Жанр: Классика
Речные заводи (том 1-2)
... я, - сказал Сун Цзян. - Зачем же прикидываешься?
- Хэй-сань! Что тебе нужно здесь? - произнесла По-си повернувшись к нему лицом.
- Отдай мой пояс, - не унимался Сун Цзян.
- Да когда же я брала у тебя пояс?
- Я повесил его на спинке кровати, у тебя в ногах, - отвечал Сун Цзян. - Никого
здесь не было, только ты и могла его взять.
- Тьфу ты, дьявол! Черт бы побрал твой пояс!
- Послушай! - продолжал Сун Цзян. - Ночью я был неправ и сегодня же постараюсь
загладить свою вину, а сейчас перестань шутить и верни мне, пожалуйста, пояс!
- Да кто же с тобой шутит! - рассердилась По-си. - Ничего - я не брала.
- Ты вечером легла, не раздеваясь, - сказал Сун Цзян, - а теперь спишь раздетая
под одеялом. Значит, ты вставала постелить постель и взяла пояс.
При этих словах По-си высоко подняла свои дугообразные брови, и, широко раскрыв
лучистые, как звезды, глаза, сказала:
- Ну вот что, я его действительно взяла, но только тебе ни за что не отдам! Ты
лицо должностное и можешь привлечь меня за воровство!
- Да я вовсе не собираюсь обвинять тебя в воровстве! - сказал Сун Цзян.
- Ты же знаешь, что я не разбойничаю! - воскликнула По-си.
Эти слова еще больше встревожили Сун Цзяна, и он сказал:
- Я всегда хорошо относился к тебе и к твоей матери, верни мои вещи, мне нужно
идти в управление.
- Раньше ты дулся на меня из-за Чжан-саня, - сказала По-си. - Но если Чжан-сань
в чем-нибудь уступает тебе, все же нельзя смотреть на него, как на преступника!
Он бы, конечно, не стал связываться с разбойниками!
- Голубушка моя! Не кричи так громко! Ведь могут услышать соседи, а это дело не
шуточное!
- Посторонних боишься! - крикнула По-си. - Раньше лучше бы поостерегся! А письмо
твое я положила в надежное место, и если хочешь, чтобы я сжалилась над тобой,
выполни три мои желания, и тогда мы с тобой договоримся по-хорошему!
- Не то что три, - воскликнул Сун Цзян, - тридцать выполню!
- Боюсь, что ты этого не сделаешь, - заметила По-си.
- Все сделаю, если это в моих силах. Скажи только, чего ты хочешь? - взмолился
Сун Цзян.
- Первое мое условие, - начала По-си, - чтобы ты сегодня же вернул мне договор о
совместном жительстве. Кроме того, ты выдашь свидетельство о том, что
предоставляешь мне право выйти замуж за Чжан-саня и ничего не будешь от меня
требовать.
- Будет сделано! - согласился Сун Цзян.
- Второе мое условие, чтобы ты выдал бумагу о том, что все мои вещи хоть и
куплены тобой, но больше тебе не принадлежат.
- И это будет сделано! - обещал Сун Цзян.
- А вот третье мое условие, - сказала По-си, - боюсь, ты его не выполнишь.
- Если я согласился на первые два, то почему не приму третье? - удивился Сун
Цзян.
- Я хочу, чтобы ты сейчас же отдал мне сто лян золота, присланные тебе Чао Гаем
из Ляншаньбо, - сказала По-си. - Только тогда я согласна спасти тебя от кары за
великое преступление и верну пояс и кошелек с письмом.
- Первые два условия я согласен выполнить, а вот третье не могу, - оказал Сун
Цзян. - Мне, правда, присылали эти сто лян, но я отказался взять их и отправил
обратно с тем же человеком. Если бы у меня было столько золота, я отдал бы его
без всяких разговоров.
- Так я тебе и поверила! - кричала По-си. - Не зря ведь говорится: "Чиновники
слетаются на золото, как мухи на мед". Как мог ты отказаться от золота, которое
тебе прислали?! Чушь какую-то городишь! Ведь служивые люди - словно кошки, а
какая кошка не ест мяса? Разве хоть одна душа вернулась от князя преисподней
Яньвана? Кого же ты собираешься обмануть? И что тебе стоит отдать мне это
золото? Если ты боишься, что оно краденое, так переплавь его в слиток и отдай
мне!
