Жанр: Классика
Речные заводи (том 1-2)
...шь водой
на лодке, так как сухопутной дороги нет.
- А ты поможешь мне найти лодку? - спросил его Линь Чун.
- Где же ее найдешь в такой буран? - отвечал слуга. - Да и время позднее.
- Я хорошо тебе заплачу, - настаивал Линь Чун. - Очень прошу тебя найти лодку.
- Да разве ее сейчас найдешь? - твердил слуга.
- Что же мне делать? - сказал Линь Чун задумчиво.
Он выпил еще несколько чашек вина, на душе у него стало тяжело, и он погрузился
в свои невеселые мысли. "Когда-то я был военным наставником в столице, - думал
он, - свободно ходил по улицам города, выпивал и веселился, сколько душе угодно.
Кто бы мог подумать, что из-за этого негодяя Гао Цю мне доведется с клеймом на
щеке идти в подобное место. У меня есть семья, но я не имею возможности быть с
ней, у меня есть родина, но я не могу возвратиться туда и должен томиться в этой
глуши".
Грустные думы расстроили его. Он попросил слугу дать ему кисточку и тушечницу и,
возбужденный вином, написал на стене следующие восемь строчек:
Я Линь Чун, был верен чести я года.
Своему народу верен был всегда.
И в родной мне был прославлен я стране.
И в столице все твердили обо мне.
Но былинка я. Кружим я вихрем злым.
Скрылись все мои заслуги, словно дым.
Вновь задумал я немало славных дел.
Быть прославленным, как прежде, - мой удел.
Однако когда-нибудь, если мне удастся
Осуществить свои желания,
Я еще прославлю свое имя в стране!
Написав это, он бросил кисточку и снова принялся за вино. в это время человек в
шубе подошел к нему и, крепко обняв за талию, сказал:
- Какая храбрость! Вы совершили тяжкое преступление в Цанчжоу и пришли сюда.
Ведь власти предлагают за вашу голову три тысячи связок монет. Что же вы
намерены предпринять?
- Вы принимаете меня за кого-нибудь другого, - промолвил Линь Чун.
- А разве вы не Линь Чун Барсоголовый? - продолжал незнакомец.
- Моя фамилия Чжан, - ответил Линь Чун.
- Неправда! - рассмеялся незнакомец. - Вы только что написали свое имя на стене,
на щеке у вас клеймо. Как же вы можете все это отрицать?
- Что ж, вы хотите арестовать меня? - спросил Линь Чун.
- К чему это мне? - со смехом сказал незнакомец.
Затем он пригласил Линь Чуна в павильон, который находился у воды позади
кабачка. Приказав слуге зажечь огонь и отвесив Линь Чуну поклон, как это
полагалось по обычаю, незнакомец попросил его сесть и сам уселся напротив.
- Я только что слышал, друг мой, как вы спрашивали дорогу на Ляншаньбо и просили
найти лодку; но зачем переправляться вам на этот остров, ведь там разбойничий
стан.
- Не буду скрывать от вас, - сказал Линь Чун. - Меня жестоко преследуют власти,
и мне просто некуда деться. Поэтому я и решил отправиться в горный стан
Ляншаньбо и просить тамошних молодцов принять меня в свою шайку.
- Несомненно, кто-нибудь посоветовал вам отправиться туда.
- Да, эту мысль подал мне один старый друг из Цанчжоу, - отвечал Линь Чун.
- Уж не Чай Цзинь ли? - спросил незнакомец.
- Откуда вы его знаете, почтенный господин? - удивился Линь Чун.
- Сановник Чай Цзинь в дружеских отношениях с главарями этого стана, - отвечал
незнакомец. - Они часто обмениваются письмами. Когда Ван Лунь провалился на
экзаменах, он вместе с Ду Цянем обратился к Чай Цзиню: последний приютил их, и
они некоторое время жили у него в поместье. На дорогу хозяин снабдил их всем
необходимым. Поэтому-то они и питают к нему чувство глубокой благодарности.
- Вот уж недаром говорится: "Глаза есть, а горы Тайшань не заметил", - сказал с
поклоном Линь Чун. - Могу я узнать, ваше имя?
