Жанр: Классика
Речные заводи (том 1-2)
...злость! Но ссыльного преступника
с его сопровождающими мне еще до сих пор не удалось захватить. И где они могли
остановиться на ночлег - ведь впереди нет никаких постоялых дворов! Вот я и
хотел разбудить брата, чтобы пуститься вдогонку по двум направлениям и поймать
этого стервеца.
- Сын мой, - сказал старик, - нельзя так относиться к людям. У ссыльного были
деньги, и он пожелал вознаградить фехтовальщика. А тебе-то какое дело до этого?
За что ты собираешься расправиться с ним? Правда, тебя побили, но не так уж
крепко. Ты лучше послушайся меня и ничего не говори об этом брату. Вряд ли он
станет вмешиваться в это дело. А если и станет, так это значит, что опять кто-то
должен погибнуть. Мой совет тебе: идти спать. Уж давно за полночь, не ходи ты по
домам и не стучись. Не тревожь деревню. И тебе самому будет лучше.
Но молодец не стал слушать старика и с мечом в руках пошел в усадьбу. Старик
отец последовал за ним. Услышав этот разговор, Сун Цзян сказал своим
сопровождающим:
- Плохо наше дело! И надо же было нам остановиться в его доме. Что же теперь
делать? Лучше всего, пожалуй, уйти отсюда. Если этот парень узнает, что мы
здесь, он, конечно, покончит с нами. Хорошо еще, что старик не сказал ему о нас,
но разве работники посмеют скрыть это от него?
- Да, вы правы, - согласились стражники. - Дело очень опасное! Надо поскорее
отсюда выбираться.
- Через ворота нам выходить нельзя, - сказал Сун Цзян. - Придется проделать в
стене дыру и уйти лесом.
Так они и сделали. Захватив свои узлы и кангу, они выбрались наружу и при свете
звезд углубились по тропинке в лес. Путники так торопились, что шли, не разбирая
дороги. Часа через два они увидели, что перед ними расстилаются большие заросли
камыша, а далее - могучая река бурливо катит свои воды. Вдруг позади раздались
крики и свист, показались пылающие факелы. Это была погоня.
- Беда! - крикнул Сун Цзян. - Придется нам, пожалуй, укрыться в камышах, - и они
втроем бросились к зарослям. Но, оглянувшись, увидели, что факелы уже недалеко,
и совсем пали духом. Ноги их ослабли. В камышах они натыкались друг на друга.
Впереди не было пути, там лежала большая река. Взглянув на небо, Сун Цзян
горестно вздохнул и промолвил:
- Если бы я знал, что попаду здесь в такую беду, уж лучше, бы остался жить в
Ляншаньбо. Кто мог думать, что мне суждено погибнуть в пути?
И вот, когда Сун Цзян пришел в полное отчаяние, из камышей вдруг появилась
лодка. Увидев ее, Сун Цзян закричал:
- Эй, лодочник! Помоги нам выбраться отсюда, мы тебе за это заплатим!
- А кто вы такие? - крикнул тот. - И как очутились здесь?
- За нами гонятся лихие люди, они хотят ограбить нас, - отвечал Сун Цзян. -
Воспользовавшись темнотой, мы бросились сюда. Пожалуйста, поскорее перевези нас.
Мы уж как следует отблагодарим тебя.
Тогда лодочник подъехал к ним, и все трое быстро вскочили в лодку. Один стражник
бросил на дно узлы с вещами, другой взял шест и стал отталкивать лодку, а
лодочник помогал веслом. Думая о том, что зазвенело в узлах, когда они ударились
о дно, он был очень доволен и продолжал грести. Скоро лодка очутилась на
середине реки.
Тем временем на берегу показалась толпа людей. Они несли более десяти факелов.
Впереди шли два молодца с мечами в руках, а за ними следовало еше десятка два
парней, кто с копьем, кто с дубинкой. Все они в один голос орали, требуя, чтобы
лодочник возвратился и пристал к берегу. А Сун Цзян и стражники лежали на дне
лодки и уговаривали лодочника:
- Не подавай ты им лодки, мы как следует отблагодарим тебя!