- Ты ведь знаешь, что человек я честный и прямой и лгать не умею, - сказал Сун
Цзян. - Если не веришь, дай мне три дня сроку, я продам что-нибудь, выручу сто
лян и расплачусь с тобой. А пока верни мой кошелек.
- Ну и хитер же ты, Хэй-сань! - сказала По-си, насмешливо улыбаясь. - Уж не
хочешь ли одурачить меня, как маленькую. Отдай ему кошелек с письмом, а через
три дня приди за деньгами! Это все равно, что "после похорон просить денег за
оплакиванье покойника". Нет уж, мы сделаем иначе: в одну руку ты кладешь мне
деньги, а другой я возвращаю тебе вещи. Неси скорее золото - и мы квиты...
- Да пойми ты, нет у меня этого золота, - взмолился Сун Цзян.
- А завтра на суде ты тоже будешь говорить, что у тебя его нет? - спросила Поси.
Услышав слово "суд", Сун Цзян так и вскипел. Он не мог больше сдерживаться и
вытаращил глаза от гнева.
- Получу я свои вещи или нет?! - крикнул он.
- Какой бы свирепый вид ты ни делал, все равно ничего я тебе не верну!
- Не отдашь?! - вопил Сун Цзян.
- Не отдам! Делай, что хочешь, не отдам! - крикнула По-си. - Ты получишь свои
вещи только в юньчэнском управлении.
Но не успела По-си договорить, как Сун Цзян сдернул с нее одеяло. Кошелек и пояс
лежали в постели, и она, даже не пытаясь прикрыться одеялом, схватила вещи
обеими руками и крепко прижала к груди.
- Ах вот где они, оказывается! - закричал Сун Цзян, увидев конец своего пояса на
груди По-си.
Сун Цзян уже не мог остановиться. Обеими руками ухватился он за свои вещи и
начал вырывать их. Но По-си готова была скорее умереть, чем выпустить их из рук.
Тогда Сун Цзян так рванул из ее рук свои вещи, что кинжал выскочил из ножен и
упал на цыновку. Сун Цзян тотчас же схватил его, а По-си принялась кричать:
- Убивают!
Ее крик навел Сун Цзяна на мысль об убийстве. Не успела По-си еще раз крикнуть,
как Сун Цзян, вне себя от долго сдерживаемого гнева, левой рукой прижал женщину
к кровати, а правой вонзил ей в горло кинжал. Брызнула кровь, послышались
булькающие звуки. Опасаясь, что По-си все еще жива, Сун Цзян еще раз ударил ее
кинжалом, и голова, отделившись от туловища, скатилась на подушку. Тут Сун Цзян
схватил свой кошелек и, вытащив письмо, поспешно сжег его над лампой. Затем он
одел свой пояс и стал спускаться с лестницы.
Спавшая внизу старуха, услышав перебранку в комнате дочери, сначала не обратила
на это никакого внимания. Но, услышав крик о помощи, она, не зная, что и
подумать, поспешно вскочила с кровати, накинула на себя одежду и бросилась
наверх. На лестнице она налетела -на Сун Цзяна.
- Что вы там шумели? - спросила она.
- Твоя дочь вела себя нагло, - сказал Сун Цзян, - и я убил ее!
- Скажете тоже! - засмеялась старуха. - Хотя вид у вас действительно свирепый и
спьяну вы, пожалуй, можете убить, но все же не следует, господин писарь, так
шутить со мной, старухой.
- Если не веришь, пойди посмотри. Я в самом деле убил ее, - сказал Сун Цзян.
- Не верю, - сказала старуха.
Но, войдя в спальню, она увидела труп дочери в луже крови.
- Ой беда-то какая! - вскрикнула старуха. - Что же теперь будет!
- Я человек честный, - сказал Сун Цзян, - и бежать отсюда никуда не собираюсь. Я
сделаю так, как ты захочешь.
- Она, конечно, была шлюхой, - молвила старая Янь, - и вы вправе были убить ее,
господин писарь! Но что же теперь станется со мной? Кто будет кормить меня?
- Ну это не беда, - сказал Сун Цзян. - Об этом вам беспокоиться нечего. У меня
есть средства; я сумею вас прокормить и одеть, и вы сможете прожить осгаток
жизни, ни о чем не заботясь.
