Жанр: Классика
Речные заводи (том 1-2)
...им спутникам принести десяток факелов и зажечь их. Когда
люди вошли в храм и осветили все углы, там не оказалось ничего, кроме каменной
плиты в пять или шесть чи, стоявшей в самом центре. Под ней находилась каменная
черепаха, которая уже наполовину вросла в землю. Когда к плите поднесли факелы,
то на лицевой ее стороне отчетливо выступило изречение, заимствованное из
свщенной книги и написанное древними витиеватыми письменами, понть которые не
мог ни один из присутствовавших. Оглядев обратную сторону, они увидели на ней
иероглифы, составлявшие четыре слова: "Придет Хун и откроет".
Увидев эти иероглифы, Хун Синь обрадовалс и сказал настоятелю:
- Вы хотели помешать мне, но случилось так, что еще несколько сот лет назад
здесь был поставлен мой фамильный знак. Слова: "Придет Хун и откроет" -
заставляют меня выяснить, почему же вы препятствовали мне? Я полагаю, что
властелин злых духов находитс как раз под этой каменной плитой. Эй вы, люди!
Позовите-ка еще работников, и пусть они захватят мотыги и железные лопаты и
копают здесь.
- Господин военачальник, - говорил в страхе настоятель, - вы не должны трогать
этот камень, иначе, боюсь, будет беда, и вы принесете большой вред людм.
Опасность велика.
Да что вы, монахи, понимаете! - закричал разгневанный Хун Синь. - Здесь ясно
сказано, что именно я должен поднтяь эту плиту, как же смеете вы препятствовать
мне? Сию же минуту пришлите сюда людей, и пусть они поднимут плиту!
- Боюсь, случится беда, - твердил настоятель.
Однако Хун Синь и слушать его не хотел. Он собрал работников, и они сначала
отвалили каменную плиту, а потом, потратив немало усилий, сдвинули каменную
черепаху; прошло много времени, прежде чем они смогли поднять ее. Потом они
стали копать дальше и, вырыв яму в четыре чи глубиной, увидели большую плиту из
темного камня не менее десяти квадратных чи. Хун Синь приказал поднять эту
плиту, хот настоятель умолял не трогать ее.
Но Хун Синь и слушать не стал его. Люди подняли большой камень, и когда
заглянули под него, то увидели му в десть тысяч чжан глубиной. Из этой пещеры
доносился гул, подобный сильным раскатам грома. Когда же этот шум прекратился,
вверх взвилось черное облако, которое ударилось о своды храма и, разрушив их,
вырвалось наружу и заполнило собой все небо. Затем эта темна туча разделилась
больше чем на сотню золотых облаков, и они разлетелись во все стороны.
Люди пришли в ужас, закричали от страха и, отбросив мотыги и железные лопаты,
бросились вон из храма, на бегу опрокидывая друг друга. А Хун Синь был в таком
ужасе, что потерял дар речи и даже не знал, как ему быть. От страха лицо его
сделалось серого цвета. Когда Хун Синь выскочил на веранду, он увидел здесь
настоятеля, который горестно причитал.
- Что это за духи? - спросил Хун Синь.
- Господин начальник, - отвечал настоятель, - наш древний предок, небесный
наставник Дун Сюань, оставил после себя завет, который гласил: "В этом храме
заточены тридцать шесть духов Большой Медведицы и еще семьдесят два злых духа,
всего сто восемь повелителей злых духов. Они придавлены каменной плитой, на
которой старинными письменами вырезаны их прозвища. Если их выпустить на волю,
много будет от них зла людям". Что же делать теперь, когда вы, господин
военачальник, освободили этих духов?
Когда Хун Синь услышал это, все его тело покрылось холодным потом, и он
задрожал. Собрав свои пожитки и созвав приехавшую с ним свиту, он спустился с
горы и поспешил обратно в столицу. Мы не будем распространятьс о том, как
монахи, проводив Хун Синя, возвратились в монастырь, починили в храме все
повреждения и водрузили на прежнее место каменную плиту.
Вернемся теперь к военачальнику Хун Синю, который, пока добирался до столицы,
велел сопровождавшим его людям никому не рассказывать о выпущенных духах,
опасаясь, что Сын неба жестоко накажет его за это. О том, что было в дороге, мы
рассказывать не будем. Путники не делали привалов и быстро вернулись во дворец.