- Зовут меня Чжу Гуй. Меня прислал сюда на разведку предводитель удалых молодцов
- Ван, - с почтительным поклоном поспешил ответить незнакомец. - Сам я из уезда
Ишуй, области Ичжоу. Среди вольного люда я известен под кличкой "Сухопутный
крокодил". Мои товарищи из стана велели мне открыть здесь кабачок, чтобы
наблюдать за проезжими. Когда здесь проходит какой-нибудь богач, я сообщаю в
стан. В отношении вас, уважаемый друг, я не решился что-либо предпринять потому,
что услышал, как вы расспрашивали про дорогу на Ляншаньбо. Затем увидел, как вы
написали на стене свое славное имя. Здесь бывали люди из Восточной столицы, они
много рассказывали о вашем мужестве и героизме. Я никак не ожидал, что сегодня
буду иметь честь встретиться и познакомиться с вами. Если вдобавок к вашему
славному имени у вас имеется еще рекомендательное письмо от господина Чай Цзиня,
то предводитель Ван несомненно предоставит вам какую-нибудь почетную должность.
Тем временем на столе появились вино и блюда с мясом, рыбой и другими яствами, и
Чжу Гуй стал угощать Линь Чуна. Так они просидели в павильоне весь вечер.
- Как же мне все-таки найти лодку, чтобы переправиться на остров? - спросил Линь
Чун.
- Лодка найдется, - сказал Чжу Гуй, - об этом вам нечего беспокоиться. Пока
ложитесь отдыхайте, а на рассвете мы вместе двинемся в путь.
После этого они пошли спать. Когда наступила пятая стража, Чжу Гуй проснулся и
пошел будить Линь Чуна. Умывшись, они выпили по пять чашечек вина и слегка
закусили. Еще не рассвело. Хозяин открыл окно, взял изогнутый лук, положил на
тетиву поющую стрелу и, прицелившись, пустил в ту часть залива, где камыш был
примят и поломан.
- Что все это значит? - спросил Линь Чун.
- Таков сигнал, принятый в нашем стане, - ответил Чжу Гуй. - Сейчас появится
лодка.
И действительно, вскоре из небольшой заводи показалась быстроходная лодка с
несколькими разбойниками. Она плыла прямо к павильону. Чжу Гуй взял оружие и
имущество Линь Чуна и повел последнего к лодке. Когда они уселись, лодка
отчалила и поплыла в том направлении, откуда прибыла. Спустя короткое время они
достигли острова.
Когда лодка пристала к песчаной отмели, Чжу Гуй и Линь Чун вышли на берег. Один
из разбойников взвалил на себя вещи и оружие Линь Чуна и вместе с новоприбывшими
отправился в крепость, остальные же отвели лодку обратно в заводь.
Выйдя из лодки и оглядевшись, Линь Чун увидел вокруг огромные, в несколько
обхватов деревья; впереди на небольшом холме стоял павильон. На одном из
поворотов дороги появился разбойничий, стан. Перед воротами было сложено
всевозможное оружие: мечи, кинжалы, ружья, алебарды, копья, Дротики, самострелы.
Повсюду валялись куски дерева и камни Для сбрасывания на врага.
Разбойники прошли вперед, доложить о прибытии гостей. Когда прибывшие вошли, то
увидели, что по обеим сторонам узкого прохода выстроилась охрана с флагами в
руках. Гости миновали еще двое крепостных ворот и только тогда подошли к
главному входу лагеря. Линь Чун заметил, что все ворота усиленно охраняются.
Вокруг лагеря высились громады гор, а между ними находилась гладкая, как
зеркало, площадка, примерно в пятьсот квадратных чжанов. В этом гарном ущелье
помещались главные ворота разбойничьего стана. По обеим их сторонам были
расположены караульные помещения.
Чжу Гуй провел Линь Чуна в парадное помещение. В центре, на кресле, восседал
человек. Это и был главный предводитель разбойников - Ван Лунь. По бокам, также
в креслах, восседали второй предводитель - Ду Цянь и третий предводитель - Сун
Вань.
