Жанр: Классика
Речные заводи (том 1-2)
...час командующий приказал мне передать вам эти десять лян.
Надеюсь, вы примете их. Незачем так далеко вести Линь Чуна, найдите по дороге
какое-нибудь укромное местечко и кончайте с ним. В ближайшем городе вы заявите о
его смерти и с официальнои бумагой вернетесь обратно, вот и все. А если начнутся
какие-нибудь разговоры в областном управлении Кайфына, то командующий сумеет их
прекратить, и никаких неприятностей у вас не будет.
- Боюсь, нам трудно будет выполнить ваше поручение, - ответил Дун Чао. - Ведь в
бумаге областного управления сказано, что он должен быть доставлен живым. К тому
же мы еще молоды; можем ли мы пойти на такое дело?! А если об этом узнают люди,
нам не сдобровать.
- Дорогой Дун! - перебил его Сюэ Ба. - Послушай, что я тебе скажу. Если бы
командующий приказал нам пойти на смерть, мы и тогда должны были бы выполнить
его распоряжение. А сейчас он поручил господину начальнику поговорить с нами да
еще послал нам денег. О чем же тут рассуждать? Давай поделим деньги и не будем
распространяться о высоких чувствах. Когда-нибудь нас еще отблагодарят за это.
По пути нам предстоит пройти густой сосновый бор. Место там глухое, и
расправиться с Линь Чуном будет нетрудно.
С этими словами он взял деньги и, обращаясь к Лу Цяню, сказал:
- Не беспокойтесь, господин. Самое большее через пять, а то и через два дня дело
будет сделано.
- Служивый Сюэ Ба, вы, оказывается, очень решительный человек, - одобрительно
заметил Лу Цянь. - Когда вы все это уладите, вырежьте в доказательство с лица
Линь Чуна клеймо. А за труды я обещаю вам еще десять лян золота. Ну, буду ждать
хороших вестей от вас, смотрите не подведите.
В сунскую эпоху существовал обычай ставить клеймо на лице ссыльного. Чтобы не
вызывать у народа возмущения, это называлось "ставить золотую печать". Отсюда и
само клеймо называлось "золотая печать".
Дун Чао и Сюэ Ба посидели в кабачке, выпили, закусили. Потом Лу Цянь
расплатился, и они пошли по домам.
Охранники поделили между собой деньги, отнесли их домой и, захватив узлы и
дубинки, направились в тюрьму. Здесь они взяли Линь Чуна и под конвоем вывели на
улицу.
Выйдя из ворот города и пройдя более тридцати ли, они остановились отдохнуть. В
сунскую эпоху на дорогах, на определенном расстоянии один от другого, находились
постоялые дворы. Там останавливались стражники, сопровождавшие ссыльных, причем
за постой они не платили. В одном из таких дворов остановились на ночь Сюэ Ба и
Дун Чао с Линь Чуном. На следующий день они поднялись с рассветом, приготовили
себе завтрак и, подкрепившись, отправились в дальнейший путь по направлению к
Цанчжоу.
Была седьмая луна. Жара стояла невыносимая. Линь Чуну, впервые перенесшему
наказание палочными ударами, каждый шаг доставлял невероятные мучения. Он едва
передвигал ноги.
- Ты что ж, не понимаешь, что ли? - обратился к нему Сюэ Ба. - До Цанчжоу две с
лишним тысячи ли, а если ты этак будешь идти, когда ж мы туда доберемся?!
- Я перенес много горя, - отвечал Линь Чун, - и к тому же только позавчера
подвергся наказанию палочными ударами. Раны мои от жары еще больше разболелись.
Пожалейте меня, господа служивые.
- Ничего, ничего, иди помедленнее, не обращай на него внимания, - заметил на это
Дун Чао.
А Сюэ Ба всю дорогу продолжал ворчать:
- Вот уж поистине злая судьба столкнула нас с этим упрямым дьяволом.
Дело шло к вечеру, и они направились к постоялому двору. Придя туда, охранники
положили дубинки и сняли с себя узлы; опустил свои узел на землю и Лшнь Чун. Не
дожидаясь, пока охранники что-нибудь скажут, он вынул из узла немного мелочи и
попросил слугу сходить за вином, мясом и рисом и приготовить ему поесть; своих
охранников он пригласил откушать вместе с ним. Дун Чао и Сюэ Ба заказали еще
вина и так напоили Линь Чуна, что он свалился замертво. Тогда Сюэ Ба вскипятил
котел воды и налил ее в таз, который поставил у ног Линь Чуна.
