Жанр: Классика
Речные заводи (том 1-2)
...дно, хоть и дул легкий ветерок. Вино,
выпитое У Суном, уже начало оказывать действие. Он расстегнул на груди рубаху и,
хоть не был еще пьян, брел, раскачиваясь из стороны в сторону и спотыкаясь,
словно совсем захмелел. Когда он приблизился к лесу, слуга, указывая ему рукой
вперед, сказал:
- Вон там, на перекрестке, трактир Цзян Мынь-шэня!
- Спрячьтесь куда-нибудь подальше, - сказал У Сун, - и наблюдайте оттуда. Как
увидите, что я расправился с ним, так и приходите.
У Сун пошел прямо через лес. Вскоре он увидел огромного детину в белой рубахе,
который походил на бога - хранителя ворот. Он отдыхал на окладном стуле в тени
акации и в руках держал мухобойку. Прикинувшись пьяным, У Сун украдкой взглянул
на этого человека и подумал: "Не иначе, как это сам Цзян Мынь-шэнь".
У Сун пошел дальше и в пятидесяти шагах от себя увидел на перекрестке дорог
большой трактир. Перед входом высился шест с вывеской, на которой крупными
иероглифами было написано: "Хэ-ян фын-юэ" - "Хэянский уютный уголок". У ворот
стояла изгородь, выкрашенная в зеленый цвет, а на ней два небольших флага, на
каждом из которых красовалось по пяти вышитых золотых иероглифов, гласивших:
Пьяному и на земле и на небе просторно.
Кувшин вина удлиняет нам жизнь.
Войдя в трактир, он заметил в одном углу столик для мяса, стойку, на которой его
режут и рубят, и все необходимые для этого приспособления; в другом - печь для
пирожков и прочей еды. Во внутреннем помещении виднелись три огромных чана с
вином, расставленные в ряд и наполовину закопанные в землю.
В центре возвышался прилавок, за которым сидела молоденькая женщина небольшого
роста. Это была новая жена Цзян Мынь-шэня, на которой он женился уже после
своего приезда в Мэнчжоу. Прежде она была певичкой в публичном доме и хорошо
исполняла городские песенки, которые рассказываются нараспев.
Разглядев все это, У Сун еще раз посмотрел вокруг пьяными глазами и, войдя в
трактир, поместился у столика, что стоял против прилавка. Облокотившись на него
обеими руками, он уставился на женщину и глаз с нее не сводил. Заметив это, она
отвернулась и стала глядеть в другую сторону. В трактире находилось пять или
семь слуг. У Сун постучал по столу и позвал:
- Эй, где хозяин?!
Один из слуг приблизился к У Суну и, окинув его взглядом, спросил:
- Сколько вам подать вина, уважаемый гость?
- Налей два рога, но сначала дай мне немного попробовать! - приказал У Сун.
Слуга подошел к прилавку, попросил женщину отмерить ему два рога вина, а затем,
вылив эту порцию в небольшую кадушечку, зачерпнул из нее немного и подал У Суну
со словами:
- Прошу вас, уважаемый гость, отведайте!
У Сун взял вино, понюхал его и, покачивая головой, сказал:
- Неважное вино! Дайте-ка мне другого!
Заметив, что У Сун пьян, слуга подошел к прилавку и сказал женщине:
- Пожалуй, надо дать ему другого вина, хозяйка.
Женщина взяла кадушечку, вылила из нее вино и налила другого. Слуга снова
зачерпнул чашку и поднес У Суну. Отхлебнув вина, У Сун почмокал дубами и сказал:
- И это плохое! Перемените да поживее, не то плохо вам придется!
Еле сдерживая гнев, слуга молча взял вино и пошел к прилавку.
- Придется, хозяйка, дать ему покрепче! - сказал он. - Не стоит связываться с
ним, он пьян и только и ищет повода, чтобы поскандалить. Налейте ему другого
вина да получше.
Тогда женщина зачерпнула самого лучшего вина, и слуга подал его У Суну.
- Ну, это еще сойдет, - заявил У Сун. - Послушай, парень, как зовут твоего
хозяина?
- Его фамилия Цзян, - отвечал слуга.
- А почему не Ли? - спросил У Сун.
