Жанр: Классика
Речные заводи (том 1-2)
...! - приказал он слугам.
Линь Чун привстал и увидел, как в зал, горделиво выпятив грудь, вошел человек.
Повязка на голове его была небрежно навязана. "Слуга назвал его наставником, -
подумал Линь Чун, - очевидно, он учитель сановника".
Линь Чун поспешно поднялся и, склонясь перед вошедшим, почтительно приветствовал
его:
- Линь Чун имеет честь приветствовать вас.
Однако вошедший не ответил на приветствие и даже не взглянул на него. Лянь Чун
же не решался поднять головы. Тогда Чаи Цзинь, указывая на гостя, обратился к
наставнику Хуну:
- Этот господин - военный наставник восьмисоттысячного войска Восточной столицы
по имени Линь Чун. Прошу вас быть знакомыми.
При этих словах Линь Чун, глядя на Хуна, пал ниц.
- Хватит кланяться, встань! - бросил наставник. На поклон он ответил
пренебрежительно, едва кивнув головой.
Поведение Хуна очень не понравилось Чай Цзиню. Линь Чун же, дважды поклонившись
до земли наставнику, поднялся и попросил Хуна занять почетное место, Хун не
заставил себя упрашивать и без всяких церемоний уселся. Этот поступок еще более
огорчил Чай Цзиня. Линь Чун занял место пониже; переместились так же и
охранники. А Хун обратился к Чай Цзиню:
- Чего ради господин сановник решил устроить такой роскошный прием в честь
сосланного преступника?
- Наш уважаемый гость, - отвечал Чай Цзинь, - не кто иной, как наставник
восьмисоттысячного войска. Как можете вы, господин наставник, относиться к нему
с таким пренебрежением?
- Господин мой, - возразил Хун, - ваше пристрастие к фехтованию привлекает сюда
много военных, сосланных на поселение, здесь они ищут помощи. Все они выдают
себя за наставников фехтования, и являются в ваше поместье выманить вина, пищи и
денег. Почему, господин, вы так легко доверяетесь этим людям?
Линь Чун ничего не сказал на это, но Чай Цзинь возразил за него:
- Нельзя судить о людях с первого взгляда, и вам не следовало бы унижать его.
Слова сановника Чай Цзиня вывели Хуна из себя, и, вскочив из-за стола, он
закричал:
- Я не верю ему! Пусть сразится со мной на палицах, и тогда мы посмотрим,
наставник ли он!
- Вот это верно! - смеясь, согласился Чай Цзинь. - Что вы на это скажете,
господин наставник?
- Я не осмелюсь вступить в такой поединок, - ответил Линь Чун.
Ответ этот сбил с толку Хуна, и он подумал: "Он не умеет фехтовать, он трусит!"
- и стал еще решительнее настаивать на том, чтобы гость показал свое искусство.
Чай Цзиню очень хотелось посмотреть, на что способен Линь Чун, но еще больше
хозяин желал, чтобы новый наставник победил Хуна и сбил с него спесь. Поэтому
Чай Цзинь сказал:
- Пока что давайте выпьем, закусим и подождем, когда взойдет луна.
Когда они осушили пять или семь чашек вина, луна взошла и все вокруг залила
своим светом; в зале стало светло, как днем. Тогда Чай Цзинь встал и промолвил:
- Теперь попросим наставников помериться силами.
Линь Чун призадумался: "Этот Хун - учитель самого сановника, и если я первым же
ударом опрокину его, мне будет неудобно перед хозяином".
Заметив нерешительность Линь Чуна, Чай Цзинь обратился к нему со следующими
словами:
- Наставник Хун прибыл сюда недавно. Здесь у него нет соперников. И я очень
просил бы вас, господин Линь Чун, не отказываться от поединка. Кроме того, мне
хотелось бы полюбоваться искусством обоих уважаемых наставников.
Все это Чай Цзинь сказал умышленно, так как опасался, что Линь Чун из уважения к
нему не проявит в этом поединке всех своих способностей. Откровенное заявление
хозяина полностью успокоило Линь Чуна. В это время Хун поднялся с места и стал
выкрикивать:
- Ну-ка, попробуй со мной сразиться!
