Жанр: Классика
Речные заводи (том 1-2)
...лкам и целый день провел в поисках. Но и на этот раз все обошлось спокойно,
и в городе не произошло никаких событий. Тогда Линь Чун направился к дому Ли.
- Опять у меня ничего не вышло! - сообщил он другу.
- Благодетель наш, - сказал Ли, - мы хотели бы, чтобы все закончилось
благополучно. Вы должны беречь себя.
Линь Чун снова вернулся к себе в храм. Так прошла еще ночь. Несколько дней
продолжал Линь Чун свои поиски по улицам города, но, никого не обнаружив, начал
постепенно успокаиваться.
На шестой день после описанного происшествия начальник лагеря вызвал к себе Линь
Чуна и сказал ему:
- Вы уже давно живете здесь, а я еще ничем не помог вам, как об этом просил
господин Чай Цзинь. Сейчас этот случай представляется. За Восточными воротами, в
пятнадцати ли от города, находятся военные склады. Каждый месяц туда доставляют
фураж. А там уж так заведено, что на этом деле можно кое-что и подзаработать.
Сейчас этим складом ведает один старый отставной солдат. Я хочу назначить вас на
это место, а его перевести сюда, присматривать за храмом. Отправляйтесь туда
вместе с надзирателем и приступайте к работе.
- Что ж, - ответил Линь Чун, - я согласен.
Выйдя из лагеря, Линь Чун тут же пошел к Ли Сяо-эру и сказал:
- Начальник лагеря назначил меня заведовать военным складом. Что вы об этом
думаете?
- Это, конечно, лучше, чем работа в храме, - заметил Ли. - При приеме фуража
можно кое-что подработать. Но раньше никто не получал этого места, не дав взятки
начальнику.
- Выходит, он не только не собирается причинить мне зла, но даже назначает на
хорошую должность, - задумался Линь Чун. - Что бы это могло значить?
- А вы не раздумывайте над этим, благодетель, - сказал Ли, - лишь бы все было в
порядке. Плохо только, что вы будете жить далеко от нас. Впрочем, когда выдастся
свободное время, я обязательно приду навестить вас.
Ли принес вина и закусок и пригласил Линь Чуна к столу.
Не стоит, однако, вдаваться в утомительные подробности. Расставшись с Ли, Линь
Чун пошел в храм, собрал свои вещи, взял кинжал и пику и вместе с надзирателем
пошел к начальнику лагеря попрощаться. После этого они отправились на склады.
Стояла холодная погода, резкий северный ветер гнал по небу темные тучи. С утра,
не переставая, валил снег. Линь Чун и надзиратель все шли и шли, а навстречу им
не попалось ни одного кабачка, где можно было бы подкрепиться. Вскоре они
прибыли на место, где увидели перед собой глиняную стену, в которой было двое
ворот. Толкнув ворота, они вошли внутрь и увидели там семь-восемь амбаров для
фуража, вокруг стояли скирды соломы. Посреди двора находились два жилых
помещения, крытых соломой. В одном из них старый солдат грелся у огня.
- Начальник лагеря назначил на твое место Линь Чуна, - сказал старику
надзиратель. - Ты же вернешься обратно и будешь служить в Храме владыки неба.
Сейчас же передай ему имущество.
Солдат взял ключи и повел Линь Чуна осмотреть хозяйство.
- Количество фуража следует записывать, а склады опечатывать, - наставлял старик
новоприбывшего. - Эти стога соломы пересчитаны и занумерованы.
После того как все было проверено, Линь Чун с солдатом вернулись, и служивый,
собрав свои вещи, сказал:
- Жаровню для угля, котел, чашки и тарелки, - все это я оставляю тебе...
- У меня в храме тоже остались кое-какие вещи, и ты можешь забрать их себе, -
ответил Линь Чун.
- Если захочешь купить вина, - сказал солдат, показывая на кувшин из тыквы,
висевший на стене, - то можешь сходить на базарчик, что на большой дороге, в
двух-трех ли к востоку отсюда.
Затем солдат и надзиратель двинулись в обратный путь.