Услышав это, женщина сказала:
- Этот мерзавец где-то напился, а сюда пришел поскандалить.
- Да он, видно, из деревни, - отвечал слуга, - и не умеет себя вести!
- Что вы там плетете?! - спросил У Сун.
- Да так, разговариваем между собой, - отозвался слуга, - не обращайте на нас
внимания и пейте.
- Эй ты, человек! - крикнул У Сун. - Скажи-ка этой бабочке за прилавком, чтобы
подошла сюда и составила мне компанию!
- Бросьте болтать глупости! - крикнул слуга. - Это жена нашего хозяина!
- Ну и что из того, что она жена вашего хозяина? - продолжал У Сун. - Какая беда
в том, что она выпьет со мной вина?
- Ах ты, разбойник! - закричала женщина, потеряв терпение. - Убить тебя мало! -
и, толкнув дверцу к стойке, хотела выбежать из комнаты.
Тогда У Сун, спустив с себя рубаху и засунув ее рукава за пояс, выплеснул все
вино на землю. Затем он ринулся к прилавку и так вцепился в женщину, что она и
пошевельнуться не могла. Одной рукой он обхватил ее за талию, а другой разорвал
в клочья ее головной убор, за волосы вытащил из-за прилавка и бросил беднягу
прямо в чан. Послышался всплеск вина.
После этого У Сун вышел из-за прилавка. Слуги были сильными и ловкими, они
кинулись на У Суна. Но У Сун схватил одного из них и, без труда подняв на руки,
швырнул в чан с вином. Второй слуга также бросился было на У Суна, однако тот и
его схватил за голову и кинул в чан с вином. Подбежали еще двое слуг, но У Сун,
пустив в ход руки и ноги, повалил их. Первые трое барахтались в вине и никак не
могли выбраться оттуда. А двое других лежали на полу в луже вина, не в силах
подняться.
Ну и досталось же этим бездельникам! Одному из них, что был похитрее, удалось
улизнуть. И когда У Сун заметил это, то подумал: "Он, верно, побежит доложить
обо всем Цзян Мынь-шэню. Пойду-ка я встречу его да вздую прямо на улице. Пусть
народ позабавится". И он быстро вышел из помещения.
Когда слуга сообщил Цзян Мынь-шэню о случившемся, тот сильно напугался. Он
вскочил на ноги, оттолкнул от себя стул, отбросил мухобойку и ринулся вперед.
А У Сун уже поджидал его на дороге.
Надо сказать, что Цзян Мынь-шэнь, несмотря на свой огромный рост, за последнее
время сильно ослаб из-за неумеренного увлечения вином и женщинами и сейчас
здорово струсил. Разве мог он сравняться с У Суном, который был могуч, как тигр,
и решил во что бы то ни стало расправиться с Цзян Мынь-шэнем.
Однако, увидев У Суна, Цзян Мынь-шэнь решил, что тот пьян, и, уверенный в легкой
победе, ринулся вперед. Медленно рассказ ведется, но быстро происходят события.
У Сун сжал кулаки, размахнулся, будто хотел ударить Цзян Мынь-шэня в лицо, и
вдруг повернулся и побежал прочь. Цзян Мынь-шэнь рассвирепел и бросился за ним.
На бегу У Сун так двинул его ногой, что Цзян Мынь-шэнь схватился обеими руками
за живот и присел на корточки. Тогда У Сун повернулся и ударил Цзян Мынь-шэня
правой ногой в висок, и тот навзничь упал. Затем У Сун наступил ему на грудь
ногой и своим тяжелым, как молот, кулаком принялся дубасить Цзян Мынь-шэня по
голове.
Здесь необходимо рассказать, что прием, с помощью которого У Сун победил Цзян
Мынь-шэня, называется "Шаг колесом и два пинка", - все дело в том, чтобы вовремя
использовать ложный выпад и затем, повернувшись, ударить левой ногой.
После этого надо снова обернуться и со всей силой ударить правой ногой.
Прием этот был не из легких, но У Сун отлично знал его, так как тренировался всю
свою жизнь.
Побежденный Цзян Мынь-шэнь, лежа на земле, запросил пощады.
- Если хочешь, чтобы я сохранил тебе жизнь, - завопил У Сун, - выполни три мои
условия!