Все остальные встали я вслед за ним толпой вышли на площадку позади зала. Слуги
принесли связку палиц и положили их на землю. Хун снял с себя одежду, подоткнул
рубашку, выбрал палицу и, проделав несколько приемов, крикнул:
- А ну, начинай!
- Прошу вас, господин Линь Чун, - сказал Чай Цзинь, подбадривая его, -
померяйтесь с ним силами.
- Надеюсь, господин сановник, вы не будете надо мной смеяться, - отвечал Линь
Чун.
Затем он также выбрал себе палицу и обратился к Хуну:
- Прошу вас, наставник, поучить меня!
Тут Хун пришел в такую ярость, что, казалось, готов был живьем съесть Линь Чуна.
А тот, взяв свое оружие, также проделал несколько боевых приемов. Со всего
размаха Хун ударил палицей по земле и приготовился броситься на Линь Чуна. Так,
при лунном свете, началась борьба между двумя наставниками.
На шестой схватке Линь Чун выскочил из круга и закричал:
- Передохнем немножко!
- Почему вы не хотите показать свое искусство? - спросил его Чан Цзинь.
- Я уже, можно сказать, проиграл! - сказал Линь Чун.
- Как могли вы проиграть, - протестовал Чай Цзинь, - когда настоящая борьба еще
и не начиналась?
- Да ведь на мне канга, - заявил Лини Чун, - вот и давайте считать, что я
проиграл.
- Как мог я забыть об этом? - сказал Чай Цзинь. - Ну, это дело поправимое, -
добавил он, смеясь, и тут же послал слугу в дом принести десять лян серебра, что
и было мгновенно исполнено.
Тогда, обращаясь к сопровождавшим Линь Чуна охранникам, Чай Цзинь сказал:
- Осмелюсь обратиться к вам с просьбой: снимите с наставника Линь Чуна кангу и
не бойтесь, что у вас будут из-за этого какие-нибудь неприятности в Цанчжоу.
Положитесь на меня, я все устрою. А пока прошу вас принять в подарок десять лян
серебра.
Дун Чао и Сюэ Ба не решились отказать такому важному лицу. Им очень хотелось
показать себя с хорошей стороны, да к тому же они не боялись, что Линь Чун
убежит от них. Поэтому, получив серебро, охранники сняли печати и освободили
Линь Чуна от колодок.
- А теперь, господа наставники, продолжайте ваше состязание, - сказал довольный
Чай Цзинь.
Заметив, что Линь Чун хорошо владеет оружием, Хун струсил, но решил во что бы то
ни стало одержать над ним верх. Он снова взял палицу и совсем уже было
приготовился к бою, как вдруг Чай Цэинь крикнул:
- Обождите немного! - и тут же послал олугу за слитком серебра в двадцать пять
лян весом. Серебро тут же принесли, и хозяин продолжал: - Ваше состязание,
господа, является необычным, и его трудно сравнить с каким-либо другим. Так
пусть это серебро будет наградой победителю.
С этими словами Чай положил слиток на землю.
Этим он хотел подбодрить Линь Чуна и заставить его проявить все свое искусство.
Между тем неприязнь Хуна к противнику все возрастала. А тут еще у него глаза
разгорелись на серебро. Боясь, что пыл его пройдет, он начал проделывать палицей
самые сложные выпады. Один из приемов назывался "поджечь факелом небо". Линь Чун
же подумал: "Господин Чай желает, чтобы я победил Хуна". И, взяв палицу за
середину, тоже начал выделывать ею сложнейшие приемы, один из которых назывался
"искать змею в траве". В это время Хун крикнул:
- Давай, давай! - и выставил палицу вперед. Линь Чун немного отступил. Тогда Хун
сделал шаг вперед и, подняв палицу, описал ею в воздухе дугу. Линь Чун, заметив,
что его противник забыл порядок приемов, рывком выбросил свою палицу снизу
вверх. Не успел Хун отразить удар, как Линь Чун одним прыжком перевернулся на
месте и со всего размаха нанес ему удар в берцовую кость. Оружие вылетело из рук
врага, а сам он с шумом повалился наземь.
Чай Цзинь пришел в восторг и приказал принести вина, чтобы выпить за победу Линь
Чуна. Все были веселы и довольны.