Прибыв в Кайфэн, они услышали, что люди говорили: "Небесный наставник семь дней
и семь ночей совершал богослужения во дворце императора. Он написал и повсюду
разослал заклинания и молил духов о том, чтобы спасти людей от мора. Теперь
болезнь и в самом деле прекратилась и наступил мир. Совершив все это, небесный
наставник распростился с Сыном неба; сев на журавля, он исчез в облаках и улетел
на гору Лунхушань."
На следующее утро военачальник Хун Синь предстал перед Сыном неба и смиренно
сказал ему:
- Великий учитель раньше меня прибыл в столицу потому, что летел на журавле, на
облаках, а я и мои спутники шли по дороге переход за переходом и только что
прибыли сюда.
Император признал его заслуги, наградил и назначил на прежнюю должность. Но об
этом мы также говорить больше не будем.
Император Жэнь-цзун царствовал в течение сорока двух лет, после чего и
скончался. И так как он не имел наследника, трон перешел к приемному сыну кнзя
И, из Пуан, который всего лишь по женской линии приходился внуком первому
императору правившей династии. Его царственное имя было Ин-цзун, и он правил
четыре года, после чего трон перешел к его сыну Шэнь-цзуну, который управлял
страной в течение восемнадцати лет и передал власть Чжэ-цзуну. Все эти годы в
Поднебесной царил мир и страна не знала никаких бедствий.
...Но подождите! Если в те времена повсюду и вправду царил мир, то о чем же тогда
написана эта книга? Имейте терпение, читатель! Это только пролог. Остается
сказать еще очень много, так как в самой книге семьдесят глав и сто сорок
подзаголовков, которые и составляют нашу повесть.
Ведь говорят же:
В городах злодеев прячутся герои,
А в осоке змеи и драконы спят.
Если же вы хотите узнать, что это за повесть, то услышите об этом уже с первой
главы.
Глава 1
повествующая о том, как учитель фехтования Ван тайком отправился в областной
город Яньань и как Ши Цзинь учинил буйство в своем поместье
Предание гласит, что во времена династии Сун, в период правления императора Чжэцзуна,
много лет спустя после кончины императора Жэнь-цзуна, в военном пригороде
Бяньлян Восточной столицы Кайфын, в провинции Хэнань, в войсках служил некий
молодой человек по фамилии Гао, отпрыск знатного рода, пришедшего в упадок. Гао
был вторым сыном и с юных лет не имел склонности к семейной жизни. Его
единственной страстью было фехтованье копьем и палицей. Но особенно искусно он
подбрасывал ногами мяч. Столичные жители очень метко наделяют людей кличками,
поэтому молодого человека называли не так, как полагалось бы - Гао-эр, что
значит Гао второй, а Гао Цю, что означает Гао-мяч. С годами он занял высокое
положение, и его кличку стали писать иначе: левую составную часть иероглифа "цю"
- "мао", обозначающую материал, из которого делались мячи, заменили другой
составной частью "жэнь", обозначающей человека. И стал он называться Гао по
имени Цю. Так его прозвище стало собственым именем.
Гао Цю играл на духовых и струнных инструментах, умел петь и плясать, фехтовал,
боролся, жонглировал, занимался стихоплетством и сочинял песнопения. Что же
касается таких достоинств, как любовь к людям, справедливость,
благопристойность, мудрость, верность, благородство поведения, преданность и
совесть, то в этом он был далеко не силен. Гао Цю знался со всякимй
бездельниками как в самом городе, так и в его предместьях. Он завязал дружбу с
приемным сыном одного богача и стал помогать ему транжирить деньги. Ежедневно
они кутили в различных непристойных местах.
Отец этого молодого человека подал жалобу в суд. Судья приговорил Гао Цю к
двадцати палочным ударам и ссылке в отдаленные места, а также строжайше запретил
жителям столицы принимать его в своих домах и кормить. Оказавшись в тяжелом
положении, Гао Цю вынужден был отправиться в город Линьхуай, что находится к
западу от реки Хуай, и там нашел приют у содериателя игорного дома по имени Лю
Шицюань. Всю свою жизнь этот Лю окружал себя разного рода пройдохами, которые
стекались к нему со всех сторон, кормил и содержал их. Вот Гао Цю и нашел себе
приют у этого Лю и прожил у него три года.
