Жанр: Классика
Речные заводи (том 1-2)
...эти доставили разбойникам огромное удовольствие, и они воскликнули:
- Ладно! Дело ясное! Обождите здесь немного!
Затем старшие разбойники поспешно поднялись на гору и доложили о том, что внизу
ждут люди, которые привели толстяка-монаха. Это сообщение очень обрадовало Дэн
Луна, и он приказал:
- Ведите всех их сюда! Теперь уж я отомщу этому подлецу! Выну у него сердце и
печенку и приготовлю из них закуску к вину. Отомщу уж ему за все!
Разбойники тут же отперли ворота и повели пришедших к своему главарю. Когда Ян
Чжи и Цао Чжэн шли по разбойничьему стану, то притворялись, что крепко держат Лу
Чжи-шэня. Миновав три укрепленные прохода, они убедились, насколько это место
было неприступным. По обеим сторонам проходов вздымались высокие горы, кольцом
окружавшие также и весь монастырь. И над всей этой громадой горделиво возвышался
горный пик, к которому вела одна лишь узкая тропинка. В проходах было навалено
много бревен, камней для метания, огромные луки и стрелы; вдоль стен торчали
густо натыканные острые и крепкие бамбуковые колья.
Миновав трое ворот, закрывавшихся подъемными решетками, они очутились перед
главным храмом, в который вели три входа. Площадка перед храмом, гладкая, как
зеркало, была обнесена частоколом. У дверей храма стояло человек восемь
разбойников. Завидев связанного Лу Чжи-шэня, они, показывая на него пальцами,
стали оскорблять его, выкрикивая:
- Ах ты, лысый осел! Имел еще дерзость нападать на нашего предводителя! Ну,
теперь попался! Вот обожди, мы с тобой разделаемся!
Лу Чжи-шэнь молчал. Его повели дальше, в главный зал храма. Все статуи из храма
были вынесены, а посредине стояло большое кресло, покрытое тигровой шкурой. По
обеим сторонам входа двумя рядами стояли разбойники, вооруженные пиками. Через
некоторое время двое бандитов под руки ввели Дэн Луна и усадили в кресло. Цао
Чжэн и Ян Чжи, крепко держа Лу Чжи-шэня, подвели его к главарю разбойников.
- Ты, лысый осел! - начал Дэн Лун, обращаясь к монаху. - Как ты осмелился
нападать на меня и бить ногой в пах. Опухоль и синяки от твоих ударов у меня до
сих пор еще не прошли. Зато уж теперь я поговорю с тобой!
Тут Лу Чжи-шэнь, страшно вытаращив глаза, завопил:
- Ни с места, скотина!
Крестьяне дернули за конец веревки, узел распустился, и веревка упала. Выхватив
из рук Цао Чжэна свой посох, Лу Чжи-щэнь с невероятной быстротой стал вращать им
в воздухе. Ян Чжи сбросил наземь бамбуковую шляпу и также принялся размахивать
мечом. Пустил в ход свою дубинку и Цао Чжэн, а вслед за ним с воинственным видом
ринулись вперед и остальные крестьяне. Дэн Лун хотел было улизнуть, но Лу Чжишэнь
с такой силой хватил его посохом по черепу, что не только надвое рассек ему
голову, но даже кресло, в котором Дэн Лун сидел, разлетелось в куски.
Ян Чжи тем временем заколол человек пять разбойников, а Цао Чжэн кричал:
- Сдавайтесь! Кто попытается сопротивляться, будет уничтожен!
Разбойники, которых насчитывалось не менее шестисот человек, да и сами
начальники были до того перепуганы всем происшедшим, что немедленно согласились
сдаться. Трупы Дэн Луна и других разбойников тут же втащили на гору и сожгли за
монастырем.
Затем выяснили, много ли в амбарах имеется добра, осмотрели и привели в порядок
все жилые помещения, проверили остальное имущество. Позаботились также о вине и
закусках для пиршества. Лу Чжи-шэнь и Ян Чжи стали хозяевами разбойничьего стана
и устроили в честь этого празднество с угощением. Все разбойники подчинились им,
а младшие вожаки были оставлены на своих местах. После этого Цао Чжэн
распростился с двумя молодцами и вместе с крестьянами возвратился домой.