Что же касается Хуна, то он не мог даже подняться с земли, и слуги со смехом
помогли ему встать. Лицо его горело от стыда, и, еле передвигая ноги, он
потихоньку удалился из поместья. А Чай Цэинь взял Линь Чуна за руку и повел в
зал, чтобы продолжить пиршество. Хозяин велел принести вознаграждение,
предназначенное для победителя, но Линь Чун ни за что не хотел взять его. Однако
в конце концов он вынужден был принять этот дар.
Сановник пригласил Линь Чуна остаться у него в поместье еще на несколько дней,
каждый день устраивал в честь гостя роскошные пиршества и был к нему очень
предупредителен.
На седьмой день охранники, сопровождавшие Линь Чуна, начали торопить его. Тогда
Чай Цзинь устроил прощальный ужин. Он написал пару писем и напутствовал Линь
Чуна:
- У меня хорошие отношения с начальником области Цанчжоу. Начальник лагеря для
ссыльных и смотритель также мои друзья. Я дам вам письма к ним и уверен, что с
вами будут хорошо обращаться.
Затем он вынул большой слиток серебра, весом в двадцать пять лян, и преподнес
его Линь Чуну. Охранникам он также подарил по пять лян серебра. Прощальный пир
продолжался всю ночь.
На рассвете они еще раз-подкрепились, и Чай Цэинь. велел слугам помочь путникам
нести вещи. На Линь Чуна вновь надели кангу, и, распрощавшись с Чай Цзинем, он
двинулся в путь в сопровождении охранников. Чай Цэинь проводил его до ворот и,
прощаясь, сказал:
- Скоро, господин наставник, я пришлю вам со своими людьми теплую одежду.
- Смогу ли я когда-нибудь отблагодарить вас за доброту! - только и мог
произнести растроганный Линь Чун.
Поблагодарили хозяина и охранники; затем все трое пустились в дальнейший путь и
уже в полдень были в Цанчжоу. Охранники отпустили домой слугу Чай Цзиня, который
нес их вещи, а сами направились в областной ямынь, где предъявили казенные
бумаги и сдали ссыльного.
Приняв Линь Чуна и вручив охранникам расписку, начальник области приказал
отвести его в лагерь для ссыльных; охранники же, распрощавшись с начальством,
двинулись в обратный путь. О них мы больше говорить не будем, а вернемся к Линь
Чуну.
Когда нового преступника присели в лагерь для ссыльных, надзиратель на время,
пока будет решена дальнейшая участь Линь Чуна, поместил его в камеру. Вскоре к
нему подошли заключенные, желая познакомиться и побеседовать с ним. Они сообщили
Линь Чуну, что больше всех следует остерегаться начальника лагеря и главного
надзирателя.
Они только и знают, что вымогать у заключенных деньги, рассказывали ссыльные. За
деньги или подарки они относятся с некоторым снисхождением. Но если у человека
нет ни денег, ни подарков, его бросают в яму, и для этого несчастного жизнь
становится сплошным адом. Только смерть может прекратить его страдания, но и
умереть ему не дают.
- Если ты сумеешь завоевать их расположение, - наставляли Линь Чуна его новые
знакомые, - то избавишься от ста палочных ударов, которые полагаются всем вновь
прибывшим. Тогда они сами окажут, что ты болен и наказание надо отложить. Но
если это тебе не удастся, ты будешь избит до полусмерти.
- Друзья! Раз уж вы сказали мне, как поступить, - обратился к ним Линь Чун, -
так научите, сколько следует - им дать. - Если хочешь, чтобы все было похорошему,
- отвечали заключенные, - дай начальнику лагеря пять лян серебра и
столько же вручи надзирателю. Тогда можешь считать, что все в порядке.
Во время разговора они увидели, что к ним идет надзиратель. Приблизившись, он
спросил:
- Кто тут новый ссыльный?
Линь Чун выступил вперед:
- Это я и есть.
