Жанр: Детектив
Братья
...а. Он подбежал к ней и, присев на корточки,
нетерпеливо раздвинул лапастые ветви. Так и есть! Он рассмеялся и даже прихлопнул в
ладоши от удовольствия, спугнув при этом белку, которая помчалась с соседнего ствола
наутек. Под пышной еловой кроной на разбросанных костях лежал автомат. Вот он,
исчезнувший автомат Алексея Федорова! Штык-нож, магазин с полным комплектом
патронов - все было на месте. Ах, Дембель, воришка!
ГЛАВА ПЕРВАЯ (IV)
Вот он, исчезнувший автомат Алексея Федорова! Штык-нож, магазин с полным
комплектом патронов - все было на месте. Ах, Дембель, воришка!
Он старательно счистил лед с автомата, стоившего тысячу долларов, а затем, разобрав
на части, рассовал по карманам и за пояс, так, чтоб не было видно.
Теперь можно было возвращаться. На станции уже стоял рейсовый автобус, и он успел
одним из последних протиснуться в дверь. Автобус объезжал подряд все окрестные
деревни. Корзины, связки из простыней - из-за всего этого негде было стоять. В его
приклад упирались чьи-то округлые бедра, видимо, настолько округлые, что не
испытывали неудобства, зато ему острый затвор безжалостно впивался в тело.
Дальше он уже знал, как поступить. Он сошел на первой же остановке, как только
начали появляться двухэтажные дома, и, завернув за угол аптеки, через сто метров
отыскал глазами нужную вывеску: "Баня". Он запомнил это место однажды, когда они
здесь были с Антоном. Там при входе размещалась парикмахерская, и входящему с улицы
в нос непременно ударяло спертым запахом "Шипра". Напротив был общий гардероб, и
несколько жестких стульев находилось у стены с вытертой возле спинок штукатуркой. Зал
продолжали два коридора, расходившиеся в разные стороны: налево - в мужское
отделение, и направо - в женское.
Он оставил верхнюю одежду в гардеробе и переступил порог раздевалки. Здесь за
барьером находился еще один гардероб, в котором заправлял банщик - старик лет под
семьдесят в белом халате на голых плечах.
- Э, - махнул банщик рукой, даже не посмотрев в его сторону и продолжая обращаться
к пожилому себеседнику с полотенцем на бедрах, с которым у него была, видимо,
оживленная дискуссия, - тут еще неизвестно, кто из них был похуже - Гитлер или Сталин.
Гитлер обещал поднять немцев над другими народами. Он накормил всех немцев и дал им
работу. Равенсбрюк был для евреев. Сталин же понастроил лагеря для своих. Моя жена
родом с Украины, из-под Винницы. В тридцать третьем там ели младенцев... - заметив
Виталия в военной форме, продолжал вспоминать. - В сорок первом Гитлер пришел в
нашу деревню. Моего брата не успели взять в армию по возрасту. Ну так, под немцами он
не захотел сидеть сложа руки, пошел к партизанам. А ему сказали: оставайся в деревне,
будешь передавать сведения. По их заданию поступил на службу в полицию. А когда
вернулись свои, отряда уже не было - ушел бить фашистов в белорусские леса. Командир
загодя выдал ему справку для наших. Вызвали брата в военкомат, а там ему эта крыса
тыловая и говорит: мол, чихал я на все твои справки, липа все, ты служил у немцев, так
что отправляйся прямиком в штрафбат. Значит, на мясо.
Виталий замотал разобранный автомат в фуфайку, туда же спрятал оставшиеся деньги,
потом смял в охапку одежду и под отсутствующим взглядом банщика сунул ее в пустой
шкаф. Наверху стоял тазик с прикрепленным номерком. Он снял тазик, положил в него
сверток и отправился с ним в душевую.
- Что ж, теперь всю вину на Сталина валить? - спросил собеседник после паузы. - Вон
их сколько, этих подонков, пригрелось.
- А кто ж тем подонкам власть-то в руки давал людей судить?
Душевая служила промежуточным помещением между раздевалкой и парной.