- Раз так, - сказала старуха, - то и прекрасно. Благодарю вас, господин писарь,
за вашу доброту. Труп дочери все лежит на кровати, надо бы его убрать.
- Это дело нетрудное, - сказал Сун Цзян. - Я пойду к Чэнь Сань-лану и куплю
гроб. Чиновника для осмотра тела я сам пришлю. И, кроме того, дам вам еще десять
лян серебра на похороны.
Поблагодарив его, старуха сказала:
- Я думаю, господин писарь, что, пока не настал день, надо бы достать гроб и
положить в него труп, чтобы соседи ни в чем не заподозрили нас.
- Тоже правильно, - сказал Сун Цзян. - Принесите мне бумаги и кисточку, и я
напишу записку, по которой вы получите гроб.
- Да записка тут вряд ли поможет, - сказала старая Янь. - Лучше бы вы сами
пошли, господин писарь. Тогда они быстрее гроб пришлют.
- И это верно, - согласился Сун Цзян.
Они спустились вниз. Старуха зашла в комнату, прихватила замок и, выйдя из дому,
заперла двери, а ключ взяла с собой. Вскоре Сун Цзян и старая Янь подошли к
уездному управлению. Было очень рано, и еще не совсем рассвело. Когда они
проходили мимо уездного управления, ворота по левую сторону от них только что
открыли. Тут старуха вдруг вцепилась в Сун Цзяна и громко закричала:
- Держите убийцу!
Испуганный Сун Цзян зажал, ей рот рукой, прикрикнув на нее:
- Замолчи!
Но унять старуху было невозможно. На крик подоспело несколько младших служащих
уездного управления. Узнав Сун Цзяна, они начали уговаривать старуху:
- Не кричи, старая! Господин писарь не из таких людей! Если ты на него в обиде,
так скажи по-хорошему.
- Да он настоящий злодей! - не унималась старуха. - Задержите его и проводите
нас в управление!
Сун Цзян был человеком очень хорошим и пользовался любовью и уважением всех
чиновников, как старших, так и младших. Любой в уезде готов был оказать ему
услугу. Поэтому никто из стражников не хотел задерживать его, да к тому же они и
не верили словам старухи Янь. В это время к месту происшествия подошел Тан Нюэр.
Он нес коромысло барды, чтобы пораньше начать торговать ею возле уездного
управления. Увидев, что какая-то старуха, вцепившись в Сун Цзяна, громко ругает
его, и узнав в ней старую Янь, он вспомнил, как накануне она оскорбила его, и
гнев забушевал в нем с новой силой. Положив свою ношу на табуретку старика, он
протиснулся сквозь толпу и крикнул:
- Ах ты, старая злодейка! Да как ты смеешь держать господина писаря?
- Тан-эр! - крикнула старуха. - Не вздумай вмешиваться в это дело. Жизнью
поплатишься!
Но Тан Ню-эр еще больше рассвирепел от ее слов и, не разобрав, что кричит
старуха, оттащил ее от Сун Цзяна и, растопырив пальцы, закатил такую затрещину,
что у нее искры из глаз посыпались, закружилась голова, и она выпустила Сун
Цзяна.
Высвободившись из ее рук, Сун Цзян скрылся в толпе. Тогда старуха кинулась к Тан
Ню-эру, схватила его за грудь и закричала:
- Писарь Сун Цзян убил мою дочь! А ты помог ему скрыться!
- Откуда ж я мог знать! - встревоженно сказал Тан Ню-эр.
- Уважаемые! - вопила старуха. - Помогите мне задержать злодея! Если вы не
сделаете этого, вам же будет хуже!
Стражники, которые с места не двигались из почтения к Сун Цзяну, теперь
бросились вперед. Один из них схватил старуху, четверо других - Тан Ню-эра и
поволокли их в управление.
Вот уж поистине говорится: "Беда или удача сами собой не приходят, а их вызывает
человек". Или еще: "Тот, кто на пожаре, обмотавшись пенькой, бросается в
огонь, - может сгореть".
Каким же образом освободился Тан Ню-эр, которого задержала старуха Янь, вы,
читатель, узнаете из следующей главы.