Заметив, что в руках у новичка нет денег, надзиратель даже в лице изменился и,
тыча в Линь Чуна пальцем, разразился ругательствами:
- Ах ты, тварь преступная! - кричал он. - Почему при моем появлении ты не
произнес положенного приветствия и не поклонился? Видать, натворил ты дел в
Восточной столице! Даже при мне ты ведешь себя заносчиво! По твоему лицу,
разбойник, вижу, что не выбраться тебе отсюда! Ты закоренелый преступник! Били
тебя, да мало, мучили, да не до конца! Но раз уж ты, разбойничья рожа, попал в
мои руки, я тебя в порошок сотру. Обожди немного, сам увидишь, что я с тобой
сделаю!
Выслушивая всю эту ругань, Линь Чун стоял ни жив ни мертв, не смея ни возразить,
ни даже поднять головы. Другие ссыльные поспешили скрыться. Линь Чун же, выждав,
когда гнев надзирателя немного утих, достал пять лян серебра и, передавая его
надзирателю с почтительной улыбкой, сказал:
- Прошу вас, господин надзиратель, не отказывайтесь от этого скромного подарка.
Не обессудьте за то, что он слишком мал!
Увидев деньги, надзиратель спросил:
- Это я мне и начальнику лагеря?
- Нет, это только вам, господин надзиратель, - отвечал Линь Чун. - Осмелюсь
просить вас передать начальнику лагеря десять лян серебра.
При этих словах надзиратель рассмеялся:
- Мне известно ваше доброе имя, наставник Линь! - сказал он. - Вы и вправду
хороший человек! Наверное, не угодили чем-нибудь командующему Гао Цю? Ну ничего,
эти испытания когда-нибудь кончатся, и вы еще покажете себя! Здесь не место для
таких почтенных людей, как вы, и в будущем вы несомненно получите большое и
важное назначение.
- Я могу рассчитывать только на вашу милость, - улыбаясь, заметил Линь Чун.
- Можете быть спокойны, - ответил надзиратель.
Затем Линь Чун вынул письма Чай Цзиня и сказал:
- Могу ли я просить вас передать эти письма по назначению?
- Ну, если у вас есть письма от господина Чай Цзиня, вам совсем не о чем
беспокоиться, - заявил надзиратель. - Одно такое письмо стоит слитка золота. Я
пойду передам эти письма. Скоро сюда придет начальник лагеря, чтобы допросить
вас. Когда он станет говорить, что должен подвергнуть вас полагающимся ста
палочным ударам, вы скажите, что всю дорогу болели и до сих пор не поправились!
А для того чтобы это внушало доверие, я поддержу вас.
- Очень признателен вам за совет, - поблагодарил Линь Чун.
Захватив серебро и письма, надзиратель вышел из камеры.
- Да, если есть деньги, то и с богами можно сговориться, гласит пословица, но от
этого не легче, - тяжело вздохнув, промолвил Линь Чун.
Между тем из переданных Линь Чуном десяти лян для начальника лагеря надзиратель
половину оставил себе, а остальные передал вместе с письмом начальнику лагеря.
- Этот Линь Чун - хороший человек, - добавил он от себя, - вот рекомендательное
письмо от господина Чай Цзиня. Попал он сюда по навету Гао Цю, и никакого
особого преступления за ним нет...
- Ну, раз у него есть письмо от господина Чай Цзиня, - ярервал его начальник
лагеря, - мы непременно должны позаботиться о нем.
И он тут же распорядился вызвать Линь Чуна, чтобы взглянуть на него.
Линь Чун, пригорюнившись, сидел в своей камере. Вдруг он услышал голос тюремного
служителя:
- Начальник лагеря находится у себя в служебном помещении и приказывает
ссыльному Линь Чуну явиться к нему для проверки.
Когда Линь Чун пришел к начальнику, тот сказал ему:
- Ты только что прибыл в лагерь. По уложению императора У Дэ каждый новый
ссыльный должен получить сто палок. Служители, приготовьтесь наказать
преступника.
Тогда Линь Чун произнес:
- В дороге я простудился, заболел и сейчас еще плохо себя чувствую. Прощу вас
отложить наказание.
Тут выступил вперед надзиратель и сказал:
- Этот человек действительно болен, и я прошу освободить его от наказания.
- Ну что ж, - заметил начальник лагеря, - подождем, пока он поправится, а тогда
и накажем.
Тогда надзиратель сказал:
- Сторож в Храме владыки неба давно уже отслужил свой срок. Может быть, мы
поставим на его место Линь Чуна?