Огромные клубы пара рвались из той, следующей двери, когда ее открывали. Люди
выходили словно из ада и в изнеможении ложились на скамью. Он прошелся из конца в
конец, буто высматривая свободную кабину. На самом же деле его интересовал не душ.
Свой выбор он остановил на парне лет двадцати двух - двадцати трех, тот был примерно
его роста и такой же щуплый. Оставалось только проверить стопу - главное, чтобы она не
была меньше, на подогнутых пальцах далеко не уйдешь. Под мышкой парень держал
резиновую шапочку и веник. Прекрасно, подумал Виталий, значит, у него будет
достаточно времени.
Парень занял очередь в душ, кабин было немного, на всех не хватало. Виталий тут же
пристроился ему в спину и как бы невзначай выставил ногу вперед, в один ряд с его
ногой. У того ступня оказалась чуть больше. Не беда, на больший размер можно надеть
еще пару теплых носков.
Душ освободился. Парень оставил тазик на лавке и занял место под душем. Затем
настала очередь Виталия. Пристроив свой тазик рядом с его, он подставил себя под град
теплой воды, а когда по лицу парня потекла мыльная пена, поменял тазики местами, а
затем и содержимое.
- Эй, одолжишь свое мыло? - спросил он, показывая парню его мыло в своей руке.
Тот стал усиленно тереть глаза и моргать ресницами, чтобы увидеть, кто это спросил,
и в конце концов пожал плечами:
- Бери.
С Виталия еще стекала вода, когда он вернулся в раздевалку. Банщик, страдающий
плохим зрением, долго присматривался к номеру на тазике, прежде чем открыл дверцу
шкафа.
Внутри оказалась спортивная сумка с удобным широким ремешком. В ней с самого
верха лежало большое мохнатое полотенце, а при нем все, что нужно человеку, у которого
только и осталось, что автомат, завернутый в фуфайку. Теперь у него появились джинсы,
свитер, кроссовки, казавшиеся невесомыми после звенящих сталью армейских сапог. В
кармане он обнаружил пластмассовый жетон на верхнюю одежду и деньги, около сотни
рублей - с теми, что у него остались, запросто хватит на билет до Москвы. Деньги были
вложены в студенческий билет, он поглубже его запрятал, чтобы потом вернуть вместе с
вещами его владельцу.
С чувством облегчения Виталий оказался на улице. Навстречу, по проезжей части,
шагала колонна солдат, может - в баню? Поравнявшись с прапорщиком, равнодушно
скользнувшим по нему взглядом, он испытал неожиданное удовольствие от разницы в
положении - своем и тех, кто шел там, в строю.
Затем поправил ремень сумки, перевешенной через плечо, и ускорил шаг. Подождав на
остановке, сел в троллейбус, идущий на вокзал. У вокзальной кассы назвал пункт
следования, затем просунул купвиталия и облегченно вздохнул, видя, что кассир ее
забирает.
С билетом до Москвы в общем вагоне он выбрался из толпы. Судя по расписанию, до
отхода поезда оставалось целых пять часов. Его взгляд ненароком упал на освещенное
окно почтового отделения. Правильно, вот как он использует часть оставшегося времени.
Он закажет разговор с Калининградом.
В ожидании время тянулось медленно. Он задремал, сидя на скамье, когда его
разбудил женский голос, кричавший из репродуктора:
- Калининград, ну что же вы! Долго я буду вас объявлять?
Он вскочил, стряхнув с себя дремоту, и кинулся к телефонной кабине. В трубке он
узнал голос матери.
- Виталий, ты? Здравствуй! Как у тебя дела? Все попрежнему?
- Все отлично.
- Не болеешь?
- Да нет же, я в порядке.
- А мы только сегодня с отцом о тебе вспоминали. Я говорю: от Виталия давно нет
вестей, может, виновата почта. Я тебе тут посылку собрала...
- Мама, послушай! - вдруг он почувствовал, как у него к горлу подкатывает ком. - Не
нужно никакой посылки.
- Ты чем-то взволнован, - догадалась она.