Оставшись один, Линь Чун положил свои вещи на постель и первым делом решил
развести пожарче огонь. В заднем углу комнаты была навалена куча хвороста и
угля. Он взял несколько кусков угля и бросил их в очаг, представлявший собой
простое углубление в земляном полу. Взглянув наверх. Линь Чун увидел, что
потолок хижины совсем обветшал и порывы ветра раздувают солому во все стороны.
"Как же можно прожить здесь всю зиму? - подумал Линь Чун. - Когда погода станет
получше, надо будет сходить в город и позвать мастера, чтобы он починил крышу".
Линь Чун придвинулся поближе к огню, так как холод пробирал его все больше и
больше. Тогда он вспомнил про кабачок, о котором говорил ему старый солдат.
"Почему бы мне не сходить туда и не купить вина?" - подумал он. Не мешкая, он
достал из узла немного серебра, прикрыл жаровню с углем, нацепил на пику кувшин
из тыквы, надел войлочную шляпу и, выйдя из помещения, запер дверь на щеколду.
Ворота он тоже закрыл на замок и зашагал по направлению к востоку.
А снег все сыпал и сыпал и, словно драгоценные камни, хрустел под ногами Линь
Чуна. Он шел боком, спиной к ветру. А метель все усиливалась. Не прошел Линь Чун
и пол-ли, как увидел перед собой старую кумирню. Поклонившись, он произнес:
- Добрые духи, помогите мне! А я в благодарность принесу вам жертву.
Пройдя еще немного, Линь Чун увидел какие-то жилища. Он остановился и заметил,
что посреди изгороди воткнут шест с пучком соломы. Это означало, что здесь
находится кабачок. Когда Линь Чун вошел туда, хозяин спросил его:
- Откуда пожаловали, господин?
- Узнаешь этот кувшин? - в свою очередь спросил его Линь Чун.
- Да, - отвечал хозяин, взглянув на кувшин. - Он принадлежит старому солдату,
который живет на складе.
- Правильно, - отозвался Линь Чун, - так оно раньше и было.
- Ну, раз теперь вы охраняете склад, - сказал хозяин кабачка, - то уж разрешите
считать вас своим гостем. Прошу присаживаться, погода нынче холодная, выпейте
несколько чашек вина.
С этими словами хозяин нарезал на тарелку говядины, налил в кувшин горячего вина
и пригласил Линь Чуна выпить и закусить. Отпив немного, Линь Чун заказал еще
вина и мяса за свои деньги. Закусив как следует, он попросил наполнить кувшин из
тыквы, захватил с собой еще два куска говядины и расплатился с хозяином. Тыкву
он подвесил на пику, а мясо засунул за пазуху. Затем, поблагодарив хозяина, ушел
из кабачка. Выйдя за ворота, Линь Чун свернул на старую дорогу, но теперь ветер
дул ему прямо в лицо. К ночи метель разбушевалась.
Несмотря на глубокий снег и встречный ветер. Линь Чун скоро добрался до своего
склада, но, войдя в ворота, так и ахнул от изумления и испуга. Казалось, само
небо покровительствовало добрым и справедливым, ибо стужа и буран спасли Линь
Чуну жизнь. В его отсутствие крыши обоих жилых помещений обрушились под тяжестью
снега.
"Что ж теперь делать-то?" - подумал Линь Чун, кладя на снег пику и кувшин.
Опасаясь, как бы от тлеющих углей, оставшихся в очаге, не начался пожар, он
разворотил груду обломков и, забравшись в нее по пояс, стал шарить по земле
руками. Однако вскоре обнаружил, что растаявший снег загасил последние. искры.
Линь Чун продолжал шарить на том месте, где прежде находилась его постель, и,
наконец, вытащил свое стеганое одеяло. После этого он вылез из кучи обломков.
Было уже совсем поздно, и он подумал: "Теперь негде даже развести огонь. Как же
мне быть?" Тут он вспомнил о старой кумирне, которую видел в пол-ли от склада, и
решил, что сможет временно там укрыться. "Пойду и переночую там, - решил он, - а
утром посмотрим, что делать дальше". Свернув одеяло и нацепив на пику кувшин с
вином, он плотно закрыл ворота, запер их на замок и направился к кумирне.