- Пощади меня, добрый человек, - продолжал молить Цзян Мынь-шэнь, - и я выполню
не только три, а хоть все триста твоих условий!
Тогда У Сун назвал свои три условия.
Не иначе как на роду ему было написано, что
Он одежду сменил, господина искал.
Брови он подровнял, но убийства алкал.
Но об этих трех условиях У Суна вы, читатель, узнаете из следующей главы.
Глава 30
повествующая о том, как кровь командующего войсками Чжана обагрила стены зала
Супружеского счастья и как У Сун ночью отправился на гору Сороконожек
Командующий Чжан, поддавшись уговорам начальника охраны, решил отомстить за Цзян
Мынь-шэня и погубить У Суна. Однако кто мог подумать, что у пруда Летающих
облаков У Сун убьет сопровождавших его четырех человек?
У Сун стоял на мосту, размышляя о случившемся, и чувство мести поднималось в нем
до самых небес. "Я не успокоюсь, пока не убью командующего Чжана", - думал он.
Он подбежал к убитым, снял с них кинжалы и самый хороший взял себе. Затем он
выбрал лучший меч и поспешил в Мэнчжоу.
Когда он пришел в город, уже смеркалось. Он направился прямо к саду, что был за
домом командующего Чжана, и подошел к стене, за которой находилась конюшня. У
Сун притаился у конюшни и прислушался. Конюх еще не вернулся; он был во
внутреннем дворе. Вдруг У Сун услышал скрип калитки и увидел конюха с фонарем в
руках, который вошел и запер за собой калитку.
Спрятавшись в тени, У Сун слышал, как сторож отбивал три четверти первой стражи.
Конюх засыпал лошадям корм, повесил на стену фонарь и, приготовив себе постель,
разделся и лег спать.
Тогда У Сун подкрался к калитке и тихонько толкнул ее. Калитка заскрипела, и
конюх закричал:
- Не успел я лечь, как ты уже явился воровать мою одежду! Рановато пришел!
Приставив к калитке меч и сжимая в руке кинжал, У Сун еще раз толкнул калитку, и
она опять заскрипела. Тут уж конюх не стерпел. Он выскочил голый из постели,
схватил вилы, которыми доставал солому, и кинулся к калитке. Отодвинув засов, он
только собирался открыть калитку, как У Сун распахнул ее и, ворвавшись во двор,
схватил конюха за волосы. Тот хотел было закричать, но при виде занесенного над
ним сверкающего при свете фонаря кинжала так испугался, что у него даже ноги
подкосились.
- Пощади! - взмолился он.
- Узнаешь меня? - спросил У Сун.
По голосу конюх узнал У Суна и завопил:
- О, старший брат мой, я тут ни при чем! Пощади меня!
- Скажи мне, где командующий Чжан? - спросил У Сун.
- Сегодня они весь день пируют втроем с начальником охраны Чжаном и Цзян Мыньшэнем
и сейчас продолжают выпивать в зале Супружеского счастья, - ответил конюх.
- А правду ты говоришь? - спросил У Сун.
- Пусть я покроюсь язвами, если лгу, - отвечал конюх.
- Все равно я не могу пощадить тебя, - сказал У Сун и ударом кинжала убил
конюха. Отшвырнув ногой мертвое тело, он вложил кинжал в ножны и при свете
фонаря достал ватную куртку, которую ему дал Ши Энь.
Сняв с себя старую одежду, он одел все новое и, туго подпоясавшись, привязал к
поясу ножны. Потом он подошел к кровати, взял простыню, завернул в нее свое
серебро и, засунув узел в небольшой мешок, повесил его у двери. Затем, сняв
половинку двери, он вынес ее на улицу и приставил к стене.
Покончив со всем этим, У Сун задул фонарь, крадучись вышел из помещения и, не
выпуская из рук кинжала, по приставленной половинке двери взобрался на стену. В
этот момент луна вышла из-за туч, и У Сун поспешил спрыгнуть во внутренний двор.
Потом он поставил створку двери на место и прикрыл калитку, предусмотрительно
убрав засов, чтобы ее нельзя было запереть.
