Жанр: Классика
Речные заводи (том 1-2)
...азался бродячий аптекарь и фехтовальщик.
Ши Цзинь сразу же признал в нем своего первого учителя фехтования Ли Чжуна, по
прозвищу "Истребитель тигров".
- Учитель! - крикнул из толпы Ши Цзинь. - Давненько мы с вами не видались!
- Как ты сюда попал? - радостно воскликнул Ли Чжун, узнав своего ученика.
- Ну, раз ты учитель господина Ши Цзиня, так пойдем вместе с нами выпить вина, -
вставил Лу Да.
- Подождите, господин командир, вот я сейчас распродам свои лекарства, заработаю
немного денег и тогда пойду с вами.
- Кто ж это будет ждать тебя! - возмутился Лу Да. - Если хочешь идти с нами,
брось немедленно свою торговлю.
- Это мой единственный заработок, - возразил Ли Чжун, - и я не могу от него
отказаться. Идите вперед, господин командир, а я догоню вас. И вы, дорогой
ученик, идите, - обратился он к Ши Цзиню.
Эти слова вывели Лу Да из себя, и он набросился на толпу зевак, громко крича:
- Эй вы, чертовы бездельники, расходитесь сейчас же! Кто не уйдет - бить буду!
Собравшиеся, узнав Лу Да, тотчас разбежались. Выходка Лу Да рассердила Ли Чжуна,
но он не осмелился показать зтого и только с улыбкой сказал:
- Ну и горячвй же вы человек!
Затем он спрятал свои вещи в мешок, уложил пики и палицы, и они отправились
дальше втроем. Повернув за угол, друзья подошли к известному кабачку около
Чжоуского моста. У дверей питейного заведения стоял шест, на котором развевалось
полотнище с надписью, что здесь торгуют водкой. Войдя в кабачок, все трое
поднялись наверх и выбрали чистую и уютную комнатку. Лу Да занял место хозяина,
Ли Чжун сел против него, а пониже поместился Ши Цзинь. Слуга приветствовал
гостей и, узнав Лу Да, обратился к нему:
- Господин начальнвк, сколько прикажете подать вина?
- Для начала подай нам четыре рога!
Расставляя закуски, фрукты и вино, слуга снова спросил:
- Что господам угодно кушать?
- Что ты все лезешь с вопросами? - закричал Лу Да. - Что есть, то и подавай,
тебе за все будет уплачено! Вот болтливый негодяй попался! - выругался он.
Слуга ушел и вскоре принес подогретое вино, а затем уставил весь стол мяснымв
блюдами.
Они выпили уже по нескольку чашек вина, поговорили о различных приемах
фехтования и, довольные друг другом, вели спокойную беседу, когда из соседней
комнаты вдруг послышался тихий плач и всхлипывания. Это так рассердило Лу Да,
что он в гневе смахнул со стола все тарелки и чашки. На шум првбежал слуга и при
виде разгневанного командира, сложив руки, взмолился:
- Если вам что-нибудь нужно, господин начальнык, пожалуйста, приказывайте, и вам
все будет подано.
- Что мне нужно? - закричал Лу Да. - Не знаешь ты меня, что ли? Как это ты
допускаешь, чтобы кто-то плакал в соседней комнате и мешал нашей пирушке! Мало я
тебе давал за труды!
- Не сердитесь, господин, - оправдывался слуга. - Как я бы я смел допустить,
чтобы кто-нибудь помешал вам? Это плачут отец и дочь - певцы, которые выступают
перед нашими гостями. Они не знали, что вы здесь, и потому не сдерживале своих
слез.
- Очень странно, - промолвил Лу Да. - у-ка, позови их ко мне!
Слуга исчез, и, немного погодя, вошли певцы, впереди - девушка лет восемнадцати,
а позади - старик лет шесидесяти, с кастаньетами. Хотя девушку и нельзя было
назвать красавицей, но была она очень привлекательна. Утирая слезы, девушка
подошла к гостям и трижды глубоко поклонилась, пожелав им счастья и здоровья.
Вслед за ней поздоровался с гостями и старик.
- Кто вы такие? И почему плачете? - спросил Лу Да.
