Жанр: Детектив
Братья
...его глаза слепила струя яркого дневного света, вливавшаяся через узкое зарешеченное
окно под потолком, из-за чего остальное пространство полностью тонуло в темноте. Он
лег ничком на жесткую кровать, чтобы не видеть единственного клочка неба, и
неожиданно для себя самого окунулся в какой-то странный сон, или, скорее, полусон,
граничащий с реальностью, потому что даже тогда его продолжали преследовать
кошмары. В течение всего этого времени его раз за разом заставляли отстегивать ремень,
развязывать шнурки на кроссовках, обыскивали с головы до ног, плотно прижимая
омерзительные пальцы к его телу. Почему-то он был уверен, что этими пальцами только
что разделывали сырое мясо, и он чувствовал их липкое прикосновение даже сквозь
толстую ткань джинсов. Он проснулся в холодном поту в той же одиночной камере и
вздохнул с облегчением, не увидев ни бесцеремонных надзирателей, ни бурых пятен на
своих джинсах.
Его разбудили оживленные голоса, топот ног и хлопанье дверей, доносившиеся из
коридора. Он догадался: заключенных по одному выводили на прогулку. Сейчас должна
была наступить и его очередь. Однако ничего такого не произошло, о нем будто забыли.
Вот и замечательно, подумал он, отворачивясь лицом к стене. Пускай бы они не являлись
вовсе.
Тем не менее его пожелание начало сбываться. Впервые он забеспокоился, когда,
передвигаемая вдоль коридора на тележке, загремела алюминиевая посуда. Не то чтобы
он умирал от голода - но как-то странно, что о его существовании никто даже не
вспомнил. Не могут же они, в самом деле, заживо похоронить его в четырех стенах!
Нехорошее предчувствие заставило его отбросить брезгливость, которую он испытывал
к тюремщикам. Что было сил он заколотил руками и ногами в дверь. Недовольное лицо
надзирателя появилось в проеме дверного окошка.
- Эй, парень, не советую этого делать. Если начальник смены узнает, он переведет тебя
в карцер. Там ты сможешь шуметь, сколько вздумается - никто не услышит!
Вняв предостережению, Виталий забился в угол. И то ладно, хоть кто-то, по крайней
мере, знает, что он жив.
ГЛАВА ПЯТАЯ (ІII)
При обыске у него отобрали часы, он не знал тюремных правил и поэтому очень
смутно ориентировался во времени. Посветлевший прямоугольник окна известил о том,
что наступило утро. В эту пору рассветало где-то после семи часов. До двенадцати,
следовательно, оставалось немногим больше четырех. Плюс время на дорогу. Он
подсчитал: через три с половиной - четыре часа за ним должны придти. Если, конечно,
поверили. Если не придут - значит, конец. Значит, сориентировались, что все это блеф.
Плафон с высоты потолка рассеивал желтый свет, начавший слабеть с приходом нового
дня. Виталий ощущал все большее беспокойство, усиленное тем, что он не знал, сколько
осталось времени в запасе, и осталось ли вообще. А может быть, все сроки давно прошли,
и судьба его бесповоротно решена?
Чем дальше, тем сильнее укреплялись сомнения. Он не находил себе места. Сердце
ушло в пятки, когда в замке вдруг заскрежетал ключ.
Надзиратель распахнул дверь.
- На выход! - мотнул он головой.
Виталия снова повели с заложенными за спину руками. За последней решеткой его
дожидался Платонов. Виталий его узнал, он был в том же длинном пальто, делавшем его
грузную фигуру еще более внушительной.
Вот только он не знал наверняка, зачем тот явился, а если снова лишь для того, чтобы
отвезти в арочный проезд? И боялся спросить, который час, не дай Бог Платонов что-то
заподозрит.
Его посадили в машину и куда-то повезли.
- Ну как, не обижают тебя? - спросил тот вполне добродушно.
- Куда вы меня везете? - вместо ответа спросил Виталий с нескрываемой тревогой.
- Скоро узнаешь, - пообещал Платонов. - Не думай об этом.
Не думай об этом.