Чжу Гуй и Линь Чун выступили вперед, поклонившись, и произнесли при этом обычное
приветствие. Стоя рядом с Линь Чуном, Чжу Гуй обратился к предводителю со
следующими словами:
- Этот человек - наставник восьмисоттысячного войска Восточной столицы. Зовут
его Линь Чун, по прозвищу "Барсоголовый". По навету командующего Гао Цю его
приговорили к ссылке в Цанчжоу. Там его обвинили в поджоге военных окладов. Линь
Чун убил трех человек. После этого ему удалось укрыться в усадьбе господина Чай
Цзиня, который относится к нему с большим уважением. Он написал ему
рекомендательное письмо и направил сюда.
Линь Чун достал из-за пазухи письмо и почтительно передал Ван Луню. Последний
вскрыл письмо, прочитал его, пригласил Линь Чуна сесть в четвертое кресло, а Чжу
Гуй занял пятое.
Затем Ван Лунь приказал прислуживающим разбойникам принести вина. После того как
все выпили по три чашки, Ван Лунь спросил гостя:
- Как здоровье господина Чай Цзиня?
- Он часто выезжает в поле и наслаждается охотой, - ответил Линь Чун.
Ван Лунь задал гостю еще несколько вопросов, а затем подумал: "Я всего лишь
неудавшийся ученый. Когда мне не повезло на экзаменах, мы отправились сюда
вместе с Ду Цянем и занялись разбоем. Позднее к нам присоединился Сун Вань, и мы
собрали шайку разбойников. Однако я не могу похвастаться своими способностями
руководить ими. Что же касается Ду Цяня и Сун Ваня, то и они в военном деле мало
смыслят. И вот сегодня к нам неожиданно прибыл этот человек-наставник дворцового
войска и несомненно большой знаток военного дела, - где уж нам тягаться с ним.
Он, конечно, заткнет всех нас за пояс и станет нами командовать. Поэтому, чтобы
избежать неприятностей, лучше я под каким-нибудь предлогом избавлюсь от него и
отошлю его обратно. Это, правда, нехорошо, и мне неудобно будет перед Чай
Цзинем: он может подумать, что я забыл его прошлые милости... Ну, да сейчас не до
него!"
Затем Ван Лунь приказал приготовить вина и угощение и пригласил всех к столу. В
пиршестве приняли участие также другие разбойники. В конце трапезы Ван Лунь
приказал разбойникам, прислуживавшим за столом, принести блюдо с пятьюдесятью
лянами серебра и двумя кусками шелка, после чего поднялся и сказал:
- Господин Чай Цзинь рекомендовал вам, господин наставник, отправиться в наш
стан и вступить в нашу компанию. Но, к сожалению, я должен сказать, что в нашем
стане постоянно не хватает продовольствия, помещения у нас и небольшие и
неказистые, да и народу совсем мало. Поэтому я опасаюсь, что вам не понравится у
нас, а это доставит нам немало огорчений. Вот мы и приготовили вам скромные
подарки; не обессудьте и не откажитесь принять их. Вы, несомненно, найдете себе
более достойную компанию и сможете спокойно обосноваться где-нибудь в другом
месте. Только уж, пожалуйста, не сердитесь на нас!
- Разрешите мне, почтенные предводители, обратиться к вам, - сказал Линь Чун. -
Я прошел много тысяч ли, надеясь найти у вас пристанище. Меня рекомендовал
господин Чай Цзинь, и я думал, что вы примете меня к себе. Я не обладаю никакими
талантами, но все же очень прошу вас разрешить мне остаться здесь. Искренне
заявляю, что, если мне придется умереть, защищая ваш лагерь, я не остановлюсь
перед этим, считая подобный подвиг самым большим счастьем моей жизни. Я говорю
от чистого сердца, а не ради вашего благоволения. Не за серебром пришел я сюда,
и поэтому умоляю вас, предводители, оставить меня в вашем лагере.
- Да ведь у нас здесь тесновато, - настаивал Ван Лунь. - Мы не можем даже как
следует устроить вас. Вы уж на нас не сердитесь.