- Наставник Линь! - позвал он. - Ты бы вымыл ноги, лучше спать будешь.
Линь Чун с трудом раскрыл глаза и хотел было опустить ноги в таз, но не мог
согнуться - колодка мешала ему.
- Дай я помою, - предложил Сюэ Ба.
- Что ты, что ты, разве можно? - запротестовал Линь Чун.
- Ну вот еще! - возразил Сюэ Ба. - Что за счеты в дороге!
Ничего не подозревая, Линь Чун вытянул ноги, и Сюэ Ба быстро окунул их в
кипяток.
- Ай-я! - только и мог крикнуть Линь Чун, поспешно отдернув ошпаренные ноги.
- Я не могу этого вытерпеть, - тихо добавил он.
- Обычно преступники ухаживают за охраной, - заявил Сюэ. Ба, - а не охрана
прислуживает преступникам. Я от чистого сердца хотел помочь ему вымыть ноги, а
он еще кривляется - то ему холодно, то жарко. Вот уж недаром говорится, что за
добрые чувства платят черной неблагодарностью.
Он долго еще ворчал и ругался, а Линь Чун не осмеливался ничего возразить и
только молча повалился на бок. Охранники же, вылив кипяток и налив себе другой
воды, помыли ноги и устроились на ночь. Проспав до четвертой стражи, Сюэ Ба
встал. Так рано не вставали даже слуги на постоялом дворе. Он сварил суп и
приготовил еду. Вскоре встал и Линь Чун, но у него кружилась голова, и он не мог
ни есть, ни двигаться.
Сюэ Ба, взяв свою дубинку, начал торопить его в дорогу. Тогда Дун Чао развязал
пояс, достал оттуда пару новых соломенных туфель с завязками из пеньки и велел
Линь Чуну надеть их. Линь Чун подумал, что ноги его в волдырях и, пожалуй, легче
было бы идти в старых туфлях. Но те куда-то исчезли, и ему ничего не оставалось,
как взять новые. Пока Линь Чун расплачивался со слугой, а охранники собирались в
дорогу, пробили уже пятую стражу.
Не прошел Линь Чун и трех ли, как волдыри на его ногах, натертые новыми туфлями,
лопнули, и из них стала сочиться кровь. Он совсем уже не мог двигаться и только
стонал.
- Если идти, так идти, - ругался Сюэ Ба. - Не пойдешь, придется подгонять тебя
палкой!
- Будьте милостивы, сжальтесь надо мной, - простонал Линь Чун. - Разве я посмел
бы нарочно задерживать вас? У меня и вправду болят ноги, и я не могу двигаться.
- Давай я помогу тебе, - предложил Дун Чао и взял Линь Чуна под руку.
Так они с грехом пополам прошли еще четыре-пять ли. Теперь охранникам стало
ясно, что Линь Чун дальше идти не может. Между тем они давно уже заметили
впереди мглу, похожую на пелену дыма. Это и был тот зловещий лес, который
называли лесом Диких кабанов - первое опасное место на пути от Восточной столицы
до Цанчжоу. В сунскую эпоху в этом лесу обычно происходила расправа. Делалось
это так: охранников подкупали, они приводили сюда того или иного человека и
здесь его приканчивали. Много хороших людей погибло в лесу Диких кабанов.
А сейчас охранники привели сюда Линь Чуна.
- Идем целое утро, - заговорил теперь Дун Чао, - а никак не можем пройти и
десяти ли. Как же мы доберемся до Цанчжоу?!
- Мне что-то тоже стало невмоготу идти, - отозвался Сюэ Ба. - Может быть,
отдохнем здесь?
Все втроем они вошли в лес, сняли с плеч свои узлы и расположились в тени; Линь
Чун со стоном повалился на землю около большого дерева.
- После каждого шага нам приходится останавливаться, и мы тоже очень
утомились, - объявили Дун Чао и Сюэ Ва. - Соснем немножко, а потом двинемся
дальше.
Они положили на землю дубинки и приготовились спать. Однако не успел Линь Чун и
глаз закрыть, как охранники закричали, чтобы он подымался.