В cкором времени Сын неба, император Чжэ-цзун, посетивший южные владения и
весьма довольный своей поездкой, объявил помилование всем преступникам. Гао Цю,
живший в то время в Линьхуае, также был прощен и задумал возвратиться в
Восточную столицу.
У картежника Лю Ши-цюаня был в Восточной столице родственник аптекарь Дун Цзянши,
который торговал лекарственными снадобьями около Золотого моста. Лю Ши-цюань
сделал Гао Цю кое-какие подарки, дал немного денег, вручил письмо этому аптекарю
и сказал, чтобы по приезде в Кайфын он обратился к Дун Цзян-ши и остановился у
него в доме. Простившись с Лю Ши-цюанем и взвалив свой узел на спину, Гао Цю
отправился обратно в Восточную столицу. Направившись сразу к Золотому мосту, он
зашел к аптекарю Дуну и вручил ему послание приятеля. Взглянув на Гао Цю и
прочитав письмо, Дун Цзян-ши стал раздумывать: "Как же мне поступить с этим
молодчиком? Будь он порядочным и честным малым, можно было бы сделать его своим
человеком в доме и он мог бы научить моих детей чему-нибудь хорошему. Но ведь он
якшался с бездельниками, сам не заслуживает никакого доверия, да к тому же
совершил преступление и был выслан. А ведь известно, что застарелые привычки
трудно искоренять. Если я оставлю его в своей семье, он научит детей недоброму,
если же я не приму его - обижу моего родственника".
Ему пришлось сделать вид, что он очень рад Гао Цю, и на первое время оставить
его у себя. Гао Цю прожил у аптекаря более десяти дней, и каждый день хозяин
угощал его вином и различными вкусными кушаньями. Наконец, Дун Цзян-ши нашел
выход. Он подарил Гао Цю новую одежду, вручил ему письмо и сказал:
- Светильник в моем скромном доме слишком тускло светит, чтобы освещать ваш
жизненный путь. Боюсь, что, живя у меня, вы обманетесь в своих надеждах, и
потому я хочу рекомендовать вас в дом ученого человека по имени Су. Со временем
вы сможете там прославиться. Что вы думаете об этом?
Гао Цю зто предложение очень понравилось, и он поблагодарил Дун Цзян-ши.
Аптекарь вручил письмо своему слуге и приказал проводить Гао Цю в дом ученого
Су. Привратник доложил хозяину дома, и тот вышел навстречу гостю. Узнав из
письма, кто такой Гао Цю и каково его прошлое, он подумал: "Что же я буду с ним
делать? Может, все-таки помочь ему?.. Пошлю-ка я его в дом императорского
конюшего Ван Цзинь-цина, и он будет служить у него в свите. Народ называет
конюшего сановником Ваном, и он любит людей такого сорта". Приняв это решение,
ученый Су тут же написал Дуну ответ и оставил гостя у себя на ночлег. А на
следуюший день он составил письмо и приказал своему слуге проводить Гао в дом
императорского конюшего. Этот сановник был женат на сестре императора Чжэ-цзуна
и приходился зятем императору Шэнь-цзуну. Ван Цзинь-цин питал слабость к людям,
подобным Гао Цю, и приближал их к себе. Молодой человек понравился ему с первого
взгляда. Конюший тотчас написал ответ ученому и оставил Гао Цю в своей свите. С
этого момента счастье улыбнулось Гао Цю, и он стал своим человеком в доме
сановника.
Древняя мудрость гласит: "Разлука отчуждает людей, совместная жизнь - сближает".
Однажды, в день своего рождения, Ван Цзинь-цин приказал домашним устроить пир в
честь шурина Дуань-вана, одиннадцатого сына императора Шэнь-цзуна и младшего
брата императора Чжэ-цзуна. Дуань-ван был умным и изысканным человеком. Он
хорошо знал таких людей, как Гао Цю, помогал им, ему нравился их образ жизни.