Лодочник молча кивнул головой и, ничего не отвечая тем, кто звал его с берега,
продолжал гнать лодку вперед. Стоявшие на берегу, не умолкая, окликали лодочника
и угрожали перебить всех, если он не подаст лодку. В ответ на это лодочник
только сердито усмехался. Из толпы на берегу продолжали выкрикивать:
- Да ты кто такой, что осмеливаешься не подавать нам лодки?
- Меня зовут лодочник Чжан, - отвечал тот, холодно усмехаясь. - Перестаньте
бранить меня!
Тогда освещенный факелами огромный детина закричал:
- Так это ты, почтенный Чжан! Разве ты не видишь, что это мы - братья?
- Не слепой! Вижу! - отвечал лодочник.
- Ну, а раз видишь, так давай поскорее сюда лодку. У нас есть к тебе разговор.
- Ну, поговорить можно и завтра утром. Мои пассажиры очень торопятся.
- Да нам как раз и нужны те трое, которые находятся в лодке!
- Эти пассажиры - самые близкие мне люди, - отвечал лодочник, - они помогают мне
заработать на жизнь.
- А ты подъезжай сюда, мы с тобой поговорим, - продолжал настаивать тот.
- Вы с удовольствием отняли бы у меня кусок хлеба, - отвечал лодочник.
- Дорогой Чжан, ты не так меня понял! Нам надо поймать преступника. Ты лучше
подъезжай сюда.
- Нет, я давно поджидал таких пассажиров! - прокричал лодочник, продолжая
грести. - А вы уж не обижайтесь на меня. Мы встретимся с вами в другой раз.
Суя Цзян замер: он не мог понять, какой намек таится в словах лодочника. Лежа на
дне лодки, он потихоньку переговаривался со своими стражниками.
- А ведь этот лодочник все же спас нам жизнь, - сказал он. - Смотрите в
разговоре с ним не забывайте, что он оказал нам великую милость. Если б он не
согласился перевезти нас - нам не удалось бы бежать.
А между тем лодочник продолжал грести и отъехал от берега уже далеко.
Приподнявшись в лодке, Сун Цзян и стражники посмотрели на берег и увидели, что
огни факелов удаляются, мелькая среди камышей.
- Ну, наконец-то! Какое счастье, что нам удалось повстречать хорошего человека и
избавиться от злых преследователей, - сказал Сун Цзян. - Ведь мы избежали
нависшей над нами беды.
В это время он услышал, как лодочник, не переставая грести, затянул песенку:
У реки я родился. Начальства и неба
Никогда не страшился. Мне все нипочем!
Слиток золота ночью добыл я удачно, -
Потому-то я весел! Грустить мне о чем?
Услышав, что он поет, Сун Цзян и его спутники так и похолодели. "Ну, это он
просто шутит", - подумал Сун Цзян. Не успели они еще обмолвиться словом, как
увидели, что лодочник положил весло и, обращаясь к ним, сказал:
- Вы, чертовы стражники! Только и знаете, что притеснять людей, занимающихся
контрабандой. Ну, теперь вы все трое попали в мои руки! Говорите, что выбираете
- рубленую лапшу или же чашку супа с клецками.
- Хозяин, брось шутить над нами! Говори прямо, что такое лапша и что это за суп
с клецками? - спросил Сун Цзян.
- Какие там к дьяволу шутки! - закричал лодочник, сердито тараща глаза. - Хотите
рубленую лапшу, так я могу без труда покончить с вами. Один взмах - и вы все
будете в воде. У меня здесь в лодке есть такой острый нож, что им можно ветep
разрезать. Ну, а если предпочитаете клецки, тогда живо сбрасывайте с себя одежду
и прыгайте в воду. Кончайте с собой сами!
Услышав эти слова, Сун Цзян, сдерживая своих стражников, воскликнул:
- Вот и снова беда! Поистине беда не приходит одна.
- Ну, думайте, думайте скорее, да говорите, что вы решили! - закричал лодочник.
- Ты пойми, уважаемый, в каком мы тяжелом положении, - сказал Сун Цзян. -
Сжалился бы ты над нами!
- Да что вы глупости мелете! - вскричал лодочник. - Я и полчеловека не помилую,
не то что вас троих. Недаром меня прозвали Чжан "Собачья морда". Для меня нет
ничего святого! Заткните свои поганые глотки и немедля прыгайте в воду!
- У нас в узлах есть золото и серебро, шелка и одежда, - продолжал упрашивать
Сун Цзян. - Все бери, только оставь нам жизнь!