Глава 21
повествующая о том, как старуха Янь учинила скандал в юньчанском уездном
управлении и как Чжу Тун, движимый чувством дружбы, помог Сун Цзяну скрыться
Вы уже знаете, читатель, что стражники схватили Тан Ню-эра и втащили в
управление. Начальник уезда, услышав об убийстве, поспешил в зал суда. Там у
стола, окруженный стражниками, стоял Тан Ню-эр. Слева от стола начальник уезда
увидел женщину, опустившуюся на колени, а справа, также на коленях, какого-то
молодца.
- Что случилось? - спросил начальник уезда.
- Моя фамилия Янь, - начала старуха. - У меня была дочь по имени По-си, которая
заключила с писарем уездного управления Сун Цзяном договор о сожительстве.
Вчера, когда они выпивали и закусывали у нас дома, Тан Ню-эр, разыскивая Сун
Цзяна, явился к нам, наскандалил и ушел. Все это могут подтвердить соседи.
Сегодня утром Сун Цзян рано вышел из дому, но вскоре вернулся и убил мою дочь. Я
задержала его и притащила сюда, но Тан Ню-эр силой освободил убийцу. Умоляю вас,
господин начальник, разобрать это дело.
Тогда начальник уезда обратился к Тан Ню-эру:
- Так ты осмелился освободить преступника?
- Разрешите доложить, - начал Тан Ню-эр. - Я совсем не знал, что там у них
произошло. Вчера вечером я действительно искал Сун Цзяна, чтобы попросить у него
денег на чашку вина, а эта женщина выгнала меня из дому, да еще наградила
затрещиной. Когда сегодня утром я вышел продавать свою барду, то увидел, что эта
старуха стоит возле уездного управления, вцепившись в господина писаря. Теперьто
мне понятно, что не следовало вмешиваться и дать ему возможность скрыться. Но
я ведь не знал, что он убил ее дочь.
- Нечего тут вздор городить! - рассердился начальник уезда. - Не может быть,
чтобы такой благородный и справедливый человек, как Сун Цзян, совершил убийство.
Это уж твоих рук дело! Эй, люди! - крикнул он и велел позвать дежурного писаря и
завести дело.
Чжан Вэнь-юань тотчас же явился. Узнав от старой Янь, что Сун Цзян убил его
возлюбленную, он записал показания, составил старухе прошение в суд, а также
подробный отчет обо всем случившемся. Затем вызвал судейского чиновника,
квартального старосту и соседей и вместе с ними отправился в дом По-си.
Там они прежде всего осмотрели труп убитой и возле нее нашли кинжал. Внимательно
обследовав место преступления, они установили, что женщина убита ударом кинжала
в горло. Тело положили в гроб и отправили в кумирню, а затем все вернулись в
управление.
Начальник уезда был в хороших отношениях с Сун Цзяном и сейчас думал лишь о том,
как бы выгородить его. Он несколько раз допрашивал Тан Ню-эра, но тот твердил,
что ничего не знает о случившемся.
- А зачем же ты вчера ходил к ним в дом и скандалил? - спросил начальник
уезда. - Ясно, что ты причастен к этому делу!
- Да я отправился туда в надежде получить на чашку вина, - сказал Тан Ню-эр.
- Ерунда! - рассердился начальник уезда. - Ну-ка всыпьте ему хорошенько! -
приказал он.
Стражники набросились на Тан Ню-эра, как лютые звери, связали его, повалили и
отсчитали ему пятьдесят палочных ударов. Однако и после наказания, Тан Ню-эр
продолжал говорить то же, что и прежде. Для начальника уезда было ясно, что Тан
Ню-эр и в самом деле ничего не знает, но начальник хотел спасти Сун Цзяна и
продолжал допрашивать Тан Ню-эра. А затем приказал одеть ему на шею кангу и
отправить в тюрьму.
Между тем Чжан Вэнь-юань говорил начальнику уезда:
- Как бы там ни было, а найденный кинжал действительно принадлежит Сун Цзяну.
Следовало бы вызвать его и допросить. Тогда все выяснится.
После того как Чжан Вэнь-юань несколько раз являлся с этим предложением,
начальник уезда вынужден был послать людей в дом Сун Цзяна арестовать его. Но
Сун Цзян успел уже скрыться, и стражникам удалось задержать лишь его соседей,
которые сообщили, что преступник сбежал неизвестно куда.