- Зачем же мне вставать? - удивленно спросил их Линь Чун.
- Мы хотели немного отдохнуть, - ответили ему Дун Чао и Сюэ Ба, - но нельзя же
тебя приковать. Мы боимся, что ты убежишь, вот и не можем заснуть.
- Я человек честный, - ответил Линь Чун. - Раз меня приговорил суд, я никогда не
убегу.
- С какой стати мы должны верить тебе? - сказал Сюэ Ба. - Уж лучше свяжем тебя,
все спокойнее будет.
- Тогда свяжите меня, - согласился Линь Чун. - Что же я могу поделать?
Сюэ Ба снял намотанную вокруг тела веревку и крепко привязал к дереву руки, ноги
и кангу Линь Чуна. Затем они вместе с Дун Чао отскочили в сторону и, схватив
дубинки, обратились к Линь Чуну:
- Не по своей воле мы решили покончить с тобой. В тот день, когда мы
отправлялись в путь, к нам пришел человек по имени Лу Цянь и передал нам приказ
командующего Гао Цю довести тебя до этого места и здесь с тобой расправиться.
Затем мы должны вырезать клеймо, что у тебя на лице, вернуться обратно и
доложить, что выполнили поручение. Рано или поздно все равно тебе конец! И раз
уж мы попали сюда, лучше поскорее покончить с этим делом. Ты не должен винить
нас. Пойми, что мы совершаем это не по доброй воле, а по приказу начальства. В
будущем году в этот самый день мы справим по тебе поминки. На исполнение
приказания нам дан определенный срок, после чего мы должны явиться с ответом,
Когда Линь Чун услышал это, из глаз его полились слезы, и он сказал:
- Ни раньше, ни теперь я не чувствовал вражды к вам. Если бы вы помогли мне
спастись, я никогда бы не забыл этого.
- Да что тут разговаривать попусту?! - оборвал его Дун Чао. - Спасти тебя мы не
можем!
В этот момент Сюэ Ба занес дубинку над головой Линь Чуна. Увы! Руки Линь Чуна
были связаны, и даже такой герой, как он, был обречен на гибель.
Ни гостиниц, ни подворий не найти в загробном мире -
Где ж приют себе отыщут души этих трех людей?
О том, что случилось с Линь Чучом, читатель узнает из следующей главы.
Глава 8
в которой говорится о том, что дом Чай Цзиня был открыт для путников, и о том,
как Линь Чун победил наставника Хуна в единоборстве на палицах
Мы остановились на том, как Сюэ Ба обеими руками занес дубинку над головой Линь
Чуна. Произошло это гораздо быстрее, чем мы успели рассказать. Но вдруг из-за
ближайшей сосны раздался крик, и оттуда вылетел железный посох. Он с такой силой
отразил удар дубинки, что она полетела прямо под облака. Из лесу выскочил
владелец посоха и громовым голосом заорал:
- Я давно наблюдаю за вами; что же это вы делаете?
Тут охранники увидели здоровенного монаха в черной рясе; сбоку у него висел
кинжал. Подняв свой посох, монах замахнулся на охранников. В этот момент Линь
Чун приоткрыл глаза и сразу же узнал Лу Чжи-шэня.
- Не трогай их, брат мой! - крикнул Линь Чун. - Прежде выслушай меня!
Лу Чжи-шэнь опустил посох; охранники же настолько растерялись, что не могли даже
пошевелиться.
- Они не виноваты, - продолжал Линь Чун. - Все это козни командующего Гао Цю.
Через Лу Цяня он передал этим людям приказание покончить со мной. Разве могли
они не подчиниться приказу? И если ты прикончишь их, это будет несправедливо!
Тут Лу Чжи-шэнь вытащил кинжал, разрезал веревки и помог Линь Чуну освободиться
от них.
- Брат мой, - сказал монах, - после того как ты купил меч и мы расстались, мне
было очень тяжело думать о том, что тебе пришлось перенести столько бедствий.
Даже когда тебя приговорили к наказанию, я ничем не мог помочь тебе. Услышав,
что ты приговорен к ссылке в Цанчжоу, я пытался встретиться с тобой возле
областного управления в Кайфыне, но это мне не удалось. Я разузнал лишь о том,
что ты в пересыльной тюрьме. Потом я услышал, что трактирщик приходил за твоими
охранниками и передал, что с ними хочет поговорить какое-то важное лицо. У меня
сразу возникло подозрение, и я начал сильно беспокоиться за твою судьбу.