Затем У Сун пошел на свет. Оказалось, что огонь горит в кухне и у котла при
свете лампы сидят две служанки и жалуются на свою судьбу:
- Мы их весь день обслуживали, а они все никак не идут спать. Еще чая требуют!
Нет у этих двух гостей ни стыда, ни совести, нализались, как черти, а спать не
идут - никак наговориться не могут.
В это время У Сун прислонил к стене свой меч и вытащил из-за пояса окровавленный
кинжал. Толкнув дверь, которая открылась с громким скрипом, он ворвался в
комнату, схватил за волосы одну из служанок и тут же заколол ее.
Другая служанка хотела бежать, однако ноги ее словно к земле приросли, и она
даже крикнуть не могла от испуга. Да что говорить о служанках, если бы мы с
вами, читатель, были свидетелями этого зрелища, то от страха также не смогли бы
языком пошевелить. Одним ударом кинжала У Сун убил и другую служанку, а потом,
оттащив оба трупа к очагу, погасил в кухне свет.
При свете луны он тихо прокрался в комнаты. Все ходы и выходы в доме были ему
хорошо известны, и он прямо направился к лестнице, которая вела в зал
Супружеского счастья и, осторожно ступая, ощупью поднялся по ступенькам.
К этому времени слуги и служанки, прислуживавшие хозяевам, сильно устали и
разбрелись кто куда, и из комнаты доносился лишь разговор троих - начальника
охраны, командующего Чжана и Цзян Мынь-шэня. Остановившись на лестнице, У Сун
стал слушать, о чем они говорили.
- Если бы не ваша милость, я не смог бы отомстить за обиду, - сказал Цзян Мыньшэнь
командующему Чжану. - Будьте уверены, я хорошо отблагодарю вас за услугу.
- Я пошел на это дело только ради моего друга начальника охраны, - отвечал
командующий Чжан. - Вы хоть и поизрасходовались, зато уладили все как следует, и
теперь с этим парнем, верно, уж покончено, потому что я приказал убить его на
пруду Летающих облаков. Завтра сопровождающие его стражники и двое моих людей
вернутся и все доложат.
- Вчетвером им, разумеется, не трудно будет справиться с одним, - отозвался
начальник охраны, - да если б он был и не один, они все равно одолели бы его.
- Я также послал туда людей, приказав им помочь в чем надо, а затем поспешить
сюда и сообщить обо всем, - заметил Цзян Мынь-шэнь.
У Сун все это слышал. Бешеная ярость закипела в его сердце и, казалось,
поднялась на три тысячи чжан в воздух и разорвала темное небо. Сжимая кинжал
правой рукой и растопырив пальцы левой, он ворвался к ним. В комнате горело не
менее пяти свечей, в окно пробивался лунный свет, так что было светло, как днем.
Сосуды для вина еще не были убраны со стола.
Цзян Мынь-шэнь сидел в кресле. При виде У Суна душа у него ушла в пятки. А
дальше все произошло гораздо быстрее, чем ведется рассказ. Цзян Мынь-шэнь стал
было сопротивляться, но У Сун одним ударом кинжала не только рассек ему лицо, но
даже рассек кресло, на котором тот сидел. Обернувшись, У Сун увидел, что
командующий Чжан хочет встать с места. Тут У Сун с такой силой вонзил ему в шею
кинжал, что тот рухнул на пол. Цзян Мынь-шэнь и Чжан еще некоторое время бились
в конвульсиях.
Начальник охраны Чжан был потомственным военным и, хотя был пьян, все же мог еще
сопротивляться. Увидев, что У Сун уже расправился с двумя, он решил, что бежать
все равно не удастся, поднял свое кресло и, размахивая им над головой, бросился
вперед. Но У Сун, ухватившись за ножку кресла и улучив момент, опрокинул его на
Чжана. Тот повалился на пол. Даже если бы начальник охраны не был пьян, то и
тогда не смог бы устоять перед богатырской силой У Суна. Поспешив к нему, У Сун
одним ударом кинжала отсек Чжану голову.
В тот самый момент, когда Цзян Мынь-шэнь, собрав последние силы, попытался
подняться, У Сун повалил его пинком левой ноги и, прижав к полу, отрезал ему
голову. Потом он отрубил голову также и командующему Чжану.
