Жанр: Классика
Речные заводи (том 1-2)
... подошло время ему возвращаться, женщина взяла шест и, стоя
на пороге, стала снимать занавеску. И надо же было, чтобы как раз в этот момент
мимо их дверей проходил человек. Еще в старину люди говорили: "Без повода и
пословицы не будет". Жена У не удержала в руках шест, он выскользнул у нее из
рук и упал прямо на голову прохожего. Тот остановился и уже готов был
разразиться бранью, когда, обернувшись, увидел смазливую бабенку. Весь гнев его
словно на остров Яву улетел, прохожий тут же растаял и приятно осклабился.
Женщина, убедившись, что на нее не сердятся, сложила ладони рук и отвесила
почтительный поклон, говоря:
- У меня выскользнул из рук шест, и я, верно, больно ударила вас?
Прохожий, поправляя на голове косынку, в свою очередь поклонился ей и сказал:
- Пустяки! Ведь вы же нечаянно!
Все это наблюдала соседка супругов У, старая Ван, которая стояла за занавеской у
дверей своей чайной.
- А кто заставляет вас, уважаемый господин, ходить у чужих дверей, - крикнула
она, смеясь. - Поделом вам!
- Да, разумеется, это моя вина, - отвечал незнакомец, - зря огорчил вас. Уж вы
на меня не сердитесь.
- Это вы, господин, извините меня, - с улыбкой ответила жена старшего У.
- Смею ли я на вас сердиться! - возразил тот, низко кланяясь и пожирая женщину
глазами. Затем, выпятив грудь, он пошел дальше своей вихлявой походкой,
беспрерывно оглядываясь. Жена У сняла занавеску, заперла дверь и стала
дожидаться мужа.
Вы спросите, кто же такой был этот прохожий и где он жил. А происходит этот
человек из семьи разорявшихся богатеев города Янгу. На улице против уездного
управления он держал лавку, в которой торговал лекарственными снадобьями.
Человек этот еще с малых лет был нечестным. Учился он кулачному бою и немного
фехтованию. А когда ему повезло и он разбогател, то стал заниматься кое-какими
общественными делами, выступал посредником между тяжущимися сторонами. С людьми
он вел себя нагло, постоянно якшался с чиновниками, и потому все в городе
побаивались его и старались держаться от него подальше. Фамилия у него была
двойная - Си-Мынь, а имя Цин, а так как он был в семье старшим сыном, то его еще
звали Си-Мынь старший. Но когда он разбогател, все стали называть его -
почтенный господин Си-Мынь.
В тот же день Си-Мынь Цин зашел в чайную старухи Ван и уселся.
- Уж больно вы тут почтительно раскланивались, уважаемый господин! -хихикнула
старая Ван.
- Подите-ка сюда, мамаша, - также со смехом отозвался Си-Мынь Цин, - я хочу кое
о чем спросить вас. Чья жена эта бабочка, ваша соседка?
- Это младшая сестра самого властителя ада, дочь злого духа, - ответила старая
Ван. - А что это вы заинтересовались ею?
- Оставьте свои шутки! Я говорю серьезно, - сказал Си-Мынь Цин.
- Да разве вы не знаете ее мужа? - отвечала старая Ван. - Он торгует разными
кушаньями возле уездного управления.
- Так, значит, она жена Сюй-саня, что торгует пирожками с финиковой начинкой? -
спросил Си-Мынь Цин.
- Да нет же, - сказала старая Ван. - Если бы он был ее мужем, пара была бы хоть
куда. Ну-ка, попробуйте угадать.
- Тогда, быть может, это жена Ли - Серебряное коромысло? - продолжал спрашивать
Си-Мынь Цин.
- Тоже нет, - ответила Ван. - И он был бы ей подходящей парой.
- Так неужели это жена Лу с татуированными руками? - спросил Си-Мынь Цин.
- Опять же нет, - отозвалась старуха. - Если бы он был бе муж, то пара была бы
не плоха. А еще кто?
- Ну, мамаша, - сказал Си-Мынь Цин, - вижу, мне не отгадать.
- Если я скажу вам, кто ее муж, - смеялась старая Ван, - уважаемый господин
станет смеяться. Ее муж продавец лепешек - У старший.