Виталий пытался обходными путями выведать время.
- Меня не кормят. Ни ужина, ни завтрака... ни обеда.
Однако Платонов на приманку не попался, только раскрыл портфель и достал
бутерброд с ветчиной. Разломив пополам, протянул вторую половину Виталию.
- Не люблю я эти "Макдональдсы". Вот, жена утром положила, чуть не забыл. Держи.
На приборной панели автомобиля тоже не было часов. Какая досада! И города он не
знал, поэтому не смог бы определить маршрут. Виталий щелкал зубами.
- Что вы собираетесь со мной сделать? - повторил он свой вопрос.
- Ну, ну, незачем так волноваться, - успокоил его Платонов. - Тебе не причинят вреда.
- Хорошо. Тогда почему же меня не кормят, как остальных?
Платонов сдвинул на лоб очки и размял затекшую переносицу.
- Видишь ли, откровенно говоря, в этой... - он хотел сказать "тюрьме", но поискал все
же слово помягче, - в этом здании ты всего лишь гость. Никто о тебе не знает и не должен
знать, твоя фамилия не значится ни в одном из реестров Лефортово, а надзиратели - им
все равно, они скоро забудут, что тебя тут видели. Акта о твоем задержании милицией
тоже не существует.
- Тогда... что все это значит?
- Хоть ты меня и рассердил порядком, зла я на тебя не держу... Никто не держит.
Будешь вести себя смирно - ничего с тобой не случится, - уклончиво ответил Платонов.
В пластмассовый стаканчик он налил ему кофе из термоса. Стаканчик был только
один.
- Ничего, ничего, пей. Я потом. Не думай об этом.
Виталий вздохнул свободно, только увидев затиснутую в каменные берега Москвуреку.
Он рисковал вывернуть шею, стараясь во что бы-то ни стало разглядеть вывески
магазинов. Да, это была Смоленская набережная.
Платонов велел водителю притормозить.
На радостях Виталий чуть не допустил ошибку. Он уже был готов спросить: "Почему
мы не выходим?" - да вовремя прикусил язык. Он сейчас не Данила, а Виталий, а
Виталию откуда знать про Смоленскую набережную?
Ступив на асфальт, Платонов позвал его сам.
- Знаешь, где мы находимся?
Виталий промолчал. Интересно, что ему Платонов скажет по этому поводу?
- Это Смоленская набережная, - терпеливо пояснил тот. - Твой брат захотел на тебя
взглянуть. Ежедневно ты должен совершать здесь прогулку.
Виталий изобразил недоумение. Потом вдруг восторженно хлопнул в ладоши (надо же
было как-то излить свою радость, держать ее в себе не так-то легко).
- У него на вас что-то есть?
Как и следовало ожидать, Платонов наоборот, нахмурился.
Подул пронизывающий ветер с реки. Он придержал шляпу.
- Как ты думаешь, откуда он будет наблюдать? - продолжал он, так и не ответив на
вопрос.
Виталий подошел к краю, облокотился на каменный парапет.
- Наверное, с того берега.
- Неужели? - недоверчиво переспросил Платонов.
- Да! - Виталий стоял на своем. - Хороший бинокль - и вся набережная у вас как на
ладони. Прекрасный обзор.
Платонов, если только не проверял таким образом собственную версию, сконфуженно
подергал себя за ухо. После этого взглянул на часы.
- Уже двенадцать. Как раз вовремя!
- Сколько у нас времени?
- Пятнадцать минут.
За Виталием неотступно следовало сопровождение: двое крепких парней на
расстоянии около пяти шагов. Как же они боялись, чтобы Данила не устроил ему побег!
Платонов брел в одиночестве позади всех, помахивая перчатками и задумчиво
поглядывая в сторону реки.
Оставалось метров пятьдесят до ближайшей скамейки. Виталия интересовало: как они
себя поведут, если он присядет отдохнуть? Он сел на правый край. Один из
сопровождающих решил и себе присесть, закинув ногу на ногу, вяло рассматривая
прохожих. Виталий, в свою очередь последовав примеру, тоже закинул ногу на ногу, и при
этом уперся ладонью правой руки, закрытой от соседа по скамье, в сидение. Затем рука
скользнула под сидение, будто он что-то доставал из щели между доской и
металлическим каркасом. Потом, не разжимая кулак, он сунул ее в карман. Взгляд
конвоира, слонявшегося вокруг скамьи, прикипел к его карману.