- Мама, мне нужны деньги, как можно скорее. Рублей триста, я думаю, хватит. Перевод
вышли в Москву, на почтамт, до востребования.
- Куда?.. Виталий, что случилось?
- Не спрашивай, скоро увидимся, тогда все и объясню!
Она неожиданно замолчала.
- Ма, не переживай. Все нормально. Вышли, пожалуйста, деньги, лучше телеграфом, -
повторил он совсем тихо и положил трубку, не зная, как продолжать этот разговор.
С лотка в вестибюле продавалось мороженое. Виталий совершенно инстинктивно
подошел и купил, хотя была зима и ему совсем не хотелось мороженого. Тем не менее он
остервенело запустил в него зубы.
Навстречу со своими пожитками неслись куда-то цыгане. Быстрый курчавый ребенок,
отпустив пеструю юбку, выбивавшуюся из-под кожуха, на ходу подставил ладонь, но, не
получив причитающейся дани, злобно ею же шлепнул его по ноге. Вылитый чертенок.
Засмотревшись ему вслед, Виталий опомнился, лишь когда растаявшее мороженое сплыло
ему на руки. Чертенок оскалился и, удовлетворенный, перестал оглядываться.
Зал ожидания был донельзя переполнен. Люди с вещами ютились под стенами,
подкарауливая с приходом какого-нибудь поезда высвобождающиеся места. Воздух здесь
был теплый и застоявшийся.
В проходе он обратил внимание на светящуюся рекламу видеосалона. Парень,
продававший билеты, всячески старался привлечь публику.
- Фильм нормальный, ребята. Эротика, секс... Не пожалеете.
Небольшой зал, вместивший в себя десятка два зрителей, погрузился во тьму. Вспыхнул
большой экран. Виталий следил за действием подобно тому, как человек, едущий в такси,
наблюдает происходящее за окном - не отрываясь и не задумываясь. Летели белокремовые
торты в белофрачных официантов, полураздетые герои являлись на глаза здешней
полувоспитанной публике. Там был другой мир, за этим экраном, точно так же как окно
"иномарки" наглухо разделяет тротуар с авоськами и стоптанными каблуками - и мягкое
сидение с приятным обменом информацией о мировых достижениях в области бытовой
техники. Когда эта полуэротическая комедия закончилась, все дружно вскочили и
разошлись. Не вставая с места, Виталий вручил подошедшему билетеру плату за
следующий сеанс.
Он ушел только в следующем перерыве, за час до отправления поезда.
Встречный поток спешащих на поезд заставил его прижаться к стене. В эту самую
минуту он увидел Антона Прохорова. Тот стоял у выхода с двумя явно скучающими
крепкими парнями в штатском. Антон не мог его не заметить. Их взгляды встретились.
Однако затем произошло нечто необыкновенное. Антон отвернулся, притворившись,
будто видел его впервые в жизни. Виталий сразу же опустил глаза. В его сердце закралась
смутная тревога. Неужто они здесь из-за него?
В углу, за колоннами светились стрелки, направленные вниз, а также профили
мужской и женской причесок. Огражденные периллами, там начинались ступеньки и шел
спуск, в полном соответствии с указателями. Виталий еще раз украдкой посмотрел в ту
сторону - убедиться, что Антон не теряет его из виду - и неспеша, задержавшись возле
кассы в поисках мелочи, спустился вниз.
Чтобы не привлекать внимания, он подошел к писсуару. За его спиной послышались
гремящие шаги сапог, и соседний писсуар заслонил борт армейской шинели.
- Что за типы с тобой?
- Не спрашивай, - ответил Антон, уставившись в одну точку на стене, прямо перед
собой. - Но кто бы они ни были, эти не шутят. Лучше держись от них подальше.
- Меня ищут?
- А то кого же! Мы тут все. Но я и наши ребята здесь только затем, чтобы тебя
опознать, остальную работу должны сделать те парни, которых ты со мной видел. Весь
взвод по тревоге два часа назад кинули в машину, и - сюда. Эти были уже на месте. Нас
распределили по одному в каждую тройку и расставили на всех выходах, на перроне, чуть
ли не на каждом углу. По всем правилам, тебя должны были выловить ровно два часа
назад. Уму непостижимо, почему ты до сих пор на свободе!