Опасаясь, что по дороге эти мерзавцы могут причинить тебе какое-нибудь зло, я
решил следовать за вами по пятам. Я видел, как эти скоты привели тебя на
постоялый двор, и тоже остановился там. Ночью я слышал, как они обсуждали свое
черное дело и ошпарили тебе ноги. В тот момент мне хотелось прикончить
мерзавцев, и я не сделал этого лишь потому, что на постоялом дворе было много
народу и кто-нибудь мог прийти им на помощь. Я уже не сомневался, что ничего
хорошего ты ждать от них не можешь, и поэтому стал еще больше беспокоиться за
тебя. Когда же на рассвете вы отправились в путь, я опередил вас, спрятался в
этом лесу и решил, что дождусь здесь тебя, этих мерзавцев прикончу. А раз они
завели тебя сюда, чтобы убить, я расправлюсь с ними без всякой пощады!
Но Линь Чун продолжал уговаривать его:
- Брат! Ты уже спас меня, зачем же их лишать жизни?
- Ну вы, мерзавцы! - крикнул Лу Чжи-шэнь. - Только из уважения к моему брату я
щажу вас, не то искромсал бы на куски, как говядину. - Потом, вложив кинжал в
ножны, он приказал: - Сейчас же помогите моему брату идти и ступайте за мной! -
и, взяв посох, двинулся вперед.
Охранники не прекословили и лишь бормотали: "Наставник Линь, спаси нас!" Они
взвалили на спину свои узлы вместе с узлом Линь Чуна и, поддерживая его, пошли
прочь из леса. Пройдя около четырех ли, они увидели на окраине деревни крошечный
кабачок. Они вчетвером зашли туда и расположились. Затем велели хозяину кабачка
принести цзиней пять - семь мяса, два кувшина вина, а также достать муки для
лепешек.
Хозяин кабачка тут же приступил к делу: начал готовить еду, принес вина и налил
его гостям. Тогда охранники обратились к Лу Чжи-шэню:
- Смеем ли мы спросить, почтенный монах, в каком монастыре вы служите?
- Ах вы, мерзавцы этакие! - рассмеялся Лу Чжи-шэнь. - Для чего это вам? Уж не
для того ли, чтобы доложить об этом Гао Цю и учинить мне какую-нибудь пакость?
Так знайте, что Гао Цю хоть и страшен другим, а я его ничуть не боюсь. И если
мне когда-нибудь придется столкнуться с ним, я убью его своим посохом.
После этого охранники больше не решались о чем-нибудь спрашивать Лу Чжи-шэня.
Выпив немного вина, закусив и расплатившись с хозяином, путники собрали свои
пожитки и покинули деревню.
- Куда ты думаешь направиться, брат мой? - спросил Линь Чун своего спасителя.
- Пословица гласит, - отвечал Лу Чжи-шэнь, - "Если убьешь кого-нибудь, посмотри
на его кровь, если же спасешь человека, убедись, что он жив". Я боюсь за тебя,
брат мой, и решил идти с тобой до Цанчжоу!
Услышав это, охранники подумали: "Плохи наши дела! Что скажем мы, когда
вернемся? Теперь нам остается лишь подчиниться этому монаху и идти за ним". Так
как монах не только покрикивал, но и отпускал тумаки, всю дорогу они
беспрекословно выполняли все его желания: шли, когда он приказывал, отдыхали,
где велел. Они не решались даже громко разговаривать, боясь вызвать раздражение
Лу Чжи-шэня. Так проделали они два перехода, затем наняли повозку и посадили на
нее Линь Чуна, чтобы дать ему немного отдохнуть; остальные шли за повозкой.
Не сладко было на душе у Дун Чао и Сюэ Ба. Каждый из них боялся за свою шкуру, и
потому они вели себя тихо и мирно. Во время путешествия монах покупал вино и
мясо и делал все, чтобы Линь Чун окреп. Охранники также питались за счет Лу Чжишэня.
Теперь они не пропускали ни одного постоялого двора, раньше
останавливались на отдых и позднее отправлялись в путь. Пищу готовили сами
охранники. Да разве осмелились бы они хоть в чем-нибудь перечить Лу Чжи-шэню?