Войдя в ограду, он прикрыл ворота и припер их камнем, лежавшим неподалеку. Войдя
в кумирню, он осмотрелся. Над алтарем возвышалась глиняная, позолоченная статуя
бога гор; по сторонам стояли статуи его помощников: писца и посыльного. В
стороне лежала куча жертвенной бумаги. Тщательно все осмотрев, Линь Чун
обнаружил, что других помещений в кумирне не было и никто ее не охранял.
Он положил на кучу бумаги свою пику, поставил кувшин с вином и, стряхнув. снег с
шапки, снял белый полотняный халат, уже наполовину промокший. Все это он положил
на алтарь, а затем расстелил одеяло, лег на него, укрылся до пояса. Достав
кувшин с вином, он, не разогревая, начал потихоньку пить его, заедая мясом,
вытащенным из-за пазухи.
Так он лежал, выпивая и закусывая, как вдруг услышал снаружи какой-то шум.
Мгновенно вскочив на ноги и прильнув к трещине в стене, он унидел, что склады с
фуражом охвачены пламенем. Огонь с треском и шумом пожирал постройки. Линь Чун
схватил пику и только собрался было бежать, чтобы позвать народ на помощь, как
вдруг услышал чьи-то голоса. Он осторожно подкрался к воротам и прислушался.
Разговаривая между собой, к кумирне быстро приближались трое. Они попробовали
было-открыть ворота, но им помешал камень. Тогда они остановились у ворот, чтобы
посмотреть на пожар, и один из них сказал:
- Ну что, неплохо придумано?
- Вы оба хорошо постарались, - ответил второй. - Когда я вернусь в столицу и
доложу об этом командующему Гао Цю, ручаюсь, он наградит вас высоким м почетным
назначением. Теперь у наставника Чжана не будет причин упорствовать.
- Наконец-то нам удалось покончить с Линь Чуном, - вставил третий. - Теперь
молодой Гао поправится.
- Какой же упрямец этот наставник Чжан. Ведь сколько раз к нему посылали людей с
просьбой выдать дочь за молодого Гао, - вставил его собеседник. - Сколько раз
ему говорили, что Линь Чуна уже нет в живых, но Чжан ни за что не хотел верить
этому. А здоровье молодого Гао все ухудшалось. Вот командующий и отправил нас,
чтобы просить вас покончить с этим делом. Но мы никак не думали, что все это так
скоро закончится.
- Когда я перелез через стену, - начал другой, - я поджег сено в десяти местах,
и выбраться оттуда он никак не мог!
- Да уж он теперь, верно, сгорел, - заметил другой.
- Если бы даже ему и удалось спастись, - сказал третий, - все равно его ждала бы
смертная казнь. Ведь по его вине сгорел военный склад.
- А теперь пойдем в город, - предложил первый.
- Подождем еще, - возразил другой. - Посмотрим на пожар, а потом отыщем пару
костей, чтобы по возвращении в столицу показать их командующему и молодому Гао;
пусть убедятся в том, что мы умеем работать.
Линь Чун по голосу узнал надзирателя, Лу Цяня и Фу Аня. "Небо сжалилось надо
мной, - подумал он. - Если бы не развалилась сторожка, я был бы заживо сожжен
этими негодяями".
Затем он потихоньку отодвинул камень, взял в правую руку пику и, распахнув левой
рукой ворота, закричал:
- Стой, мерзавцы! Теперь-то вы от меня не уйдете!
Те хотели было бежать, но от испуга не могли даже двинуться. Линь Чун поднял
пику, и она с хрустом вонзилась в тело надзирателя. Перепуганный насмерть Лу
Цянь не мог пошевелить ни рукой, ни ногой и взмолился:
- Прости меня!
Фу Ань успел отбежать всего шагов на десять, но Линь Чун настиг его и со всей
силой всадил ему пику в спину - тот повалился. Теперь Линь Чун вернулся к Лу
Цяню. Тот также бросился было бежать, но не успел он сделать и трех шагов, как
Линь Чун с криком: "Ты еще бежать, гнусный бандит!" - схватил его за грудь и
швырнул в снег. Отбросив пику и наступив ногой на грудь Лу Цяня, он выхватил
кинжал, занес его над Лу Цянем и закричал:
- Бандитская ты рожа! Я ведь никогда не враждовал с тобой! Почему же ты решил
погубить меня? Правильно говорится: "Можно простить убий-цу, но нельзя простить
предателя"!
