Жанр: Классика
Речные заводи (том 1-2)
...скрыть свой
гнев. Ему не оставалось ничего другого, как разделить веселье своих друзей и
принять участие в пире в честь Сун Цзяна.
Однако об этом мы больше говорить не будем.
Вернемся теперь к солдатам, сопровождавшим женщину. Когда разбойники увели их
госпожу, они вернулись в крепость и доложили начальнику Лю Гао о том, что его
жену захватили разбойники с горы Цинфын.
Услышав это, Лю Гао пришел в ярость и стал ругать солдат.
- Бездельники, - орал он, - как смели вы бросить свою госпожу! - и велел
наказать их палками.
- Нас было всего семь человек, - отвечали солдаты, - а их сорок, как же могли мы
справиться с ними?
- Что вы здесь болтаете! - кричал Лю Гао. - Сейчас же отправляйтесь и освободите
свою госпожу, иначе я отдам вас под суд и брошу в тюрьму!
Напуганные этими угрозами, солдаты взяли человек восемь - десять здоровых солдат
на подмогу, захватили с собой оружие и отправились в горы с намерением
освободить госпожу. Но совершенно неожиданно они на полдороге вдруг встретили
двух носильщиков, которые сломи голову мчались с носилками. Встретив свою
госпожу, солдаты спросили:
- Как же вам удалось выбраться оттуда?
- Те мерзавцы унесли меня в стан, но когда узнали, что я жена начальника
крепости Лю Гао, то так испугались, что поспешно стали кланяться мне и приказали
носильщикам отнести меня вниз с горы, - ответила та.
- Госпожа, пожалейте нас, - сказали солдаты. - Скажите нашему господину, что мы
отбили вас у разбойников. Спасите нас от побоев.
- Я сама знаю, что сказать, - отрезала она.
Солдаты, кланяясь, поблагодарили ее и, окружив носилки, двинулись в путь.
Увидев, как быстро идут носильщики, они сказали:
- В городе вы плететесь с носилками, словно утки или гуси. Почему же сейчас вы
бежите со всех ног?
- Да и сейчас мы не могли бы так бежать, - отвечали носильщики, - если бы не
старый черт, который подгоняет нас сзади кулаком.
- Уж не мерещится ли вам? - засмеялись стражники. - Позади ведь никого нет.
Тут только носильщики решились обернуться и воскликнули:
- Ай-я! Мы так мчимся, что собственными пятками колотим себя по затылку.
Все рассмеялись. Когда они вернулись в крепость Цинфын, начальник Лю Гао очень
обрадовался и спросил свою жену:
- Кто же спас тебя и доставил сюда?
- Бандиты захватили меня и хотели обесчестить, - ответила жена. - Но так как я
сопротивлялась, то они собирались убить меня. Однако когда узнали, что я жена
начальника крепости, то не осмелились даже притронуться ко мне и обошлись со
мной почтительно. Потом пришли эти солдаты, отбили меня и привели домой.
Услышав это, Лю Гао приказал выдать десять кувшинов вина и зарезать свинью в
награду солдатам. Но говорить об этом больше нет надобности.
После того как Сун Цзян спас женщину и дал ей возможность выбраться из горного
стана, он прожил там еще дней семь и решил отправиться в крепость к Хуа Юну. В
тот же день он заявил, что собирается распрощаться и уйти с горы. Несмотря на
настойчивые просьбы атаманов побыть еще немного, он никак не соглашался, и тогда
они устроили прощальный пир. Каждый из них подарил ему деньги и ценности. Все
это он завернул в свой узел. В тот день Сун Цзян рано поднялся, вымылся,
пополоскал рот и позавтракал. Потом он увязал свои вещи, простился с атаманами и
спустился с горы. Атаманы захватили с собой вина, фруктов, мяса и провожали его
более тридцати ли, до большой дороги. Там они выпили с Суь Цзяном и, прощаясь,
никак не могли расстаться с ним.
- Дорогой брат, - уговаривали они его, - когда будете возвращаться из крепости
Цинфын, обязательно приходите к нам. Мы надеемся снова повидаться с вами.
Сун Цзян взвалил узел на спину, взял меч и со словами:
"Мы еще встретимся!" - пожелал атаманам всего хорошего, простился и пошел своей
дорогой.