Услышав это, Си-Мынь Цин от удивления чуть не свалился и, смеясь, спросил:
- Тот, которого называют Корявым сморчком?
- Он самый, - подтвердила старуха.
Тогда Си-Мынь Цин с досадой сказал:
- Каким же образом такой лакомый кусок баранинки попал в рот этому плюгавому
псу?
- Да так как-то вышло. Еще в старину люди говаривали: "Бывает, что на породистой
лошади ездит простак, а с умной женой спит дурак". Не иначе, как самому богу
было угодно сочетать их.
- Сколько я вам должен за чай, матушка Ван? - спросил Си-Мынь Цин.
- Да пустяки, потом сочтемся, - сказала старуха.
- А с кем уехал ваш сын? - продолжал расспрашивать Си-Мынь Цин.
- Да я и сама толком не знаю, - ответила она. - Он отправился с каким-то купцом
в Хуачжоу и до сих пор не вернулся. Уж и не знаю, жив ли он.
- А почему бы вам не послать его ко мне? - спросил Си-Мынь Цин.
- Да если бы вы дали ему работу, это было бы просто замечательно! - подхватила
старуха.
- Так вот, когда он вернется, мы еще потолкуем об этом, - сказал Си-Мынь Цин и,
поболтав еще немного, поблагодарил хозяйку и ушел.
Однако не прошло и половины стражи, как он снова вернулся и присел у дверей
чайной, наблюдая за домом У старшего. Увидев его, старая Ван вышла и предложила
ему сливового отвару.
- Ладно, неси, - сказал Си-Мынь Цин, - только прибавь для кислоты побольше
сливового цвета.
Приготовив отвар, старая Ван почтительно поднесла его Си-Мынь Цину. Выпив чашку
до дна, Си-Мынь Цин поставил ее на стол и сказал:
- Славный отвар, мамаша Ван. А много его у вас?
- Я всю жизнь занимаюсь сватовством, - ответила, смеясь, старая Ван, - только
зачем же это делать у себя в комнате? [[1 - Здесь игра слов, так как слова
"слива" и "сваха" произносятся по-китайски одинаково: "мэй". (Прим. перев.)]]
- Да я вас о сливовом отваре спрашиваю, а вы мне о сватовстве, - сказал Си-Мынь
Цин. - Это разные вещи!
- А мне послышалось, что вы хвалите меня за сватовство, - сказала старая Ван.
- Дорогая мамаша, - сказал тогда Си-Мынь Цин. - Раз уж вы занимаетесь
сватовством, то помогите и мне в этом деле. Я хорошо отблагодарю вас.
_ Уважаемый господин, - отвечала старуха, - если об этом узнает ваша супруга,
она таких затрещин мне надает, что я света не взвижу.
- Ничего, жена у меня добрая, - сказал Си-Мынь Цин. - Она легко уживается с
людьми, и в доме у меня немало женщин, но ни одна из них мне не пришлась по
вкусу. Если же вы знаете какую-нибудь женщину, чтоб была мне по душе, не бойтесь
прийти и сказать мне об этом. Можно даже замужнюю, лишь бы она мне понравилась.
- Да вот на днях была у меня одна, вполне подходящая, только вряд ли бы вы
согласились взять ее, - отвечала старая Ван.
- Так если она хороша, приведите ее ко мне, - сказал Си-Мынь Цин, - а за
благодарностью дело не станет.
- Она превосходная женщина, - сказала Ван, - только вот лет ей многовато.
- Ну, если разняца в год или два, это пустяки, - заметил Си-Мынь Цин. - Сколько
же ей лет? - поинтересовался он.
- Она родилась под знаком тигра, - отвечала Ван, - и на новый год ей как раз
исполнится девяносто три года.
- Совсем рехнулась старая! - захохотал Си-Мынь Цин. - Тебе бы все только шуточки
шутить, - и, продолжая смеяться, он поднялся и ушел.
Но, когда стемнело и старая Ван зажгла лампу, собираясь запирать двери, Си-Мынь
Цин снова вошел к ней. Он уселся на табуретку и, повернувшись к дому У старшего,
глядел, не отрываясь.
- Может, вам подать сливового отвару? - спросила его старая Ван.
- Ладно, несите, - согласился Си-Мынь Цин. - Только сделайте послаще.