Писарь тут же составил бумагу о назначении Линь Чуна, и надзиратель провел его
сначала в камеру за вещами, а оттуда в Храм владыки неба. Когда Линь Чун вступил
в должность сторожа, надзиратель сказал ему:
- Наставник Линь, я сделал все, чтобы помочь вам. Работа, на которую я вас
устроил, - самая легкая в лагере. Все, что от вас требуется, это подметать пол,
а также утром и вечером возжигать курильницы. Другие ссыльные работают с утра до
ночи, однако им это не зачитывается. А те, которые пришли сюда с пустыми руками,
находятся в земляных ямах. Им и жизнь не в жизнь, да и смерть их не берет.
- Благодарю вас за заботу, - отвечал Линь Чун. С этими словами он достал еще три
ляпа серебра и, вручая их надзирателю, сказал:
- Надеюсь, вы будете так же добры ко мне и в дальнейшем. Больше всего мне
хотелось бы, чтобы с меня сняли шейную кангу.
- Ну, это я могу сделать, - отвечал надзиратель, принимая серебро.
Он тут же отправился к начальнику лагеря, получил от него разрешение и по
возвращении снял с Линь Чуна кангу.
И Линь Чун стал жить при храме. Он сам готовил себе пищу и прибирал жилье, Вся
его работа заключалась в том, чтобы подметать пол в храме и возжигать
курильницы. Время летело, и он не заметил, как прошло около пятидесяти дней.
А начальник лагеря и надзиратель, получив взятку, почувствовали к Линь Чуну даже
нечто вроде расположения. Они предоставили ему полную свободу и не вмешивались в
его жизнь. Чай Цзинь также не оставил Линь Чуна своими милостями и прислал ему
со слугами теплые вещи и подарки, которыми Линь Чун поделился с остальными
ссыльными.
Но не будем вдаваться в подробности. Скажем только, что однажды, в середине
зимы, около полудня Линь Чун вышел прогуляться по окрестностям лагеря. Вдруг он
услышал позади себя:
- Наставник Линь! Как вы попали сюда?
Обернувшись, Линь Чун увидел человека, которому суждено было сыграть большую
роль в его дальнейшей жизни. А дальше произошли такие невероятные события, из-за
которых Линь Чун едва спасся от огня и чуть не погиб в снежную бурю на дороге.
Но о том, с кем повстречался Линь Чун, вы узнаете из следующей главы.
Глава 9
рассказывающая о том, как Линь Чун в метель отправился в Кумирню бога гор. а Лу
Цянь сжег амбары с фуражом
Мы уже рассказывали о том, что Линь Чун, выйдя на прогулку, вдруг услышал позади
себя голос. Оглянувшись, он узнал трактирного слугу Ли Сяо-эра. Когда Ли жил в
Восточной столице. Линь Чун часто помогал ему. Однажды Ли украл деньги у хозяина
кабачка, за это его арестовали и предали суду. Линь Чун снова помог Ли - дал за
него ручательство, внес залог и избавил его от суда. Однако оставаться в
Восточной столице Ли уже не мог. Благодаря Линь Чуну, снабдившему ему деньгами.
Ли удалось выехать шз города и устроиться в другом месте. И вот, совершенно
неожиданно, они снова встретились.
- Как ты сюда попал? - спросил Линь Чун.
- После того как вы, господин, спасли меня и помогли покинуть столицу, - отвечал
Ли Сяо-эр, почтительно кланяясь, - я отправился на поиски работы, но так ничего
и не нашел. Я долго скитался, пока не попал в Цанчжоу. Тут я обратился к одному
кабатчику по фамилии Ван. Он взял меня к себе слугой и скоро убедился, что я
человек старательный, умею хорошо прислуживать за столом, готовить вкусные
закуски и приправы. Гости были довольны мной, и дела кабачка пошли очень
успешно. Хозяин даже отдал за меня свою дочь. Родители жены вскоре умерли, и мы
остались вдвоем, кабачок наш находится как раз против лагеря. Сегодня я
отправился собрать долги и вот встретил вас, моего благодетеля. Но вы-то как
очутишись здесь?! - спросил он Линь Чуна.