- Эй, что у тебя там?
Виталий сделал вид, словно не понимает вопроса.
- Что ты там спрятал? Давай-ка сюда! - потребовал тот, подойдя вплотную.
Остальные заинтересованно повернули головы. Виталий нехотя полез в карман: в его
ладони оказался многократно свернутый клочок бумаги. По губам конвоира скользнула
победная улыбка. Он взял записку, развернул ее. Однако скользнув глазами по цифрам,
хмуро сдвинул брови к переносице.
- Что это?
Записку взял подошедший Платонов. Взглянул и показал Виталию.
- Здесь номер камеры хранения и шифр, - признался тот.
- Где?
- На Казанском вокзале, - опустив голову, ответил Виталий после небольшой заминки.
Платонов механически разглаживал листочек.
- А если бы я не сказал о брате?
- Я бы все равно догадался. Время, место. Здесь мы встречались иногда. Однажды он
сказал: если я не приду, на этом месте ты найдешь записку.
Платонов спрятал листик в карман. Кажется, поверил, с облегчением подумал
Виталий.
Вместо этого Платонов достал рацию.
- Ну что там?
- Ничего. Его нигде нет, - прозвучало ему в ответ. - Ни на улице, ни в подъездах.
Вообразите, мы обошли все лестничные клетки. Остались разве что квартиры... Но тогда
это дохлый номер. Мы не в состоянии обыскать все.
- Тогда совершите невозможное! - неожиданно взорвался Платонов. - Ищите его! - он
помолчал, думая. - Сколько квартир, выходящих окнами на набережную, за последние
сутки сдано внаем?
Ответили не сразу.
- А это, и правда, мысль.
- Вот и проверьте! Результат нужен мне сегодня к концу дня.
- Как, сегодня?..
- Ничего, справитесь! Разбейте квартал на сектора и пошлите туда своих людей. Всех,
кого только можно!
Со стороны реки прозвучал гудок: это был теплоход, спускающийся по течению.
Платонов снова включил рацию.
- И вот еще что. Пошлите кого-нибудь на пристань. Пусть проверят теплоход. Все
может быть, - добавил он, прячя рацию и поглядывая искоса на Виталия.
Один из конвоиров напомнил о том, что время истекло. Автомобиль подъехал и стоял
за спиной у Платонова. Тот ткнул пальцем Виталию в грудь.
- Я не спрашиваю, где твой брат. Он достаточно умен, а потому слишком осторожен,
чтобы полагаться на твое молчание. Но я достану его другим способом... Поехали! -
качнул он головой, приказывая всем садиться в машину.
- Ага, попробуйте, - спокойно кинул Виталий, до того как занять свое место.
- Возвращаемся? - спросил водитель.
- Нет, - отрезал Платонов. - Сперва заедем на Казанский вокзал.
Платонов вставил кассету и включил видеомагнитофон. В углу своего кабинета
Анцупов сидел совершенно незаметный в мягком кресле, облокотясь на подлокотник и
подперев щеку одним пальцем.
На экране появилось изображение Данилы Завады. Съемка происходила совсем
недавно, вероятно, внутри строящегося дома. Фоном служила начатая кирпичная кладка.
Платонов отрегулировал звук. Данила Завада с экрана обращался непосредственно к
генералу Анцупову.
- Ну-ка, прокрути еще разок это место, - попросил он.
Майор отмотал назад часть ленты.
- "Извините меня, но вы наделали достаточно ошибок, генерал. Зря вы обрушились на
Виталия. Он-то как раз и не имеет ни малейшего представления о ваших операциях с
отравляющими веществами. Более того, он этот ваш контейнер и в глаза не видел!
Лучшим доказательством моих слов будет имя того, кто его подставил. Я обещаю вам его
назвать в том случае, если вы откажетесь от преследований моего брата. Справедливый
обмен, не правда ли?