Если бы я, пишущий эти строки, родился в одно время с Сун Цзяном и вырос вместе
с ним, я удержал бы его, вернул обратно и не дал бы ему пойти к Хуа Юну, где он
чуть было не погиб.
Поистине говорится:
Как по воле неба злая судьба обрушивается на людей, так и ветры встречают
туманы. Разве это случайно?
Кого же встретил Сун Цзян, когда пришел к начальнику крепости Хуа Юну, вы
узнаете, из следующей главы.
Глава 32
повествующая о том, как Сун Цзян ночью пошел смотреть на новогодние празднества
и как Хуа Юн учинил расправу в крепости Цинфын
Гора Цинфын находилась всего в каких-нибудь ста с лишком ли от Цинчжоу, а
крепость Цинфын стояла на разветвлении трех дорог, ведущих к трем зловещим
горам. Горы эти находились всего на расстоянии дневного перехода от крепости.
Место называлось Цинфынчжэнь - городок Чистых ветров, и там проживало около пяти
тысяч человек.
А сейчас мы продолжим рассказ о Сун Цзяне, начиная с того момента, когда три
спине он пошел по дороге, которая, извиваясь, вела к крепости Цинфын. Придя в
город, он спросил встречного горожанина, где живет начальник крепости - Хуа Юн.
- Управление крепостью находится в центре города, - ответил горожанин, - на
южной стороне - маленькая крепость, где проживает наш гражданский начальник Лю
Гао, в северной части города живет военный начальник Хуа Юн.
Сун Цзян поблагодарил горожанина и направился на север. Когда он подошел к
воротам, солдаты-охранники спросили его имя и фамилию и пошли доложить о нем.
Вскоре из крепости вышел молодой военачальник. Он обнял Сун Цзяна, приказал
солдатам взять у гостя узел, меч и кинжал, а сам провел его в парадное
помещение. Усадив Сун Цзяна в кресло, он почтительно поклонился ему четыре раза
и, поднявшись, сказал:
- С тех пор как я расстался с вами, дорогой брат, прошло около шести лет. Но я
постоянно думал о вас. Узнав, что вы убили вредную потаскуху и власти повсюду
вас разыскивают, я сидел здесь, точно на иголках. Более десяти писем написал я
вам в поместье, все справлялся о вас, но так и не знаю, получили ли вы их.
Сегодня само небо осчастливило меня, послав вас сюда, дорогой брат мой. Теперь,
когда я вижу вас живым и здоровым, я совершенно спокоен.
С этими словами Хуа Юн снова поклонился Сун Цзяну. Помогая ему встать, Сун Цзян
сказал:
- Уважаемый брат, не будем церемониться. Прошу вас сесть и выслушать меня.
Тогда Хуа Юн скромно присел на стул, и Сун Цзян подробно рассказал ему о том,
как убил Янь По-си, как после этого бежал в поместье сановника Чай Цзиня, а
затем к старому Куну, где он встретился с У Суном, и как его схватили на горе
Цинфын, где он познакомился с Янь Шунем и его друзьями. Выслушав его, Хуа Юн
сказал:
- Дорогой брат, как много пришлось вам выстрадать. Сегодня, к счастью, вы
добрались сюда. Поживите здесь несколько лет, а потом мы подумаем, как быть
дальше.
- Если бы даже мой брат Сун Цин и не прислал мне письма в поместье старого Куна,
я все равно пришел бы навестить вас, - сказал Сун Цзян.
Хуа Юн пригласил Сун Цзяна пройти во внутренние комнаты, позвал свою жену Цуй и
велел ей приветствовать Сун Цзяна поклонами, как старшего брата мужа. Он
приказал также своей младшей сестре. выйти и приветствовать Сун Цзяна поклонами,
как своего старшего брата.
Потом он попросил Сун Цзяна переменить одежду, обувь и чулки и дал ему ароматной
воды для мытья. Во внутреннем помещении в честь гостя был накрыт стол.
В тот же день, во время угощения, Сун Цзян рассказал Хуа Юну о том, как спас
жену начальника Лю Гао. Когда Хуа Юн услышал это, он нахмурил брови и сказал:
- Дорогой брат, зачем вам нужно было спасать эту женщину?! Лучше бы ей заткнули
рот.