- Я не виновен, - взмолился Лу Цянь. - Командующий приказал мне это сделать, и я
не мог нарушить его воли.
- Ах ты, гнусный разбойник! - продолжал кричать Линь Чун. - Мы с малых лет были
друзьями, а сегодня ты пришел, чтобы убить меня. Как же ты смеешь говорить, что
непричастен к этому делу? Посмотрим, придется ли тебе по вкусу мой кинжал?!
С этими словами он разорвал одежду Лу Цяня и всадил ему кинжал прямо в сердце.
Изо рта, носа, ушей и глаз Лу Цяня хлынула кровь; тогда Линь Чун вынул сердце и
печень врага и, оглянувшись кругом, увидел, что надзиратель пытается подняться
на ноги. Линь Чун подскочил к нему и, прижав к земле, закричал:
- Ах ты, гнусная тварь! Ты оказался таким же бандитом, как и другие! Ну так
отведай и ты моего кинжала!
Он отрезал надзирателю голову и насадил ее на пику. Вернувшись к двум ранее
убитым, он также отрубил им головы, вложил кинжал в ножны, связал за волосы все
три головы, возвратился в кумирню и положил их на жертвенник перед богом горных
духов. Надев халат, он подпоясался кушаком, одел войлочную шляпу, осушил до дна
кувшин с вином, сделанный из тыквы, и, бросив его вместе с одеялом, захватил
пику и, выйдя ив кумирни, направился на восток.
Через каких-нибудь четыре-пять ли ему встретилась толпа крестьян из соседних
деревень, которые с ведрами и баграми бежали тушить пожар.
- Бегите скорее и попытайтесь спасти, что можно! - крикнул он. - А я пойду
доложу начальству! - и он, сжимая в руках пику, продолжал свой путь дальше.
Между тем снежная буря все усиливалась.
Часа четыре шел Линь Чун, когда, наконец, почувствовал, что продрог до мозга
костей. Оглядевшись, он убедился, что склады остались далеко позади, и увидал
перед собой небольшой редкий лесок. Вдали, там, где лес становился гуще,
виднелось несколько хижин, соломенные крыши которых были покрыты снегом, В одной
из хижин сквозь трещину в стене мелькал огонек. Прямо туда и направился Линь
Чун. Он раскрыл двери и вошел. Посреди комнаты сидел пожилой крестьянин, а
вокруг него трое-четверо молодых. В очаге, устроенном прямо в земляном полу,
потрескивал хворост.
Линь Чун подошел к сидящим у огня крестьянам и почтительно поздоровался с ними.
- Я из города и служу в лагере ссыльных, - сказал он. - Я весь промок. Прошу
вас, разрешите мне погреться и обсушиться немного.
- Грейся, кто тебе мешает? - отозвались крестьяне.
Линь Чун подошел к огню и начал сушить свое платье. Отогревшись, он вдруг
заметал на углях кувшин, из которого исходил винный запах.
- У меня есть кое-какая мелочь, - сказал Линь Чун, - не дадите ли вы мне немного
вина?
- Мы каждую ночь должны по очереди караулить закрома с рисом, - отвечал ему
старший крестьянин. - Сейчас уже за полночь, погода холодная, и нам самим не
хватит этого вина. Где уж тут с тобой делиться! Так что лучше на него не
рассчитывай.
- Ну уж две-три чашки вы, наверное, могли бы мне дать, я бы хоть немного
согрелся, - возразил Линь Чун.
- Ну вот что, молодец, оставь-ка ты нас в покое! - оборвал его крестьянин.
Однако запах вина все сильнее раздражал Линь Чуна: ему очень хотелось выпить.
- Как бы там ни было, а хоть немножко поделились бы со мной, - настаивал Линь
Чун.
- Мы разрешили тебе погреться у очага, - ответили ему крестьяне, - а теперь ты
требуешь еще и вина. Уходи-ка отсюда подобру-поздорову. Не уйдешь, так
останешься висеть на этой балке под потолком.
Это разозлило Линь Чуна, и он закричал:
- У вас ни стыда, ни совести нет!