Видя, какое направление принимает беседа, Чжу Гуй вставил свое слово:
- Старший брат мой! - начал уговаривать он Ван Луня. - Не гневайся на меня. Хотя
продовольствия в нашем лагере и не так много, но мы можем добыть его в соседних
деревнях и городах. На горах и около озер вдоволь леса, его хватит хоть на
тысячу домов. Этого человека очень рекомендует нам господин Чай Цзинь. Как можем
мы отправить его? Ведь господин Чай Цзинь всегда относился к нам с вниманием и
оказывал большие милости. И если он узнает, что мы отказались приютить этого
человека, что он подумает о нас? Да к тому же наставник - человек с большими
способностями и может принести нам пользу.
- Стоит ли из-за одного человека разговаривать! - вставил также Ду Цянь. -
Почтенный брат, если мы не оставим его здесь, господин Чай Цзинь будет недоволен
нами. Он подумает, что за все его милости мы платим черной неблагодарностью.
Господин Чай Цзинь сделал нам немало добра, и вот теперь, когда он посылает к
нам человека, мы не может отказать ему.
- Ради господина Чай Цзиня мы должны оставить его здесь и сделать одним из наших
вождей, - выступил в защиту Линь Чуна также и Сун Вань. - Иначе весь бродячий
люд будет возмущен нашей неблагодарностью.
- Братья, - сказал Ван Лунь, - хоть он и совершил в Цанчжоу великое
преступление, все же мы не знаем, с какими намерениями он явился сюда. Возможно,
он пришел разведать, что у нас тут делается. Как же нам быть?
- За совершенное мною преступление карают смертью, - сказал Линь Чун. - Поэтому
я пришел сюда присоединиться к вам. Так какие же у вас могут быть сомнения?
- Раз вы искренне хотите к нам присоединиться, - сказал Ван Лунь, - то дайте нам
соответствующее поручительство.
- Я немножко знаю грамоту, - сказал Линь Чун. - Принесите мне бумагу, я готов
написать.
- Вы ошиблись, наставник, - засмеялся Чжу Гуй. - Когда кто-либо из добрых
молодцов хочет присоединиться к нам, он должен представить особый вид
поручительства. Это значит, что вы должны спуститься с горы, убить какого-нибудь
человека и принести сюда его голову. Тогда у нас не останется уже никаких
сомнений. Это-то и называется здесь "поручительством".
- Что ж, - согласился Линь Чун, - спуститься с горы и кого-нибудь подкараулить
не так-то трудно, боюсь только, что никто мне не встретится.
- Даю вам три дня сроку, - сказал Ван Лунь. - Если в течение трех дней вы
принесете нам поручительство, мы примем вас в свою компанию. Если же за это
время вы ничего не сделаете, то пеняйте на себя.
Линь Чун согласился. С наступлением вечера все разошлись. Чжу Гуй, попрощавшись,
вернулся в свой кабачок. Линь Чун же взял оружие, вещи и в сопровождении одного
из разбойников направился в помещение для гостей и там заночевал.
На следующее утро он рано встал, выпил чаю, подвязал к поясу меч, взял пику и в
сопровождении одного из разбойников спустился с горы. Переправившись на другой
берег, он выбрал глухое место и стал ждать случайного прохожего. Он прождал до
самых сумерек, но никто так и не показался на дороге. Линь Чун был очень
расстроен и, сопровождаемый разбойником, возвратился в стан. Когда они пришли
туда, Ван Лунь спросил:
- А где же поручительство?
- Сегодня я не смог его принести, так как на дороге никто не показывался, -
отвечал Линь Чун.
- Если вы не представите его и завтра, - сказал Ван Лунь, - то вам уже нельзя
будет здесь оставаться.
Линь Чун промолчал, лишь на сердце у него стало еще тяжелее. Придя в комнаты, он
попросил поесть и затем отправился спать.
На следующий день он встал с рассветом, позавтракал вместе с разбойниками и,
захватив оружие, снова спустился с горы. Сопровождавший его разбойник сказал:
- Сегодня мы отправимся на южную дорогу.
Они переправились на другой берег и остановились в лесу, но, прождав до полудня,
так никого и не встретили. В полдень показалась большая группа путников, более
трехсот человек, которые шли цепочкой. Но Линь Чун не рискнул напасть на них и
только проводил их взглядом. Он подождал еще некоторое время; стало вечереть, а
на дороге никто больше не появлялся. Тогда огорченный Линь Чун сказал
сопровождавшему его разбойнику:
- Что за несчастная судьба у меня! Я провел здесь уже два дня, но так и не
встретил путешественника, который шел бы один. Что же мне теперь делать?