- Разрешите мне, недостойной, рассказать вам нашу историю, - начала девушка. -
Мы - жители Восточной столицы. Вместе с отцом и матерью я приехала в Вэйчжоу к
родственникам, но оказалось, что они переехали в Южную столицу. Матушка моя
заболела в гостинице и умерла, а мы с отцом на свое горе остались здесь. В этом
городе живет один богач - господин Чжэн, именующий себя сановником западных
районов. Я ему приглянулась, в он, желая сделать меня своей наложницей, подослал
сватов и принудил меня заключить с ним договор. о кто бы мог думать, что договор
о нашем сожительстве он подпишет, а от выплаты трех тысяч связок монет
откажется? Он привел меня к себе. Но не прошло и трех месяцев, как его старшая
жена, очень злая женщина, выгнала меня из дому. Мало того, она еще подговорила
хозяина гостиницы, где мы с отцом остановились, требовать, чтобы я вернула
деньги, которые мне следовали по договору. Отец у меня слабый и робкий, он не
может с ним тягаться, а они люди богатые и влиятельные. Но ведь мы с отцом не
получили ни одной монеты, а теперь с нас требуют возвращения всех денег. Вот так
мы и попали в беду. Хорошо еще, что отец с детства обучил меня петь песенки; мы
каждый день приходим сюда и поем перед посетителями, это дает нам небольшой
заработок. Большую часть денег нам приходится отдавать хозяину гостиницы, а
остаток мы откладываем на дорогу. За последние два дня посетителей в кабачке
было мало, и мы не заработали даже того, что вынуждены отдавать. Вот мы и
боимся, что господин Чжэн придет и будет над нами издеваться. Защиты нам искать
негде, и некому даже пожаловаться. Плакали мы от безысходного горя и не знали,
что мешаем вам, уважаемые господа. Будьте милостивы и простите нас.
- Как вас зовут? В какой гостинице вы остановились? - спросил Лу Да. - И где
живет этот сановник Чжэн?
- Зовут меня Цзинь-эр, так как я был вторым в семье, - отвечал старик. - Имя
моей дочери Цуй-лянь. Господин Чжэн - это мясник, хозяин лавки у моста
Чжуанюань. Он известен под прозвищем "Сановник западных районов". Мы живем с
дочерью в гостинице у восточных ворот, которую содержит некий Лу.
- Тьфу, пропасть! - сплюнул Лу Да, выслушав старика. - А я-то думаю, кто же этот
сановник Чжэн? Оказывается, это всего-навсего мясник Чжэн, который режет свиней.
Грязная тварь! ажился на поставках пограничной охране, открыл мясную лавку, а
теперь еще обманывает бедных людей! Подождите меня здесь, - сказал он Ли Чжуну и
Ши Цзиню. - Я убью эту скотину и сейчас же вернусь.
Ли Чжун и Ши Цзинь стали успокаивать его и уговаривать отложить расправу до
завтра. После долгих стараний им удалось уломать его.
- Подойди-ка сюда, старина, - снова обратился Лу Да к старику. - Что ты скажешь,
если я дам тебе денег на дорогу и ты завтра же сможешь уехать обратно в
Восточную столицу?
В ответ на предложение отец и дочь в один голос отозвались:
- О! Если бы вы помогли нам возвратиться на родину, вы стали бы для насдороже
родного отца. Вы бы вернули нас к жизни! о разве нас отпустит содержатель
гостиницы? Ведь господин Чжэн поручил ему требовать с нас деньги!
- Это ничего не значит, - отвечал Лу Да. - Я знаю, как уладить это дело. - Он
порылся в карманах, вытащил пять лян серебра, положил их на стол и, взглянув на
Ши Цзиня, сказал:
- Сегодня у меня маловато денег. Если у тебя есть, одолжи мне, а завтра я их
возвращу тебе.
- Стоит ли об этом говорить! - отозвался Ши Цзинь и, вынув из узла слиток
серебра в десять лян, положил его на стол.
Тогда Лу Да обратился к Ли Чжуну:
- Одолжи немного и ты.
Пошарив в кармане, Ли Чжун достал два ляна серебра.
Увидев, как мало он дает, Лу Да проворчал:
- Ну и скряга!