Маслин тоже ничего не смог бы ему рассказать, и он - ваша следующая ошибка.
Бедный Маслин! Ему и в голову не приходило связывать барнаульские дела с Саранском,
спросите у секретарши его шэфа, с которой он говорил перед самым отъездом.
Зато о ваших проделках знаю я. Правда, мне, как вы понимаете, не удалось встретиться
с братом после Саранска".
- А что говорят результаты прослушивания? - спросил Анцупов, на миг оторвавшись от
экрана.
- Они подтверждают: ни один не пробовал искать другого. Наружка утверждает то же
самое: вместе их не видели ни разу.
- "Впрочем, все это не имеет никакого значения, - продолжал Данила. - До тех пор,
пока я сам представляю для вас угрозу. Не правда ли?"
- Ну что? - обрадованно подхватил Анцупов. - Он не дурак, этот Завада-старший, тебе
не кажется? Тогда как второй мне представляется эдаким разгильдяем... Ну-ка, давай
послушаем, что он нам предлагает.
Платонов опять нажал на клавишу.
- "Если вы согласитесь оставить нас с братом в покое, - говорил Данила, - я, во-первых,
назову имя того, кто его подставил и кто в действительности завладел вашим
контейнером. Во-вторых, я скажу, где находится куртка Федорова с осколками
интересующей вас ампулы. И в-третьих, я отдам вам себя... Нет, нет, боюсь, вы меня
неправильно поняли. Я вовсе не хочу пополнить печальный список тех, кто проник в
тайну алтайских "КамАЗов". Но я предоставлю в ваше распоряжение такой материал,
который убедит вас в моей абсолютной лояльности.
На что бы я выменял свою жизнь? Например, это может быть видеокассета с моим
признанием в убийстве Карабанова. В ней я детально описываю способ, каким он был
убит. И, самое главное, текст его предсмертной записки. Эти подробности, кроме
милиции, могут быть известны разве что убийце. Мотив идеальный: сам Карабанов
изложил его в своей записке. Напомнить? Это его признание вины за смерть Федорова -
то, в чем, собственно, и обвиняли Виталия. Чем не предлог? Смотрите: я прихожу к
Карабанову, которого подозреваю в том, что он подставил брата, заставляю написать
признание, а потом убиваю. Убийство из мести, не подкопаешься.
Условие одно: вы должны официально снять с моего брата все обвинения. Что касается
меня, вы не пустите мою кассету в ход, пока я помалкиваю на счет Рузаевки, мне тоже нет
смысла лезть на рожон только для того, чтобы оказаться вместе с вами за решеткой".
- Проходимец! - не удержался Анцупов. - Каков, а?
- Остался небольшой кусок, - сказал Платонов, успевший просмотреть кассету раньше.
- Хорошо, давай досмотрим.
- "Порядок действий следующий. Кассету с моим признанием вы получите сразу после
того, как мы придем к соглашению, остальное - как только военный прокурор вынесет
соответствующее постановление по поводу моего брата. При ваших-то приемах, думаю,
оно вас не слишком стеснит. Однако согласитесь, что я вправе требовать определенные
гарантии, да и вы, как я понимаю, не захотите поверить мне на слово".
- Это все? - спросил Анцупов.
- Все.
- Он ничего не сказал о том, как я должен передать ему ответ.
Генерал поразмыслил.
- Доставь мне этого Виталия Заваду.
- Слушаюсь! - ответил Платонов, вскакивая с места, правда, чуточку сконфуженно, и
как будто все еще ожидал, что тот может передумать. - Прикажете выполнять?
- Да выполняйте, черт вас возьми! - прикрикнул на него Анцупов, сверкнув глазами.
До сих пор Виталию еще не приходилось встречаться с генералом Анцуповым. Он
представлял его совсем другим и уж, во всяком случае, никак не ожидал встретить
низкорослого, тщедушного генерала. И этот человек держал в руках его судьбу, обращаясь
с ней так же небрежно, как и с пешкой на шахматной доске!