- Не кручиньтесь, брат, - сказал разбойник. - У вас еще один день в запасе.
Завтра мы отправимся на восточную дорогу и покараулим там.
Вечером они вернулись в лагерь, и Ван Лунь снова обратился к Линь Чуну с
вопросом:
- Ну, где же поручительство?
Линь Чун даже не решился ответить и лишь тяжело вздохнул.
- Что ж, видно, и сегодня ничего не вышло, - смеясь, продолжал Ван Лунь. - Я дал
вам три дня сроку, два уже прошло. Если и завтра у вас ничего не получится, нам
не стоит больше встречаться. Вы покинете нас и поищете себе другое пристанище.
Совсем расстроенный, Линь Чун пошел в свою комнату. Подняв глаза к небу и тяжело
вздохнув, он сказал сам себе.
- Кто бы мог подумать, что из-за этого негодяя Гао Цю я окажусь здесь?!
Наступили для меня самые тяжелые времена! Нет мне пристанища ни на небе, ни на
земле!
Прошла еще ночь. Проснувшись на рассвете, Линь Чун встал и попросил есть, затем
связал свои вещи в узел и оставил в комнате. Затем, снова подвесив свой меч и
взяв пику, он переправился в сопровождении разбойника на берег и двинулся по
направлению к восточной дороге.
- Ну уж если и сегодня мне не удастся добыть поручительство, - сказал Линь
Чун, - то придется уйти куда-нибудь в другое место и там искать пристанища.
Достигнув подножья горы, они спрятались в лесу у восточной дороги и стали ждать.
Солнце было уже в зените, а на Дороге так никого и не было видно. К этому
времени снегопад лрекратился, небо прояснилось, и солнце ослепительно сияло.
Линь Чун взял пику и, обращаясь к разбойнику, сказал:
- Ну, как видно, у меня ничего так и не выйдет! Лучше уж засветло вернуться за
вещами и отправиться в какое-нибудь другое место искать пристанища!
Но в это время разбойник указал ему на что-то рукой, промолвив:
- Ага, наконец-то! Посмотри-ка, там как будто идет человек!
- О! Судьба все же смилостивилась надо мной! - воскликнул Линь Чун.
Вдали они увидели человека, который спускался с горы. Подпустив его на близкое
расстояние, Линь Чун взял на изготовку свою пику и неожиданно выскочил из
засады. Заметив его, испуганный прохожий только крикнул: "Ай-я!" и, бросив свой
груз, пустился наутек. Линь Чун бросился за ним в погоню, но где уж там было его
догнать! Незнакомец, словно ветер, перемахнул через холм и исчез.
- Вот видишь, какая у меня горькая участь! - сокрушался Линь Чун. - Целых три
дня ждал я, пока покажется одинокий путник! И когда, наконец, он показался, я
упустил его!
- Ничего, - заметил разбойник. - Хоть тебе и не удалось убить человека, зато ты
получил его добро и представишь это, взамен поручительства.
- Тогда отвези это все в лагерь, - сказал Линь Чун, - а я подожду здесь еще
немного.
Разбойник взял коромысло с кладью и едва только вышел из лесу, как вдруг увидел
какого-то огромного человека, который показался из-за холма.
Завидев этого человека, Линь Чун сказал:
- Наконец-то небо оказывает мне милость!
Но великан с мечом в руках, заметив Линь Чуна, громовым голосом вскричал:
- Ах ты, недорезанный разбойник! Куда это ты тащишь мои вещи? Я собирался
выловить вас всех, а ты еще осмеливаешься сердить меня!
С этими словами он вихрем ринулся вперед. Линь Чун тоже выступил вперед и
приготовился к битве.
Если бы этот человек не схватился с Линь Чуном, в стане Ляншаньбо не стало бы
двумя могучими тиграми больше, а в разбойном стане у крутых берегов не собралось
бы еще несколько удалых молодцов.
О том, кто вступил в борьбу с Линь Чуном, вы, читатель, узнаете из следующей
главы.
