что не зря. Две открытки за полгода - немалый знак
внимания со стороны столь занятого человека.
Виталий столкнулся с ним, выздоравливающим, отоспавшимся, полураздетым, в
шлепанцах при выходе из туалета. Тот сразу показал, вынув из брючного кармана,
извещение о почтовом переводе. Рогов, едва смекнув, что к чему, тут же попытался
всучить ему акцию азартной игры, будто спрут охватившей к тому времени Вооруженные
силы.
- Смотри, никакого риска, только сидишь и загребаешь денежки...
Пока он занимался уговорами, его окликнул ротный. У того был как никогда
озабоченный вид. Не обращая внимания на галдеж, стоявший в казарме, он поманил
Рогова за собой и увел к командиру части.
Рогов вернулся побледневшим и сообщил новость, которая в мгновение ока разлетелась
по части: оказалось, что Федоров, которого в тяжелом состоянии увезли прямо из караула,
не приходя в себя, умер по дороге в больницу.
Эта новость заставила Виталия на время забыть о встрече на шоссе, но пережитое им
неприятное ощущение вернулось, когда он натолкнулся на Карабанова возле казармы. У
того сохранился пепельно-серый цвет лица, только сейчас его обеспокоенность была
вполне уместной и отвечала общему настроению.
- Завада! Я тебя везде ищу! - прапорщик толкнул дверь пустого класса, Виталий нехотя
последовал за ним.
Взгляд его был такой же колючий, словно буравчиками сверлил он его своими глазами.
- Я не сказал никому, что видел тебя на шоссе. Смотри же, и ты не проболтайся. Если
об этом узнают - меня обвинят в укрывательстве.
- Не подведу, обещаю, - заверил Виталий, смущенный тем, что никак не мог побороть в
себе этот подспудный страх перед Карабановым, несмотря ни на что.
- Надеюсь, - тот отвел взгляд в сторону, и Виталий облегченно вздохнул. - Гибелью
Федорова займется окружная прокуратура. Предполагается, что завтра следователь выедет
из Самары. Ты был в карауле вместе с Федоровым, более того - занимал соседний пост в
одно время с ним. Вполне мог что-то видеть. Тебя будут допрашивать как свидетеля.
Запомни, никто не должен узнать, что в это самое время ты находился в другом месте. И
уж тем более не вздумай меня впутывать в это дело.
Виталий поспешно согласился.
- Завада! Я не хочу когда-нибудь раскаяться в том, что пожалел тебя и не подал рапорт!
- Карабанов нервно дернул шеей, как если бы галстук сдавил ему горло. - Черт, надо же
такому случиться, как раз в мое дежурство! Десять лет в армии без замечаний, на
отличном счету, и вдруг - на тебе, пожалуйста! Эх, понабирают всякой шантропы, вот и
отвечай потом за вас! Где он только этой дряни нахватался?.. - он прочел немой вопрос в
Юриных глазах. - Ну, чем-то он отравился же!.. А кстати, может, ты и впрямь что-то
видел? Вы ведь все время были вместе.
Но Виталию и самому в это трудно было поверить. Еще несколько часов назад они
гнались наперегонки, чтобы вернуть украденный ремень. Федоров опередил его на
двадцать шагов. Он был здоров, как бык! Что же, в самом деле, могло произойти? Если бы
Виталий не ушел с поста, вероятно, он бы увидел умирающего Федорова.
- Ты ничего не скрываешь? - Карабанов словно в чем-то его подозревал.
Ему вновь стало не по себе: прапорщик пронизывал его взглядом насквозь. И вдруг
суровость в глазах Карабанова исчезла.
- Ну, ну! Я верю в твою искренность. Ты хороший малый.
Дверь кто-то резко рванул, на пороге вырос помощник дежурного по части.
- Извините, товарищ прапорщик. Заваду вызывают к начальнику штаба!
- Сейчас идет, - вместо Виталия ответил Карабанов, тревожно пошевелив усами, и еще
раз напутственно повторил, дождавшись, когда солдат прикроет за собой дверь. - Так ты
все понял? Будь внимателен. Не забывай о нашем разговоре. А я попробую похлопотать
перед командиром, чтобы тебя отпустили на недельку-другую в отпуск.
Было над чем поразмышлять дорогой в штаб. Неужто Карабанов боится больше него?
Виталий чувствовал себя неловко, ведь это он был обязан Карабанову, а не наоборот.
Разумеется, он будет молчать, что бы там ни случилось. Он не способен на подлость. Нет,
он не скажет ничего даже под пытками.