Старая Ван приготовила отвар и подала Си-Мынь Цину. Выпив чашку до дна и посидев
еще немного, он поднялся и оказал:
- Подсчитайте, мамаша, сколько я вам должен, а завтра я уплачу за все сразу.
- Да не беспокойтесь, пожалуйста, - отвечала старуха. - Спокойной вам ночи, а
завтра утречком приходите.
Си-Мынь Цин засмеялся и ушел, и в этот вечер ничего больше не произошло.
На следующий день, рано поутру, когда старая Ван отпирала двери своей чайной,
она увидела, что по улице разгуливает Си-Мынь Цин. "Что-то больно нетерпелив
этот парень! - подумала старуха Ван. - Помазала ему сахаром кончик носа, а
языком-то он не может достать. Научился парень в уездном управлении выманивать
деньги у народа, так хоть со мной пусть немного поделится".
Открыв двери, старая Ван развела огонь и только собралась было кипятить воду,
как в чайную вошел Си-Мынь Цин и, сев у двери, стал глядеть на дом У старшего.
Ван прикинулась, будто его не видит, продолжала раздувать огонь в очаге и даже
не вышла предложить ему чаю.
- Мамаша! - позвал Си-Мынь Цин. - Подайте мне две чашки чаю!
- Ах, это вы, уважаемый господин! - отозвалась старая Ван. - Давненько не
виделись с вами, - добавила она, смеясь. - Пожалуйста, присаживайтесь!
Затем она подала Си-Мынь Цину две чашки крепкого чаю с имбирем и поставила их на
стол перед гостем.
- Выпейте со мной чашку, мамаша! - предложил Си-Мынь Цин.
- Да ведь не та я, с кем бы вы хотели посидеть, - захохотала старая Ван.
Си-Мынь Цин тоже рассмеялся, а потом спросил:
- Скажите, мамаша, а чем торгуют ваши соседи?
- Да всем понемногу - лапшой, горячим бульоном, острыми приправами.
- Ну и старуха! только и знает, что шутить, - засмеялся Си-Мынь Цин.
- И совсем я не шучу, - отвечала ему со смехом старая Ван. - У них в доме есть
свой хозяин.
- Ну вот что, мамаша, - начал Си-Мынь Цин. - Я хочу поговорить с вами посерьезному.
Если у них лепешки хорошие, я заказал бы штук пятьдесят. Только не
знаю, дома ли хозяин?
- Коли вам нужны лепешки, - сказала старая Ван, - то обождите здесь и, когда он
выйдет на улицу, купите у него. Зачем же для этого ходить на дом?
- Да, вы, пожалуй, правы, - согласился Си-Мынь Цин.
Выпив чаю и посидев еще немного, он, наконец, встал со словами:
- Подсчитали, мамаша, сколько я вам должен?
- Да вы не беспокойтесь об этом, - ответила она. - Ваш-то должок я крепко держу
в памяти.
Си-Мынь Цин засмеялся и ушел. Оставшись одна в чайной, старая Ван принялась
тайком подглядывать за ним из-за занавески и увидела, что Си-Мынь Цин
разгуливает взад и вперед по улице, глаз не сводя с дома У старшего. Пройдясь
этак раз восемь, он снова вернулся в чайную.
- Вы что-то редко заглядываете к нам, уважаемый господин! - встретила его
старуха. - Давненько я вас не видела!
Си-Мынь Цин рассмеялся, пошарил в кармане и, вытащив два ляна серебра, передал
их старухе со словами:
- Пока что возьмите вот это, мамаша.
- Не многовато ли будет, - хихикнула старуха.
- Ничего, ничего, берите! - сказал Си-Мынь Цнн.
Старуха очень обрадовалась и про себя подумала: "Готово! Попался парень на
удочку. Спрячу-ка я пока что это серебро".
Затем, обращаясь к нему, она сказала:
- Вас, я вижу, томит жажда. Не выпьете ли зеленого чайку?
- Откуда вы узнали, что я хочу пить? - спросил Си-Мынь Цин.
- А что же тут мудреного-то, - сказала старуха. - Еще в старину говаривали:
"Когда входишь в дом, не спрашивай хозяев, хороши у них дела или плохи. Взгляни
на их лица и тут же узнаешь". Да, я умею разгадывать и не такие загадки.