Вернемся теперь к старому управляющему и носильщикам, которые сопровождали
подарки. Весь обратный путь они выходили в поход рано поутру и в полдень
останавливались на отдых. Придя в Северную столицу, отправились они прямо в
управление и, представ с повинной перед Лян Чжун-шу, повалились ему в ноги.
- В дороге вам пришлось вынести немало трудностей, - сказал Лян Чжун-шу. - Но
где же военачальник Ян Чжи? - спросил он.
- Мы и сами не знаем, - отвечали они. - Человек этот забыл об оказанных ему
милостях и оказался отъявленным разбойником. На седьмой день пути мы достигли
перевала Хуанниган. Жара стояла невыносимая. Мы зашли в сосновый лес отдохнуть
немного в тени. Нам и в голову не приходило, что Ян Чжи вступит в сговор с семью
разбойниками, которые выдавали себя за торговцев финиками. А он, оказывается,
договорился с ними идти одной дорогой, и люди эти ждали нас вереди со своими
тачками. Когда мы пришли на Хуанниган, Разбойники были уже там и отдыхали в
сосновом лесу. Вскоре мы увидели торговца, который нес на продажу вино и
останемся на перевале отдохнуть. Нам, конечно, не следовало бы пить этого вина,
потому что туда было подсыпано зелье, а мы выпили и замертво свалились. Ну, а
потом нас связали веревками, и разбойники вместе с Ян Чжи нагрузили на тачки все
драгоценности, посланные ко дню рождения, прихватив заодно и наши пожитки, и
увезли все это в горы. Мы доложили обо всем правителю области Цзичжоу и оставили
в управлении начальников охраны, которые помогут местным властям в розысках и
поимке разбойников. Сами же мы поспешили вернуться, чтобы доложить вашей милости
о случившемся.
Лян Чжун-шу был очень расстроен этим сообщением и принялся ругать Ян Чжи:
- Вот закоренелый преступник! Тебя осудили и сослали сюда, а я постарался
возвысить тебя и снова сделать человеком. Как же ты посмел отплатить мне за все
это черной неблагодарностью! Ну попадись теперь мне, я тебя на мелкие кусочки
искромсаю!
Затем он приказал позвать писца, велел ему тут же составить бумагу в управление
областью Цзичжоу и отправил ее с особым нарочным, который должен был ехать, не
останавливаясь ни днем, ни ночью. Лян Чжун-шу спешно отправил также письмо в
Восточную столицу своему тестю, сообщая обо всем случившемся.
Мы не будем рассказывать о том, как гонец доставил бумагу в Цзичжоу, а вернёмся
лучше к тем, кто отправился с донесением в Восточную столицу к императорскому
наставнику. Прибыв туда, посланцы передали ему донесение Лян Чжун-шу. Прочитав
письмо, сановник Цай Цзин был чрезвычайно возмущен.
- Эти разбойники совсем обнаглели! - воскликнул он. - В прошлом году они также
захватили подарки, которые послал мне зять, и до сих пор эти драгоценности так и
не найдены. Теперь они снова ограбили караван. Так дальше продолжаться не может!
Он велел послать правителю области Цзичжоу приказ, в котором предлагалось
немедленно выловить шайку разбойников и доложить об этом. Бумага была отправлена
с нарочным, который должен был ехать, не останавливаясь ни днем, ни ночью.
Что же касается правителя области Цзичжоу, то, получив от Лян Чжун-шу приказ
выловить разбойников, он совсем растерялся. И как раз в это время привратник
доложил ему, что в управление прискакал из Восточной столицы гонец
императорского наставника и говорит, что должен видеть правителя области по
чрезвычайно важному и срочному делу. Это сообщение совсем расстроило правителя
Цзичжоу, и он с грустью произнес:
- Сомненья нет, и он по тому же делу, - о похищении подарков ко дню рождения!