Генерал удостоил его недовольного взгляда и забыл предложить стул.
- Вам показали кассету? - спросил он, даже не глядя в его сторону.
По его прямому распоряжению Платонов показал Виталию видеокассету, отснятую
Данилой.
- Очень хорошо, - продолжал Анцупов. - Значит, вы уже в курсе, что ваш брат сделал
нам предложение. Однако он ни словом не упомянул о том, как передать ответ. Отсюда я
делаю вывод, что это знаете вы. Не доверяя своим глазам, он упорно ищет доказательства
того, что вы еще живы. Ну так предоставьте их ему!
Виталий кивнул головой.
- Во время следующей прогулки на мне должна быть куртка или красного, или белого
цвета, зависимо от того, каким будет ответ. Красный цвет означает "да", белый - "нет".
Только сейчас генерал обратил внимание, что Виталий стоит на ногах, и кивком
разрешил ему присесть.
Анцупов подозревал его в связи с Данилой - по крайней мере, до его отъезда в Саранск.
Что ж, думал Виталий, теперь это ему на руку, не стоит его разубеждать.
- И давно у вас так заведено? - спросил генерал.
- А вы как считаете? - дерзко ответил Виталий. Дерзко для Виталия. Тут же он
подумал, что ему не стоило дерзить генералу. Он Виталий, а не Данила. - Извините, но
ваш вопрос...
Анцупов было приподнял брови.
- У вас с братом сложилась довольно стройная система общения. Я теряюсь в догадках,
какие еще условные знаки остались в вашем распоряжении и что можно передать с
помощью такого языка.
- А беспокоит вас больше, что передам ему я или что передаст он мне?
Анцупов выдержал паузу.
- Передайте ему, если сможете, что если он вздумал со мной пошутить, это будет его
последняя шутка. Да и ваша тоже.
Он повернулся к Платонову.
- Достаньте мне куртки обоих цветов.
Еще сутки Виталий пребывал в полной неизвестности. Какого цвета принесут ему
куртку? А когда увидел яркий красный цвет, отлегло от сердца.
Автомобиль привез его на то же место. Платонов на этот раз не пошел с ними, а
остался в машине. Виталий видел, как он доставал рацию и давал кому-то указания.
Во время прогулки произошел непредвиденный инцидент. Навстречу ему, заняв
практически весь тротуар, шла шумная группа подвыпивших молокососов из четырех
человек. Один по неосторожности задел его плечом. Первое мгновение молокосос тупо
рассматривал Виталия, пытаясь сообразить, кто из них виноват, но здравый смысл,
очевидно, все же победил, и он довольно красноречиво извинился, как это бывает с не
совсем трезвыми людьми.
Но уже через два шага молокососов остановили какие-то люди, поначалу выглядевшие
как обычные прохожие, случайно оказавшиеся рядом: кто-то покупал сигареты в киоске, а
кто-то нес тяжелый чемодан, и опустил, чтобы передохнуть. Молокососам быстро дали
понять, что сопротивление бесполезно, и втолкнули в подкативший фургончик без
"мигалки" и без опознавательных знаков.
Уже когда он сидел в машине, Платонова вызвали по рации. Растерянный голос
сообщил:
- Мы все перевернули. Но он будто сквозь землю провалился!
Платонов, сопя, выслушал доклад, спрятал рацию и кинул водителю, держащему ногу
на педали:
- Давай в Лефортово!
В очередной раз за Виталием закрылась дверь его камеры и загремел засов.
Надзиратель мог еще заглянуть в окошко, поэтому он сразу же вытянулся на кровати,
будто бы смертельно устал за время поездки. Надзиратель не знал, естественно, где он
был и чем занимался.
Как только в дальнем конце коридора затихли шаги, Виталий вынул спрятанные
листик бумаги и шариковый стержень, и нацарапал несколько цифр, которые помнил
наизусть. Снова это были номер камеры хранения и шифр.
И снова пунктуально без одной минуты двенадцать тот же автомобиль привез Виталия
в начало Смоленской набережной.
Конвоир придержал дверку.
- Прошу. Чудесная погода.