Глава 11
повествующая о том, как Линь Чун вступил в банду разбойников в становище
Ляншаньбо, и о том, как Ян Чжи продавал свой меч в Бяньцзинчэне
Во время боя Линь Чун разглядел своего противника.
Ростом он был в семь с половиной чи. На лице у него виднелось темное пятно, на
щеках торчала жидкая рыжая бороденка. На нем была высокая войлочная шляпа,
украшенная на макушке пучком красных конских волос, боевой халат из белого
атласа, подпоясанный пестрым льняным кушаком, штаны, подвязанные внизу
полосатыми лентами из белой и черной материи. Ноги были обуты в длинные теплые
чулки из шкурок сайги и меховые туфли из невыделанной воловьей шкуры. На боку у
него висел кинжал, а в руках он держал саблю.
Незнакомец откинул шляпу за спину и остался в косынке, завязанной по углам
узлами. Выпятив грудь и подняв саблю, он закричал:
- Отвечай, разбойник, куда ты дел мое добро?
Линь Чун не стал даже отвечать. Он был сильно зол, усы его стали дыбом.
Вытаращив глаза, с саблей в руках он ринулся на противника.
Снег перестал идти, и небо прояснилось. По краям река затянулась тонкой полосой
льда. У воды лицом к лицу столкнулись два храбреца, готовые уничтожить друг
друга. То наступая, то отступая, они схватывались уже более тридцати раз, но
пока еще нельзя было сказать, чья возьмет. Они сошлись еще десять раз, но в
самый решающий момент боя с горы раздался голос:
- Эй вы, молодцы! Хватит драться!
Линь Чун выпрыгнул из круга. Противники, не выпуская мечей из рук, взглянули
наверх. Там стояла толпа разбойников и среди них Ван Лунь, Ду Цянь и Сун Вань.
Они спустились с горы и на лодках подъехали к месту битвы.
- Вы храбрые воины, - сказал Ван Лунь. - Его мы знаем - это наш Линь Чун, -
продолжал он. - Можем ли мы узнать, кто вы и как вас зовут, темнолицый удалец? -
спросил он незнакомца.
- Я потомок трех поколений военачальников, - отвечал тот, - внук знаменитого
Яна, получившего высокое воинское эвание; фамилия моя Ян, а имя Чжи. Я скитаюсь
по западным окраинам страны. В молодости я держал экзамены по военному искусству
и был назначен командиром в дворцовое войско. Вскоре после этого император
пожелал устроить в своем парке искусственную гору и послал для этого на озеро
Тайху десять военачальников из своего войска, в том числе и меня. Нам велели
привезти в столицу мрамор для постройки искусственной горы. Но судьба сыграла со
мною злую шутку. Мы уже добрались с мрамором до Хуанхэ, когда началась буря.
Нашу баржу перевернуло, и весь мрамор пошел ко дну. Конечно, после этого
возвратиться в столицу я уже не мог. Мне пришлось бежать, спасая свою жизнь.
Сейчас вышло помилование, и я, собрав все свои ценности, решил вернуться в
столицу и преподнести их тайному совету, в надежде получить прежнее место.
Проходя здесь, я нанял носильщика, но никак не ожидал, что вы отнимете у него
все мои ценности. Может быть, вы вернете мое добро?
- Не вас ли зовут Черномордым зверем? - спросил Ван Лунь.
- Это я и есть, - ответил Ян Чжи.
- В таком случае, - продолжал Ван Лунь, - разрешите пригласить вас в наш стан
выпить и закусить, а веши мы вам вернем.
- Добрый человек! - сказал Ян Чжи. - Раз вы знаете меня, то лучше просто верните
мои вещи. Это для меня важнее, чем приглашение выпить вина.
- Уважаемый военачальник! - сказал Ван Лунь, - еще несколько лет тому назад,
когда я ездил в столицу держать экзамены, мне приходилось слышать ваше славное
имя. Сегодня же я имею счастье познакомиться с вами. Разве могу я отпустить вас
без угощения? Очень прошу вас погостить в нашем стане и побеседовать с нами.
Никаких других намерений у меня нет.