Правитель поспешил в приемную и, поздоровавшись с гонцом, сказал:
- Я уже получил бумагу правителя области Лян Чжун-шу по этому же делу и отправил
людей для поимки разбойников. Однако никаких следов до сих пор обнаружить не
удалось. Еще позавчера я получил уведомление начальника местных войск о том, что
он отправил на розыски военачальника и уполномоченного по борьбе с разбойниками,
которым под страхом наказания ведено выловить бандитов. Однако и им не удалось
еще ничего сделать. Как только будет получено хоть какое-нибудь сообщение, я
тотчас же лично прибуду в управление императорскою наставника и доложу об этом.
- Я посланец императорского наставника, - отвечал тот. - Мне приказано самим
наставником отправиться сюда и требовать, чтобы вы поймали всю шайку. Перед
отъездом наставник приказал мне лично оставаться в вашем управлении, пока не
будут изловлены семь разбойников, притворившихся торговцами финиками, продавец
вина и сбежавший командир Ян Чжи. На розыски их вам дается десять дней, после
чего вы должны под конвоем прислать их в Восточную столицу. Если вы не выполните
этого распоряжения в указанный срок, я боюсь, вам придется отправиться на остров
Шамыньдао. Да и со мной, не знаю, что будет, так как возвратиться обратно я не
смогу. Если вы, господин начальник, сомневаетесь в достоверности моих слов,
прошу вас ознакомиться с приказом, который я привез.
Прочитав приказ, начальник области так испугался, что распорядился тут же
вызвать чиновников, ответственных за поимку разбойников. Вскоре в управление
вошел человек и приветствовал начальника области.
- Кто вы такой? - спросил тот.
- Я - Хэ Тао, начальник отряда по борьбе с разбойниками, - почтительно отвечал
пришедший.
- Дело о краже подарков ко дню рождения на перевале Хуаняитан поручено вам? -
снова, спросил начальник области.
- Разрешите вам доложить, господин начальник, - отвечал Хэ Тао, - что, после
того как мне было приказано вести это дело, я не знаю отдыха ни днем, ни ночью.
Я отправил на Хуанниган самых ловких и расторопных людей, и хотя уже наказал
некоторых палками, однако никаких следов до сих пор так и не обнаружено. Не
подумайте, господин начальник, что я нерадиво отношусь к вашим приказаниям, я
действительно не знаю, что предпринять.
- Что за дурацкие разговоры! - рассердился правитель области. - Недаром говорят:
"Если начальник не строг, подчиненные ленятся!" Я сам из ученой семьи, и мне
потребовалось много времени, чтобы добиться такого высокого поста. Сейчас
императорский наставник прислал к нам человека с приказом о том, чтобы в течение
десяти дней были пойманы все разбойники. Если приказ не будет выполнен, я не
только лишусь места, но и буду сослан на остров Шамыньдао. Вы начальник отряда
по борьбе с разбойниками и не проявили должного усердия, а это доставит мне
много неприятностей. Вот я и сошлю вас в такое место, куда и дикий гусь не
залетал.
Затем правитель области вызвал татуировщика, приказал ему поставить на щеке Хэ
Тао клеймо с надписью: "Сослан в область...", названия пока не велел проставлять
и, обращаясь к Хэ Тао, оказал:
- Хэ Тао! Если ты не выловишь разбойников, сбудешь наказан, как тяжелый
преступник, и я никогда не прощу тебя.
Выслушав его, Хэ Тао покинул управление и направился к себе. Он вызвал
подчиненных в секретную комнату и начал совещаться с ними. Когда он сообщил им о
своем разговоре с правителем области, они словно онемели и сидели, разинув рты,
как гуси, которым стрела попала в клюв, или же как рыба, проглотившая крючок.
- Вы приходите сюда в установленное время и получаете свое жалованье. А сейчас,
когда пришла беда, все вы молчите, как будто в рот воды набрал. Хоть бы
посочувствовали чуточку! Ведь меня уже заклеймили.
- Помилуйте, господин начальник, - раздались голоса. - Мы ведь не деревянные и
не каменные - все понимаем. Но, видать, эти разбойники, нарядившиеся купцами, -
не здешние, а пришли издалека, из каких-нибудь глухих горных районов. Здесь они
воспользовались случаем, захватили драгоценные подарки, а теперь вернулись в
свой стан и живут себе припеваючи. Как же их отыщешь? А если бы мы даже и знали,
где они, то и тогда ничего не могли бы сделать.