- Странная вещь! - сказал Сун Цзян. - Узнав о том, что она жена начальника
крепости Цинфын, я ради вашего сослуживца не остановился даже перед тем, чтобы
навлечь на себя недовольство Вана - Короткопалого тигра, всячески старался
спасти ее и дать ей возможность уйти с горы. Как же можете вы так говорить!
- Дорогой брат, вам не все известно, - сказал Хуа Юн, - слова мои не лишены
основания. Крепость Чистых ветров очень важна для города Цинчжоу. И если бы
оборона ее была возложена только на меня, то никакие разбойники, ни ближние, ни
дальние, не посмели бы не только нападать, но даже и близко подходить к Цинчжоу.
Однако недавно главным начальником крепости сюда прислали никчемного старикашку,
и хотя он гражданский начальник, но человек крайне невежественный. Вступив в
должность, он стал притеснять всех хоть сколько-нибудь зажиточных людей и то и
дело нарушает законы императора. Я всего лишь его помощник по военным делам, и
эта гадина вызывает у меня возмущение. Мне досадно, что я не могу убить такую
подлую тварь. Стоило ли, дорогой брат, спасать жену отъявленного негодяя? Тем
более, что и сама она никакими достоинствами не обладает, лишь подстрекает мужа
на дурные дела, клевещет на порядочных людей да к тому же жадна на деньги. Жаль,
что разбойники не потешились над этой злой ведьмой. Нет, дорогой брат, зря вы
спасли ее.
Тогда Сун Цзян принялся увещевать Хуа Юна:
- Добрый брат, вы ошибаетесь. Еще в древности говорили: "Узел ненависти надо
развязывать, а не затягивать". Он ваш сослуживец, и даже если у него есть
недостатки, старайтесь не замечать их и превозносите его добродетели. Нельзя
быть таким мелочным человеком, мудрый брат мой.
- Вы мудрый человек, дорогой брат, - оказал Хуа Юн. - Завтра, когда я встречусь
в управлении с начальником Лю, я расскажу ему, как вы спасли его жену.
- Поступив подобным образом, дорогой брат, - сказал Сун Цзян, - вы проявите свою
доброту.
И Хуа Юн и его семья ничего не жалели для радушного приема Сун Цзяна. Они
ухаживали за ним целый день, угощали вином, а вечером приготовили ему постель во
внутренней комнате, повесили полог и пригласили отдохнуть.
На следующий день в честь Сун Цзяна снова устроили торжество.
Но не будем затягивать свой рассказ подробностями. Прибыв в крепость Цинфын, Сун
Цзян в течение нескольких дней только и делал, что пил вино. В подчинении Хуа
Юна было несколько преданных ему людей. Каждый день один из них, получив деньги
на расходы, должен был сопровождать Сун Цзяна и показывать ему
достопримечательности города. Сун Цзян с удовольствием гулял по окрестностям,
осматривая крепость и храмы. А приставленные к нему люди старались показать все
самое интересное и тем доставить Сун Цзяну удовольствие.
В Цинфыне было несколько маленьких чайных домиков, но об этом мы
распространяться не будем. Однажды Сун Цзян со своим сопровождающим посетил эти
домики, прошелся в близлежащие деревни, храмы и монастыри, а потом зашел в
кабачок выпить вина. Когда они собрались уходить, спутник вынул деньги, чтобы
расплатиться за вино. Но разве мог Сун Цзян позволить ему сделать это. Он достал
свои деньги и сам расплатился, а вернувшись домой, ничего не сказал об этом Хуа
Юну. Спутник его остался очень доволен, так как он погулял, ничего не делал, да
и деньги остались целы. И так продолжалось каждый день: кто-нибудь из верных
людей сопровождал Сун Цзяна, но Сун Цзян всегда расплачивался сам и вскоре
завоевал всеобщую любовь и уважение.
Так он прожил в крепости более месяца. Кончалась последняя луна старого года, и
наступила ранняя весна; приближался праздник фонарей - Нового года.