Передавая старику Цзиню пятнадцать лян серебра, Лу Да сказал:
- Эти деньги возьмите на дорогу, а сейчас идите и собирайте свои вещи. Завтра
рано утром я приду проводить вас, и мы посмотрим, осмелится ли хозяин гостиницы
вам помешать!
Низко кланяясь и повторяя слова благодарности, старый Цзинь и его дочь ушли.
Оставшиеся два ляна Лу Да швырнул Ли Чжуну.
Осушив еще два рога вина, друзья спустились вниз. Уходя, Лу Да сказал хозяину
кабачка:
- Деньги за вино я пришлю завтра!
- Пожалуйста, не беспокойтесь, - отвечал тот. - Заходите только к нам почаще!
Выйдя из кабачка, друзья расстались. Ши Цзинь и Ли Чжун отправились каждый в
свою гостиницу. Лу Да возвратился домой сердитый и лег спать, не поужинав.
Хозяин дома, видя, какое у него настроение, не посмел даже и спрашивать его о
чем-нибудь.
А старый певец Цзинь, проводив дочь в гостиницу, отправился в пригород, чтобы
заранее нанять повозку. Вернувшись оттуда, он уложил вещи, расплатился за жилье,
рассчитался за дрова и питание и стал дожидаться рассвета. Ночь прошла спокойно.
Поднявшись рано утром, отец и дочь развели огонь, приготовили завтрак, поели и
собрались в дорогу. В это время в гостиницу торопливо вошел Лу Да и громко
позвал:
- Эй, сторож! Где тут живет старый Цзинь?
- Почтенный Цзинь! - крикнул сторож. - Тебя хочет видеть командир Лу Да.
Старик Цзинь открыл дверь и, обращаясь к Лу Да, произнес:
- Господин командир, пожалуйста, проходите и присядьте!
- Для чего мне садиться? - бросил Лу Да. - Если думаешь ехать, так отправляйся,
чего ты еще ждешь?
Старик Цзинь, отвешивая Лу Да бесчисленные поклоны, взял коромысло с вещами и
совсем уж собрался было идти с дочерью, как вдруг сторож преградил ему дорогу:
- Куда же это ты уходишь, почтенный Цзинь?
- Разве он должен за комнату? - спросил Лу Да.
- Нет, за комнату он уплатил вчера. Но господин Чжэн поручил мне проследить,
чтобы он вернул деньги, которые должен.
- С мясником расплачусь я сам, - сказал Лу Да, - а сейчас отпусти старика, он
уезжает на родину!
Но сторож продолжал настаивать. Тогда Лу Да рассвирепел и, раскрыв свою пятерню,
дал ему такую затрещину, что у того сразу же хлынула изо рта кровь. Ударив его
еще раз, Лу Да выбил ему два передних зуба, после чего сторож в мгновение ока
исчез за дверью. Хозяин все это видел и, разумеется, не осмелился высунуть носа
и вмешаться. Тем временем старик Цзинь с дочерью поспешно ушли. Выйдя из города,
они нашли нанятую еще накануне повозку и уехали.
Между тем Лу Да, опасаясь, как бы сторож не бросился за ними в погоню, сел на
скамейку около гостиницы. Просвдев так часа четыре и рассчитав, что Цзинь
отъехал уже далеко, Лу Да поднялся и направился прямо к мосту Чжуанюань.
К этому времени в лавке мясника Чжэна уже были открыты обе двери, за стойками
развешаны куски свинины, а сам мясник Чжэн спокойно сидел за прилавком около
дверей; присматривая за своими подручными, торговавшими мясом.
- Мясник Чжэн! - позвал его, Лу Да, приблизившись к лавке.
Завидев командира охраны, мясник поспешно вышел из-за прилавка и приветствовал
Лу Да поклонами, потом он велел принести скамью и пригласил его сесть. Усевшись,
Лу Да сказал:
- Я получил приказ начальника пограничных войск заказать десять цзиней лучшего
мяса, которое должно быть мелко нарублено, да так, чтобы в фарш не попало ни
капли жиру.
- Будет сделано, - ответил Чжэн и отдал распоряжение своим подручным:
- Нарубите побыстрей фарш из самого лучшего мяса!
- Я не хочу, чтобы мясо рубили твои грязные слуги, - вскричал Лу Да, - сделай
это сам!