С этими словами он с размаху воткнул свою пику в очаг и, вйхватив оттуда горящую
головешку, сунул ее прямо в лицо пожилому крестьянину. У того сразу же
загорелись усы и борода. Остальные крестьяне вскочили со своих мест, и Линь Чун
набросился на них, размахивая своей пикой. Старый крестьянин первым выскочил из
хижины. Остальные в испуге застыли на месте, но, когда очередь дощла до них,
обратились в бегство.
- Ну, как будто все разбежались, - сказал себе Линь Чун, - вот теперь, господин
Линь Чун, и вы можете угоститься!
На кане стояли две чашки из кокосового ореха. Он взял одну, зачерпнул вина и,
осушив ее до половины, вышел из хижины. Но шел он неуверенно, покачиваясь и
нетвердо держась ча ногах.
Не прошел он и ли, как вдруг налетевший порыв сильного ветра опрокинул его у
края глубокой канавы. Где уж ему было подняться! Когда пьяный упадет, он уже не
может встать на ноги. И Линь Чун остался лежать в снегу.
Крестьяне же тем временем позвали на помощь более двадцати человек и с дубинками
и другим оружием прибежали в хижину. Не найдя Линь Чуна, они бросились за ним по
следу и увидели его лежащим в снегу. Неподалеку валялась, оброненная им пика.
Было уже время пятой стражи. Крестьяне подошли к Линь Чуну, подняли его с земли,
связали и куда-то повели. Если бы они не привели его туда, вы не узнали бы,
почему в прибрежных камышах стояли тысячи боевых кораблей и сотни доблестных
героев собрались в стане у крутых берегов...
Были бледны люди пред началом битвы.
Страшно слушать речи о таких боях.
О том, куда крестьяне привели Линь Чуна, вам расскажет следующая глава.
Глава 10
о том, как Чжу Гуй пустил из павильона над водой поющую стрелу и как Линь Чун
снежной ночью пришел в разбойничий стан Ляншаньбо
Мы рассказали о том, как пьяный Линь Чун ночью повалился в снег и не мог уже
больше подняться, о том, как его нашли крестьяне и связанного куда-то повели.
Оказалось, что привели его в поместье. Из дому вышел слуга, оказал, что господин
еще не вставал, и предложил подвесить Линь Чуна к балке.
Когда стало светать. Линь Чун пришел в себя. Оглядевшись вокруг, он увидел, что
находится в какой-то большой усадьбе.
- Кто осмелился связать меня и подвесить к балке?! - закричал он.
На его крик из дома выбежали крестьяне с палками и стали грозить:
- Ты, негодяй, еще орать вздумал!
- Нечего с ним разговаривать! - закричал старик, которому Линь Чун опалил усы и
бороду. - Бейте его! Вот встанет господин, он с ним расправится!
Тут крестьяне бросились на Линь Чуна и дружно принялись колотить его палками. Он
не мог защищаться и только кричал:
- Погодите, я еще с вами разделаюсь!
В этот момент из дома вышел работник и сказал:
- Господин идет!
Уже помутневшими глазами увидел Линь Чун хозяина: заложив руки за спину, он
приближался к террасе.
- С кем вы тут расправляетесь? - спросил владелец поместья.
- Вора поймали! - отвечали крестьяне. - Прошлой ночью он хотел воровать у нас
рис.
Подойдя побйиже и узнав Линь Чуна, хозяин тут же отогнал крестьян и освободил
его.
- Как это вы, господин наставник, оказались в таком положении? -спросил он.
При этих словах крестьяне поспешили удалиться. Взглянув на своего освободителя.
Линь Чун увидел, что это не кто иной, как сановник Чай Цзинь.
- Спасите меня, милостивый господин! - взмолился Линь Чун.
- Но как вы очутились здесь, господин наставник? - снова спросил Чай Цзинь. - И
почему мои люди посмели вас оскорбить?
- Сразу всего и не расскажешь - ответил Линь Чун.
Тогда они вошли в комнаты, уселись, и Линь Чун подробно рассказал обо всех своих
злоключениях.
- Что за несчастная у вас судьба, друг мой?! - воскликнул Чай Цзинь. - Но сейчас
небо сжалилось над вами, - продолжал он. - Теперь вы в безопасности. Это мое
восточное поместье, здесь вы можете немного пожить, а тем временем мы что-нибудь
придумаем.