Сейчас мы расскажем вам о том, как население города Цинфын готовилось к этому
празднику. Каждый пожертвовал в пользу Храма бога неба и земли деньги иди вещи,
а в кумирне этого бога соорудили большую рыбу для иллюминации. Сверху протянули
гирлянду с разнообразными цветами, к которой подвесили около семисот
разноцветных фонарей. В городе устраивались различного рода увеселения.
Внутри кумирни шли игры. Перед каждым домом сооружались разукрашенные арки и на
них развешивались фонари. На улицах затевались всевозможные развлечения и
потехи. И хотя все это нельзя было, конечно, сравнить с празднествами в столице,
все же это было большим, веселым торжеством для жителей Цинфына.
В праздничный вечер Сун Цзян был в крепости и вместе с Хуа Юном сидел и пил
вино. В эти дни небо было совершенно безоблачным. Хуа Юн еще утрам сел на лошадь
и съездил в управление. Он отрядил несколько сот солдат и назначил их нести
стражу по городу в новогоднюю ночь. Кроме того, он отправил людей для охраны
ворот крепости. К вечеру он вернулся в крепость и пригласил Сун Цзяна отведать
засахаренных фруктов.
- Я слышал, что сегодня ночью на улицах города будет зажжено много фонарей, -
сказал Сун Цзян Хуа Юну. - Я хотел бы полюбоваться этим зрелищем.
- Я бы охотно пошел с вами, дорогой брат, - сказал Хуа Юн, - но, к сожалению,
занят сегодня на службе. Пойдите с кем-нибудь из моих домашних, но возвращайтесь
пораньше. Я буду ждать вас, и мы выпьем вина в честь нашего славного праздника.
- Прекрасно, - сказал Сун Цзян.
Когда стемнело и на востоке взошла золотая луна, Сун Цзян в сопровождении
нескольких близких Хуа Юну людей, не спеша, отправился в город. Гуляя по улицам,
они увидели устроенные у ворот каждого дома арки, разукрашенные разноцветными
фонарями. На фонарях разнообразной и причудливой формы были расписаны разные
истории. Они были разрисованы чудесной росписью: пеонами, мимозами, цветами
лотоса.
Вчетвером, держась за руки, подошли они к кумирне, полюбовались немного
открывающимся оттуда видом и затем направились по дороге на юг. Сделав не более
семисот шагов, они при ярком свете факелов и фонарей увидели впереди себя толпу
людей, веселившихся у ворот большого двора. Слышались звуки барабана, гонгов и
литавров и одобрительные возгласы зрителей. Сун Цзян хотел посмотреть труппу
выступавших танцоров, но так как он был маленького роста, то стоявшие впереди
мешали ему. Люди, сопровождавшие Сун Цзяна, знали распорядителя этих актеров и
попросили, чтобы толпа расступилась и дала возможность Сун Цзяну протолкаться
вперед и посмотреть игру.
Главный актер играл грубого деревенского парня, он шел, шатаясь, и Сун Цзян,
глядя на него, разразился громким хохотом. Надо сказать, что этот двор
принадлежал начальнику крепости Лю Гао, и сейчас он с женой, в компании еще
нескольких женщин, смотрели представление. Услышав смех Сун Цзяна, жена Лю
взглянула на него и при свете фонарей узнала его. Показывая на Сун Цзяна, она
сказала мужу:
- Ха, вон тот маленький черномазый парень - атаман разбойников, которые схватили
меня на днях.
Услышав это, Лю Гао струсил, вызял человек семь из своей охраны и приказал
задержать того, кто смеялся. Сун Цзян повернулся и пошел прочь. Но не миновал он
и десяти домов, как солдаты настигли его, схватили и отвели в крепость. Там они
взяли четыре веревки, связали его и привели в управление. А три его проводника,
увидя, как взяли Сун Цзяна, побежали к Хуа Юну и сообщили ему о случившемся.
В это время начальник Лю Гао уже находился в управлении и приказал доставить
туда Сун Цзяна. Охранники, окружив Сун Цзяна, ввели его в управление и поставили
на колени перед начальником Лю.
- Да как смеешь ты, разбойник с горы Цинфын, открыто появляться сюда и еще
смотреть на празднество с фонарями?! -закричал Лю. - Что можешь ты сказать в
свое оправдание сейчас, когда тебя поймали?