После этого Ян Чжи не оставалось ничего другого, как отправиться с Ван Лунем и
всей компанией в лагерь. Чжу Гуй также был приглашен. Они прибыли в парадный
зал, где слева стояли четыре кресла: для Ван Луня, Ду Цяня, Сун Ваня и Чжу Гуя;
справа были поставлены еще два кресла. В первое из них усадили Ян Чжи, второе
занял Линь Чун. После того как все разместились, Ван Лунь велел зарезать баранов
и устроить пир в честь Ян Чжи.
Не вдаваясь в подробности, все же скажем, что после того как было выпито по
нескольку чашек вина, Ван Луню пришла в голову такая мысль: "Если я оставлю Линь
Чуна здесь, то он скоро затмит нас всех. Лучше уж я проявлю человечность и
оставлю также и Ян Чжи, который может соперничать с Линь Чуном".
Тогда, указывая на Линь Чуна, он сказал Ян Чжи:
- Наш друг Линь Чун - наставник восьмисоттысячного войска Восточной столицы.
Командующий Гао Цю не терпит около себя порядочных люден и устроил так, что Линь
Чун был осужден, заклеймен и сослан в Цанчжоу. Но и здесь Линь Чуну не повезло:
он провинился перед властями и теперь вот попал к нам. Вы сказали, начальник,
что направляетесь в Восточную столицу, надеясь получить там место. Не подумайте,
что я уговариваю вас, но я сам когда-то бросил гражданскую службу и стал
военным, а затем пришел сюда и занялся разбоем. Ведь за вами числится
преступление, и, хотя вышло помилование, трудно рассчитывать, что вас
восстановят в должности. Вся военная власть в руках Гао Цю, и вряд ли он примет
вас на службу. Не лучше ли вам остаться в нашем лагере. Добычу будем делить
справедливо, пить и есть вволю и станем хорошими друзьями. Как вы на это
смотрите?
- Очень благодарен вам за теплый прием и сердечное ко мне отношение, - отвечал
Ян Чжи. - Но в Восточной столице у меня остался родственник, который пострадал
из-за меня, а я ничем еще не помог ему. Я надеюсь, что вы вернете мне вещи, а
если и нет, то я все равно отправлюсь туда, даже с пустыми руками.
- Что же, раз не хотите оставаться здесь, - смеясь, сказал Ван Лунь, - мы не
станем насильно вас удерживать. Но, может быть, вы окажете нам честь и
останетесь переночевать, а завтра тронетесь в путь.
Ян Чжи охотно согласился. Пирушка продолжалась допоздна, и лишь глубокой ночью
все разошлись. На следующее утро разбойники и гости встали рано, и Ван Лунь
устроил прощальный завтрак в честь Ян Чжи. После завтрака предводители велели
одному из разбойников принести вещи, которые накануне были отняты у Ян Чжи, и
пошли проводить его с горы. Внизу они простились с гостем, приказали нескольким
разбойникам переправить его в лодке на другой берег и вернулись в стан. Только
теперь Ван Лунь согласился, чтобы Линь Чун стал четвертым предводителем, а за
Чжу Гуем осталось пятое место. С этого времени разбои и грабежи совершались под
предводительством всех пяти главарей, о чем мы говорить больше не будем.
Теперь вернемся к Ян Чжи. Выбравшись на дорогу, он отпустил провожавших его
разбойников, нанял в носильщики местного крестьянина и двинулся в путь. Через
несколько дней он прибыл в Восточную столицу, отыскал там гостиницу и
остановился отдохнуть с дороги. Он расплатился с носильщиком, и Тот поспешил
домой.
Войдя в гостиницу, Ян Чжи опустил на пол свой узел, снял кинжал и саблю. Затем
позвал служителя, дал ему денег и велел купить вина и мяса. Прошло несколько
дней. Ян Чжи Удалось найти человека, который согласился помочь ему устроить все
дела Деньги и ценные вещи пошли на взятки различным чиновникам, от которых
зависело восстановление Ян Чжи в прежней должности. И только после того как он
израсходовал почти псе, что принес с собой, ему удалось добиться приема у
командующего Гао Цю и лично вручить ему прошение.
Ян Чжи пришел во дворец. Когда Гао Цю подробно ознакомился с его делом, то вышел
из себя.
- Что же это так
...Закладка в соц.сетях