Хэ Тао, который еще в начале этого разговора был расстроен, выслушав своих
подчиненных, впал в отчаяние. Покинув управление, он сел на коня и поехал домой.
Там он отвел коня в конюшню, вошел в дом и остался наедине со своими печальными
мыслями. Увидев его в таком состоянии, жена спросила:
- Что это у тебя сегодня вид какой-то необычный?!
- Ты ведь ничего не знаешь! - ответил на это Хэ Тао. - Несколько дней тому назад
правитель округа отдал письменный приказ, в котором говорилось, что на перевале
Хуанниган шайка разбойников ограбила караван с подарками, посланными Лян Чжун-шу
- правителем области - своему тестю. Всего подарков было одиннадцать коромысел.
Но, как я ни старался, бандитов так и не удалось найти. Сегодня, как раз когда я
собирался просить правителя округа продлить срок поимки разбойников, он сам
прислал за мной человека и, вызвав в управление, приказал немедленно всех
выловить и направить в столицу. Когда на его вопрос о том, как обстоят дела, я
ответил, что никаких следов найти пока не удалось и никто еще не пойман, он тут
же приказал поставить на моем лице клеймо ссыльного. Только место ссылки он еще
не проставил. Теперь подумай, что со мной будет!
- Как же быть? - спросила жена, выслушав его. - Что придумать?
В этот момент вошел Хэ Цин, младший брат Хэ Тао.
- Зачем ты сюда пришел? - спросил Хэ Тао, увидев его. - Видно, в карты не пошел
играть. Чего тебе надо?
Но жена Хэ Тао, женщина хитрая, поманила Хэ Цина за собой и оказала:
- Поидем-ка, деверь, на кухню. Мне надо кое о чем с тобой поговорить.
Хэ Цин отправился вслед за невесткой, прошел в кухню и там уселся. Женщина
подала на стол мясо, закуски, подогрела немного вина и пригласила Хэ Цина выпить
и закусить.
- Моему брату ничего не стоит обидеть человека, - сказал Хэ Цин своей
невестке. - Пусть я человек никчемный, но все же его родной брат. И какой бы
важный пост он ни занимал, родных забывать не следует. Ничего не было бы
позорного в том, если бы он пригласил меня выпить чашечку вина.
- Да ты ничего не знаешь, - оказала невестка Хэ Цина. - У твоего брата сейчас
очень тяжело на душе.
- У моего брата всегда было много денег и ценностей. Куда же все это девалось?
Хоть и брат я ему, а нечасто, его беспокоил, так почему же ему тяжело?
- Сейчас я тебе все расскажу, - отвечала невестка. - Дело в том, что на перевале
Хуанниган шайка торговцев финиками похитила подарки, посланные правителем
Северной столицы области Даминфу Лян Чжун-шу своему тестю в Восточную столицу.
Сейчас правитель области Цзичжоу по приказу императорского наставника велел в
десятидневный срок выловить разбойников и отправить их в столицу. Если к тому
времени разбойники не будут схвачены, твоего брата за невыполнение приказания
сошлют в самые отдаленные места. Разве ты не заметил у него на лице клеймо
ссыльного? Остается лишь указать место ссылки. Плохо ему придется, если в
ближайшее время он не сумеет поймать этих разбойников. Так до тебя ли ему
сейчас? Вот я и решила угостить тебя здесь, а ты уж не сердись на брата. Очень
невесело у него на душе.
- Слышал я, как люди толковали об этих подарках, - промолвил в раздумье Хэ
Цин. - А где это случилось?
- Говорили, будто на перевале Хуанниган, - отвечала невестка.
- Кто же эти грабители? - продолжал расспрашивать Хэ Цин.
- Да опомнись, деверь, ведь ты не пьян еще как будто! - рассердилась женщина. -
Я ведь только что тебе сказала, что похитили подарки семь торговцев финиками!
В ответ на эти слова Хэ Цин разразился смехом:
- Так вот оно что! Ну, если это были просто торговцы финиками, тогда чего же
горевать? Почему брат не пошлет каких-нибудь ловких людей их выловить?