Виталий выбрался из машины, пользуясь небывалой любезностью конвоира. Погода и в
самом деле стояла тихая, безветренная, под ногами мирно поскрипывал снежок. В воздухе
повисли и медленно оседали почти незаметные крохотные снежинки. Редко сквозь дымку
облаков проглядывал солнечный луч. В этот миг они обнаруживали себя тысячами мелких
искр. Над рекой висела белесая рябь. Виталий с беспокойством посмотрел на
противоположный берег. Видимо, Платонов подумал о том же самом, только раньше.
Перехватив его взгляд, он спросил с легкой иронией:
- Ну что теперь? - не услышав ответа, он продолжил с оттенком злорадства. - Никак,
придется твоему брату перебраться на эту сторону.
Он включил рацию.
- У вас все готово?
- Давно, - ответили.
- Тогда начинайте!
Вперед неторопливо ушел Виталий, за ним по пятам брели знакомые конвоиры и
внешне флегматичный Платонов. Виталий нервничал.
До скамьи оставалось метров десять. Он повернул было туда, но в этот момент его
опередил тот самый конвоир. Заглянув во все щели, он посмотрел на Платонова и
отрицательно покачал головой.
- Ничего нет.
Виталий и себе подошел, заглянул под скамью и порылся в сугробе. Едва сняв верхний
слой, он подхватил сложенный листик бумаги. Отряхнув от снега, показал Платонову:
- Вот он, выпал. Его только чуть присыпало снежком.
Платонов с просочившимся нетерпением развернул клочок бумаги. Лишь несколько
цифр,
но вопросов они уже не вызвали.
Вскоре он брызгал слюной, сжимая рацию:
- Бездари ваши люди!.. - он пересыпал свою речь отборным матом, Виталий никак от
него не ожидал. - Только хлеб даром жрут! Козлы!
Данила ускользнул и в этот раз.
В ком Виталий мог быть до конца уверен, так это в своем брате. На кассете было
записано признание Данилы в убийстве Карабанова. Следующий шаг был за Анцуповым.
Впрочем, генерал остался доволен. Данила убедительно объяснил причину, почему он
застрелил Карабанова, и привел дословный текст предсмертной записки, которую
заставил его написать. Они были только немного похожи с Виталием, но особенно
Данила превосходил умом.
Еще до наступления сумерек Платонов появился в Лефортово в сопровождении
начальника тюрьмы. Едва переступив порог камеры, он показал постановление военного
прокурора о прекращении дела против Виталия Завады.
- Теперь вы свободны, - объявил он. - Можете отправляться в свою часть или подать
прошение о переводе в другую, это как вам больше всего нравится. И скажите спасибо
своему брату.
- Я непременно поблагодарю его за все, что он для меня сделал.
Платонов вышел вместе с ним. Начальник тюрьмы обратился к надзирателю.
- Проводите этого молодого человека к выходу. Ему здесь больше нечего делать.
На улице Виталий остановил такси.
- Газета "Аргументы и факты", - бросил он водителю.
Стоило отъехать такси, припаркованная в тени темно-серая "Мазда" тронулась и
последовала за ним. Виталий заметил, но промолчал, делая вид, будто увлечен рассказом
водителя. Тот непрерывно чесал языком.
Он отпустил такси возле редакции. Одного взгляда хватило, чтобы увидеть "Мазду",
медленно катившуюся в поисках свободного места.
На входе сидел охранник.
- Могу я говорить с Вячеславом Харитоновым? - спросил Виталий.
Охранник указал на телефонный аппарат, висевший на стене, и назвал внутренний
номер телефона.
Ответил женский голос. Виталий повторил свой вопрос.
- Кто его спрашивает?
- Передайте, что у меня есть для него кое-что от Михаила Маслина.
С полминуты в трубке стояла тишина. Потом он снова услышал тот же голос.
- Подождите, пожалуйста, в холле. Вас проводят.
Довольно скоро из лифта вышла девушка и, громко спросив: "Кто к Харитонову?" -
предложила идти за ней.