Затем Чай Цзинь приказал слуге принести одежду, чтобы Линь Чун мог переодеться
во все новое, пригласил гостя во внутренние теплые комнаты, где уже были
приготовлены вино и закуски, и стал любезно его потчевать. Так Линь Чун снова
оказался в поместье Чай Цзиня и прожил здесь неделю. Но оставим его пока я
вернемся назад.
Когда начальник лагеря в Цанчжоу сообщил о том, что Линь Чун убил надзирателя,
Лу Цяня и Фу Аня и сжег военный склад, начальник области сильно встревожился. Он
тут же велел повсюду расклеить объявления о поимке Линь Чуна. Во все концы были
разосланы сыщики, во всех деревнях, трактирах и постоялых дворах были развешены
объявления с описанием примет Линь Чуна и его изображением. За поимку
преступника была обещана награда в три тысячи связок монет. Повсюду начались
поиски. В каждом кабачке только и говорили, что об этом деле.
Когда слухи эти дошли до Линь Чуна, он почувствовал себя так, словно сидел на
иголках. Вечером, когда Чай Цзинь вернулся домой, Линь Чун сказал ему:
- Милостивый господин! Вы приютили меня в своем доме, и я очень вам за это
признателен. Но сейчас это становится опасным. Меня разыскивают, и, если найдут
здесь, в вашем поместье, вы можете пострадать. Вы были очень милостивы и щедры
ко мне. Поэтому разрешите попросить вас одолжить мне! немного денег на дорогу, и
я отправлюсь искать себе новое пристанище. Если останусь жив, постараюсь когданибудь
верной службой отплатить вам за добро.
- Раз уж вы, дорогой брат, решили уйти отсюда, - сказал Чай Цзинь, - тогда я
посоветую вам, куда отправиться. Я дам вам туда письмо. Что вы об этом думаете?
- Вы так добры и великодушны, господин мой, что беспокоитесь даже о том, где мне
укрыться, - произнес растроганный Линь Чун. - Но что это за место, о котором вы
говорите?
- Это гора Ляншаньбо среди болот и озер, в области Цзичжоу, провинции Шаньдун, -
ответил Чай Цзинь. - Она имеет свыше восьмисот ли в окружности. В центре ее,
среди болот и зарослей расположен укрепленный стан Ванцзычэн. Там сейчас
обосновались трое доблестных мужей, люди почтенные. Старший из них - Ван Лунь,
по прозвищу "Ученый в белых одеждах"; второго зовут Ду Цянь - "Достающий до
небес", а третий - Сун Вань, по прозвищу "Бог хранитель, живущий в облаках". Эти
храбрецы собрали вокруг себя семьсот - восемьсот молодчиков и занимаются
грабежом. Много преступников, совершивших тяжелые преступления, укрылись у них,
чтобы избежать наказания, и они оставили их у себя. С этими тремя удальцами у
меня хорошие отношения, и мы переписываемся. К ним я и хочу отправить вас с
письмом. Вы согласны?
- Если бы все это удалось, - ответил Линь Чун, - то лучше и не придумаешь.
- Беда лишь в том, друг мой, - продолжал Чай Цзинь, - что дорога из Цанчжоу, по
которой вам нужно идти, охраняется солдатами. Они останавливают и обыскивают
всех прохожих. Ведь по всем дорогам расклеены объявления о вашем аресте.
Чай Цзинь опустил голову и задумался. Немного погодя он объявил:
- Я знаю, как провести вас по этой дороге.
- Вы так добры и милостивы ко мне, - сказал Линь Чун, - что я вовек этого не
забуду.
В тот же день Чай Цзинь распорядился, чтобы один из его слуг взял узел с
одеждой, вышел за заставу и ждал там. Потом приказал оседлать тридцать лошадей,
захватить луки, стрелы и другое оружие. Когда все было готово, он велел взять
беркутов и охотничьих собак. Все сели на лошадей и выехали из поместья. Среди
охотников ехал Линь Чун.
Когда всадники подъехали к заставе, два начальника, несшие охрану, сразу же
признали Чай Цзиня. Дело в том, что еще до того, как они стали военными, им
приходилось бывать в поместье Чай Цзиня.