- Я был в видеосалоне.
- Видео они тоже проверяли. Эти парни знают свое дело.
- Я был там все это время, просидел два сеанса подряд.
Они посмотрели друг другу в глаза, подумав об одном и том же. Антон решился
произнести это вслух.
- Кажется, они проверяли только выходящих. Значит, если бы ты вышел сразу после
первого сеанса - рассматривал бы сейчас небо в клеточку. Да и тут тебе повезло, что
попал на меня, а не на Рогова или кого-нибудь еще. Ты просто в рубашке родился.
Они вместе подошли к умывальнику, Виталий ополоснул лицо холодной водой,
вытерев его рукавом черной куртки, в которой вдруг увидел себя в зеркале. Так сразу,
может, и не узнают, подумалось ему, но настроение при этом не улучшилось.
- Что собираешься делать? - осторожно поинтересовался Антон.
- У меня билет на руках. Скоро я отсюда уеду.
Но Антон отрицательно покачал головой.
- Никуда ты отсюда не уедешь. Они трясут все московские поезда. Выставляют на
перроне пикеты и шныряют по вагонам.
Виталий окончательно скис. Сейчас у него был действительно затравленный вид.
- Что я такого натворил? - пожаловался он. - Это же Рогов пытался меня убить, так нет
же! Все как будто наоборот: вместо того, чтобы арестовать его, охотятся за мной!.. Что же
мне делать? Пойти к этим и сказать: вот он я, делайте со мной, что хотите?
Антон еще больше нахмурился.
- Я должен был сразу тебя предупредить... - выходит, его мучили сомнения. -
Послушай, у этих ребят на брюхе "пушки" и приказ палить без предупреждения. Я не
знаю, может, у них так и заведено, но мне это совсем не нравится. Во что ты влип?
У Виталия задрожали колени.
- Ты меня спрашиваешь?
Но Антон ему не поверил.
- Как хочешь, можешь не отвечать. Только уматывал бы ты лучше отсюда, пока цел. И
чем подальше. Кажется, находиться в этом городе для тебя стало небезопасно.
Виталия объял страх, чем дальше, тем более странные и неприятные вещи он узнавал.
При всем том он не потерял способность соображать.
- Ты же сам только что сказал, что вокзал оцеплен. Я в ловушке!
- Это и в самом деле вопрос, - хладнокровно отреагировал Антон. - С вокзала ты не
уедешь, это очевидно. Предположим, выйти ты смог бы через выход, в котором стою я. А
вот затем... затем хватай попутку и дуй на ближайшую станцию. Здесь мы их перехитрим.
Когда отправляется твой поезд?.. Пожалуй, ты еще на него успеешь.
План был неплохой.
- Хорошо, я попробую, - согласился Виталий, и раз уж у него появился неожиданный
союзник - не стоит поддаваться панике.
- Ну, я выхожу первый. Как бы там эти не забеспокоились.
Виталий немного подождал и вышел следом за ним. Все трое стояли на том же месте
возле выхода. Антон скользнул по нему деланно-равнодушным взглядом, те двое - тоже,
ничего не подозревая, и он беспрепятственно прошел на площадь. Там ему удалось сразу
же поймать дребезжащий "Москвич" и доехать до трассы.
Стемнело. Он остановился под фонарем и сигналил без разбора каждой паре фар, пока
не устала рука. Нет, видимо, таким образом далеко не уедешь. Он вышел на проезжую
часть и замахал поднятыми над головой руками, заставив водителя остановиться под
страхом наезда. Разозлившийся водитель грузовика открыл дверцу и, высунувшись из
кабины, вылил на него серию нецензурщины. Не реагируя на брань, Виталий стал
умоляюще просить, чтобы тот подбросил его в Рузаевку.