- Есть у меня одно дельце, - сказал Си-Мынь Цин. - И если вы, мамаша, разгадаете
его, я дам вам пять лян серебра.
- Да тут и гадать-то нечего, - смеясь, отвечала старуха. - Я уже все поняла с
первого взгляда. Подставьте-ка ваше ушко, и я скажу вам, что это за секрет
такой. Вот уже два дня, как вы зачастили сюда, потому что крепко полюбилась вам
моя соседка. Или не угадала?!
- Ну, мамаша, своей мудростью вы не уступите прославленному Суй Хэ, а умом даже
превзойдете Лу Цзя [[2 - Суй Хэ - Государственный деятель эпохи Хань (206 г. до
н. э.-220 г. н. э.).Лу Цзя - Жил в конце Циньской династии (246-207 гг. до н.
э.). Славился красноречием, написал несколько произведений.]]. Не стану скрывать
от вас, я и сам не пойму, что со мной случилось. Но после того как она уронила
на меня шест и я взглянул ей в лицо, она словно околдовала меня, и я все думаю,
как бы мне пробраться к ним в дом. Не сможете ли вы что-нибудь сделать для меня?
- Я не стану обманывать вас, уважаемый господин, - рассмеялась старуха. - Все
знают, что я торгую чаем, да ведь вот точно у моей двери черт на часах сидит.
Три года прошло с тех пор, как в третий день шестой луны выпал снег, а ведь как
раз тогда я в последний раз и продала чайник чаю, и плохо теперь идут мои дела.
Вот и приходится мне, чтобы прокормиться, заниматься разными делишками.
- А что это за делишки такие? - спросил Си-Мынь Цин.
- Ну, прежде всего я сватаю, - смеясь, отвечала старая Ван, - еще достаю
девушек. Могу быть повивальной бабкой, а чаще всего устраиваю любовные делишки.
- Дорогая мамаша, - сказал Си-Мынь Цин, выслушав ее. - Если вы устроите мне это
дельце, я подарю вам десять лян серебра на покупку гроба.
- Послушайте, что я вам скажу, уважаемый господин, - отозвалась старуха. - Самое
трудное - это "тайное свидание". Для того чтобы оно успешно закончилось,
необходимо пять условий: надо обладать красотой Пань Аня, крепостью ишака,
богатством Дэн Туна [[3 - Пань Ань - Писатель древнего Китая, отличавшийся
необыкновенной красотой.Дэн Тун - Сановник ханьской эпохи, наживший огромные
богатства.]], надо быть, как иголка в шерсти, с виду - мягким, а на деле острым
и, наконец, иметь достаточно свободного времени. Эти пять вещей - красота,
выносливость, богатство, мягкость и настойчивость да еще свободное время
необходимы каждому любовнику. Если все это в наличии, то дело можно считать
сделанным.
- Что ж, - начал Си-Мынь Цин, - пожалуй, я не обману вас, если скажу, что коечем
из этого обладаю. Ну, во-первых, что касается наружности, то хоть я и не так
красив, как Пань Ань, но лицо мое и в таком виде сойдет. Что же до второго
условия, то я еще с детства был здоров, как черт. Если же говорить о богатстве,
то хоть я, может быть, и не так богат, как Дэн Тун, но все же деньги у меня
водятся, а о настойчивости и говорить нечего. Пусть она хоть четыреста раз меня
ударит, я все равно от нее не откажусь. Свободного же времени у меня больше, чем
надо, ведь если бы его у меня не было, разве мог бы я так часто сюда приходить?
Дорогая мамаша, устройте мне это дельце! А я уж, конечно, вас не забуду.
- Уважаемый господин, - сказала на это старая Ван. - Хоть вы и говорите, что
обладаете всеми пятью качествами, но есть еще одно обстоятельство, которое может
испортить все дело.
- Тогда скажите, пожалуйста, что это за обстоятельство, - спросил Си-Мынь Цин.
- Не осудите меня, старуху, за мою откровенность, - ответила старая Ван, - но
самое главное в этом деле - не останавливаться на полпути. Если вы хоть чуточку
не доделаете, все пойдет прахом! А я знаю, вы человек скуповатый и не особенно
любите тратить деньги. Вот это-то и может помешать вам!