- И то правильно, - согласился Чжэн и направился к прилавку. - Конечно, я сам
лучше его приготовлю.
В это время к мясной лавке подошел сторож из гостиницы голова его 6ыла обвязана
полотенцем. Он пришел, чтобы рассказать мяснику о том, что произошло, но, увидев
Лу Да около стойки, не решился войти и остановился в сторонке, издали наблюдая
за тем, что делается в лавке.
Чжэн рубил мясо целый час затем завернул готовый фарш в листья лотоса и
обратился к Лу Да с вопросом:
- Разрешите отправить, господин командир?
- Не торопись! - ответил Лу Да. - Кроме этого фарша, мне требуется еще десять
цзиней чистого жира, без всякой примеси мяса. Жир тоже надо мелко нарубить.
- Я приготовил вам самое лучшее рубленое мясо, - заметил Чжэн. - Полагаю, что у
вас в управлении будут варить пельмени. о для чего же вам нужен еще и рубленый
жир?
Лу Да свирепо посмотрел на него и прикрикнул:
- Если мне сам начальник приказал это, как ты смеешь рассуждать!
- Ну, раз так нужно, я сделаю, - присмирел Чжэн.
Он взял десять цзиней чистого жира, мелко-мелко нарубил его и тоже завернул в
листья лотоса. Работа заняла у него все утро прошел уже час завтрака. А сторож
гостиницы так и не рискнул приблизиться. Даже покупатели не решались войти в
лавку.
- Теперь можно послать людей отнести все это в управление, господин командир? -
спросил Чжэн.
В ответ иа это Лу Да сказал:
- Мне нужно еще десять цзвней фарша, сделанного из сухожилий. Но никакого мяса
там быть не должно.
- Вы, верно, пришли потешаться надо мной? - кисло улыбаясь, спросил Чжэн.
Тут Лу Да вскочил, схватил оба свертка и, с негодованием глядя на мясника,
закричал:
- Ты догадался! Я пришел сюда для того, чтооы поиздеваться над тобой! - И с
этими словами он с такой силой бросил свертки Чжэну, что все его лицо залепил
мясом и жиром. Мясник рассвирепел. Гнев душил его. Не владея собой, он в порыве
злобы схватил со стойки острый нож, которым очищают кости от мяса, и ринулся
вперед. Но Лу Да в это время был уже на улице. Никто из соседей и приказчиков
Чжэна не осмелился его остановить. Прохожие застыли на месте, а сторож гостиницы
словно окаменел от испуга.
Держа в правой руке нож, мясник подбежал и хотел левой рукой схватить Лу Да, но
тот, улучив момент, поймал его за руку и с такой силой пнул в живот, что Чжэн
тяжело рухнул на землю. Лу Да наступил ему ногой на грудь и, подняв свой
огромный увесистый кулак, вскричал:
- Я начал свою службу в пограничных войсках старого сановника Чуна, дослужился
там до звания начальника охраны пяти западных застав, и мне было бы к лицу
звание "сановника западных районов". Ты же - лавочник, торгующий мясом, собачья
твоя порода! Да как ты смел назваться "сановником западных районов"?! Как ты
смел так подло обмануть Цзинь Цуй-лянь?
С этими словами Лу Да нанес Чжэну такой удар кулаком в переносицу, что сломал
ему нос, и из ноздрей мясника хлынула кровь. Во рту у мясника Чжэна словно
открыли торговлю приправами: тут было и кислое, и соленое, и горькое. Чжэн никак
не мог высвободиться из рук Лу Да; его нож отлетел в сторону, а он все продолжал
вопить:
- Так ты еще и драться!
- Ах, разбойник! - выругался Лу Да. - Ты еще смеешь разговаривать?
Тут он ударил мясника в лоб, да так, что у того искры из глаз посыпались и
поплыли круги всех цветов радуги - красного, зеленого, фиолетового, - словно
распахнулась лавка с разноцветными шелками.
На улице собралась большая толпа, но никто не осмеливался остановить Лу Да.
Мясник не выдержал и стал просить пощады.
- Ах ты, негодяй! - закричал Лу Да. - Если бы ты не оказался таким трусом, я,
может быть, и помиловал бы тебя! Но раз уж ты запросил пощады, снисхождения тебе
не будет!