- Слушай, друг, мне вот так, - он приставил ребро ладони к горлу, - надо быть в
Рузаевке не позже чем через полчаса. Выручи, а?
- Так куда ж я тебя дену, не видишь разве, у меня пассажир! Тебя возьму второго - а там
пост недалеко. У тебя деньги будут, чтобы заплатить штраф?
Он уже намерился хлопнуть дверцей, но Виталий закричал, стараясь перекрыть рев
объезжающего КамАЗа с длинным контейнером:
- А в кузов можно?
- В кузов? - водитель от недоумения проглотил очередное ругательство и безразлично
махнул рукой. - Ладно, дело твое. Полезай!
Виталий мигом перекинул сумку через борт, боясь, как бы тот не передумал. Словно
угадав его мысли, водитель еще раз выглянул из кабины:
- Но только - до поворота!
Он не знал, что означало - до поворота, но выяснять было уже некогда. Грузовик
рванул с места, и Виталий, не удержавшись, плюхнулся на пол. Падая, он опрокинул на
себя пустое ведро.
- Эй, потише! Я, все-таки, не мешок с картошкой!- выкрикнул он в воздух, потирая
ушибленные места.
Трасса как-то сразу выскочила за город и побежала через луга, лес был не слишком
далеко, но Виталий только ощущал его присутствие, не различая даже контуров в быстро
сгустившейся тьме. Засвистело в ушах, он надвинул шапку чем поглубже, но, казалось,
настырный ветер пролезал в каждую крошечную щель. Он критически осмотрел свои
кроссовки и джинсы, ерзающие по грязному настилу. Что это он, на свидание собрался? -
ворчливо подумал Виталий о том парне, который сейчас, по всей видимости, должен был
примерять на себя его форму. Черт бы ее побрал, эту студенческую привычку ходить без
зимнего белья. (А ведь сам еще вчера был таким же).
Наконец показались первые, светящиеся окнами, дома-особнячки. Это была уже
Рузаевка. На развилке водитель притормозил.
- Эй, парень! - он заглянул в кузов. - Вылезай, приехали! - но, увидев покрывшиеся
инеем брови, смягчился. - А... тебе, собственно, куда?
- На станцию, - разминая окоченевшие пальцы, ответил Виталий.
Тот секунду еще поразмышлял, а затем сдался:
- Ладно, посиди пока.
Он тронул с места и, сделав крутой поворот, свернул с основной трассы. Вскоре
грузовик развернулся у железнодорожной станции.
- Считай, парень, что тебе повезло.
Однако Виталий смотрел дальше: ему везло с самого утра.
Он находился на маленькой станции, где, кроме болтающих между собой кассирши и
уборщицы, никого не было. Поезд пришел спустя несколько минут, медленно подкатил к
пустому перрону - кроме Виталия, ни одного пассажира. С протяжным визгом состав
прополз еще несколько метров, дернулся и как бы нехотя остановился, да и то всего лишь
на минуту. Проводница даже не убрала площадку. Он вскочил в вагон, чуть не сбив ее с
ног. Впрочем, она была настолько объемная и пухлая, что, упади он на нее, с ним бы
ничего не случилось.
- Показывай билет, - потребовала она строго.
Она долго с недоверием вертела билет в руках, и все же была вынуждена признать его
подлинность.
- Проходи.
Он с трудом протиснулся сквозь переполненый вагон. Пожилая женщина, видя его
растерянность, придвинулась ближе к соседке и тронула его за рукав.
- Вот место, садитесь.
Он скромно поблагодарил и присел на краю скамьи.
- Наверху свободная полка, - добавил сидящий напротив пожилой мужчина. - Солдат
пускай идет наверх.
Виталий вздрогнул и растерянно обвел глазами соседей по купе. Но в его сторону
никто даже не взглянул. Он облегченно вздохнул: в углу дремал солдат, который после
того, как его растормошили, почти не просыпаясь, взобрался на верхнюю полку, голую,
без матраса, и там, отвернувшись лицом к стене, больше не проявлял признаков жизни.
Они смотрели на него с теплотой. А вот его не замечали, и он подумал, что пора
привыкать к своему новому положению.