Тогда Чжан Вэнь-юань предложил, другой план.
- Преступник Сун Цзян скрылся, - сказал он. - Но его отец, старый господин Сун,
и младший брат Сун Цин проживают в усадьбе Сунцзяцунь. Можно арестовать их и
доставить сюда, объявив срок для поимки Сун Цзяна. Так мы сумеем отыскать и
привлечь к суду самого преступника.
Однако подобный оборот дела никак не устраивал начальника уезда, так как он
всеми силами старался свалить преступление на Тан Ню-эра, а потом и его какнибудь
избавить от наказания. Но Чжан Вэнь-юаня, который вел это дело, никак
нельзя было унять; он все время подстрекал старуху Янь требовать поимки убийцы.
В конце концов, не будучи в состоянии противиться усиленным настояниям Чжан
Вэнь-юаня, начальник подписал приказ об аресте старого Суна с сыном Сун Цином и
послал в усадьбу Сунцзяцунь трех стражников.
Когда посланные прибыли в поместье Сунцзяцунь, старый хозяин вышел к ним
навстречу, провел в комнаты и пригласил сесть. Стражники предъявили приказ
хозяину. Прочитав его, старый Сун молвил:
- Прошу вас, почтенные служивые, выслушать меня. Предки наши были земледельцами
и кормились со своих полей и огородов. Но мой непочтительный сын Сун Цзян,
который с детства отличался непокорным нравом, не пожелал заниматься делом
своего отца, а захотел непременно стать чиновником. Никакие уговоры не помогли.
И вот несколько лет тому назад я подал в управление нашего уезда заявление о
том, что отказываюсь от непокорного сына моего. Он давно уже не является членом
нашей семьи и живет отдельно, в уездном городе. А в этом уединенном поместье я
обитаю вдвоем с сыном своим Сун Цином, и существуем мы на то, что собираем с
наших полей и огородов. С Сун Цзяном мы никакой связи не поддерживаем, и в нашу
жизнь он не вмешивается. Из опасения, как бы он чего-нибудь не натворил и не
впутал меня в беду, я обратился к прежнему начальнику уезда с просьбой выдать
мне свидетельство о сделанном мной заявлении. Это свидетельство хранится у меня,
и я могу показать его вам, уважаемые.
Посланные стражники любили Сун Цзяна и прекрасно понимали, что речи старого Суна
лишь хитрость, придуманная на случай неприятностей. Но они вовсе не хотели
причинять этой семье вреда и поэтому сказали хозяину:
- Если у вас, уважаемый хозяин, имеется такая бумага, покажите ее нам, мы снимем
с нее копию и, вернувшись, доложим об этом начальнику уезда.
Между тем старик Сун приказал сейчас же зарезать несколько кур и гусей и
приготовить их, а также подать вина и принялся потчевать прибывших. Затем он
вынул десять лян серебра, отдал им в подарок и принес имевшуюся у него бумагу,
чтобы с нее сняли копию. Распростившись с хозяином, посланные вернулись в город
и доложили начальнику уезда, что уже три года тому назад старый господин Сун
отказался от Сун Цзяна, о чем у него имеется соответствующая бумага. Они
показали начальнику уезда копию и сказали, что при создавшемся положении не
могли арестовать старика.
Выслушав их, начальник уезда, желавший помочь Сун Цзяну, ответил:
- Раз у отца имеется такая бумага, а других родственников у Сун Цзяна нет, то
нам остается лишь объявить о награде в тысячу связок тому, кто задержит его, и
разослать повсюду приказ о его аресте.
А тем временем старуха Янь по наущению Чжан-саня явилась в уездное управление с
распущенными волосами и, уставившись диким взглядом на начальника, сказала:
- Суй Цзян спрятался в доме своего брата Сун Цина. Почему же вы, господин
начальник, не поможете мне и не прикажете схватить Сун Цзяна?!
Выслушав это, начальник уезда воскликнул:
- Отец его уже три года тому назад обратился к начальнику уезда с жалобой на
непокорность своего сына Сун Цзяна и отказался от него, о чем у него имеется
официальное свидетельство. Как же могу я арестовать отца и брата и сделать их
заложниками?
- Почтенный начальник! - возразила на это старая Янь. - Кому неизвестно, что Сун
Цзяна прозвали "Почтительный и справедливый господин Хэй-сань"? А свидетельство,
о котором вы говорите, - фальшивое. И если вы признаете его, то, значит,
помогаете им.