Но лодочник нагнулся, взял свой меч и громко закричал:
- Чего же вы еще ждете?
Тогда Сун Цзян, глядя на небо и тяжело вздыхая, сказал своей охране:
- Видно, я нарушил волю неба, был непочтителен к своим родителям и совершил
преступление. А теперь по моей вине приходится погибать и вам.
- Не говорите так, господин писарь, - произнесли стражники, поддерживая Сун
Цзяна. - Ведь мы погибаем все вместе.
- Ну, ну, живее раздевайтесь, да прыгайте в воду! А сами не прыгнете, так я вас
сейчас порублю и выброшу.
Сун Цзян и его спутники сидели, тесно прижавшись друг к другу, и смотрели в
воду. Вдруг они услышали позади скрип весел. Тут лодочник оглянулся и увидел,
что их нагоняет летящая, как стрела, лодка. В ней было три человека: один с
рогатиной в руках стоял на носу лодки, а двое его помощников изо всех сил
налегали на весла; брызги воды сверкали при свете звезд. Вскоре лодка
приблизилась, и стоявший на носу человек, взяв рогатину наизготовку, крикнул:
- Эй, чья это лодка? Кто осмелился орудовать в этих водах? Добычу делим пополам.
- Ах, это почтенный брат Ли! - воскликнул лодочник. - А я-то думал, кто же это
такой? Ты что, тоже на работу выехал? А где твой брат?
- А, это ты, брат Чжан! - откликнулся другой. - Значит, ты опять здесь
промышляешь? С уловом ты или нет?
- Ну, узнаешь, что тут у меня, так нахохочешься, - отвечал лодочник. - Мне в
последнее время не везло, да еще я проигрался в пух и прах! Вот сидел я на
отмели и раздумывал над своей судьбой, как вдруг на берегу показалась толпа
людей. Они гнались за тремя, которые сами прибежали ко мне в лодку. Двое - из
этих мерзавцев - стражники, а третий - низкорослый, темнолицый преступник. Но
кто он и откуда, я не знаю. Сам он говорит, что его сослали в Цзянчжоу, однако
канги у него на шее нет. Гнались за ними братья My из города Цзеянчжэнь. Они
хотели поймать его, да я понял, что тут есть чем поживиться, и не выдал их.
- Э! - вскрикнул тот. - Может быть, у тебя в лодке почтенный брат Сун Гун-мин?
Сун Цзяну показалось, что этот голос ему знаком, и ов закричал, приподнявшись в
лодке:
- Добрый человек, не спасете ли вы Сун Цзяна?
- Да, это действительно почтенный брат Сун, - с испугом воскликнул Ли. - Хорошо,
что я не опоздал!
Выглянув из лодки, Сун Цзян при свете звезд увидел, что на носу догнавшей их
лодки стоял не кто иной как Ли Цзюнь - Дракон, будоражащий реки. А гребцами
оказались Тун Вэй и Тун Мэн. Как только Ли Цзюнь узнал Сун Цзяна, он сразу же
прыгнул к нему в лодку и голосом, полным участия, сказал:
- Ну, уж натерпелись вы страху, уважаемый брат! Опоздай я немного, и вас могли
бы по ошибке лишить жизни. Само небо послало меня сюда. Какое-то беспокойство
грызл меня сегодня, и я решил выехать на лодке за добычей. Вот уж никак не
думал, что найду вас, дорогой брат, в таком опасной положении.
А лодочник, казалось, потерял дар речи и после долгого молчания, наконец,
решился спросить:
- Почтенный господин Ли Цзюнь, неужели этот темнолицый человек и есть Сун Гунмин
из Шаньдуна по прозвищу "Благодатный дождь"?
- Как видишь! - отвечал Ли Цзюнь.
Тогда лодочник отвесил Сун Цзяну глубокий поклон и сказал:
- Почтенный отец! Что же вы раньше не назвали своего имени? Ведь я мог совершить
злое дело! Я едва не погубил вашу жизнь.
Тогда Сун Цзян, обращаясь к Ли Цзюню, спросил, кто этот человек и как его зовут.
- Вы, конечно, не могли знать, что это мой названный младший брат. Зовут его
Чжан Хэн, по прозвищу "Собачья морда". Живет он здесь на реке и занимается вот
этим "добродетельным" делом.