После этого, заметив, что на столе осталось еще много вина и мяса, У Сун схватил
сосуд с вином и одним духом осушил его. Он выпил три кувшина сряду. Затем,
приблизившись к убитым, он отрезал у одного из них лоскуток материи от одежды и,
намочив ее в крови, написал на стене большими иероглифами: "Их убил У Сун -
победитель тигра".
Потом он взял со стола несколько серебряных сосудов, наступил на них и,
расплющив, сунул за пазуху. Он хотел уже спуститься с лестницы, как вдруг
услышал голос жены командующего Чжана:
- Все - господа там наверху пьяны. Пошлите же кого-нибудь, чтоб помогли им
спуститься.
Тотчас же двое слуг стали подниматься по ступеням. Спрятавшись за-лестницей, У
Сун узнал слуг, которые схватили его, как вора. Пропустив их в комнату, он стал
у двери, за их спиной. Увидев три мертвых тела в лужах крови, слуги испуганно
уставились друг на друга и не могли произнести ни слова, будто им на голову
вылили ушат ледяной воды. Но только они хотели бежать обратно, как У Сун тут же
поразил одного из них. Тогда другой упал на колени и стал молить о пощаде.
- Я не могу простить тебя! - ответил У Сун и также вонзил в него нож.
Великолепные залы были залиты кровью убитых, и свечи озаряли распростертые тела
мертвых.
- Раз уж начал, так надо кончать, - сказал себе У Сун. - Убей я хоть одного,
хоть сотню человек, мне все равно придется за это поплатиться смертью.
И с кинжалом в руках он спустился вниз.
- Что за стоны раздаются наверху? - спросила жена командующего Чжана, но не
успела она договорить, как У Сун ворвался к ней в комнату. Увидев здорового
детину, женщина в страхе воскликнула:
- Кто это?
Но кинжал У Суна взметнулся вверх, и, сраженная ударом в лицо, она упала,
пронзительно крича. У Сун хотел отрезать ей голову, но кинжал не слушался его.
Удивленный У Сун поднял его и при свете луны увидел, что он сломан.
- Так вот почему я не мог отрезать ей голову, - сказал У Сун.
Он отправился на кухню, взял меч и, отбросив поломанный кинжал, стал подниматься
по лестнице. Тут навстречу ему попалась служанка-певица по имени Юй-лань, со
свечой в руке, которая вела двух детей. Увидев на полу убитую госпожу, она
успела лишь крикнуть: "О, горе!" - и упала, пронзенная мечом в сердце. Потом он
заколол обоих детей: каждому досталось по одному удару. Затем У Сун покинул зал,
запер на засов главные двери и пошел на кухню, где сидели три женщины. Их он
также убил.
- Теперь я уйду со спокойным сердцем, - сказал себе У Сун, - и пусть будет, что
будет.
Он отбросил ножны, взял меч и через калитку направился в конюшню. Там он снял со
стены свой мешок, сложил в него все серебряные сосуды, спрятанные за пазухой, и
привязал мешок к поясу. С мечом в руке он двинулся к городской стене, размышляя
про себя: "Если я буду ждать, пока откроются ворота, меня, разумеется, схватят.
Лучше ночью перелезть через стену". И он зашагал вперед.
Мэнчжоу был маленьким городком, и, на счастье У Суна, земляные стены оказались
не очень высоки. У Сун взглянул через пролет стены вниз, попробовал, насколько
упруга сталь его меча, и, не выпуская меч из рук, спрыгнул. Оотрие вонзилось в
землю, смягчив его падение. У Сун очутился на краю рва, наполненного водой.
При свете луны он заметил, что глубина рва всего один-два чи. Была половина
десятой луны; стояла зима, а в это время года в водоемах всегда мало воды.
Разувшись и сняв одежду, У Сун обмотал ее вокруг себя и пошел вброд через ров.
Перейдя на ту сторону, он вспомнил, что в узле, который дал ему Ши Энь, были две
пары пеньковых туфель на восьми завязках. У Сун вынул их и обулся. В это время
он услышал, как сторож отбивал в городе стражу, - три четверти пятой.
- Ну, гнев у меня, кажется, прошел, и я освободился от душившей меня злобы, -
молвил У Сун. - Хоть здесь уж не так плохо, однако оставаться не стоит, лучше
уйти, - и он пошел по тропинке, ведущей на восток.