Увидев его, Гобуладзе кивком головы показал на стул. Он занимал место начальника
штаба, тот сидел сбоку, за столом, расположенным перпендикулярно, с другой стороны
Виталия ждал свободный стул, и таким образом он попадал под перекрестное
наблюдение обоих.
От своих грузинских предков командир унаследовал фамилию, импульсивность и
словоохотливость. За разговором, однако, следовало держать ухо востро, потому что
наперед нельзя было сказать, куда это он клонит, и даже взгляд его был с хитрецой, когда
он что-нибудь не договаривал, а не договаривал он почти всегда. Виталий это знал и
старался не попасться на его удочку, уж лучше вовсе не раскрывать рта.
Гобуладзе не торопился, в это время, очевидно, что-то обдумывая. Природная
энергичность его движений выросла пропорционально свалившимся заботам. В это время
раздался телефонный звонок. Он снял трубку и с минуту молча, будто в ожидании,
прижимал к уху, а затем с явно недовольным видом поблагодарил кого-то, вернул ее на
место и сказал, обращаясь к Еремину, начальнику штаба:
- Из больницы звонили. Окончательного заключения пока не дают. Попрежнему что-то
там намекают на отравление токсичным веществом. Какая-то органика или черт его знает
что там еще! Темнят эскулапы. Похоже, сами толком не знают... Я бы им никого, кроме
морских свинок, не доверил! А я считаю так: надышался этот Федоров какой-нибудь
своей мерзости, вот и все дела!
- А, все равно, токсикоманы, наркоманы - отвечать, так или иначе, нам придется, -
вставил свое Еремин.
- Это уж как пить дать, - согласился Гобуладзе. - А тут еще автомат, мать его!.. - он с
размаха нажал на кнопку селектора. В динамике долго не отвечали, наконец послышался
запыхавшийся голос помощника. - Где дежурный?.. Стой, нет ничего от Малышева?
- Пока ничего, товарищ подполковник.
- Как только прибудет на место, пускай сообщит, и соединяйте сразу со мной,
немедленно, - он отпустил кнопку, треск в селекторе исчез. - Я послал Малышева
прочесать местность, черт, не мог же автомат сквозь землю провалиться, не иголка ведь!
- Завтра этот же вопрос будет задавать следователь, а вот что мы ему ответим?
Гобуладзе недовольно поморщился, и тут как бы только что вспомнил о Виталие. Он
подался всем телом в его сторону, словно это сближало их между собой, и вкрадчиво
спросил:
- Ты был его другом?
Виталий не знал, что сказать, видимо, в этой ситуации лучше было не перечить, он так
и сделал. Гобуладзе довольно кивнул головой.
- Выходит, тебе он мог довериться, не правда ли?
Виталий еще охотнее согласился, что, наверное, Федорову не было нужды что-либо от
него скрывать.
- Вот и хорошо, - неторопливо продолжал Гобуладзе. - Ну, а как насчет того, что он
был наркоманом? Ты знал?
Виталию пришлось вытаращить глаза.
- Когда-нибудь ты видел его в таком... - попробовал уточнить тот, однако запнулся,
подбирая нужное слово, - состоянии?
- Откуда у него взялся "товар"? - вдруг накинулся Еремин.
Виталий пришел в полное замешательство. К чему это они клонят?
- Вы ошибаетесь! - взволнованно возразил он. - Клянусь, я ничего об этом не знаю!
Поверьте!
Он машинально вскочил, однако реакция Гобуладзе показалась ему странной: он
ожидал напороться на хмурый взгляд, но вместо этого командир приободрил его
отеческой улыбкой.
- Послушай, Завада, - сказал он, - как я понимаю, за Федоровым раньше ничего
подобного не водилось, я хочу сказать - у нас, в части, парень был вроде нормальный, без
всяких там залетов, так? (Виталий, все еще недоумевая, подтвердил). Да и не могло быть
иначе, - Гобуладзе повернулся за поддержкой теперь уже к начальнику штаба, - у нас ведь
армия, дисциплина. Армия не плодит наркоманов - все они оттуда, с гражданки. Но вот
попал в увольнение, и потянуло по старой, еще доармейской привычке за "кайфом", а тут
ему что-то подвернулось этакое, с чем он не умел обращаться. Вот и получается, что
никто не виноват в его смерти, кроме него самого. Верно?
Виталий снова утвердительно кивнул головой. Гобуладзе понравилось, что он ничего
не видел и ничего не слышал.