Нет надобности упоминать о том, что Дуань-ван умел играть на духовых и струнных
инсгрументах, увлекался шашками, был прекрасным каллиграфом, недурно рисовал,
пел и танцевал, а также был отличным игроком в мяч.
Стол во дворце Ван Цзинь-цина был уставлеи всевозможными яствами. Хозяин
попросил своего гостя Дуань-вана занять почетное место, а сам сел против него,
чтобы вместe с ним пировать. После того как их дважды обнесли угощением и они
выпили по нескольку чашек вина, киязь Дуань встaл из-за стола, вышел оправить
свою одежду, а затем прошел в библиотеку, чтобы немного отдохнуть. Здесь на
письменном столе он увидел два прeсса для бумаги в виде львов, вырезанных из
белoй яшмы. Львы были прекрасно выточены, изящны и красивы. Дуань-ван взял их в
руки и, любуясь изображением животных, произнес:
- Kакие замечательные вещицы!
Заметив, что яшмовые львы понравились князю, Ван Цзинь тотчас же ответил:
- Имеется еще подставка для кисточек в виде дрaконa, выполненная тем же
мастером. Сейчас ее здесь нет, но завтрa ее принесут, и я подapю вам весь
прибор.
Князю Дуаню были приятны слова Ван Цзинь-цина, и он cказал:
- Благодарю вас за вашу любезность. Я полагаю, что пoдставка для кисточек
сделана еще искуснее?
- Завтра мне доставят эту подставку, - повторил Вaн Цзинь-цин, - и я пришлю вам
весь прибор во дворец. Тогда вы сможете сами судить, какова она.
Князь Дуань еще раз поблагодарил хозяина, и они возвратились в зал, где пировали
до позднего вечера, и разошлись, когда уже изрядно выпили. Князь Дуань отбыл к
себе во дворец. На другой день Ван Цзинь-цин уложил оба пресса из белой яшмы и
подставку для кисточек в маленькую золотую шкатулку, завернул ее в желтый шелк,
приложил почтительное письмо и приказал Гао Цю отнести все это князю. Гао Цю,
взяв шкатулку и спрятав письмо за пазуху, отправился во дворец и попросил
привратника доложить о нем. Вскоре вышел слуга князя и спросил Гао Цю:
- Откуда вы прибыли?
Гао Цю с поклоном отвечал:
- Ваш нижайший слуга прибыл из дворца главного конюшего. Я послан со специальным
поручением передать эти подaрки князю.
Тогда слугя сказал:
- Князь Дуань сейчас во внутреннем дворе, он играет с детьми в мяч. Пройдите
тудa.
Гао Цю учтиво обратился к слуге:
- Hе будете ли вы любезны указать мне дорогу?
Слуга проводил его до ворот внутреннего дворa и Гao Цю увидел там Дуань-вана. Hа
голове у него была мягкaя шелковая повлзкя, а сам он был в халате, расшитом
фиолетовыми драконами, и опоясан двойным поясом - военным и гражданским. Полы
его хaлата были подоткнуты за пояс. На ногах у него были сапоги, расшитые
золотыми фениксами. Он играл с детьми в мяч. Гао Цю, не осмеливаясь нaрушать
игру, выжидающие остaновился позади свиты. И счастье снова улыбнулось Гао Цю.
Мяч подскочил высоко над землей, и князь Дуань не сумел его поймать. Тогда Гао
Цю, заметив, что мяч летит в его сторону, внезапно осмелел и, выкинув вперед
ноги наподобие ножниц, направил мяч лрямо князю Дуаню. Князь был приятно поражен
и спросил:
- Кто ты такой?
Гао Цю выступил вперед, встал на колени перед сановником и сказал ему:
- Ваш нижайший слуга состоит в свите главного конюшего Ван Цзинь-цина. По
приказанию своего господина я имею счастье доставить вам, высокочтимый князь,
изделия из яшмы, которые мой хозяин посылает вам вместе с этим письмом.
Выcлушав почтительную речь Гао Цю, князь Дуань засмеялся и сказал:
- Как, однако, внимателен мой шурин!