Поднявшись лифтом на какой-то там этаж, она завела его сначала в большую
проходную комнату, где сидело много сотрудников, а оттуда приоткрыла следующую
дверь в дальнем ее конце:
- Заходите, пожалуйста. Вячеслав Сергеевич там.
Человек средних лет с короткой стрижкой и проседью, сидя за столом, читал нечто
похожее на письмо, отпечатанное на принтере. Увидев Виталия, он предложил ему сесть,
у него на глазах неожиданно скомкал письмо и точным броском зашвырнул в мусорную
корзину.
- Что вы можете мне рассказать о Михаиле Маслине? - сходу спросил он. - Вы знали
его?
- Я знаю, почему он умер.
- Только и всего?
Виталий растерялся, он не сразу сообразил, что выглядит слишком эксцентрично. И,
возможно, он не первый такой посетитель.
- Ваш номер я нашел в его записной книжке. Там есть также ваш домашний телефон, и
мобильный тоже.
- Кто вы?
- Меня зовут Виталий Завада. Полчаса назад меня выпустили из Лефортовской
тюрьмы. Два месяца я находился в федеральном розыске. И только что прокуратура сняла
обвинение.
- Я рад за вас. Но простите, у меня мало времени. Поэтому сразу хотелось бы знать,
какое отношение это все имеет к Маслину, и почему у вас его записная книжка?
- Так ведь то-то и оно, что Маслин занимался моим делом! Он привез меня к себе на
квартиру. Последние часы его жизни прошли на моих глазах. Я знаю, кому он звонил, что
сказал и куда собирался лететь.
- А куда он собирался лететь? - спросил Харитонов уже заинтригованно. Вытряхнув из
пачки сигарету, он доставал зажигалку.
- В Саранск - это вам должно быть известно. Но в Саранске расположена воинская
часть, откуда все и началось. В день вылета он сделал по незнанию два неосторожных
телефонных звонка, которые его и убили.
Харитонов больше не жаловался на отсутствие времени.
Спустя час, проводив Виталия до двери, он сам протянул ему руку на прощание.
- Да, если можно... - вспомнил Виталий. - Разрешите воспользоваться вашим
телефоном?
- О, пожалуйста!
Виталий впрыснул аэрозоль, вернулся к столу и набрал номер генерала Анцупова.
- Генерал? Примите мою искреннюю благодарность по поводу брата. Он отзывается о
вас в самых теплых выражениях. Что касается меня, я держу свое обещание. Третью
кассету вы найдете в ячейке под номером... - он назвал номер последней ячейки и шифр. -
Пожелайте мне удачи, - сказав это, он положил трубку.
- И это все? - спросил Харитонов.
- Помогите мне отсюда выйти незаметно.
Дальше Харитонову не нужно было ничего объяснять.
- Идемте, - сказал он и повел его за собой.
Они сели в лифт и спустились в подвал. По запаху типографской краски Виталий
догадался, что тут размещался склад газетной продукции. Харитонов потащил его глухим
коридором, освещенным одними люминесцентными лампами. Шли они долго, пока не
попали в просторное и высокое, в два пролета, складское помещение, забитое пачками
типографской продукции и рулонами бумаги. Проезд посередине упирался в ворота.
Автопогрузчик загружал в крытый кузов "ЗИЛа" пачки газет, а рабочие укладывали их
плотными рядами внутри кузова.
- Полезайте вовнутрь, - предложил Харитонов. - Погрузка почти закончена. Машина
сейчас выедет.
Виталий забрался в кузов. Харитонов помахал ему рукой. Тут появилась голова
водителя.
- Где мне тебя высадить?
- Подальше отсюда, - усмехнулся Виталий.
Водитель закрыл дверки фургона. Виталия окружила темнота.
Заработал мотор, его швырнуло сначала в одну сторону, потом в другую. Он хватался за
трясущиеся штабеля газетных пачек, балансировал и все равно летел в противоположный
угол. Тогда он снял сверху одну пачку, опустил ее на пол и сел на нее, прислонившись
спиной к штабелю газет.
Генерал бросил трубку.
- Та
...Закладка в соц.сетях