- Глупости ты болтаешь! - рассердился начальник уезда. - Это свидетельство
выдано моим предшественником, и на нем имеется казенная печать. Как же может оно
быть фальшивым?!
Тогда старуха стала рыдать и жаловаться:
- Господин начальник! Убить человека - величайшее преступление! Если вы не
заступитесь за меня, я вынуждена буду обратиться в окружное управление. Ведь
дочь моя действительно умерла насильственной смертью!
Чжан-сань выступил и поддержал старуху:
- Господин начальник! Если вы не выполните ее просьбу и не отдадите распоряжения
об аресте, то она обратится в вышестоящий суд, а ведь это дело серьезное. Когда
начнут допрашивать, мне нельзя будет молчать.
Начальник уезда понимал, что Чжан Вэнь-юань прав, и ему пришлось подписать
приказ об аресте и тут же послать в поместье Сунцзяцунь начальников стражи Чжу
Туна и Лэй Хэна.
- Возьмите с собой побольше людей, - сказал начальник, - произведите обыск,
арестуйте преступника Сун Цзяна и доставьте сюда.
Чжу Тун и Лэй Хэн взяли человек сорок стражников из местной охраны и тотчас же
отправились в поместье Сунцзяцунь. Узнав об их приезде, старый Сун поспешно
вышел к ним навстречу.
- Уважаемый господин! - обратились к нему начальники стражи. - Не вините нас. Мы
приехали к вам не по доброй воле, а по приказу начальства. Скажите, где сейчас
находится ваш сын Сун Цзян?
- Уважаемые господа начальники стражи, - почтительно отвечал старый Сун. - Этот
непокорный Сун Цзян не имеет ко мне никакого отношения. Еще прежнему начальнику
я подал прошение о том, что отрекаюсь от него, и свидетельство об этом заявлении
у меня на руках. Уже больше трех лет Сун Цзян живет отдельно, и у нас нет с ним
ничего общего, - он даже не бывает здесь.
- Все это, может быть, и так, - отвечал Чжу Тун, - однако у нас есть письменное
распоряжение, которое мы должны выполнить. Мы не можем полагаться на ваши слова
о том, что здесь нет вашего сына, а поэтому произведем обыск, - и он приказал
стражникам окружить поместье.
- Я буду охранять передние ворота, - сказал Чжу Тун, - а вы, господин Лэй Хэн,
обыщите всю усадьбу.
Лэй Хэн вошел во двор и, обыскав там все, вернулся со словами:
- Его, и правда, нет здесь.
- А все же у меня на душе неспокойно, - сказал Чжу Тун. - Вы, господин Лэй Хэн,
постерегите здесь, у ворот, а я попробую еще сам поискать как следует.
Услышав эти слова, старый Сун сказал:
- Я - человек, уважающий законы. Могу ли я укрывать преступника в моем доме?!
- Дело идет об убийстве, - возразил на это Чжу Тун, - и вы уж не обижайтесь на
нас.
- Что ж, пусть будет по-вашему, - согласился старый Сун. - Идите и еще раз как
следует поищите.
- Господин Лэй Хэн, - сказал Чжу Тун. - Приглядите за господином Суном и не
разрешайте ему выходить.
После этого Чжу Тун вошел в поместье, поставил у стены свой меч, закрыл ворота
на засов и прошел в домашнюю мояельню. Он отодвинул в сторону жертвенный столик,
вынул доску из пола и увидел веревку. Он дернул за нее, раздался звук медного
колокола, а вслед за тем из-под пола показался Сун Цзян. Увидев Чжу Туна, Сун
Цзян сильно перепугался, но тот сказал ему:
- Достопочтенный брат мой! Не подумайте, что я приехал арестовать вас! Вы всегда
были добры ко мне и никогда меня не обманывали. Однажды, когда мы вместе
выпивали, вы сказали мне: "В молельне нашего дома под полом сделано убежище. Над
ним стоит жертвенный столик Будде, который и закрывает вход в убежище. Если с
тобой случится что-нибудь, можешь там укрыться". Я крепко запомнил это.