Гао Цю вручил князю письмо и дары. Князь открыл шкатулку и полюбовавшись на
прелестные вещицы, передал их приближенному. Затем, тотчас же забыв о них,
обратился к Гао Цю:
- Ловко подбрасываешь мяч! Твое имя?
Сложив ладони, как того требовал этикет, и низко склонившись перед князем, Гао
Цю ответил:
- Вашего покорного слугу зовут Гао Цю. Иногда я зaбавляюсь игрой в мяч.
- Отлично, отлично! - воскликнул князь Дуань. - Выходи на площадку и покажи свое
искусство еще разок!
В ответ Гао Цю снова поклонился до земли:
- Я слишком ничтожный человек, чтобы осмелиться играть вместе с милостивейшим
князем.
- Здесь мы все игроки в мяч, - ответил князь Дуань, - и все равны, - подбрось
мячик еще раз - ничего с тобой не случится!
Гао Цю, продолжая кланяться, почтительно повторял:
- Не смею, не смею...
Он упорно отказывался, но князь Дуань продолжал настаивать, и Гао Цю, не
переставая кланяться, вынужден был согласиться. Поразмяв ноги, он вышел на
площадку и несколько раз высоко подбросил мяч. Князь шумно выразил свой восторг.
Тогда Гао Цю постарался показать ему свое мастерство в полном блеске.
Это было поистине красивое зрелище. Гао Цю перекатывал мяч вокруг себя так
искусно, что казалось, будто мяч живой и сам цепляется за него. Князь Дуань был
в таком восхищении, что и не подумал отпустить Гао Цю домой и оставил его во
дворце на всю ночь. Hа следующий день князь устроил веселую пирушку, на которую
пригласил своего шурина.
А теперь обратимся к Ван Цзинь-цину. Видя, что Гао Цю не возвращается, он начал
было сомневаться в его честности.
Но на cледующий день, когда ему доложили, что князь Дуань прислал гонца с
приглашением на пир, Ван Цзинь-цин тотчас сел на коня и поехал во дворец Дуаня.
Подъехав к палатам князя, он спешился, прошел во внутренние покои и предстал
перед Дуанем. Князь был весел и поблагодарил шурына за яшмовые вещицы.
Когда они сидели за столом и пировали князь Дуань сказал:
- Оказывается, ваш Гао Цю прекрасно подкидывает мяч обеими цогами! Мне очень
хочется, чтобы этот человек состоял при мне. Что вы на это скажете?
Ван Цзинь-цин ответил:
- Еcли вы, милостивейший князь, желаете, чтобы он служил у вас, так оставьте его
у себя.
Князь Дуань был весьма обрадован ответом шурина и на радостяx выпил с ним еще
чашку вина. Затем они побеседовали еще нeмного. А когда наступил вечер и пирушке
пришел конец, Ван Цзинь-цин отправился восвояси. На этом дело и закончилось.
После того как князь Дуань остявил Гао Цю в своей свите, тот стал жить во дворце
и неотлучно находился при князе.
Не прошло с тех пор и двух месяцев, как скончалсл император Чжэн-цзун.
Наследника у него не было, и все военныe и гражданские должностные лица,
собравшись на совет, избрaли императором князя Дуаня, присвоив емy имя Хуэйцзyн.
Чтo означает - Хранитель яшмового чистилища.
После провозглашeния Дуаня императором, Гао Цю оставался попрежнему его
приближeнным. Hо вот однaжды Сын неба сказал Гао Цю:
- Я хочу, чтобы ты занял болeе высокоe пoложение, но для этого нужно, чтоб ты
имел какие-нибудь военные заслуги. Тогда тебя можно будет продвинуть, по службе.
Длл началa я прикажу государственному тайному совету занести тебя в списки
императорской свиты.
Спустя полгода Гао Цю было присвoeно военное звaние начальника двoрцовой
стрaжки. Получив такое высокое назначение, он выбрал счаcтливый день для
вступления в должность. Все лица, находившиеся в его подчинении, - чиновники и
стapшие писцы, начальники охранных войск столицы, инспектoрa войск и конные и
пешие отряды, - прибыли поздравить Гao Цю. Каждый держал в руках листок, где
были нaписаны свeдения о нем и стояла его подпись, и вручал этот листок личнo
Гао Цю, а тот проверял их. Среди присутствующих нeдоставaло только одного -
учителя фехтования, состоявшего при двоpцовых войсках, по имени Ван Цзинь. Зa
полмесяцa до этoгo coбытия он подал бумагу о болeзни, и так кaк до сиx пор вce
eще не поправился, то не выполнил свои обязaнностей.