Так шел он около одной стражи; небо из черного стало серым, но еще не рассвело.
Только сейчас У Сун почувствовал, как устал он от ночных тревог; рубцы от побоев
на теле снова заныли, и силы изменили ему.
В этот момент он увидел перед собой крошечную кумирню на лесной опушке и
поспешил войти в нее. Здесь он приставил к стене свой меч, снял со спины узел и,
положив под голову вместо подушки, лег спать.
Он уже почти уснул, как вдруг заметил, что снаружи к нему протянулись два
изогнутых крюка на бамбуковых шестах и зацепили его. Потом в кумирню вбежали
двое, прижали У Суна к земле и связали веревками. Затем появилось еще двое. Они
говорили между собой:
- Ну и жирный этот парень! Вот будет подарочек нашему хозяину!
У Сун барахтался, но никак не мог освободиться от них, и люди, забрав его меч и
узел, потащили его, как связанного барана, в деревню. Шли они так быстро, что
ноги их едва касались земли.
По дороге они обменивались различными замечаниями:
- Смотри-ка, этот парень весь в крови! Откуда он взялся? Не иначе как разбойник,
ограбил и убил кого-нибудь.
У Сун все время молчал, предоставляя им болтать, что хотят.
Не прошли они и пяти ли, как перед ними появился домик, крытый соломой. Туда они
и втолкнули У Суна. При слабом мерцании светильника, он увидел маленькую дверь,
ведущую в какое-то помещение. Четверо парней содрали с У Суна у одежду и
привязали его к столбу. Оглядевшись, У Сун заметил над очагом две человеческие
ноги, привязанные к балке. Он подумал про себя: "Я попал в руки убийц и сейчас
умру позорной смертью. Лучше бы я вернулся в Мэнчжоу, сознался во всех своих
преступлениях и умер от удара ножа или меня разрезали бы на части. Тогда имя мое
все же сохранилось бы для потомства".
Люди, которые привели У Суна и забрали его узел, крикнули кому-то:
- Хозяин, хозяйка, поднимайтесь быстрее! Нам попалась сегодня хорошая добыча!
- Иду! - ответил чей-то голос. - Не трогайте без меня, я сам разрежу его на
части.
Не прошло столько времени, сколько нужно, чтобы выпить чашку чая, как У Сун
увидел, что из внутренней комнаты вышла женщина, а позади нее появился рослый
мужчина. Оба они внимательно поглядели на У Суна, и вдруг женщина оказала:
- Да это никак мой деверь?!
- А и впрямь это, кажется, мой брат, - отозвался мужчина.
Когда У Сун взглянул на них, то увидел, что мужчина не кто иной, как Чжан Цин -
огородник, а женщина - людоедка Сунь Эр-нян. Люди, схватившие У Суна,
испугались, развязали веревки и помогли ему одеться. Косынка У Суна была
разорвана, и поэтому на голову ему надели войлочную шапку.
Дело в том, что заведений у Чжан Цина имелось несколько. Но У Сун не знал этого
и не мог понять, что на этот раз он снова попал к Чжан Цину. А Чжан Цин поспешил
пригласить У Суна в комнату для гостей и вежливо поклонился ему. Он был сильно
встревожен и спросил У Суна:
- Что с тобой, дорогой брат мой?