Говоря это, он ударыл мясника кулаком в висок так, что у того в голове разом
начали бить металлические била, медные тарелки и цимбалы, словно совершалось
даосское заупокойное богослужение по всем душам умериих на суше и на воде.
Лу Да, увидев, что мясник упал, лежит без движения и едва дышит, нарочито громко
закричал:
- Вот дрянь какая! Еще вдобавок прикидывается мертвым. Все равно я тебя
прикончу!
Но тут он заметил, что лицо мясника стало покрываться желтизной, и про себя
подумал: "Я хотел только как следует вздуть этого мерзавца и никак не думал, что
убью его тремя ударами кулака. Ведь за это я пойду под суд! А в тюрьму мне никто
и поесть не принесет... Надо поскорее убраться отсюда..."
Показывая пальцем на труп мясника, Лу Да зашагал в сторону, повторяя свою
угрозу:
- Прикидываешься мертвым! Погоди, я еще с тобой разделаюсь!
Выругавшись, он большими шагами пошел прочь, и ни соседи мясника, ни его
подручные не осмелились задержать его.
Вернувшись к себе домой, Лу Да наспех собрал кое-какую одежду, захватил наиболее
ценные вещи и серебро, взял денег на дорогу, вооружился палицей, доходившей ему
до бровей, и, оставив все остальное имущество, быстро вышел через южные ворота и
скрылся.
А в это время семья мясника вместе с пришедшим из гостиницы сторожем долго
пытались привести Чжэна в чувство, но увы - им не удалось этого сделать, мясник
был мертв.
Тогда родные и соседи Чжэна отправились к правителю округа с жалобой. Прочитав
жалобу, правитель сказал:
- Лу Да служит в войсках пограничной охраны, и я не вправе арестовать его.
Он тут же сел в паланкин и отправился в управление пограничных войск. Прибыв
туда, он послал солдата, сторожившего у ворот, доложить о своем приезде.
Начальник пограничных войск пригласил правителя округа в зал и, после
установленных приветствий, спросил, по какому делу он приехал.
- Разрешите доложить, господин военачальник, - отвечал правитель округа, - что
командир вашего управления, Лу Да, беспричинно убил городского торговца мясом
Чжэна. Не доложив вам, я не решился арестовать преступника.
Услышав об этом, начальник испугался и подумал: "Лу Да хороший воин, но уж
слишком он груб и несдержан. Как могу я его защищать, если он убил человека.
Пусть уж лучше привлекают его к ответу". И он сказал правителю округа:
- Лу Да, собственно говоря, служил у моего отца, в старом управлении войсками.
Здесь у меня не было помощников, и отец прислал его сюда. Но раз он совершил
убийство, вы можете привлечь его к ответу. Когда дознание установит, что Лу Да
действительно виновен, надо будет известить моего отца и уж только после этого
принимать окончательное решение. Мне будет очень неприятно, если Лу Да вдруг
понадобится моему отцу, а я не смогу послать его.
- Я как раз и приехал к вам затем, чтобы выяснить положение, - отвечал правитель
округа, - конечно, мы будем выносить решение только после того, как уведомим
достопочтенного военачальника.
Возвратившись в управление округа, правитель отправился в залу суда и подписал
приказ об аресте Лу Да.
Приказ этот был передан на исполнение следователю Вану, который в сопровождении
двадцати стражников направился к дому, где жил Лу Да. Однако здесь они застали
только одного хозяина, и тот сообщил им, что начальник Лу Да только что ушел,
взяв с собой узел и палицу.
- Я полагал, - добавил хозяин, - что ему дано какое-нибудь важное поручение, и
не осмелился ни о чем его расспрашивать.
Следователь приказал открыть комнату Лу Да, но там ничего не нашли, кроме
поношенного платья и одеяла. Обыскав понапрасну весь дом, следователь арестовал
хозяина дома, двух соседей Лу Да, привел их в управление округа и доложил обо
всем окружному начальнику.
Правитель округа распорядился задержать арестованных, а также взять под стражу
соседей и помощников мясника Чжэна. Кроме того, он велел сколоточным и
квартальным старшинам еще раз осмотреть тело убитого.