Обнaружив его отсутствие, Гао Цю рагневался и грубо зaкричал на чиновника,
доложившего ему o болeзци Ван Цзиня:
- ВЗДОP! Оcмeлилcя пpиcлaть бyмaгy, a caм нe явилcя! Разве это не означает, что
он оказывает пренебрeжениe своемy начальнику и под предлогом болезни уклoняется
от выполнeния своих обязанностей! Доставьте егo ко мне сейчас же.
И он послал стражника к Ван Цзиню, чтобы привeсти его cилой. Теперь мы должны
сказать несколько слов об этoм самoм Ван Цзине. Он не был женат, и была у него
только старая мать, которой было уже за шестьдесят.
Явившись к учителю фехтования, посланец cказaл eму:
- Гао Цю сегодня вступил в должность, и у него на приеме были все подчиненные.
Нa месте не оказалось только вас. Начальник личного приказа доложил, что вы
прислали донесение о своей болезни и находитесь дома. Но господин Гао Цю не
поверил этому. Он сильно рассердился и требует, чтобы вы были доставлены во
дворец. Гао Цю полагает, что притворяетесь больным и скрываетесь дома. Для вас
нет другого выхода, как немедленно явиться к нему. Если вы не пойдете, то я буду
наказан. Когда Ван Цзинь услышал эти слова, он понял, что, несмотря на свою
болезнь, должен пойти в каниелярию военачальника Гао. Он отправился во дворец и
представился Гао Цю. Сделав четыре поклона, склонившись перед ним, Ван Цзинь
произнес приветствие и затем отступил в сторону, в ответ Гао Цю заносчиво
спросил:
- Эй ты! Не сын ли ты Ван Шэна, бывшего учителя фехтования при войске?
Ван Цзинь почтительно ответил:
- Ваш покорный слуга и есть тот, о ком вы изволите упоминать.
Тогда Гао Цю закричал на него:
- Негодяй! Твой дед был уличным торговцем лекарственными снадобьями и свое
умение владеть оружием показывал лишь для того, чтобы заманить покупателей. Что
ты понимаешь в военном искусстве? Где были глаза у моего предшественника, как он
мог назначить тебя учителем фехтования? Ты осмелился непочтительно отнестись ко
мне и не явиться на прием! а кого ты рассчитываешь, прячась дома под предлогом
болезни?
Ван Цзинь отвечал ему:
- Ваш нижайший слуга, конечно, не осмелился бы остаться дома, если бы не был
действительно болен. Я и теперь еше не вполне здоров.
Гао Цю продолжал браниться:
- Разбойник! Если ты в самом деле болен, так как же ты смог сейчас прийти сюда?
На что Ван Цзинь ответил ему:
- Когда начальник посылает за мной, я должен явиться.
Но взбешенный Гао Цю громко отдал приказ:
- Взять его и избить как следует.
Большинство присутствующих военных начальников были друзьями Ван Цзиня, и один
из них, подойдя к Гао Цю, сказал:
- Сегодня день вашего вступления в должность, и я прошу вас простить его по
этому случаю.
Тогда Гао Цю крикнул Ван Цзиню:
- Злодей! Только ради других я прощаю тебя сегодня. о завтра я расправлюсь с
тобой!..
Ван Цзинь пoклонился и признал себя виновным. Подняв голову, он посмотрел на Гао
Цю и только теперь узнал его. Выйдя на улицу, Ван Цзинь тяжело вздохнул и сказал
про себя:
- Ну, теперь я пропал! Не знал я, кого назначили начальником дворцовой стражи!
Кто бы мог подумать, что это бездельник Гао-эр! Когда он еще учился фехтовать,
мой отец однажды так опрокинул его на землю, что он болел три или четыре месяца...
С тех пор он затаил в своем сердце злобу и жажду мести. А ныне он занимает
высокую должность начальника дворцовой стражи. Уж теперь-то он отомстит за себя!