Линь Чун показал клеймо на своем лице и сказал:
- Я впал в немилость у командующего Гао Цю, и он устроил так, что я попал под
суд и был приговорен к клеймению и ссылке. Здесь я сторожу Храм владыки неба. А
что будет со мной дальше, я и сам не знаю. Никак не ожидал я встретиться здесь с
тобою.
Тогда Ли Сяо-эр пригласил Линь Чуна к себе в кабачок, усадил за стол и, позвав
жену, велел ей поклониться благодетелю их семьи. И муж и жена были очень рады
видеть Линь Чуна в своем доме.
- У нас нет здесь никаких родственников, - говорили они, - а сегодня само небо
послало вас, нашего благодетеля.
- Но я ведь ссыльный преступник, - возражал Линь Чун, - и боюсь, что недостоин
быть в вашем обществе.
- Не говорите так, мой благодетель, кому не известно ваше почтенное имя? -
ответил Ли Сяо-эр. - Если вам нужно что-нибудь постирать, погладить или
починить, мы все сделаем.
Беседуя с Линь Чуном, Ли поставил перед ним вино и закуски, а когда наступил
вечер, проводил в храм. На следующий день Ли снова пригласил Линь Чуна к себе.
Так Линь Чун стал своим человеком в доме Ли, и хозяин часто носил ему горячую
пищу и воду. Видя, какое почтение оказывает ему семья Ли, Линь Чун отдал им
часть серебра.
Не будем, однако, рассказывать об этом подробно, а вернемся лучше к делам
поважнее.
Время быстро пролетело, наступила зима.
Стеганая одежда Линь Чуна и его белье были приведены в полный порядок благодаря
стараниям жены Ли Сяо-эра. Однажды хозяин Ли стоял у дверей, приготовляя
закуски, и вдруг увидел, что какой-то человек быстро вошел в кабачок, а вслед за
ним прошмыгнул еще один. Присмотревшись к ним, Ли по одежде определил, что
первый был военным командиром, другой же, пожалуй, походил на охранника или
слугу. Войдя в кабачок, они уселись. Тогда Ли вошел и спросил:
- Прикажете вина?
В ответ первый незнакомец вынул лян серебра и отдал его Ли Сяо-эру со словами:
- Эти деньги возьми себе, а сейчас принеси кувшина три-четыре лучшего вина.
Когда же придут гости, подай вина, закусок и ни о чем не спрашивай.
- Кого вы желаете пригласить, господин? - спросил Ли Сяо-эр.
- Я прошу тебя, - отвечал пришедший, - сходить в лагерь для ссыльных и позвать
сюда начальника лагеря и надзирателя. Я хочу с ними побеседовать. Если они будут
о чем-нибудь расспрашивать, скажи им, что здесь их ждет один начальник, у
которого есть к ним дело.
Ли обещал все исполнить. Сперва он отправился за надзирателем, вместе с ним
пошел в дом начальника, и втроем они направились в кабачок. Здесь Ли успел
заметить, как неизвестный ему военный почтительно приветствовал гостей.
- Нам не приходилось встречаться раньше, - сказал начальник лагеря. - Могу ли я
узнать ваше почтенное имя?
- У меня к вам письмо, - отвечал незнакомец, - и вы сейчас все узнаете. Подай-ка
вина! - обратился он к Ли.
Ли тут же принес вина и фруктов и расставил на столе тарелки с закусками.
Военный наполнил чашки и пригласил гостей садиться. Все это время Ли был очень
занят, он обслуживал своих гостей и летал, как челнок в ткацком станке,
Второй гость, пришедший вместе с военным, приказал подать чан с горячей водой и
стал подогревать вино.
Выпив чашек по десять, они снова заказали вина и велели принести обед. Когда все
было подано, военный обратился к Ли:
- Ну, теперь мы сами будем подогревать вино, а ты не приходи, пока не позовем.
Нам нужно побеседовать.
Ли послушно вышел и, подозвав жену, сказал:
- Жена, эти люди пришли сюда неспроста.
- С чего это ты взял? - спросила жена.
- Судя по их говору, они из Восточной столицы, в Цанчжоу приехали впервые и не
были знакомы с начальником лагеря. Когда я подавал вино и закуски, то слышал,
как надзиратель произнес: "Командующий Гао Цю". Уж не замыслил ли этот военный
что-то против Линь Чуна! Я постою у дверей, а ты спрячься за занавеской и
послушай, что они говорят!