Желтый свет скупо разливался по вагону. Было душно. То и дело хлопала дверь, занося
вместе с прохладой смрад из туалета. Вскоре его забил аппетитный запах копченостей.
Нужно уснуть, тогда исчезнут и запахи.
Колеса размеренно отстукивали по рельсам свои километры, унося его все дальше от
Саранска. Что-то было не так со всей этой облавой, устроенной по высшему разряду.
Таких дезертиров, как он - сотни, а то и тысячи. Почему же именно за ним организовали
настоящую охоту? Наверное, его побег пришелся уж очень некстати к приезду
следователя. Гобуладзе было нужно, чтобы часть выглядела в целом благополучно в связи
с постигшей ее неприятностью. Виталий же подпортил ему всю картину. Да, но тогда
почему он не обошелся собственными силами, а обратился за помощью к милиции? И
еще: по каким таким мишеням они собирались упражняться в стрельбе из пистолетов,
спрятанных у них под мышками? Антон сказал, что они получили приказ стрелять без
предупреждения. Это походило скорее на дурной сон. А может, так оно и было?
Кстати, вот еще одна загадка: как они узнали про московский поезд? Ведь с момента
побега истекли целые сутки, он мог давно уехать из города, к тому же, если искать его на
пути домой - то вовсе не обязательно на железнодорожном вокзале. Он мог
воспользоваться, например, автобусом или же улететь самолетом. Но в том-то и дело, что
днем их тут еще не было, он проходил везде совершенно свободно.
Значит, каким-то образом за несколько часов до отправления поезда они узнали, что
он еще на вокзале. Если студент и решил заявить о подмене одежды, то в комендатуру эти
сведения, скорее всего, еще не поступили, иначе они бы имели описание его внешности.
Возможно, его случайно увидел кто-то из офицеров части. Эта версия могла быть
достаточно правдоподобной. Мешало поверить в нее, как и в остальные, приходившие ему
в голову, одно обстоятельство: точность, с какой велись поиски. Нет, они определенно
знали время и маршрут.
Кто-то легкий наступил ему на ноги, уперся руками в его колени. Он открыл глаза. Его
в упор рассматривал тот самый чертенок. Цыганка подсела, забрала ребенка на колени и,
взяв Виталия за руку, уверенно произнесла:
- Сдашь сессию, будь спокоен.
У него и впрямь отлегло от сердца: значит, он-таки похож на студента, едущего в
Москву сдавать экзамены. Обычно в поезде больше вещей, чем людей. А тут - легко
одетый молодой человек с одной лишь спортивной сумкой, вполне пригодной для того,
чтобы ходить с нею на лекции. Ну что ж, приятно слышать. Цыганка, довольная тем, что
проницательность ее не подвела, заставила его перевернуть ладонь тыльной стороной
вверх:
- У тебя впереди длинная дорога...
(Лучше бы она погадала, как любят гадать у них, например: вот твоя линия жизни, а
вот трамвайная линия, здесь они пересекаются).
Закончив свой путь лязгом буферов и скрежетом колес, поезд медленно подкатил к
открытому перрону Казанского вокзала. На всякий случай он вышел через вагон,
подцепленный ночью в Рязани. Виталий соскочил на перрон, все еще не веря, что он на
свободе. Москва встречала жестоким утренним морозом, сероватой дымкой над
холодными домами и грязным вокзалом. Совсем не то, что за титрами телевизионных
программ из Останкино.
Его мучил голод, как-никак, а он ничего не ел со вчерашнего утра. Поэтому он отыскал
поблизости кафе, в которое наведывался единственный раз, когда ехал в Саранск, и
офицер, отпуская, чтобы избежать взрыва, всю команду в город под честное слово, умолял
не подвести его и вернуться к отходу поезда. Он заглянул в меню: по росту цен заметно
течение времени. Один бифштекс с луком теперь стоил стипендию. А, гулять - так гулять.
Сегодня он получит перевод. Телеграфом деньги приходят на следующие сутки.