Они поднялись с мест и приветствовали его:
- Господин сановник снова отправился поразвлечься!
Чай Цзинь сошел с лошади и спросил у них:
- Что вы здесь делаете, господа начальники?
- Мы присланы охранять дорогу, - отвечали они. - От начальника области Цанчжоу
получена бумага с приказом об аресте преступника Линь Чуна; к бумаге приложено
описание его примет. Нам приказано тщательно обыскивать всех, кто проходит по
дороге, и только после этого пропускать.
- Так почему же вы не можете признать его? - засмеялся Чай Цзинь, - ведь
преступник как раз находится среди моих охотников.
- Ну вы-то, господин, знаете законы, - также смеясь, отвечали охранники, - и не
станете прятать Линь Чуна и помогать ему. Поэтому вы можете спокойно ехать
дальше.
- Ну уж если вы и вправду решили пропустить меня по знакомству, - продолжал
шутить Чай Цзинь, - то на обратном пути я подарю вам дичь, которая попадется нам
в лесу.
После этого они распрощались с охраной и миновали заставу. Через четырнадцать -
пятнадцать ли им встретился работник с одеждой для Линь Чуна, которого послали
вперед. Тогда Чай Цзинь попросил Линь Чуна сойти с коня, снять охотничий наряд и
переодеться в собственное платье. Линь Чун прицепил кинжал, надел войлочную
шляпу с красной кистью, взвалил на спину узел, взял пику и, простившись с Чай
Цзинем и остальными, пошел своей дорогой.
Чай Цзинь же и его свита сели на лошадей и отправились на охоту. К вечеру все
двинулись домой. На заставе они поделились своей добычей с начальниками и
возвратились в поместье. Но об этом можно больше не говорить.
Вернемся же теперь к Линь Чуну. Прошло уже более десяти дней с тех пор, как он
простился с Чай Цзинем. Наступил последний месяц зимы; погода стояла холодная.
Небо было покрыто тяжелыми снежными тучами; дул порывистый северный ветер.
Временами сильный буран заволакивал все кругом. А Линь Чун все шел и шел, увязая
в снегу.
Вечерело. Становилось невыносимо холодно. И тут Линь Чун заметил вдали, на
берегу озера, кабачок, который стоял, как бы придавленный снегом. Линь Чун
поспешил туда, раздвинул камышовые цыновки и, согнувшись, вошел внутрь. В
комнате было много скамей и столов. Выбрав место, Линь Чун уселся, прислонил к
стене свою пику, опустил наземь узел, снял войлочную шляпу и повесил на стену
саблю. Тем временем к нему подошел слуга и спросил:
- Сколько прикажете подать вина?
- Для начала дай мне два рога, - сказал Линь Чун. Слуга нацедил из бочонка два
рога вина и поставил их перед Линь Чуном.
- Есть у вас какая-нибудь закуска? - спросил его Линь Чун.
- Есть сырая и вареная говядина, гуси и молодые цыплята, - отвечал слуга.
- Принеси-ка мне пока что два цзиня вареной говядины! - приказал Линь Чун.
Слуга ушел и скоро вернулся с блюдом мяса и несколькими тарелками с овощными
закусками. Потом поставил перед Линь Чуном большую чашку и наполнил ее вином.
Осушив почти четыре чашки, Линь Чун заметил, что какой-то человек подошел к
двери, остановился там, заложив руки за спину, и стал наблюдать, как падает
снег. Затем незнакомец обратился к слуге с вопросом:
- Кто это пьет там вино?
Линь Чун заметил, что на этом человеке была соболья шуба и теплая зимняя шапка с
бахромой на полях; ноги его были обуты в сапоги из оленьей шкуры с узкими
голенищами. Он был высокого роста и имел внушительный вид. Скулы на его щеках
сильно выдавались, усы и борода желтого цвета свешивались, напоминая трезубец.
Линь Чун подозвал к себе слугу, велел ему подливать себе вина, а затем пригласил
за свой стол.
- Выпей со мной чашечку, - предложил он.
Когда слуга выпил, Линь Чун спросил его:
- Скажи, пожалуйста, далеко еще до Ляншаньбо?
- Нет, - отвечал слуга, - всего несколько ли, но проехать туда можно ли
...Закладка в соц.сетях