Тайком они все же совещались между собой, как лучше поступить. "Мы теперь во
власти этого монаха, он глаз с нас не сводит. Что сделает с нами командующий,
когда мы вернемся?" - говорили они.
- Я слышал, - сказал Сюэ Ба, - что в огородах монастыря Дасянго появился недавно
какой-то монах но имени Лу Чжи-шэнь. Видно, это он и есть. Вернувшись в столицу,
мы честно расскажем, что в лесу Диких кабанов собирались было покончить с Линь
Чуном, но этот монах спас его. Расскажем и о том, как он сопровождал нас до
Цанчжоу и помешал выполнить приказ. Золото мы вернем, и пусть Лу Цянь сам идет
разыскивать монаха. Только бы нам с тобой выпутаться из этого дела.
- Правильно! - согласился Дун Чао. - Так и сделаем.
На этом они и порешили.
Не вдаваясь в подробности, скажем, что Лу Чжи-шэнь еще семнадцать или
восемнадцать дней шел вместе с охранниками, и неотступно за ними наблюдал. До
Цанчжоу оставалось уже немногим более семидесяти ли. Дорога была оживленная, то
и Дело встречались люди, и все глухие места остались позади.
Подробно разузнав о дальнейшем пути, Лу Чжи-шэнь сделал привал в сосновом лесу.
Здесь он сказал Линь Чуну:
- Брат мой! До Цанчжоу уже недалеко. Я узнал, что никаких опасных мест больше не
будет - дорога людная. Поэтому мы можем с тобой проститься. Когда-нибудь еще
встретимся.
- Что ж, брат, - отвечал Линь Чун, - когда вернешься, расскажи моему тестю все,
что произошло. Если я останусь жив, то, может быть, еще смогу отблагодарить тебя
за добро.
Лу Чжи-шэнь достал лян двадцать серебра и вручил их Линь Чуну. Охранникам он
также дал по три ляна, заметив при этом:
- А вам, мерзавцам, надо было бы головы поотрубать. Только ради брата я пощадил
вашу паршивую жизнь! Теперь осталось пройти уж немного. Смотрите, не вздумайте
совершить еще какую-нибудь подлость!
- Разве мы посмеем, - отвечали охранники, с благодарностью принимая серебро. -
Да и в том, что было, виноват лишь командующий.
- Когда пришло время расставаться, Лу Чжи-шэнь строго посмотрел на охранников и
еще раз спросил:
- Как вы думаете, ваши глупые головы такие же крепкие, как это дерево?
- Наши головы, - отвечали охранники, - всего лишь черепа, обтянутые кожей. Они
достались нам от отца с матерью.
Тогда Лу Чжи-шэнь взмахнул посохом и с такой силой ударил по дереву, что на
стволе его образовалась трещина в два цуня, и дерево повалилось, словно
подкошенное.
- Смотрите, негодяи! - крикнул Лу Чжи-шэнь. - Если вы хоть в чем-нибудь
провинитесь, с вашими головами случится то же, что с этим деревом.
Затем, помахав рукой и крикнув Линь Чуну: - Береги себя, брат! - он взял посох и
отправился в обратный путь.
Дун Чао и Сюэ Ба стояли, как истуканы, и даже языки высунули от изумления.
- Ну, почтенные, - сказал Линь Чун, - пора и нам в путь.
- Вот здоровенный монах! - только и могли воскликнуть охранники. - Одним ударом
свалил целое дерево!
- Да для него это сущий пустяк! - отвечал Линь Чун. - Однажды в монастыре
Дасянго он с корнем вырвал из земли целое дерево.
Охранники только головами качали. Они теперь не сомневались, что это был Лу Чжишэнь.
Вскоре путники вышли из леса и отправились дальше. В полдень они увидели
на дороге трактир, куда и вошли. Линь Чун пригласил охранников занять почетные
места. Только теперь Дун Чао и Сюэ Ба почувствовали себя немного свободнее. В
трактире было полно народу. Человек пять слуг и сам хозяин с ног сбились,
обслуживая посетителей. Линь Чун со своими охранниками просидел уже с час, но к
ним все еще никто не подходил. Наконец, Линь Чуну надоело ждать, и он, постучав
по столу рукой, крикнул:
- Эй, хозяин! Что же это ты обижаешь своих гостей?! Если я преступник, то решил
и внимания на меня не обращать? Ведь я не даром у тебя есть буду.