- Из тебя выйдет толк, Завада. Ты парень вроде неглупый. Как служба, жалоб нет?..
Домой не хочешь съездить? В отпуск. Вообще-то мы отправляем только отличившихся. Но
тебя мы, возможно, отпустим - в виде поощрения.
Смерть товарища должна была бы навеять на него печаль. Но в то же время Виталий
ловил себя на приятной мысли о неожиданном везении. Благодаря тому, что Федоров не
дожил до сего дня, он заслужил признательность командования части. Сознание этого
мучило его совесть.
Звон кости о доску заставил его вздрогнуть и отвлечься от болезненных раздумий. При
тусклом свете в комнате отдыха двое доигрывали партию в шашки. Третий читал в газете
раздел спортивных новостей. Четвертый с босыми пятками, запрокинув ногу на ногу,
делал вид, будто смотрит телевизор, - на самом же деле слушал рассказ соседа, тогда как
Президент с экрана в пустоту повторял утреннее выступление: "Я уверен, мы найдем
взаимопонимание, и в самое ближайшее время новый договор о разоружении будет
подписан", - но уже без стонов разогревшейся буфетчицы. Виталий остановился у
телевизора для сравнения с тем, что он потерял.
- Слушай, а может, его из автомата ухлопали? - донеслись до него обрывки разговора. -
Слыхал, зеки сбежали на прошлой неделе из-под Ромоданово? Автомат-то ведь так и не
нашли.
- Будет тебе огород городить! Где Ромоданово, а где - мы! Да и когда Федорова
подобрали, автомат просто забыли на земле. Наверное, кто-то из местных случайно
увидел, ну и прибрал к рукам. Вещь! Знаешь, сколько стоит "Калашник"? На Рижском
рынке за него дают тысячу долларов.
Дежурный перешагнул через табурет, на котором происходила борьба за "дамки", и
выключил телевизор:
- Кто очень хочет посмотреть фильм ужасов - пусть положит рядом с подушкой
грязные портянки. Отбой!
Виталий аккуратно сложил одежду, взял полотенце, мыло, бритвенный станок и пошел
умываться. Дневальный заканчивал уборку, шваброй загоняя в сток огромную грязную
лужу. У полураскрытого окна стоял Рогов со своими друзьями, кто-то из них курил. Дым
возвращался с морозным воздухом. При появлении Виталия на мгновение запала мертвая
тишина, во время которой он успел поймать на себе неприязненные, ему даже показалось
- откровенно враждебные взгляды этой компании. Что бы оно могло значить? С
нехорошим предчувствием он отвинтил кран и разложил вокруг умывальника туалетные
принадлежности. Встретив свое отражение в зеркале, перед брызгающей струей ледяной
воды, он застыл в каком-то ему самому непонятном оцепенении. Голос Рогова обдал его
еще большим холодом. Тот с подозрительной вежливостью спросил, о чем у них шел
разговор с Гобуладзе, а также с Карабановым. Виталий ответил, что его расспрашивали о
Федорове.
- А больше ни о чем? - в том же духе доискивался Рогов.
Виталий растерянно мял в руке тюбик зубной пасты. Что второгодки могли от него
хотеть? Но те только обменялись между собой многозначительными ухмылками.
- Ты, сука, - вдруг повалил на него сержант, - а кто настучал, что я тебя заставил стоять
вместо него, - он указал на своего дружка, - на посту?
Виталий вспыхнул: он теперь знал причину, но его замешательство только выросло от
этого. Не мог же он, в самом деле, объяснить, что ушел с поста и что при этом попал на
Карабанова, который таким образом узнал правду. Вот только зачем же было Карабанову
демонстрировать перед Роговым, что ему все известно? Была ли это попытка вступиться
за Виталия? В таком случае, неудачная.
Рогова поддержали друзья.
- Головой его - в унитаз!
Позади у Рогова были четыре года занятия каратэ и черный пояс, он не упускал ни
единого случая, чтобы напомнить об этом. Ловкая подсечка босой ногой бросила Виталия
на колени прямо в мыльную лужу. Кто-то толчком опрокинул ведро, и его пятки исчезли в
потоке мутной воды.
- Стукач! Решил на нас заработать себе отпуск!
- Скоро уедешь ты в свой отпуск, - пообещал Рогов, - навечно!
- Что здесь происходит?
В дверях стоял Карабанов. Сержант и его соратники вынуждены были расступиться.
Виталий медленно поднимался с колен.
- Что тут было? - вопрос был к нему, но он лишь покрепче стиснул зубы.