- Я торговец из города Юньчэн, - сказал Сун Цзян, - зовут меня Чжан-сань. Я
старый друг начальника Хуа Юна, приехал сюда уже давно и никогда не был
разбойником на горе Цинфын.
Но жена начальника Лю Гао выскочила из-за перегородки и закричала:
- Ты еще отпираться вздумал, мерзавец! Или ты забыл, как я называла тебя там, на
горе, атаманом.
- Вы ошибаетесь, сударыня, - почтительно отвечал Сун Цзян. - Разве я не сказал
вам еще тогда, что я проезжий из города Юньчэн и был схвачен разбойниками так
же, как и вы.
- Если ты действительно купец, - сказал Лю, - и они тебя схватили, то как же
смог ты освободиться и прийти сегодня сюда смотреть на праздничные торжества.
- Там, на горе, - сказала жена Лю, - ты, мерзавец, держал себя высокомерно и
гордо восседал на главном месте, не обращая ни на кого внимания.
- Сударыня, - сказал Сун Цзян, - вы забыли, что я приложил все мои старания,
чтобы спасти вас и отпустить с горы. Почему же сегодня вы хотите представить
меня разбойником?
Эти слова привели жену Лю в ярость, и, указывая на Сун Цзяна, она стала
браниться:
- Этого закоренелого негодяя можно заставить говорить только палками.
- Правильно, - сказал Лю Гао. Он приказал принести расщепленный бамбук и избить
Сун Цзяна.
Сун Цзяна принимались бить уже два раза. Кожа на нем свисала лохмотьями, и кровь
лилась ручьем. Затем начальник приказал заковать его в цепи, а на следующий день
посадить в повозку для преступников и сослать в областной город. Вот что ждало
Сун Цзяна, именитого горожанина Юньчэна.
Между тем сопровождавшие Сун Цзяна люди быстро возвратились и доложили обо всем
Хуа Юну. Тот был сильно взволнован. Он тут же написал письмо и послал с ним
толкового человека к начальнику Лю Гао, надеясь освободить Сун Цзяна. Человек
поспешил к дому Лю Гао. Когда охрана доложила Лю Гао, что у ворот ожидает
посланный начальником Хуа Юном человек с письмом, он сказал, чтобы этого
человека провели в управление. Посланный передал письмо, Лю Гао вскрыл его и
прочитал следующее:
"Хуа Юн приветствует начальника Лю Гао. У меня есть родственник по имени Лю
Бань, который прибыл на днях из Цзичжоу и вот, любуясь праздником фонарей, он
каким-то образом оскорбил вашу милость. Прошу вас во имя нашей дружбы освободить
его, а я, конечно, принесу вам свою благодарность. Думаю, что мне нет надобности
подписываться, и надеюсь, что вы выполните мою просьбу без дальнейших
объяснений".
Прочитав письмо, начальник Лю Гао сильно разгневался, изорвал его в клочки и
начал громко браниться.
- Да ты, Хуа Юн, совсем обнаглел! - кричал он. - Назначен по указу
императорского двора, а сам связался с разбойниками и еще обманываешь меня! Этот
бандит показал, что его зовут Чжан-сань и что он купец из города Юньчэна, а ты
теперь пишешь, что он Лю Вэнь из Цзичжоу, мой однофамилец. Может быть, в расчете
на то, что я освобожу его? Не так-то легко меня провести.
И он приказал слугам выгнать посыльного. Изгнанный из крепости посыльный быстро
возвратился к Хуа Юну и сообщил о случившемся. Выслушав его, Хуа Юн мог лишь
воскликнуть:
- О, я навлек беду на моего брата, скорее седлайте мне коня!
Наскоро надев на себя кафтан и привязав к поясу лук и стрелы, он взял копье и
вскочил на лошадь. В сопровождении пятидесяти воинов, вооруженных пиками и
палицами, он направился ко двору начальника Лю Гао. Охранники у ворот дома Лю
Гао не посмели их задержать и разбежались кто куда, так как вид у Хуа Юна был
грозный и он внушал страх. Хуа Юн направился к парадному помещению и с копьем в
руке слез с лошади. Прибывшие с ним воины выстроились около дома.