Тогда хозяин подошел к ним и сказал:
- Ты, верно, не понимаешь, что я желаю тебе добра!
- Где ж твои добрые намерения, если ты не даешь мне ни вина, ни мяса? - удивился
Линь Чун.
- Разве тебе неизвестно, - возразил хозяин, - что в нашей деревне проживает один
богач по имени Чаи Цзинь? Здесь все зовут его "сановник Чай", а среди бродячего
и бездомного люда он известен еще под кличкой "Маленький вихрь". Он - потомок
Чай Ши-цзуна, императора великой Чжоуской династии. С того времени как в Чэнь
Цяо их предок отказался от трона, император У Дэ выдал им охранную грамоту,
которая освобождает весь их род от всех повинностей и обеспечивает им полную
неприкосновенность. Эта грамота хранится в доме Чай Цзиня, и никто не смеет
оскорбить его. Он собрал со всей страны несколько десятков удальцов, кормит и
содержит их. Нас, кабатчиков, он постоянно предупреждает, чтобы мы направляли к
нему в поместье каждого сосланного преступника, который забредет в наши края.
Таким людям он сам оказывает помощь. Если бы я накормил тебя сейчас, лицо твое
раскраснелось бы от вина и еды, и господин Чай, узнав, что ты имеешь деньги на
расходы, не стал бы тебе помогать. Вот почему, желая тебе добра, я и не сделал
этого.
Тогда Линь Чун сказал охранникам:
- Когда я служил в Восточной столице, я часто слышал от военных имя сановника
Чай Цзиня. Так вот где он, оказывается, живет! Почейу бы нам и в самом деле не
сходить к нему?
Поразмыслив, Сюэ Ба и Дун Чао решили, что это не так уж плохо, собрали свои
пожитки и приготовились идти. Они сообщили об этом хозяину трактира и попросили
еще раз объяснить дорогу.
- Идите прямо, - ответил кабатчик. - Когда пройдете два-три ли, сверните у
большого каменного моста; там и находится это поместье.
Поблагодарив хозяина, они покинули трактир и, пройдя два-три ли, действительно
увидели большой каменный мост. Пройдя мост, они вышли на широкую ровную дорогу и
вскоре увидели поместье, крыши которого мелькали в гуще зеленых ив. Со всех
сторон оно было окружено широким рвом, наполненным водой, а над водой склонились
плакучие ивы; из-за ив выглядывал-выбеленный забор. Когда путники, свернув с
дороги, подошли к поместью, они увидели, что к нему ведет широкий деревянный
мост, там, сидя на перилах, отдыхали в тени четверо или пятеро работников.
Приблизившись, Линь Чун и стражники поклонились сидевшим.
- Простите, уважаемые, за беспокойство, - сказал Линь Чун. - Не можете ли вы
доложить своему господину, что с ним хочет повидаться один человек по фамилии
Линь, который сослан в старый город и прибыл из столицы.
- Вам не повезло, - ответили ему крестьяне. - Если бы чаш господин был дома, он
накормил бы вас, угостил вином и даже снабдил деньгами, но сегодня утром он
отправился на охоту.
- Когда же он вернется? - спросил Линь Чун.
- Трудно сказать, - отвечали крестьяне. - Возможно, что он отправился в свое
восточное поместье и будет там отдыхать. Точно мы ничего не знаем.
- Нам и впрямь не повезло, - заметил Линь Чун. - Что ж, не суждено нам с ним
встретиться. Придется идти.
Простившись с работниками, они отправились обратно; от голода у них ныло под
ложечкой.
Но, пройдя около ли, они увидели вдалеке группу всадников, выехавшую из леса и
поскакавшую прямо к поместью. В центре, на белоснежном коне с пышной гривой,
ехал статный всадник лет тридцати пяти. У него были густые брови, большие глаза.
Красные губы подчеркивали белизну зубов. Его длинные усы свешивались вниз и
вместе с бородой образовывали нечто вроде трезубца. На голове он носил пеструю
шелковую повязку, завязанную в виде рогов. На нем был расшитый цветной халат с
поясом, украшенным драгоценными камнями, на ногах черные, расшитые по краям
золотом туфли. В руках он держал лук, а за спиной у него виднелся колчан со
стрелами. В сопровождении всадников сановник приближался к поместью.