Тут Сун Цзян и стражники рассмеялись; затем лодки направились к берегу. Чжан Хэн
и Ли Цзюнь помогли Сун Цзяну и его сопровождающим выйти на отмель. Там Ли Цзюнь
сказал Чжан Хэну:
- Ну, брат, сегодня тебе представился случай познакомиться с самым справедливым
человеком в Поднебесной, писарем Юньчэнского уездного управления господином Сун
Цзяном, о котором я так много тебе говорил.
При этих словах Чжан Хэн выбил огонь из кремня, зажег Фонарь, поднял его и,
осветив лицо Сун Цзяна, тут же бухнулся ему в ноги, прямо на песок.
- Дорогой брат! - взмолился Чжан Хэн. - Прошу вас простить мне мою вину. - И,
закончив церемонию с поклонами, спросил:
- Могу ли я узнать, почтенный брат, за что же вас сослали в эти места?
Ли Цзюнь рассказал ему историю Сун Цзяна. Выслушав весь рассказ, Чжан Хэн
произнес:
- Я должен сказать вам, дорогой брат, что у нас в семье два брата. Я - старший.
У моего младшего брата отменное здоровье и белое как снег тело. Он может
проплыть под водой пятьдесят ли и прожить под водой семь дней и семь ночей. А
когда он плывет, то кажется, что в воде сплошная белая полоса. Народ дал ему
прозвище Чжан Шунь - "Белая лента в воде". К тому же он очень хорошо владеет
военным искусством. Прежде мы жили с ним вместе на берегу Янцзы и зарабатывали
честным трудом.
- Ну, а что же потом случилось? - поинтересовался Сун Цзян.
- Потом мы оба проигрались. И я стал заниматься перевозкой через реку
контрабандистов. Некоторые спешили, да и были не прочь избежать уплаты пошлин.
Однажды, когда в лодке все места были заняты, я шепнул моему брату Чжан Шуню,
чтобы он нарядился торговцем и тоже сел с узлом в мою лодку. На середине реки я
остановился, бросил якорь и, схватив нож, потребовал деньги за перевоз. По
уговору мне должны были заплатить по пятьсот монет с человека, а я требовал по
три тысячи. Начал я со своего брата - мы условились, что он откажется платить
такие деньги. Тогда я вступил с ним в драку. Одной рукой я схватил его за
голову, другой - за ноги и швырнул в воду. После этого я обратился к остальным -
они сидели, оцепенев от страха, и никто из них не подумал возражать, а напротив,
каждый старался уплатить первым требуемую сумму. Собрав деньги, я доставил их в
тихое место и высадил на берег. А мой брат тем временем переплыл под водой на
противоположный берег. Там мы поделили с ним выручку и отправились играть в
карты. Вот так мы и промышляли с моим младшим братом.
- А здесь много бывает торговцев, которые обращаются к вам для переправы через
реку? - спросил Сун Цзян.
Услышав это, Ли Цзюнь и остальные рассмеялись, а Чжан Хэн сказал:
- Ну, сейчас-то мы с братом занимаемся другим делом. Я здесь - на Сюньянцзяне -
сам понемногу занимаюсь контрабандой. А Чжан Шунь служит в Цзянчжоу надзирателем
по торговле рыбой. Раз уж вы, почтенный брат, едете туда, то разрешите послать с
вами брату письмо. Вот беда только - неграмотный я, сам написать не умею.
- Мы пойдем в деревню, - сказал на это Ли Цзюнь, - и попросим написать господина
писаря. А Тун Вэй и Тун Мэн останутся здесь присматривать за лодками.
Так они и сделали. Впереди шагали Ди Цзюнь и Чжан Хэн. Последний нес фонарь. Не
прошли они и одного ли, как заметили впереди огни факелов.
- А что, братья еще не ушли отсюда? - спросил Чжан Хэн.
- Какие братья? - в свою очередь спросил Ли Цзюнь.
- Из семьи My, они живут здесь в городке, - ответил тот.
- А вот мы сейчас заставим их подойти и поклониться нашему почтенному брату, -
произнес Ли Цзюнь.
- Это невозможно, что вы, что вы! - поспешно воскликнул Сун Цзян. - Ведь они
только что гнались за мной.