- Легко тебе говорить, - возразила невестка, - а вот пойди поймай их!
- Дорогая сестра! - сказал, смеясь, Хэ Цин. - Стоит ли из-за этого тревожиться!
У брата моего много приятелей, которых он постоянно принимает у себя и угощает.
Вот только своего родного брата он совсем не замечает. Теперь же, когда ему
пришлось туго, друзья покинули его, оправдываясь тем, что не могут помочь ему. А
если бы он получше обращался со своим братом и хоть иногда приглашал его выпить,
брат этот, может быть, что-нибудь и посоветовал бы сейчас.
- Дорогой деверь! - воскликнула жена Хэ Тао. - Ты что-нибудь знаешь об этом
деле?!
- Поживем-увидим! - смеясь, отвечал Хэ Цин. - Когда моему дорогому брату и
впрямь будет угрожать опасность, может быть я смогу ему чем-нибудь помочь.
С этими словами он поднялся и собрался уходить. Но невестка стала удерживать
его, приглашая выпить еще пару чашек вина. Слова деверя удивили ее, и она
поспешила подробно рассказать мужу обо всем, что говорил его брат. Выслушав ее,
Хэ Тао тотчас же попросил позвать брата и с приветливым видом обратился к нему:
- Брат, если ты знаешь, куда скрылись разбойники, почему же ты не хочешь сказать
об этом и избавить меня от беды?
- Что ты! Ничего я не знаю. Я пошутил. Где уж мне, младшему брату, помочь
старшему?!
- Дорогой брат! - не унимался Хэ Тао. - Не будь таким бездушным. Вспомни все
хорошее, что я сделал тебе, и забудь про зло, которое я тебе когда-либо
причинил. Спаси меня!
- Брат мой! - отвечал Хэ Цин. - У тебя около трехсот подчиненных. Среди них
есть, конечно, и толковые и ловкие люди. И если они ничего не могут сделать, как
же я, маленький человек, могу тебя спасти?
- Не говори о них, брат, - сказал Хэ Тао. - Я чувствую по твоим словам, что ты
что-то знаешь. Почему же ты ждешь, чтобы меня другие спасли? Скажи, куда
скрылись разбойники, и я не останусь перед тобой в долгу. Выручи меня из беды!
- Да что же я могу поделать? - отнекивался Хэ Цин. - Я сам ничего не знаю!
- Не мучь меня! - взмолился Хэ Тао. - Ведь мы с тобой дети одной матери!
- А ты не спеши! - ответил Хэ Цин. - Вот когда тебе и вправду придется туго, я
постараюсь что-нибудь сделать, чтобы выловить эту шайку мелких воришек.
- Дорогой мой деверь! - вмешалась в разговор жена Хэ Тао, - найди способ спасти
брата. Не забывай, что вы родня. Императорский наставник велел немедленно
поймать всех разбойников. Они ведь ограбили караван с ценностями, а ты говоришь:
"мелкие воришки". - Сестра! - отвечал Хэ Цин. - Сколько оскорблений пришлось мне
вынести от старшего брата из-за того лишь, что я люблю карты! Я испытываю страх
перед братом и не могу с ним спориггь. Когда ему было хорошо, у него были и вино
и закуски, он веселился с другими, а теперь вот и я понадобился!
В этих словах Хэ Тао уловил намек. Он достал десять лян серебра и, положив их на
стол, сказал:
- Прошу тебя, брат, взять пока вот это серебро, а когда разбойники будут
пойманы, я награжу тебя золотом, шелком и другими подарками.
- Ну, брат! - рассмеялся Хэ Цин. - Ты совсем, как тот человек, про которого
говорится: "В тяжелую минуту припадает к стопам Будды, а как пройдет беда, и
свечи не зажжет". Взять у тебя сегодня серебро, значит заниматься
вымогательством. Сейчас же спрячь его и не вздумай подкупать меня. Если ты
будешь поступать подобным образом, я вовсе ничего не скажу. Напрасно ты думаешь,
что помощь мою можно купить за деньги.
- Это всего лишь часть обещанной властями награды в триста-пятьсот связок монет.