Увидев его, Линь Чун подумал: "Это, наверное, и есть господин Чай Цзинь...",
однако спросить об этом не решился. Но тут молодой всадник повернул свою лошадь
и, подъехав, спросил охранников:
- Эй вы, что это за человек, закованный в колодки?
- Ваш покорный слуга, - поспешил ответить Линь Чун, почтительно кланяясь, -
наставник войск в Восточной столице по фамилии Линь. Я не угодил командующему
Гао Цю, за что кайфынский суд приговорил меня к ссылке в Цанчжоу. В трактире,
который находится неподалеку отсюда, нам сказали, что здесь проживает
благородный человек и гостеприик ный хозяин, сановник Чай, и мы пришли сюда
повидать его. К сожалению, нам не повезло, и мы не смогли встретиться с ним.
Тут сановник соскочил с коня, быстро подошел к Линь Чуну и, низко поклонившись
ему, произнес:
- Простите, Чай Цзинь - это я. Очень рад познакомиться с вами.
Линь Чун поспешил отвесить ему поклон, после чего сановник взял его за руку и
повел к поместью. Заметив их приближение, работники распахнули ворота, и Чай
Цзинь провел гостя прямо в парадную залу, где они снова обменялись
приветствиями. Тогда Чай Цзинь заговорил:
- Я давно уже слышал о вас, господин наставник, но никак не ожидал, что сегодня
вы навестите меня. Вот уж поистине сбылась моя давнишняя мечта!
- Я маленький человек, - сказал Линь Чун, - но давно слышал ваше славное имя, -
оно ведь известно всей стране и у каждого вызывает чувство уважения. Я никак не
думал, что сейчас, когда осужден и сослан как преступник, смогу посетить ваш дом
и познакомиться с вами. Это самая счастливая минута в моей жизни.
После долгих уговоров Линь Чун согласился, наконец, занять место гостя. Вместе с
ним за стол сели также Дун Чао и Сюэ Ба. Сопровождавшие Чай Цзиня люди отвели
своих лошадей и ушли отдыхать в дальнюю часть двора, и о них мы рассказывать
больше не будем.
Между тем Чай Цзинь распорядился, чтобы работники принесли вина. Скоро они
вернулись, неся блюда с мясом и лепешками и кувшин подогретого вина. На третьем
блюде была мера риса, поверх которого лежали десять связок монет. Когда Чай
Цзинь увидел это, он воскликнул:
- Ах вы, деревенщина! Что же вы не видите, кто к нам пришел! Ведь это военный
наставник, а вы унижаете его какой-то мелочью! Сейчас же уберите все это и
подайте засахаренных фруктов и вина, а потом в честь гостя зарежьте барана. Да
поворачивайтесь живей!
- Вы слишком великодушны, господин мой, - сказал Линь Чун, вставая, - вполне
достаточно и того, что здесь есть.
- Не говорите так, - возразил Чай Цзинь. - В кои-то веки вы попали сюда, а мы не
можем принять вас, как подобает!
Слуги моментально принесли фрукты и вино, а Чай Цзинь поднялся со своего места и
налил его гостям. Линь Чун поблагодарил хозяина и выпил; за ним вылили и
охранники. После этого Чай Цзинь обратился к Линь Чуну:
- Прошу вас, господин наставник, пройти во внутренние комнаты. - С этими словами
он снял с себя лук и колчан со стрелами, а затем пригласил охранников выпить и
закусить вместе с ними. Чан Цзинь занял место хозяина. Линь Чун место гостя, а
охранники сели рядом с ним. Тут пошли истории из жизни вольного люда, и никто не
заметил, как наступил вечер. На столе снова появились вина, фрукты и
всевозможные яства. Хозяин трижды поднимал свою чашку, приглашая гостей выпить с
ним, а затем приказал:
- Подать суп!
Они уже съели по чашке супа и выпили пять - семь чашек вина, когда вошел слуга и
доложил, что прибыл наставник.
- Отлично! - воскликнул Чай Цзинь. - Пригласите его откушать с нами. Я рад, что
вы познакомитесь. Принесите еще прибор
...Закладка в соц.сетях