- Не беспокойтесь, почтенный брат наш, - сказал Ли Цзюнь. - Они ведь не знали,
кто вы такой. Это парни из нашей компании.
И тут Ли Цзюнь, подняв руку, пронзительно свистнул. Люди с факелами тотчас же
бросились в их сторону. Подбежав, они увидели, что Ли Цзюнь и Чжан Хэн оказывают
всяческие знаки внимания Сун Цзяну. Это совершенно ошеломило братьев My.
Наконец, они спросили, обращаясь к Ли Цзюню и Чжан Хэну:
- Разве, дорогие братья, вы знакомы с этими людьми?
- А как вы думаете, кто он такой? - смеясь, спросил Ли Цзюнь, показывая на Сун
Цзяна.
- Нам неизвестно кто он, - отвечали братья. - Только мы видели, что он в нашем
городе вынул деньги и вознаградил фехтовальщика. Этим самым он запятнал честь
нашего города. За это мы и хотели наказать его.
- А ведь это - господин Сун Гун-мин, тот самый писарь Юньчэнского уездного
управления, о котором мы с вами так часто говорили, - произнес Ли Цзюнь. - Что
же вы медлите и не кланяетесь ему?
Услышав такие слова, оба брата My тотчас же отбросили в сторону свои мечи и
повалились в ноги Сун Цзяну.
- Мы давно уже слышали ваше славное имя, и вот, наконец, нам удалось увидеть
вас. Однако мы нанесли вам оскорбление и очень виноваты перед вами. Умоляем вас
простить нам нашу вину.
Помогая им подняться, Сун Цзян сказал:
- Разрешите мне узнать ваши имена.
- Это отпрыски местной богатой семьи, - ответил за них Ли Цзюнь. - Старшего
зовут My Хун, по прозвищу "Неудержимый", а младшего - My Чунь, по прозвищу
"Младший Неудержимый". Городок Цзеянчжэнь полностью находится в их руках. У нас
здесь есть три владения; вы, почтенный брат, человек новый в наших местах, и
разрешите вас уж со всем этим познакомить. Местность, расположенная у подножья
горы Цзеянчжэнь, считается другим владением, там распоряжаемся я и Ли Ли. А
третье владение - Сюньянцзян, там хозяйничают Чжан Хэн и Чжан Шунь.
- Откуда же все это могли знать мы? - сказал Сун Цзян. - Но раз здесь все свои
люди, так разрешите вас попросить освободить также и Сюэ Юна.
- Ах, этого фехтовальщика! - рассмеялся My Хун. - Ну, на этот счет вы, уважаемый
брат, можете быть совершенно спокойны. My Чунь! - обратился он тут же к своему
младшему брату. - Пойди-ка за фехтовальщиком, а мы пока попросим почтенного
гостя к нам в поместье и воздадим ему должные почести, чтобы искупить нашу вину.
- Вот это правильно! - воскликнул Ли Цзюнь. - Мы пойдем прямо к вам в.поместье.
Затем My Хун распорядился, чтобы два работника пошли сторожить лодки и сказали
Тун Вэю и Тун Мэну идти в поместье вместе со всеми. И тут же My Хун послал в
поместье гонца предупредить, чтобы там готовились к пиршеству, закололи баранов,
свиней и приготовили вина. Дождавшись Тун Вэя и Тун Мэна, вся компания двинулась
к поместью. Было уже время пятой стражи.
Придя в поместье, братья вызвали отца - старого My - и познакомили его с
гостями. Затем все прошли в зал и расселись за столом, заняв места, положенные
для гостей. Сун Цзян и старый My сели друг против друга. Когда завязался
разговор, уже рассвело. В это время пришел My Чунь с Сюэ Юном и познакомил его
со всеми присутствующими.
Радушию My Хуна не было конца. Он угощал Сун Цзяна и других гостей с раннего
утра и до самого вечера; на ночь все остались в поместье.
На другой день Сун Цзян собрался было уходить, но My Хун не отпустил его и
оставил у себя также и всех остальных. Сун Цзяна повели прогуляться и показали
достопримечательности города.
Так прожили они три дня. Наконец, Сун Цзян забеспокоился: срок явки к месту
ссылки истекал и Сун Цзян решительно заявил, что больше не может оставаться в
усадьбе. Никакие уговоры My Хуна и других не помогали. Тогда Сун Цзяну был
устроен прощальный обед.