Карабанов по очереди обвел глазами присутствующих и, не дождавшись ответа,
коротко бросил:
- Ладно, зайдешь завтра ко мне. Всем - отбой! А тебя, Рогов, - Виталий узнал этот
колючий взгляд, - я больше предупреждать не стану.
На его зов явился дежурный.
- Через пять минут чтоб была гробовая тишина! Никого болтающегося! Приду -
проверю.
Проводив его глазами, Рогов с припрятанными в карманах кулаками снисходительно
развернулся к Виталию, стоявшему опустив голову, в кальсонах, с которых все еще стекала
вода.
- На сегодня хватит. Перерыв! Отдыхай, набирайся сил. Завтра они тебе понадобятся,
стукачек!
Он наслаждался его видом и собственным превосходством.
Виталий прошлепал в спальню, оставляя от тапочек мокрый след. Дрожа не то от
холода, не то, возможно, от унижения, с трудом снял прилипшие к телу мокрые кальсоны,
отжал здесь же, на месте, и повесил сушиться на батарее.
Постепенно запала тишина, все реже нарушаемая шлепанием тапочек по проходу и
хлопанием несдерживаемой двери. Глаза слепила единственная горящая лампочка без
абажура, висевшая над тумбочкой дневального - как раз напротив его кровати. У него
было одно из самых неудобных мест, доставшихся первогодкам, другое такое же
принадлежало Федорову - единственная нетронутая кровать между безмятежно спящих
друзей. Сюда он пришел осенью, за неуспеваемость только что отчисленный из
института, еще не понимая, как можно спать среди слоняющейся взад и вперед
полусотенной невоспитанной публики, не собирающейся при случае стишивать голоса,
дышать воздухом, до отказа пропитанным запахами пота и ваксы, и слышать каждое утро
один и тот же ненавистный призыв вместо классического: "просыпайтесь, сэр, вас ждут
великие дела". Есть ли хоть какой смысл в подобной процедуре, чтобы того, кто начал
самостоятельно мыслить, насильно вернуть в состояние умственного паразитирования?
Кто-то переполненный желчью неуютными ночами под зонтиком долго придумывал, как
избавить личность от необходимости выбора. А хорошо бы сейчас окунуться головой в
унитаз. Может, посвежело бы, да промыло чуточку мозги.
Хотя мороз и разрисовал окна, Рогов любил, чтобы его отделение к зарядке
раздевалось до пояса. Виталий видел, как он регулярно по утрам обливается холодной
водой, и такая процедура, как бег вокруг казармы с голым торсом ему была, разумеется,
нипочем.
- Быстрее, быстрее! - подгонял он. - Еще один круг, и - в казарму! Предупреждаю: кто
придет последним, того ждет вечером наряд на кухню.
Виталия здорово подводило колено, с трудом разгибавшееся после вчерашнего падения
на кафельный пол, и он был уверен, что Рогов на это именно и расчитывал. Он стал
заметно отставать уже в середине первого круга. Но на финишной прямой Антон
неожиданно поскользнулся и сошел с дистанции. Рогов ехидно спросил:
- Что, захотелось самому почистить картошечку?
- А твое какое дело? - отрезал Антон.
- А такое, что если в твоем поведении мне что-нибудь не понравится, Завада пойдет в
наряд вместо тебя.
- Это почему же? - спросил он недоверчиво.
- Да потому, что вы всегда выручаете друг друга. Ведь вы же друзья! Правда, Завада?
Антон проводил Рогова взглядом, исполненным презрения. Когда тот был далеко, он
спросил:
- Почему Рогов на тебя взъелся?
Но Виталий побоялся признаться и, отвернувшись, пожал плечами.
- С чего ты взял?
- Потому что я знаю, что вчера между вами произошло.
- Что ты знаешь? - на всякий случай переспросил Виталий.
- Брось. Вчера после отбоя он выяснял с тобой отношения. Что у тебя с ногой? Не
станешь же ты утверждать, будто только что вывихнул, обувая сапоги! Послушай, какникак
эти соревнования он устроил ради тебя. И уж если мне идти в наряд, то я хотел
быпо по крайней мере знать остальное.
- Я, кажется, не просил меня выгораживать.
- А я все-таки рад, что мы лишили его хотя бы одного удовольствия! И ничуть я его не
боюсь! А ты? Скажешь, что ему было от тебя нужно?
- Хорошо, - он сдался, - я тебе скажу. Он думает, что я на него настучал, потому что он
заставил меня караулить две смены подряд.