- Позовите начальника Лю Гао, я хочу с ним говорить! - крикнул он.
У Лю Гао от страха душа ушла в пятки. Хуа Юн был военачальником, Лю Гао очень
боялся его и поэтому не решался выйти.
Видя, что Лю Гао не выходит, Хуа Юн постоял немного, а потом приказал своим
подчиненным поискать, нет ли кого в соседних помещениях.
Люди тотчас же бросились выполнять его приказ и вскоре под балконом одного из
боковых помещений обнаружили Сун
Цзяна. Он был подвешен высоко к балке, и ноги его были скованы цепью. Все тело
его было изувечено побоями.
Воины перерезали веревки, разбили цепи и освободили Сун Цзяна. Хуа Юн приказал
сейчас же отвезти Сун Цзяна к себе домой, а сам сел на лошадь, взял в руки
оружие и обратился к начальнику со следующими словами:
- Господин Лю Гао! Вы здесь главный начальник, но как можете вы так поступать со
мной? У кого из нас нет родственников, и что думали вы, когда схватили моего
названого брата и обошлись с ним, как с разбойником? Знаю я вас, вы любите
обманывать народ! Но погодите, завтра я расправлюсь с вами!
И Хуа Юн, в сопровождении своих людей, поспешил в крепость, чтобы оказать помощь
Сун Цзяну.
Но продолжим наш рассказ. Когда Лю Гао увидел, что Хуа Юн освободил Сун Цзяна,
он тут же собрал около двухсот человек, приказал им идти в крепость Хуа Юна и
привести обратно пленного. Среди посланных им людей были два новых
военачальника. Они хоть не плохо владели оружием, но не были так искусны в
военном деле, как Хуа Юн. Не смея ослушаться приказа Лю Гао, они вынуждены были
вести людей к крепости Хуа Юна.
Еще не рассвело, когда охрана у ворот доложила Хуа Юну о прибытии отряда. Двести
воинов столпились у ворот, и ни один не решался войти - все очень боялись Хуа
Юна. Когда совсем рассвело, они увидели, что ворота открыты настежь, а военный
начальник Хуа Юн сидит в парадном помещении. В левой руке у него лук, а в правой
стрела.
- Воины! - громко крикнул Хуа Юн и поднял лук. - Знайте, что за обиды мстят так
же, как долги уплачивают. Вас прислал сюда Лю Гао, но не старайтесь для него. А
вы, - обратился он к начальникам, - еще не видели военного искусства Хуа Юна.
Сперва я покажу вам, что умеет делать Хуа Юн с луком и стрелой. Ну, а потом,
если у кого-нибудь из вас еще не пропадет охота выслужиться перед Лю Гао, пусть
осмелится выступить против меня. Смотрите же, как я сейчас попаду в макушку
бога-хранителя на левых воротах.
Он прицелился и натянул лук. "Дзинь", - зазвенела стрела и угодила в самую
макушку бога. Все двести человек даже рты разинули от изумления. Хуа Юн приладил
вторую стрелу и крикнул:
- А теперь я буду целиться в кисточку на головном уборе бога-хранителя на правых
воротах.
Опять зазвенела стрела и совершенно точно попала в указанное место. Две стрелы
так и остались торчать с правой и левой стороны ворот.
Приготовив третью стрелу, Хуа Юн крикнул:
- Смотрите все! Третья стрела попадет прямо в сердце вашего начальника в белой
одежде.
С криком "Ай-я" тот бросился бежать. Вслед за ним с криками обратились в бегство
и все остальные.
Тогда Хуа Юн приказал закрыть ворота и отправился во внутренние комнаты
проведать Сун Цзяна.
- Сколько страданий пришлось вам вынести из-за меня!
- Обо мне не беспокойтесь, - ответил Сун Цзян. - Боюсь только, что Лю Гао не
оставит вас в покое. Мы должны принять какие-то меры.
- Я оставлю службу и расправлюсь с этим мерзавцем, - сказал Хуа Юн.