- Ну, это дело легко поправимое! - возразил Си-Мынь Цин. - Стану следовать вашим
советам - и все тут.
- Если уж вы не постоите перед затратами, уважаемый господин, - сказала Ван, -
то я знаю, как устроить вам встречу с этой курочкой. Только станете ли вы делать
все то, что я вам скажу?
- Я готов выполнить все, что бы вы мне ни посоветовали, - с готовностью отвечал
Си-Мынь Цин. - А не откроете ли вы мне свой чудесный план, дорогая мамаша.
- Сегодня уже поздно, и вам надо возвращаться домой, - отвечала, смеясь, старая
Ван. - А как пройдет с полгодика да еще месяца три, так приходите обратно, и мы
потолкуем.
Тут Си-Мынь Цин даже на колени опустился перед старухой, умоляя ее.
- Дорогая мамаша, не мучьте меня! Сделайте все, что можете.
- Да что за горячка на вас напала! -продолжала шутить старая. - План мой очень
хорош. И хоть, может, я и не попаду в храм, где выставлены имена великих
полководцев, но думаю, что немногим уступлю Сунь-цзы, обучавшему женщин военному
искусству. Так вот слушайте, уважаемый господин, что я вам сейчас скажу. Эта
женщина была раньше служанкой в одном богатом доме в городе Цинхэ, - она очень
хорошо шьет. Вам, уважаемый господин, надо купить кусок узорчатой камки, синего
шелка и белой тафты да еще десять цзиней хорошей шелковой ваты и все это
принести мне. Я пойду к этой курочке попить чайку и расскажу о том, что один
уважаемый благодетель подарил мне материи на похоронное платье, и я пришла
попросить у нее календарь, чтобы выбрать счастливый день для шитья. Если она не
обратит на мои слова никакого внимания, придется это дело оставить. А если
скажет, что портного звать не надо, и предложит мне помочь, то первый шаг
сделан. После этого я приглашу ее работать сюда, но если она откажется и
попросит принести материю к ней, то опять же делу конец. А если обрадуется этому
приглашению и скажет, что охотно придет ко мне и поможет, то, значит, сделан и
второй шаг. К ее приходу мне придется приготовить вина и печенья, но вам не
следует показываться здесь в первый же день. Может случиться, что на следующий
день она почему-либо не пожелает прийти ко мне, а захочет работать у себя дома,
тогда делать больше нечего. Если же она охотно согласится пойти ко мне и на
второй день, то можно считать, что и третий шаг сделан. Но и в этот день вам
тоже не следуем появляться. Лишь на третий день около полудня вы как следует
принарядитесь и приходите сюда. А когда придете, кашляните и громко окажите у
дверей: "Что это вас не видно, матушка Ван?" Я выйду к вам навстречу и приглашу
войти в дом. Если она, как увидит вас, встанет и бросится вон, я не смогу ее
удерживать, и тогда на этом придется кончить дело. Но если она, увидев вас,
останется на месте, то можно считать, что и четвертый шаг сделан. Когда вы
усядетесь, я окажу нашей пташке: "Вот это и есть тот самый благодетель, который,
спасибо ему, подарил мне материю!" Тут я начну превозносить ваши достоинства, а
вы похвалите ее работу. Не вступит она в разговор, то опять же от нашей затеи
придется отказаться, а если станет вам отвечать, то считайте, и пятый шаг
сделан. Тогда я окажу: "Эта женщина была так добра, что согласилась помочь мне в
шитье. Оба вы мои благодетели - один подарил материю, а другая вызвалась шить.
После этакого благодеяния мне как-то неудобно просить вас еще о чем-нибудь. Но
так как эта женщина уже здесь, что редко бывает, то я хочу просить вас,
уважаемый господин, вместо меня угостить ее за труды". Тогда вы достанете деньги
и пошлете меня купить всяких лакомств. Если она встанет и пойдет прочь, то
удерживать ее бесполезно, и наше дело на этом закончится. Если же она останется,
то считайте, что и шестой шаг сделан. Ну, а потом я возьму у вас деньги и,
уходя, скажу ей: "Уж ты побудь здесь, голубушка, вместо меня, займи уважаемого
господина!" И опять же, если она встанет и пойдет домой, то я уж никак не смогу
препятствовать этому, и тут делу конец. Ну, а если она и с места не двинется, то
это хороший признак, и можно считать, что и седьмой шаг сделан.