На следующее утро, рано поднявшись, Сун Цзян простился с хозяином поместья
старым My и со всеми удальцами. А Сюэ Юну ой посоветовал пожить еще некоторое
время в доме My Хуна и потом приехать в Цзянчжоу, где они снова встретятся.
- Почтенный брат, вы можете быть совершенно спокойны, - уверил его My Хун, - я
сам позабочусь о Сюэ Юне.
После этого он взял блюдо с золотом и серебром и преподнес Сун Цзяну. Кроме
того, он щедро наградил его стражу. Тем временем Чжан Хэн нашел в поместье My
Хуна человека, который написал ему письмо, и попросил Сун Цзяна передать это
письмо Чжан Шуню. Сун Цзян спрятал письмо в свой узел. После этого все пошли
провожать Сун Цзяна к берегу реки Сюньянцзян. Там My Хун прежде всего велел
сложить в лодку узлы с вещами, кангу и провизию на дорогу. Затем они, плача,
распрощались. Мы не будем рассказывать о том, как все они разошлись по своим
домам.
Расскажем лучше о том, как Сун Цзян и его стража поплыли в лодке в Цзянчжоу. На
этот раз у них был другой лодочник. Он поднял паруса, лодка быстро неслась, и
вскоре путники высадились на берегу в Цзянчжоу. Здесь Сун Цзян снова надел свою
кангу, а стражники приготовили бумаги. Захватив вещи. они двинулись к областному
управлению. В тот момент, когда они туда пришли, как раз появился на чальник
области и приступил к делам. Это был Цай Дэ-чжан, девятый сын Цая, советника
императора, поэтому народ в Цзянчжоу называл его еще Цай девятый. Он был жадным,
корыстолюбивым, заносчивым человеком, любил всякие излишества. Советник
императора назначил его начальником области, со множеством населения и обилием
продуктов, так как это было богатое и доходное место.
Войдя в присутствие, стражники подвели Сун Цзяна к начальнику и представили
бумаги. Цай Дэ-чжан по одному виду Сун Цзяна понял, что это человек
необыкновенный, и обратился к нему с вопросом:
- Почему на твоей канге нет печати Цзичжоуской области?
- Мы попали по дороге под проливной дождь, и вода смыла все печати, - отвечали
стражники.
Тогда начальник области отдал распоряжение написать препроводительную бумагу и
отправить Сун Цзяна в лагерь для ссыльных, находящихся за городом. Затем он
добавил, что Сун Цзяна в лагерь доставит служащий управления. А тот, получив
бумагу, вышел вместе с прибывшими, и все четверо прежде всего направились в
кабачок. Там Сун Цзян вынул три ляна серебра и, передавая их служащему
Цзянчжоуского областного управления, попросил его замолвить слово перед
начальником лагеря, чтобы тот поместил его в отдельную камеру. Когда они прибыли
на место, служащий областного управления вошел в канцелярию лагеря и попросил,
чтобы к Сун Цзяну относились как можно лучше. А стражники вручили Сун Цзяну вещи
и, горячо поблагодарив, распрощались с ним.
- Хотя мы и натерпелись много страху, - говорили они, уходя, - но зато и
заработали немало.
Получив в областном управлении бумагу, охранники отправились в обратный путь в
Цзичжоу.
Дальше речь пойдет только о Сун Цзяне. За предоставление отдельной камеры Сун
Цзян дал надзирателю десять лян серебра. Кроме того, ему еще пришлось удвоить
эту сумму и отдать двадцать лян серебра начальнику лагеря, а также сделать
мелкие подарки остальным тюремным служащим. Так Сун Цзян завоевал себе всеобщее
расположение.
Спустя некоторое время надзиратель повел Сун Цзяна в канцелярию. Здесь с него
сняли кангу и привели к начальнику лагеря. Благодаря тому, что Сун Цзян уже
заранее дал взятку, начальник обратился к нему с такими словами:
- Вновь прибывшему ссыльному Сун Цзяну объявляется следующее: по уложению,
изданному родоначальником Сунской династии императором У Дэ, каждый вновь
прибывающий в ссылку подлежит предварительному наказанию - ста палочным ударам,
дабы выбить из него всякую спесь! Эй, взять и связать его, - распорядился он.