Ты уж не откажись, брат, помочь мне, скажи, где сейчас эти разбойники?
- Да можно считать, что у меня в кармане, - отозвался Хэ Цин, хлопнув себя по
ляжке.
- Что ты, брат? - изумился Хэ Тао. - Как же это они У тебя в кармане?
- А ты пока не спрашивай, - прервал его Хэ Цин. - Сказал я, что они в моих
руках, значит так и есть. Убери-ка ты свое серебро и впредь не думай меня
подкупать. Помни, что мы с тобой братья! - говорил Хэ Цин с расстановкой.
Не случись всего этого, в уезде Юньчэн, может быть, и не появился бы герой -
борец за справедливость, а в Ляншаньбо не собрались бы вместе удальцы
Поднебесной.
О чем сообщил Хэ Цин, читатель узнает из следующей главы.
Глава 17
в которой рассказывается о том, как бородач хитростью победил Крылатого тигра и
как Сун Цзян освободил Небесного князя
Пока Хэ Тао говорил младшему брату Хэ Цину: "Это серебро вовсе не взятка от
меня, а вознаграждение от властей. Ты получишь еще больше, а пока что скажи,
каким это образом шайка у тебя в кармане?" - Хэ Цин, пошарив в кармане, достал
оттуда свернутую бумажку и, показывая ее брату, сказал:
- Вот здесь записаны имена этих разбойников!
- Откуда ты взял эту записку? - спросил Хэ Тао.
- Мне нечего скрывать от тебя, брат, - начал Хэ Цин. - Недавно я в пух и прах
проигрался, и у меня не осталось ни одного медяка. Какой-то игрок увел меня с
собой. Миновав северные ворота, мы пришли в деревню Аньлэцунь, что в пятнадцати
ли отсюда. Там есть кабачок, хозяина его зовут Ван. В кабачке тоже играют по
маленькой. Как раз в это время в деревню пришла бумага от властей, в которой
всем хозяевам постоялых дворов было приказано завести книги с казенной печатью.
В эти книги следовало заносить имена постояльцев, откуда они прибыли и куда
направляются, а также чем занимаются. Раз в месяц от уездного управления,
приезжал чиновник, которому владельцы постоялых дворов представляли свои записи
для проверки. Хозяин кабачка был человеком неграмотным и попросил меня составить
запись за полмесяца. Как раз в третий день шестой луны в кабачке остановились
семь торговцев финиками. У каждого была тачка. Старшим у них считался староста
деревни Дунцицунь, уезда Юньчэн, по имени Чао Гай. Я знал этого человека, потому
что прежде бывал у него в доме с одним игроком. Когда я спросил у приезжего имя,
чтобы записать в книгу, один из них, белолицый, с длинными усами и клинообразной
бородой, выступив вперед, сказал: "Фамилия наша Ли. Мы приехали из Хаочжоу и
везем в Восточную столицу финики для продажи". Записать-то я их записал, но в
душу мне закралось подозрение. На следующий день торговцы ушли, а хозяин кабачка
пригласил меня в деревню, чтобы там поиграть на деньги. Когда мы подошли к
перекрестку, то встретили там незнакомого мне человека, который нес на коромысле
две кадушки. Кабатчик приветствовал его словами: "Почтенный Бай, куда держишь
путь?" - "Да вот несу кадушки с уксусом в дом одного деревенского богача!" -
отвечал тот. А когда мы пошли дальше, хозяин кабачка сказал мне: "Этот человек
тоже играет по маленькой. Зовут его Бай-шэн, по прозвищу "Дневная крыса"". Я и
это взял на заметку. А когда пошли слухи о том, что на перевале Хуанниган
торговцы финиками опоили охранников и похитили подарки, посланные ко дню
рождения, я сразу подумал, что это сделал не кто другой, как староста Чао Гай.
Прежде всего надо задержать Бай-шэна и хорошенько допросить его; тогда мы и
узнаем все, как есть. А эта записка - копия с записи в книге.
Рассказ Хэ Цина очень обрадовал Хэ Тао, и он тотчас же повел брата в областное
управление Цзичжоу.
- Есть какие-нибудь сведения по интересующему нас делу? - спросил правитель
области.