Когда я куплю все, что нужно и вернусь домой, то разложу припасы на столе и
скажу: "Ну, моя милая! Убери-ка свою работу, и давай выпьем по чашечке вина.
Ведь неудобно же зря вводить в расход такого уважаемого господина". Если она
откажется сесть вместе с вами за стол и уйдет домой, то делать больше нечего. А
если станет говорить, что ей нужно идти, а сама и с места не двинется, то все
хорошо, и можно считать, что и восьмой шаг уже сделан. Когда она порядком выпьет
и вы по душам разговоритесь, я скажу, что вино кончилось, и снова попрошу у вас
денег, а вы опять же пошлете меня. Уходя, я стану запирать вас, и если она
рассердится и убежит, то все кончено. А если не обратит на это никакого внимания
и не рассердится, то, значит, все в порядке. И тогда останется сделать последний
шаг. Только помните, что этот шаг и есть самый трудный. Когда вы, уважаемый
господин, останетесь с ней вдвоем, старайтесь говорить ласковые слова и не
действуйте очертя голову. Уж если вы тут все испортите, я не стану снова вам
помогать. Прежде всего, словно нечаянно, смахните рукавом со стола палочки для
еды, а когда нагнетесь за ними, легонько ущипните ее за ногу. Если она подымет
шум, я прибегу к вам на выручку, и так на этом все и кончится. Но если она
промолчит, то и десятый шаг можно будет считать сделанным, и тогда все в
порядке. Что вы скажете об этом плане?
Выслушав старуху, Си-Мынь Цин даже рассмеялся от удовольстия и сказал:
- Хоть имя ваше и не запишут среди знаменитостей, но план и впрямь хорош!
- Не забывайте же вашего обещания насчет десяти лян серебра.
- "Кто хоть корочку мандарина попробует на озере Дунтинху, тот вовеки не забудет
этого озера", - отвечал Си-Мынь Цин. - Когда же вы начнете действовать?
- Думаю, что смогу вам ответить сегодня же вечером, - сказала старуха. - Пока не
вернулся У старший, я схожу к нашей красотке и постараюсь уговорить ее. А вы
отправляйтесь домой да пошлите человека за тафтой и шелковой ватой.
- Вы уж постарайтесь для меня, дорогая мамаша, - просил Си-Мынь Цин, - а я свое
обещание выполню.
Простившись со старухой, Си-Мынь Цин пошел в лавку, где продавали шелковые
ткани, купил там камки, шелка, тафты да еше десять цзиней шелковой ваты и,
вернувшись домой, приказал слуге завернуть все это, вложить в узел еще пять лян
серебра и отнести его в чайную старой Ван.
Когда старуха все это получила, она отпустила слугу, а сама вышла черным ходом и
направилась к дому У старшего. Жена У радушно ее встретила и пригласила пройти
наверх. Обращаясь к ней, старуха сказала:
- Что ж это ты, милая моя, не зайдешь к бедной старухе чайку попить?
- Да что-то мне нездоровится эти дни, - отвечала та, - вот и не хочется никуда
идти.
- Есть у вас, дорогая, календарь? - спросила старуха. - Может быть, одолжите мне
его отыскать счастливый день для шитья одежды.
- А что вы собираетесь шить, мамаша? - спросила жена У.
- Да я все теперь прихварываю, - сказала старуха. - Боюсь, как бы чего не
приключилось, вот и решила приготовить себе погребальную одежду. Спасибо, один
богатый человек, что живет неподалеку отсюда, узнав об этом, прислал мне в
подарок материи - камки, шелка, тафты и шелковой ваты. Все это лежит у меня уже
больше года, а я никак не соберусь сшить себе платье. Но в этом году я совсем
плоха стала и потому решила воспользоваться тем, что нынче год у нас високосный,
и сшить все, что нужно. Только портной что-то все тянет, говорит, работы у него
много. Я и сказать не могу, как измучилась с этим делом.
Выслушав ее, жена У рассмеялась и сказала:
- Боюсь, что не угожу вам, матушка, а если не побрезгуете моей работой, я охотно
сошью вам одежду.