Когда со всем этим было покончено, семья мясника приготовила гроб и все
необходимое для погребения. Покойника перенесли в кумирню, и родственники стали
готовиться к похоронам.
Затем был отдан приказ в определенный срок найти и арестовать преступника.
Привлеченных же по этому делу лиц отпустили на поруки, однако всех их
приговорили к ударам палками - соседей мясника за то, что они вовремя не оказали
ему помощи, а хозяина Лу Да и живших с ним рядом за то, что они дали возможность
преступнику бежать.
Повсюду были срочно разосланы распоряжения и расклеены объявления об аресте Лу
Да, с указанием его примет, возраста и места рождения. Тому, кто задержит
преступника, была обещана награда в тысячу связок медяков.
О том, как происходили похороны мясника, мы рассказывать не будем, а вернемся к
Лу Да.
Он бежал из Вэйчжоу в полном смятении и, не зная, что делать, брел куда глаза
глядят. Так он прошел несколько областей, и в дороге ему пришлось перенести
немало трудностей. Правильно говорит пословица: "Голодный - не привередлив в
еде, замерзающий не прихотлив в одежде, беглец не выбирает дороги, бедный не
разборчив в выборе невесты".
Так было и с Лу Да. Он шел наудачу, все еще не зная, где ему лучше укрыться.
Спустя полмесяца беглец достиг, наконец, уездного города Яньмынь, в области
Дайчжоу. Войдя в город, он увидел шумные рынки и большое скопление народа. По
улицам разъезжало множество повозок, в лавках продавались самые разнообразные
товары. Повсюду царил образцовый порядок, и, хотя Яньмынь был всего лишь уездным
городком, по своему благоустройству он смело мог поспорить с большим областным
городом.
Блуждая по городу, Лу Да вдруг заметил на одном из перекрестков толпу, стоявшую
около доски с объявлением. Он протискался вперед, чтобы узнать, о чем читают,
так как сам был неграмотен. И тут он услышал следующее: "Согласно полученному
начальником уезда Яньмынь, округа Дайчжоу, указанию ревизора Тайюаньской области
и на основании отношения окружного управления Вэйчжоу предлагается задержать
преступника Лу Да - бывшего начальника отрядов пограничной охраны, в связи с
убийством им мясника Чжэна. Виновные в укрывательстве Лу Да или в предоставлении
ему приюта и пищи будут привлечены к ответственности наравне с преступником.
Тому, кто задержит указанного преступника и передаст его властям или же сообщит
о его местопребывании, будет выдана награда в тысячу связок медяков".
В этот момент Лу Да услышал за своей спиной возглас:
- Почтенный господин Чжан! Как это вы сюда попали? - И он почувствовал, как ктото
обхватил его сзади и потащил прочь.
Если бы этот человек не заметил его и не увел, тогда не случилось бы, что Лу Да
обрил голову, сбрил усы и бороду, изменил свою фамилию, под которой был известен
как убийца, и в припадке гнева перебил много почтенных монахов. Ведь недаром
говорится:
Многих злодеев повергнуть жало кинжальное может.
Многих напастей избегнуть посох монаха поможет.
Но кто же спас Лу Да? Об этом речь пойдет дальше.
Глава 3
в которой рассказывается о том, как Лу Чжи-шэнь учинил скандал на горе Утай и
как богач Чжао эаново отстроил монастырскую беседку
Oбернувшись, Лу Да сразу же узнал человека, который оттащил его в сторону. Это
был не кто иной, как тот самый старик Цзинь, который уехал с его помощью из
Вэйчжоу. Отойдя с Лу Да в безопасное место, старик испуганно зашептал:
- Благодетель! Слишком уж вы смелый человек! Ведь повсюду объявлено, что тому,
кто задержит вас, будет выдана награда в тысячу связок медяков, а вы, как
нарочно, стоите около этого объявления! Если б мы не встретились, боюсь, вас
схватили бы стражники. Ведь там указаны все ваши приметы!
- Мне нечего от тебя скрывать, - ответил ему Лу Да. - В день, когда ты уехал, я
отправился к мосту Чжуанюань и расправился с этим подлецом - мясником Чжэном.