Начальник послал нас сюда лишь для отвода глаз. Он тоже хочет помочь вам, и
только Чжан-сань со старухой будоражат всех и грозят обратиться в окружной суд,
если начальник не доведет дела до конца. Вот почему ему пришлось послать сюда
нас двоих для обыска. Лэй Хэн человек прямой и недалекий, и я боялся, что он не
сможет сделать всего, как надо, и если встретится с вами, то уж вряд ли найдет
выход из положения. И поэтому я пустился на хитрость: оставил Лэй Хэна караулить
у въезда в поместье, а сам пришел предупредить вас, друг мой. Хоть здесь и
безопасно, однако оставаться долго не следует. Что будет, если кто-нибудь
узнает, что вы здесь, и еще раз придет сюда с обыском?
- Я и сам подумывал об этом, - сказал Сун Цзян, выслушав Чжу Туна. - И если бы
не ваше доброе отношение, почтенный брат мой, то не миновать бы мне тюрьмы.
- Стоит ли говорить об этом, - сказал Чжу Тун. - Давайте лучше подумаем, куда бы
вам отправиться.
- Я решил, что самыми подходящими сейчас являются три места: поместье Чай Цзиня,
прозванного Маленьким вихрем, в уезде Хэнхайцзюнь, области Цанчжоу; крепость
Цинфын, в уезде Цинчжоу, где служит Хуа Юн, по прозвищу "Маленький Ли Гуан", и
помеатье господина Куна, в Байхушане. У господина Куна два сына, старшего зовут
"Кун Мин - Комета", а младшего - "Кун Лян - Искра"; раньше они частенько
заходили ко мне. Однако я до сих пор еще не решил, в какое из этих мест
отправлюсь.
- Вам, почтенный брат, надо выбирать скорее, - сказал Чжу Тун. - Раз вы решили
уходить, то уходите немедленно, не позже чем сегодня вечером. Откладывать сейчас
никак нельзя, не то произойдут неприятности.
- Я буду надеяться на ваше заступничество перед властями, дорогой мой, - сказал
Сун Цзян. - Если для этого потребуются деньги, приходите сюда и берите сколько
нужно.
- Об этом не беспокойтесь, - сказал Чжу Тун. - Устройство всего дела я беру на
себя. Вы же думайте лишь о том, как бы скорее отправиться в путь.
Сун Цзян поблагодарил Чжу Туна и снова скрылся в своем убежище, а Чжу Тун
поставил на место жертвенник, открыл двери и, взяв свой меч, вышел из поместья.
- Так и не нашел его, - сказал он товарищу. - А что, господин Лэй Хэн, может
быть, нам захватить с собой почтенного Суна?
Услышав предложение Чжу Туна, Лэй Хэн подумал: "Ведь прежде Чжу Тун с Сун Цзяном
были лучшими друзьями. Что же это с ним произошло? Почему он предлагает
арестовать старого Суна? Что-то здесь неладно. Если он будет настаивать,
придется мне проявить благородство и вступиться за старика".
После этого Чжу Тун и Лэй Хэн, собрав своих стражников, вошли в дом. Старый Сун
пошел было приготовить вина и закусок, но Чжу Тун остановил его:
- Не беспокойтесь об угощении, почтенный Сун, собирайтесь-ка лучше со своим
младшим сыном в дорогу, вы отправитесь вместе с нами в город.
- А что же не видно вашего младшего сына? - спросил Лэй Хэн.
- Я послал его в соседнюю деревню, - отвечал старый Сун, - достать кое-что из
хозяйственной утвари. А от непокорного Сун Цзяна я уже три года тому назад
отказался, и об этом у меня имеется официальное свидетельство.
- Да что вы нам зубы заговариваете, - сказал Чжу Тун. - У нас есть распоряжение
начальника уезда арестовать вас с сыном и доставить в город на допрос.
- Господин Чжу Тун, - сказал тогда Лэй Хэн. - Хоть Сун Цзян и совершил
преступление, но, видно, у него были к этому какие-то причины, и он не
заслуживает смертного приговора. У почтенного Суна имеется официальный документ,
заверенный казенной печатью, и мы не можем признать его фальшивым. Кроме того,
не следует забывать, что в свое время мы были друзьями с господином Сун Цзяном и
должны помочь ему в этом деле. Давайте снимем копию с этого документа и по
возвращении представим ее начальству.
Выслуш
...Поділитися у соцмережах