- Сходи-ка ты лучше в лагерь и позови Линь Чуна, может он их признает, -
предложила жена.
- Ничего ты не понимаешь! - прикрикнул на нее Ли. - Линь Чун человек вспыльчивый
и сгоряча может убить человека или спалить дом. Вдруг окажется, что незнакомец
как раз и есть тот самый Лу Цянь, о котором он нам рассказывал? Неужели Линь Чун
отпустит врага живым? А если произойдут какие-нибудь неприятности, то и нам с
тобой несдобровать. Поди-ка лучше послушай, а потом мы придумаем, что делать.
- И то верно, - согласилась жена, возвращаясь в комнату. Часа через два она
вышла к мужу и сказала:
- Они все шептались, и я ничего не могла разобрать. Только и заметила, как тот,
который похож на военного, вынул что-то завернутое в платок и передал начальнику
и надзирателю. Верно, в свертке было золото или серебро. Я слышала, как
надзиратель говорил: "Ладно, уж как-нибудь мы с ним покончим".
В это время гости потребовали супу. Ли поспешил выполнить приказание и в тот
момент, когда менял тарелки, увидел в руках у начальника письмо. Ли подал еще
супу, принес новые закуски, и гости просидели за столом еще около часа. Потом
расплатились, и начальник лагеря с надзирателем первыми покинули кабачок; вслед
за ними ушли и двое незнакомцев, опустив головы и пряча лица.
Не успела закрыться за ними дверь, как вошел Линь Чун.
- Ну, брат Ли, как идет торговля? - приветствовал Линь Чун хозяина.
- Мой благодетель, - взволнованно ответил Ли, - прошу вас, присаживайтесь. Я как
раз собирался к вам, у меня для вас очень важные вести.
- Что случилось? - спросил его Линь Чун.
Тогда Ли попросил Линь Чуна пройти в комнату и, усадив его, сказал:
- Только что отсюда вышли какие-то подозрительные люди, которые прибыли из
Восточной столицы. Они пригласили в кабачок начальника лагеря и надзирателя, и
здесь все вместе долго сидели и закусывали. Я слышал, как надзиратель упоминал в
разговоре имя командующего Гао Цю. Это показалось мне подозрительным, и я велел
жене подслушать, что они говорят. Но ей не удалось этого сделать, так как они
беседовали шепотом. Только под конец она услышала, как надзиратель сказал: "Что
ж, ладно. Уж как-нибудь мы с ним покончим". Затем незнакомцы достали сверток, то
ли с золотом, то ли с серебром, и передали его начальнику лагеря и надзирателю.
После этого они побыли в кабачке еще некоторое время, а затем разошлись. Что это
за люди, мы не знаем, но у нас возникло подозрение, что они замышляют что-то
недоброе против вас, мои благодетель.
- А каков этот человек из себя? - спросил Линь Чун.
- Он небольшого роста, - отвечал Ли. - Лицо у него чистое и бледное, ни усов, ни
бороды нет, на вид ему лет тридцать с лишним. Тот, кто был с ним, также
невысокого роста, но со смуглым лицом.
Услышав это, Линь Чун даже привскочил от изумления.
- Первый - несомненно Лу Цянь! - воскликнул он. - И эта гнусная тварь осмелилась
прийти сюда, чтобы причинить мне зло. Ну, пусть только попадутся мне, от них
одно мокрое место останется!
- Будьте осторожнее, - увещевал Ли. - Еще в древности говорили: "Во время еды
бойся подавиться, а во время ходьбы - споткнуться".
Линь Чун был взбешен. Он тут же покинул кабачок и пошел на рынок, где купил
небольшой кривой кинжал. Спрятав его под одежду, Линь Чун отправился на поиски
Лу Цяня и обошел весь город.
А Ли и его жена сидели дома ни живы ни мертвы от страха. Однако ничего
особенного в этот вечер не произошло. На следующее утро Линь Чун встал, умылся
и, захватив свой кинжал, снова вышел в город. Он бродил по всем улицам и
переу
...Закладка в соц.сетях