Тремя ударами кулака я убил его и теперь вынужден скрываться. Много дней я
бродил без всякой цели и неожиданно очутился здесь. Почему ты не вернулся в
Восточную столицу, а приехал cюда? - в свою очередь спросил он старика.
- Мой высокий благодетель! - ответил Цзинь. - После того как вы спасли нас, я
нанял повозку и хотел было отправиться в Восточную столицу, но потом, опасаясь,
как бы зтот негодяй не нагнал нас, - ведь мы погибли бы без вашей помощи, - я
решил свернуть на север. По дороге повстречался нам старый сосед, который
направлялся сюда торговать, и взял нас с собой. Благодаря его сватовству дочь
моя вышла замуж за местного богача Чжао, который поселил нас в отдельном доме.
Ваше благодеяние помогло нам, и сейчас мы живем в полном довольстве, не зная
нужды. Моя дочь часто рассказывает своему покровителю о той милости, которую вы
оказали нам. Он любитель фехтования и не раз говорил: "Хорошо было бы
познакомиться с вашим спасителем!" Но разве могли мы надеяться на такой
счастливый случай! Прошу вас, благодетель, пойдемте к нам в дом. Вы поживете
немного у нас, мы все обдумаем и обсудим.
Пройдя не более половины ли, они подошли к дому, и стаpый Цзинь, приподняв
занавеску двери, крикнул:
- Дочка! Наш спаситель приехал сюда!
Из внутренней комнаты вышла Цуй-лянь, пышно разодетая и разукрашенная. Она
попросила Лу Да сесть на почетное место посредине комнаты и шесть раз низко
поклонившись ему, сказала:
- Вы наш спаситель! Вашему заступничеству мы обязаны всем, что имеем! Разве
могли мы иначе дожить до счастливого дня! Прошу вас, благодетель, взойти наверх
и отдохнуть.
- Не беспокойтесь, - ответил Лу Да, - мне нужно идти.
- Да разве мы так скоро отпустим вас, - запротестовал старый Цзинь и, взяв у Лу
Да палицу и узел, проводил его в верхние комнаты. Усадив его там, он сказал
дочери:
- Займи нашего благодетеля, а я похлопочу об угощении.
- Не затрудняйте себя, пожалуйста, - вежливо уговаривал его Лу Да. - И не
затевайте никаких особых приготовлений.
- Я готов жизнь отдать за нашего благодетеля, - произнес старик. - Стоит ли
говорить о каком-то скромном угощении!
Дочь Цзиня оставила Лу Да у себя наверху, а старик спустился вниз и, приказав
служанке развести огонь в очаге, сам отправился в лавку, захватив с собой
недавно нанятого мальчика-слугу. Там он купил свежей рыбы, цыплят, особо
откормленного гуся, маринованной рыбы, самых свежих фруктов и вместе со слугой
все это принес домой, где уже были приготовлены вина и закуски, Затем был накрыт
стол на троих, служанка внесла подогретое вино в серебряном чайнике. Отец и дочь
по очереди подносили гостю чашки с вином. Выполнив все положенные церемонии,
старый Цзинь отвесил Лу Да земной поклон.
- Ты ведь старик! - взволнованно воскликнул Лу Да. - Зачем же совершать передо
мной такие церемонии! Я не могу допустить, чтобы мне оказывали такой почет.
- Благодетель наш, - возразил Цзинь, - послушайте, что я вам скажу! В первые же
дни, как мы сюда приехали, я взял лист красной бумаги, сделал на нем
благодарственную надпись, и мы с дочерью каждое утро и каждый вечер возжигали
перед этой бумагой жертвенные свечи и возносили вам благодарность. Как можем мы
не проявлять нашей благодарности теперь, когда вы сами прибыли сюда!
- Таким выражением своих чувств вы ставите меня в неловкое положение - скромно
ответил Лу Да.
Так они сидели за ужином, неторопливо попивая вино. Уже стемнело, когда на улице
внезапно послышался шум. Выглянув в окно, Лу Да увидел толпу человек в тридцать
с белыми палками в руках. Слышались крики: "Давай его сюда!" Среди толпы был
чиновник, который, сидя на коне, выкрикивал, обращаясь к толпе:
- Смотрите не упустите этого разбойника!
Увидев, что дела плохи, Лу Да вооружился
...Закладка в соц.сетях