Никогда не думал я, что буду служить под его началом. Издавна говорится: "Не
бойся чиновника, бойся его власти!" Могу ли я с ним тягаться и как мне теперь
быть?
В большой печали вернулся он домой и рассказал матери о происшедшем. Обхватив
голову руками, оба они заплакали. Потом мать сказала:
- Сын мой, известно, что существует тридцать шесть выходов из любого положения.
Сейчас лучше всего бежать. Опасаюсь только, что не найдется места, где бы ты мог
скрыться.
Тогда Ван Цзинь произнес:
- Ты права, матушка! Я долго думал и пришел к такому же решению. Я уеду в город
Яньань к старому Чуну - начальнику пограничной стражи. У него на службе есть
военные, которые в прошлом бывали в столице и хорошо знают, как я искусен в
фехтовании. Люди им нужны. Там-то я и смогу спокойно обосноваться.
На том они и порешили. Затем мать сказала:
- Мне тоже следовало бы отправиться с тобой. Но я опасаюсь стражников,
поставленных военачальником караулить у наших дверей. Если они разгадают наши
планы, бежать нам не удастся.
Ван Цзинь ответил:
- Ничего, матушка! Не бойся! Я сумею их провести!
Уже смеркалось, когда Ван Цзинь пригласил к себе одного из стражников по имени
Чжан и сказал ему:
- Поужинай скорее, у меня есть для тебя поручение.
Чжан спросил:
- Куда угодно господину учителю послать меня?
Ван Цзинь объяснил ему:
- Во время моей болезни я дал обет, когда поправлюсь, пойти в Кумирню около
ворот Суаньцзао и возжечь там жертвенные свечи. Завтра утром я хочу первым быть
в этой кумирне. Ступай туда сегодня вечером и предупреди служителя, чтобы он
пораньше открыл ворота и дожидался меня. Переночуй в кумирне и жди меня там.
Не долго думая, Чжан согласился наскоро поужинав, он взял все, что приказал ему
Ван Цзинь, и отправился в кумирню.
Ночью мать и сын уложили ценные вещи, шелковые одежды, серебро, собрали все в
большой узел и два мeшка, которые можно было приторочить на спину лошади. На
рассвете Ван Цзинь разбудил вторoго стражника по имени Ли и сказал ему:
- Возьми деньги, отправляйся в кумирню и приготовь вместе с Чжаном все для
жертвоприношений. Будьте наготове и ждите меня. Я куплю благовонные свечи и
жертвенные деньги и приду вслед за тобой.
Ли поклoнился и отправился в кумирню.
Ван Цзинь сам оседлал лошадь, вывел ее из конюшни, крепко приторочил вьюки на ее
спине, вывел лошадь через задние ворота и помог матери взобраться в седло.
Мебель и громоздкие вещи они оставили дома. Закрыв передние и задние ворота на
замок, Ван Цзинь взвалил yзeл себе на спину и пошел позади лошади. Пользуясь
тем, что еще не рассвело, мать и сын вышли через западные ворота столицы на
дорогу, ведущую в Яньань.
А теперь мы расскажем, что произошло с двумя стражниками. Они накупили
жертвенной снеди, сварили и изжарили ее и ждали своего начальника в кумирне, как
им было велено. Наступил полдень, но никто не появлялся. Стражник по имени Ли
встревожился и реишил пойти домой к Ван Цзиню. Там он увидел, что все ворота
закрыты на замок и в доме никого нет. Ли долго искал хозяев, но так никого и не
нашел. День клонился к вечеру, и у второго стражника, остававшегося в храме,
тоже возникли подозрения. Он поспешно возвратился в дом Ван Цзиня, и вместе с Ли
обшаривал его до самых сумерек. Стемнело, но ни мать, ни сын домой не
возвратились. На следующий день оба стражника обошли всех родственников Ван
Цзиня, но так его нигде и не нашли.
Боясь навлечь на себя беду, стражники решили, что им ничего не остается, как
самим отправиться к начальнику дворцовой стражи и доложить ему, что Ван Цзинь
бросил свой дом и
скрылся с матерью неизвестно куда.
Услыш
...Закладка в соц.сетях