- Не думал я, что жена его отплатит мне за добро тем, что заставит мужа избить
меня, - сказал Сун Цзян. - Сначала и хотел было сказать чм свое настоящее имя,
но побоялся, что всплывет дело с Янь По-си, и потому решил назваться Чжан-санем
- купцом из Юньчэна. Но оказалось, что этот бессовестный Лю Гао принял меня за
одного из атаманов с горы Цинфын, приказал посадить в повозку для преступников и
отправить в областной город, как главаря разбойничьего стана. Там меня, конечно,
немедленно бы обезглавили или четвертовали. И если бы вы, дорогой брат, не
спасли меня, то, будь у меня хоть губы из меди и язык из железа, спорить с нмм я
вое равно бы не мог.
- А я решил, что раз он человек ученый, то, конечно, сочувственно отнесется к
своему однофамильцу, поэтому и написал, что ваше имя Лю Вэнь, - сказал Хуа Юн. -
Разве мог я предположить, что он такой жестокий человек. Но теперь вы в
безопасности, и надо подумать, что делать дальше.
- Вы ошибаетесь, дорогой брат, - сказал Сун Цзян. - Благодаря вашей силе, мне
удалось спастись, однако сейчас еще следует о многом подумать. "Бойся подавиться
во время еды, а во время ходьбы остерегайся споткнуться", - говорили еще в
древности. Вы отбили меня у Лю Гао, а когда он послал людей, чтобы отобрать меня
обратно, то они в страхе разбежались. Но он, конечно, не оставит все это так и
пошлет сообщение о вас высшему начальству. Сегодня ночью я должен скрыться на
горе Цинфын, тогда завтра вы сможете от всего отказаться. Из-за отсутствия
доказательств дело будет сведено к ссоре между гражданским и военным
начальниками, и ему не придадут особого значения. Но если я снова попаду к нему
в руки, вам уже нечем будет оправдаться.
- У меня нет такого предвидения и мудрости, как у вас, - ответил Хуа Юн, -
поэтому в своей отваге я бываю опрометчив. Но я боюсь, что вы тяжело ранены и не
сможете идти.
- Ничего не поделаешь, - сказал Сун Цзян. - Положение сейчас настолько
серьезное, что медлить никак нельзя. Я как-нибудь постараюсь пробраться к горе.
Он наложил пластыри и лекарства на свои раны, поел мяса, выпил вина, увязал вещи
и оставил их у Хуа Юна. Когда стало смеркаться, Хуа Юн отрядил двух солдат,
которые должны были сопровождать его за крепостные заграждения. Не будем
подробно рассказывать о том, как дальше Сун Цзян отправился один и шел,
превозмогая мучительную боль, и вернемся к Лю Гао. Все его солдаты прибегали к
нему во двор и говорили:
- Как могуч и храбр этот Хуа Юн! Кто же отважится сразиться с ним?
- Если его стрела настигнет человека, то уж наверняка пробьет насквозь. Никто не
осмелится идти против него, - сказали оба начальника.
Лю Гао всю жизнь провел на гражданской службе, был хитер и изворотлив. Он
подумал про себя:
"Раз Хуа Юн забрал этого человека к себе, то уж, конечно, поможет ему уйти на
гору Цинфын и там скрыться. А сам завтра придет и скажет, что ничего не было. И
если даже мы обратимся с тяжбой к высшему начальству, то там все дело сочтут
лишь ссорой между нами, и тогда я ничего не смогу с ним поделать. Сегодня же
ночью я пошлю человек тридцать моих солдат за несколько ли от крепости, пусть
поджидают там этого человека. Если небо пошлет мне удачу и его схватят, я тайно
спрячу его в своем доме и пошлю кого-нибудь в окружное управление с просьбой
прислать за ним отряд. Его схватят, а вместе с ним арестуют и Хуа Юна, и уж
тогда им обоим конец. Я стану один управлять крепостью, и никто больше не будет
мне мешать".
В ту же ночь он отправил больше двадцати вооруженных солдат. Около второй стражи
они приволокли связанного Сун Цзяна и посадили его под замок.
Это очень обрадовало Лю Гао, и он сказал:
- Все вышло по-моему. Заприте его во внутреннем дворе, и чтобы ни один человек
не знал об этом.
В ту же ночь он написал донесение и тут же отрядил двух надежных людей, которые
словно на крыльях понеслись в Цинчжоу.
Весь следу
...Поділитися у соцмережах