После кафе он почувствовал себя в лучшей форме. Самое скверное, как он считал, было
уже позади. Теперь - на почтамт, ему нужны были деньги на дорогу. Во внутреннем
кармане успокаивающе прижимался к сердцу военный билет - слава Богу, что он не
оставил его в части, по нему он сможет получить перевод.
В метро Виталий продолжал размышлять. Он не сомневался в том, что мать сделает
все возможное, чтобы выполнить его просьбу, не окажись нужной суммы дома - займет у
подруг, у соседей, наконец. В котором часу он позвонил? Пока дали связь, до отправления
поезда осталось часа четыре, значит, было около трех, начало четвертого...
Стоп! Он вдруг почувствовал, как его прошибает холодный пот. Еще раз: сколько
времени оставалось до отправления? И что он сказал по телефону: он попросил выслать
деньги в Москву. В Москву! А через час они уже оцепили вокзал и проверяли все
московские поезда. Ему становилось не по себе от собственных мыслей.
Значит ли это, что они прослушивают его телефон в Калининграде? Или он так
напуган, что воображение рисует невероятное? А с другой стороны, вчерашняя облава,
расскажи ему кто-нибудь о ней, точно так же показалась бы вздором. Какого черта за ним
охотятся, будто за чеченским террористом?
Нет, его не просто разыскивают! У них приказ стрелять без предупреждения. Значит,
его могут убить? Или - он снова похолодел - правильнее сказать, хотят убить?
Убить? Что за бред! Это же вам не Рогов...
Но других слов он не находил. К нему опять вернулся, только с большей силой,
недавний страх.
Он попытался взять себя в руки и еще раз осмыслить ситуацию. Если допустить, только
допустить, что на этот раз он прав? Им ничего не стоит взять его телефон на
прослушивание. Но тогда ему ни в коем случае нельзя появляться на почтамте! Тогда они
знают о переводе и наверняка устроили ему ловушку в расчете на то, что он явится за
деньгами. Что, безусловно, и входило в его планы.
- Станция "Пушкинская", - объявил остановку размеренный женский голос, двери
раскрылись. - Выход на Пушкинскую площадь, к главпочтамту.
Виталий застыл. Двери захлопнулись - он не шелохнулся. Поезд тронулся с места,
стремительно набирая скорость.
Он сошел на следующей станции, поочередно одолеваемый то теми, то другими
сомнениями. Одно было ясно: это необходимо как-то проверить.
Он вышел из метро и, подождав на улице, остановил старушку с хозяйственной сумкой,
из которой выпирал батон - очевидно, она жила поблизости.
- Извините, вы не подскажете? Я ищу почту.
Она остановилась, усиленно припоминая, хотя сумка была, как видно, тяжела для нее,
а затем подробно, иногда повторяясь, пустилась в длинные объяснения, из которых он
запомнил только то, что нужно было дважды свернуть налево и пройти через сквер, почта
будет за парикмахерской. Он несколько раз поблагодарил, не без труда разойдясь с
услужливой старушкой.
За крохотным сквером с парой лавочек, который резвящийся пудель пересекал в два
прыжка, на углу отходящей от него улицы он увидел сначала вывеску парикмахерской, а
затем и окно с нарисованным конвертом. Верхние этажи заполняли окна жилых квартир,
и какая-то добросовестная хозяйка старательно выбивала подушки, складывая в ряд на
перилах балкона. Звуки ударов гулко расходились тесной и пустой улицей. Напротив
стоял громадный дом, очевидно, еще дореволюционной постройки, с арочным проездом,
за которым начинался внутренний двор, заасфальтированный, но сырой и попахивающий
плесенью из подвалов. Двор опоясывала сеть общих балконов, тянувшихся по кольцу один
над другим. Балконы закрывало постиранное белье, развешанное за перилами. В таком
доме определенно должен где-то быть еще один выход. Виталий заглянул в ближайший
подъезд, поднялся на второй этаж и по балкону добрался до противоположного конца
двора. Одна из дверей вела на лестничную площадку, размещенную прямо над
...Закладка в соц.сетях