- Я простудился по дороге, - скромно доложил Сун Цзян, - и заболел. До сих пор я
еще не оправился от болезни.
- А ведь действительно этот парень как будто не совсем здоров, - заметил
начальник лагеря. - По одному его истощенному виду и желтизне лица можно
сказать, что он болен. Ну что ж! В таком случае наказание можно пока и отложить.
А поскольку ссыльный уже служил в уездном управлении, то отправить его в
канцелярию лагеря, где он и будет работать писцом, - и он тут же написал бумагу
о назначении Сун Цзяна и приказал ему идти в канцелярию.
Поблагодарив начальника. Сун Цзян пошел к себе в камеру, взял свои вещи и, придя
в канцелярию, устроился там. Другие заключенные, видя, что Сун Цзян пользуется
таким уважением, купили вина и пригласили Сун Цзяна, желая поздравить его. А на
другой день Суп Цзян в свою очередь приготовил вина и закусок, чтобы ответить на
любезность заключенных. После этого он часто приглашал выпивать надзирателей и
постоянно преподносил подарки начальнику лагеря. Денег и всякого добра у него
было достаточно, и он тратил все это только на подарки.
Прошло полмесяца, и во всем лагере не было ни одного человека, который не
полюбил бы Сун Цзяна. Однако старая пословица гласит: отношения между людьми
складываются от того, как к ним подходят. Достоинство же людей оценивается по
тому, как они себя держат - высоко или низко. Однажды, когда Сун Цзян распивал в
канцелярии вино с надзирателем, последний сказал:
- Почтенный брат мой! Почему вы до сих пор не послали; подарка начальнику
тюрьмы? Ведь это полагается по обычаю. Я и раньше напоминал вам об этом. А
сейчас уже прошло более десяти дней. Завтра он приедет сюда, и получится не
совсем хорошо.
- Это пустяки! - сказал Сун Цзян. - Если даже этот человек и попросит у меня
денег, я не дам их ему. Если бы попросили у меня вы, дорогой брат, я дал бы вам
без всяких разговоров. Если же их будет требовать начальник тюрьмы, он не
получит от меня и медяка. Пусть он приходит, я знаю, что ему сказать.
- Не забудьте, господин писарь, - сказал надзиратель, - что это очень жестокий
человек, да к тому же он очень силен. Если вы скажете что-нибудь не так, он
может оскорбить вас, да и мне попадет, что я во-время не предупредил вас.
- Дорогой мой! - сказал на это Сун Цзян. - Пусть он делает, что ему вздумается.
А вы не беспокойтесь. Я с этим делом сам справлюсь. Может быть, я ему кое-что и
дам, но это еще неизвестно. А может быть, он и сам не осмелится требовать у меня
что-нибудь.
Едва он успел договорить это, как вошел младший надзиратель, который сообщил,
что в лагерь прибыл начальник тюрьмы. И в этот момент они услышали шум и ругань.
Начальник тюрьмы кричал:
- Почему новый ссыльный до сих пор не послал мне деньги?!
- Ну, что я говорил! - воскликнул надзиратель. - Вот видите, он сам пожаловал
сюда.
- Вы уж извините меня, дорогой брат, что я сейчас не могу больше беседовать с
вами, - сказал, улыбаясь, Сун Цзян надзирателю. - Мы закончим нашу беседу какнибудь
в другой раз. А сейчас мне надо поговорить с ним.
- Лучше бы вам с ним не встречаться, - сказал, поднимаясь, надзиратель.
- Простившись с надзирателем, Сун Цзян пошел из канцелярии в контору, где был
начальник тюрьмы.
Если б Сун Цзян не встретился с этим человеком, - город Цзянчжоу не превратился
бы в логово тигров и зверей и на перекрестках улиц не валялись бы горы трупов и
не потекли бы реки крови. Поистине:
Сети неба порвав, он к реке устремился.
Сеть земную порвав, в Ляншаньбо он попал.
О том, чем кончилась встреча Сун Цзяна с начальников тюрьмы, рассказывает
следующая глава.
Глава 37
повествующая о встрече Сун Цзяна с Волшебным скороходом, и о том, как Ли Куй
Черный вихрь сражался в соде с Белой лентой
Как уже говорилось, Сун Цзян расстался с надзирателем и п
...Поділитися у соцмережах