- Кое-что узнали, - ответил Хэ Тао.
Тогда правитель области проводил их во внутренние комнаты и там подробно обо
всем расспросил. Хэ Цин рассказал все, что знал. Тогда восемь чиновников
областного управления во главе с Хэ Тао и Хэ Цином были срочно отправлены в
деревню Аньлэцунь. Там они взяли хозяина постоялого двора в проводники и
направились прямо в дом Бай-шэна. Когда они пришли туда, было уже за полночь.
Они велели своему провожатому постучаться и сказать, что он пришел выпить вина.
Из дома доносились стоны Бай-шэна, который, вероятно, лежал в постели. На все
вопросы жена Бай-шэна твердила, что мужа трясет лихорадка, и он никак не может
пропотеть. Бай-шэна все же выволокли ив кровати. Лидо его горело и было покрыто
красными пятнами. Связывая Бай-шэна, чиновники приговаривали:
- Хорошенькое дельце ты обделал на Хуаннигане!
Бай-шэн, конечно, не хотел ни в чем признаться. Затем связали жену Бай-шэна, но
и от нее ничего не добились. Тогда начали обыскивать дом, надеясь найти
награбленные вещи. Вдруг они обнаружили, что пол под кроватью неровный, и тут
принялись копать. Но не успели они вырыть яму и в три чи, как вскрикнули от
изумления. Лицо Бай-шэна стало землисто-серым. Из ямы вытащили узел с золотом и
серебром. Бай-шэну тут же завязали глаза платком и, взяв с собой его жену,
взвалили на спину найденные ценности и немедленно двинулись в Цзичжоу. Они
прибыли в город на рассвете и сразу же пошли в управление, где Бай-шэна стали
допрашивать. От него хотели узнать, кто был главарем и зачинщиком всего дела.
Однако Бай-шэн решительно отказывался отвечать на вопросы. Он решил лучше
умереть, чем выдать старосту Чао Гая и остальных людей. Тогда его стали бить. И
избили так, что на на нем повисла лохмотьями и кровь текла ручьями.
- Мы знаем, кто у вас главарь, - крикнул тут правитель области, - староста Чао
Гай из деревни Дунцицунь. Долго ты будешь еще отпираться, негодяй? Наэови-ка
лучше остальных, и тебя перестанут бить!
Бай-шэн; не в силах больше выносить побоев, сознался:
- Главарем нашей шайки был Чао Гай, который вместе с другими шестью удальцами
пришел ко мне и уговорил принести им вина на перевал. Но кто были остальные
шестеро, я и сам не знаю.
- Ну, это узнать недолго, - заметил правитель области. - Поймаем Чао Гая, а
тотда и остальных выловить будет легко.
Затем была принесена канга для смертников весом в двадцать цзиней и надета на
Бай-шэна; жену его заключили в женскую тюрьму. После этого правитель области
написал приказ начальнику уезда Юньчэн немедленно схватить старосту Чао Гая и
остальных шестерых разбойников, имена которых оставались пока неизвестными. С
бумагой этой был отправлен Хэ Тао, в помощь которому отрядили двадцать наиболее
способных и опытных служащих из управления. Кроме того, в качестве свидетелей с
ними отправились два начальника охраны, сопровождавшие подарки.
Чтобы не привлекать внимания и не давать поводов для пересудов, отряд,
возглавляемый Хэ Тао, выступил ночью и, прибыв в Юньчэн, остановился на
постоялом дворе, а сам Хэ Тао в сопровождении двух человек отправился в уездное
управление. Когда они пришли туда, было уже около полудня - время, когда
начальник уезда обычно заканчивал свой утренний прием. Поэтому в управлении не
было ни души и стояла полная тишина.
Хэ Тао ничего не оставалось делать, как пойти в чайную напротив уездного
управления, посидеть там, попить чаю и подождать. Выпив чашку чаю, он спросил
слугу, почему сегодня в уездном управлении такая тишина. На это слуга отвечал,
что утренний прием начальника уезда уже закончился, а потому все - и служащие и
просители - разошлись по домам на обед и еще не возвращались.
- А кто из писарей разбирает сег
...Поділитися у соцмережах