- Сразу-то всего и не расскажешь! - ответил У Сун. - После того как мы
расстались с вами, я попал в лагерь для ссыльных. Сын начальника лагеря по имени
Ши Энь, по прозвищу "Тигр золотоглавый", подружился со мной и каждый день угощал
меня мясом и добрым вином. Он держал кабачок в Куайхолине, к востоку от Мэнчжоу,
приносивший ему хороший доход. Но один человек по имени Цзян Мынь-шэнь, недавно
прибывший туда вместе с начальником охраны Чжаном, воспользовался своим
положением и нагло отнял у Ши Эня трактир. Ши Энь рассказал мне об этом, а так
как я не терплю несправедливости, то однажды, напившись пьяным, вздул Цзян Мыньшэня
и вернул Ши Эню его кабачок, после чего Ши Энь проникся ко мне глубоким
уважением. Вскоре начальник охраны Чжан подкупил командующего войсками, и они
устроили против меня заговор. Командующий приблизил меня к себе с тем, чтобы
потом погубить и отомстить за Цзян Мынь-шэня. Они подложили в мою корзину
серебряную посуду. А в ночь на пятнадцатое восьмой луны меня схватили как вора и
привели в дом. Потом меня засадили в тюрьму и под пыткой заставили признаться,
что я совершил кражу. Так я и угодил под суд. Однако Ши Энь подкупил всех
чиновников, и они не причинили мне особого вреда. Помог мне судья по фамилии Е,
человек справедливый, честный и не взяточник. Он всегда выступал против тех, кто
притеснял простых людей. А тюремный надзиратель по имени Кан оказался приятелем
Ши Эня, и оба они делали все, чтобы помочь мне. Когда я отбыл в тюрьме свой
срок, меня наказали палками и выслали в Эньчжоу. Но вчера вечером, едва я вышел
из города, как этот проклятый Чжан устроил мне ловушку... Он велел Цзян Мынь-шэню
подослать двух людей помочь охранникам убить меня по дороге. Но только мы
приблизились к пустынному мосту возле пруда Летающих облаков и они собрались
приняться за дело, как я пинком ноги сбросил двух из них в воду. Потом я
погнался за охранниками и, заколов их мечом, также швырнул в воду. Поразмыслив
над тем, как бы отомстить за обиду, я решил вернуться в Мэнчжоу. Когда первая
ночная стража близилась к концу, я забрался на конюшню командующего Чжана, убил
конюха, проник в кухню и заколол двух служанок. Потом я направился в зал
Супружеского счастья, где и прикончил всех троих: командующего Чжана, начальника
охраны и Цзян Мынь-шэня. Зарезал я также двух слуг, а когда спустился вниз, то
убил жену командующего, двоих его детей и девушку, которая воспитывалась у него
в доме. В третьей четверти четвертой стражи я перелез через городскую стену и
долго шел, пока не почувствовал сильной усталости. Рубцы от побоев на моем теле
заныли, и я не мог больше идти. Я направился к маленькой кумирне, чтобы
отдохнуть, но там схватили меня эти четверо, связали и привели сюда.
- Мы работники господина Чжана, - оправдывались разбойники, упав на колени. - За
последние дни мы сильно проигрались и пошли в лес за добычей. Мы видели, как вы
брели по тропинке, весь выпачканный кровью. Когда вы остановились в кумирне, мы
ведь не знали, кто вы такой. Хорошо еще, что господин Чжан приказал нам ловить и
приводить к нему людей живьем. Вот мы и поймали вас; крюками. Если бы не этот
приказ, мы давно бы вас прикончили. Уж поистине: "Хоть и есть глаза, а горы
Тайшань не приметили". Простите нас, господин. пожалуйста, если обидели вас в
своем неведении!
- Неспокойно у нас было последнее время на душе, вот мы и приказали приводить
пойманных людей живыми, - говорили, смеясь, Чжан Цин и его жена. - Они-то уж,
конечно, ничего об этом не знали. А если бы наш брат так не измучился, то он не
только вас четверых одолел бы, но даже будь вас на сорок человек больше, то и
тогда вам было бы плохо, - сказали они работникам.
А те четверо все продолжали отбивать земные поклоны.
Потом У Сун приказал им встать и сказал:
- Раз у вас нет денег на азартные игры, я дам вам их, - и он развязал узел,
вынул оттуда десять лян мелочью и отдал их разбойникам.
Они поклонились и поблагодарили У Суна, а Чжан Цин в свою очередь также вынес им
два-три ляна серебра, и они ушли делить полученные деньги.
- Добрый брат, ты и не знаешь, что у меня на душе, - молвил тогда Чжан Цин. -
После твоего ухода в тот раз я все боялся, что с тобой случится какое-нибудь
несчастье и что рано или поздно ты должен вернуться. Вот я и приказал этим людям
приводить пойманных людей живыми. Когда им попадались слабые и неповоротливые,
они легко забирали их живьем. Но если встречались сильные и умелые люди, тогда в
борьбе их могли поранить, отчего мы и давали своим людям только крюки и веревки.
Даже сейча
...Поділитися у соцмережах