- Он заставил тебя стоять четыре часа?!
- Я никому не сказал. И понятия не имею, кто это сделал, - он все же слукавил,
вспомнив предупреждение Карабанова. - Но Рогов подумал на меня.
Антон понимающе кивнул головой.
- Ты не должен был ему уступать. Впредь это будет тебе наукой. И не бойся, ничего он
тебе не сделает. Ты только держись за меня. Мы дадим ему отпор!
Тропой, вытоптанной наискось через клумбу, Карабанов принес охапку дымовых
шашек, следом двое солдат волокли огромные тюки с защитной одеждой. Занятие по
химической подготовке проводил недавний штабист, направленный к ним в часть после
расформирования своего отдела. На морозе у него срывался голос, и чтобы скрасить
неловкость момента, он то и дело заставлял солдат повторять за ним урок. Пять лет ему
оставалось до выслуги, и похоже, он твердо собирался как-нибудь с Божьей помощью
одолеть это препятствие.
- Благодарю вас, прапорщик, - кивнул он. - Вы свободны. Сержант! - он показал на
тюки, велев выдать каждому по комплекту химзащиты.
Рогов с помощником обошел взвод. Дойдя до Виталия, он остановился и уничтожающе
посмотрел ему в лицо. Тот ожидал какого-нибудь подвоха, но, на удивление, ничего не
произошло.
По команде все поспешно натянули противогазы и стали поднимать сложенные у ног
резиновые сапоги, плащи, перчатки, постепенно теряя в них человеческий образ. Было
что-то отпугивающее в самих костюмах. Они не оставляли открытым ни один участок
кожи. Как знать, был ли в нем человек или кто другой? Они все, целый взвод, двадцать
солдат, стали теперь совершенно неузнаваемыми.
Офицер кинул сразу несколько подожженных шашек. Ветер запаздывал - удобная
ситуация для "химической атаки". Дым окутал площадку. Выступив из облака, Виталия со
всех сторон окружило несколько фигур. Они надвигались на него медленно и зловеще, как
во сне. Он чувствовал себя в их полной власти. Костюм гарантировал им безнаказанность,
и он не мог знать, что у них на уме - на него смотрели мертвые глазницы противогазов.
Обступившие его фигуры заслонили небо. Две из них скрутили ему руки. Третья прикрыла
резиновой ладонью воздухозабор противогаза. Если бы он захотел позвать на помощь, его
голос не был бы услышан. В него вселился безумный страх. Что за мрачная перспектива -
задохнуться в этом резиновом мешке! Он дернулся в отчаянной попытке вырваться из
плена, подчиняясь теперь уже только этому дикому страху. Почти на пределе сил, в
последнем отчаянном рывке он увлек за собой на снег сразу несколько человек.
Первое, что он разобрал, сорвав с себя противогаз, была матерная брань офицера,
призывавшего к порядку. Дымное облако успело рассеяться. Тот увидел Виталия,
поднимавшегося с колен.
- Сержант, у вас хромает дисциплина, - обращаясь к Рогову, строго отчитал он. -
Разберитесь и подайте рапорт о наказании виновных.
- Есть, - четко ответил Рогов.
Сейчас для Виталия было все равно, получит наряд он один или за компанию с ним
кто-то еще. Только что он едва не задохнулся. Он все еще видел перед собой неживые
глазницы противогазов, будто глазные впадины восставших мертвецов. Вглядываясь в
окружающие лица, он как бы надеялся их узнать. Но все они были такими же
безучастными, как минутой назад - противогазы.
Сразу после команды "вольно" к нему подошел Антон.
- Все в порядке? - приглядевшись повнимательнее, он обеспокоенно сказал. - Да на
тебе лица нет.
- Знаешь, кто это был? - спросил Виталий вместо ответа.
- Догадываюсь.
- Они чуть не задушили меня.
- Ерунда, тебя просто хотели припугнуть.
Рогов на расстоянии с наигранной приветливостью помахал ему рукой.
- Ну как дела, стукачек?
Антон предупредил:
- Не обращай внимания. Он стремится тебя задеть. Постарайся игнорировать его
присутствие - и ты больше досадишь ему, чем он тебе. Вот увидишь!
Со стороны казармы за химодеждой возвращался Карабанов. На ходу он поманил
Виталия пальцем и подвел к тому месту, где лежали уже упакованные тюки.
- Бери один и неси прямо на склад. Вот тебе ключи, - он
...Закладка в соц.сетях