При этих словах лицо старухи так все и сморщилось в улыбке, и она сказала:
- Если ты, моя милая, сделаешь все это своими драгоценными ручками, то мне и
умирать будет легче. Давно уж я слышала, что ты мастерица хоть куда, да все не
решалась просить тебя.
- Что ж тут особенного, - заметила жена У старшего, - раз уж я пообещала, значит
сделаю, матушка. Надо только выбрать по календарю счастливый день, и тогда можно
приниматься за работу.
- Если ты, дорогая, соглашаешься мне это сделать, - оказала старуха Ван, - так
ты и есть моя счастливая звезда и нечего выбирать дня. Да к тому же позавчера я
уж просила одного человека посмотреть в календарь, и он оказал, что завтра как
раз и будет самое подходящее время. Но я подумала, что для шитья одежды незачем
выбирать какой-то особый день, и не обратила на его слова внимания.
- Нет, шитье погребального платья надо обязательно начинать в счастливый день, -
сказала жена У старшего. - И если этот день завтра, так незачем и выбирать
другой.
- Раз ты согласна сшить для меня эту одежду, - молвила старуха, - так уж
осмелюсь попросить тебя завтра же ко мне прийти и начать работу.
- Нет, нельзя, - возразила жена У старшего, - я не могу приходить к вам шить.
- Так ведь я это потому предложила, что хочу взглянуть на твое мастерство, -
сказала старуха, - а дом оставить не на кого.
- В таком случае, матушка, - сказала жена У, - завтра я приду к вам с утра.
Старая Ван долго еще ее благодарила и, наконец, ушла, а вечером она рассказала
обо всем этом Си-Мынь Цину, и они уговорились, что в условленный день он придет
в чайную. В этот вечер ничего больше не произошло.
На следующее утро старуха Ван пораньше прибрала свое жилище, купила ниток,
заварила чай и стала ждать гостью. А в это время У старший, позавтракав,
прихватил свое коромысло и отправился торговать лепешками. Жена его опустила на
двери занавеску, заперла дом и черным ходом вышла на улицу и направилась к
старой Ван. Увидев ее, старуха очень обрадовалась и провела гостью в комнаты.
Налив крепкого чаю и насыпав на тарелочку орешков, она принялась угощать жену У
старшего, а затем, убрав со стола, вытащила припасенную материю.
Жена У с аршином в руках стала размерять и кроить, а потом принялась за шитье.
Старуха следила за ее работой и все приговаривала:
- Вот так мастерица! Мне уж седьмой десяток пошел, а я до сих пор не видывала
ничего подобного.
Женщина шила все утро, а в полдень старая Ван приготовила лапши, вина и закусок
и пригласила гостью закусить, после чего жена У поработала еще немного, а когда
день стал клониться к вечеру, сложила работу и ушла домой. Едва она
возвратилась, как пришел и У старший с пустым коромыслом. Жена опустила за ним
дверную занавеску и заперла дверь, а он, идя в комнату и увидев раскрасневшееся
лицо жены, тут же спросил:
- Ты где это выпивала?
- Да у нашей соседки, матушки Ван, - отвечала жена. - Она попросила меня сшить
ей погребальную одежду, а в полдень приготовила кое-что покушать и угостила
меня.
- Ай-я! - оказал У старший. - Не надо, чтоб она угощала тебя. Ведь может
случиться, что и нам о чем-нибудь придется просить ее. Шить-то ты ей шей, а
кушать приходи домой, чтоб не вводить ее в расход. Если ты завтра опять пойдешь
к ней работать, так захвати немного денег и купи вина и закуски угостить ее.
Недаром говорит пословица: "Близкий сосед лучше далекого родственника". Смотри
не порти с ней отношений. Если она откажется от угощения, возьми работу домой, а
когда все сделаешь, то отнесешь.
Жена выслушала У старшего, и ничего особенного в этот день не произошло.
Так удалось старой Ван осуществить свой план и заманить к себе в дом Пань Цзиньлянь.
На следующий день после завтрака, когда У старший отправился торговать,
старуха снова пришла пригласить к себе его жену. А когда та пришла, старая Ван
вынесла ей шитье, и
...Закладка в соц.сетях
