Жанр: Классика
Речные заводи (том 1-2)
... расположенном на противоположном берегу
реки Сюньянцзян. Это было довольно заброшенное место. Там проживал бывший
помощник начальника области - тунпань, по имени Хуан Вэнь-бин, который временно
находился не у дел. И хотя человек он был довольно образованный, но по натуре
своей - льстивый и завистливый, с очень ограниченными интересами. Он завидовал
тем, кто был достойнее и способнее его, всегда старался причинить им вред. Над
тем же, кто был ниже его, он зло здевался. Излюбленным его занятием было
отравлять людям жизнь.
Разузнав, что теперешний правитель области Цай Цзю - девятый сын советника
императора, Хуан Вэнь-бин всеми силами старался добиться его расположения и
частенько переправлялся через реку, чтобы навестить начальника области и
преподнести ему какие-нибудь подарки. Все это делалось в расчете на то, что тот
замолвит за него словечко перед советником императора и ему дадут какую-нибудь
должность.
И надо же было Сун Цзяну столкнуться с этим человеком и претерпеть из-за него
новые бедствия! В тот день, о котором пойдет речь, Хуан Вэнь-бину наскучило
сидеть дома и, не зная, как развлечься, он вышел в сопровождении двух слуг,
купил подарки и в небольшой быстроходной лодке переправился через реку на другой
берег, а там пошел в областное управление навестить начальника Цай Цзю. Но ему
не повезло: в доме начальника пировали, и Хуан Вэнь-бин не решился войти. Он
возвратился на берег. Оказалось, что слуги привязали его лодку у самой харчевни
"Сюньянлоу". А так как погода стояла жаркая, то Хуан Вэнь-бин решил зайти да и
немного отдохнуть. Войдя в помещение, он огляделся вокруг и поднялся наверх.
Здесь он подошел к перилам и, облокотившись на них, стал любоваться окружающей
природой. Затем он заметил стихи, написанные на стене, и, чтобы скоротать время,
стал их читать. Некоторые стихотворения были хороши, другие - несуразны. Читая,
Хуан Вэнь-бин иронически улыбался. Но вот ему на глаза попались четверостишия
Сун Цзяна о "Луне на Западной реке". Хуан Вэнь-бин пришел в негодование и
воскликнул:
- Да ведь это мятежные стихи! Кто осмелился их написать?
Взглянув на подпись, он узнал, что эти четверостишия "написал Сун Цзян из
Юньчэна". Тогда Хуан Вэнь-бин стал еще раз внимательно перечитывать их:
Я над мудрыми книгами, юный, сидел.
Возмужав, я пути своей жизни искал.
Хуан Вэнь-бин улыбнулся и подумал про себя: "Однако этот человек высокого о себе
мнения". И продолжал читать:
Я был тигром, припрятавшим когти свои
И скрывавшим клыки и укрытым меж скал.
Хуан Вэнь-бин, склонив набок голову, размышлял: "Видно, этот парень недоволен
своей судьбой". Дальше в стихах говорилось:
Я в несчастье попал! Я людьми заклеймен!
Мне Цзянчжоу - что плен! Мне лишь муки даны!
И тут, снова улыбнувшись, Хуан Вэнь-бин сказал себе: "Да к тому же он и не
благороден - просто какой-то ссыльный военный".
Но изменится все, буду я отомщен,
Будут реки Сюньян красной кровью полны, -
прочитал Хуан Вэнь-бин и, покачав головой, подумал: "Кому же это ты, негодяй,
собираешься мстить? Задумал начать здесь беспорядки! Но что ты можешь сделать,
раз ты всего-навсего ссыльный!"
Я душою в Шаньдуне, а телом - в Цзянчжоу,
Я мечусь по морям, я тоскую у рек.
"Ну, эти две строчки тебе еще можно простить", - пробормотал Хуан Вэнь-бин и
продолжал читать:
Если место высокое в свете займу, -
Хуан Чао со мной не сравнится вовек.
В этом месте Хуан Вэнь-бин даже прикусил язык от изумления и, качая головой,
сказал себе: "Да, этот мерзавец настоящий беззаконник! Он хочет превзойти в
жестокости самого Хуан Чао! Да это же самый настоящий мятеж!"
Прочитав еще раз подпись: "Написал Сун Цзян из Юньчэна", Хуан Вэнь-бин подумал:
"Я часто слышал это имя; наверное, какой-нибудь мелкий чиновник". И, подозвав
слугу, спросил:
- Кто написал эти стихи?
- Вчера вечером приходил какой-то человек, -отвечал слуга. - Он сидел один,
выпил кувшин вина, а потом написал стихи.
- А каков он из себя? - продолжал расспрашивать Хуан Вэнь-бин.
- На лице у него клеймо, - сказал слуга. - Видимо, это какой-нибудь ссыльный из
лагеря. Он низкого роста, смуглолицый и худой.
- Так, так, - произнес Хуан Вэнь-бин и попросил слугу принести кисточку, тушь и
бумагу. Он списал стихи Сун Цзяна и, спрятав их, сказал слуге, чтобы написанное
на стене не стирали. Затем он спустился вниз и пошел к своей лодке, где и провел
эту ночь.
На следующий день после завтрака Хуан Вэнь-бин отправился к начальнику области в
сопровождении слуги, несшего корзинку с подарками. Начальник только что закончил
свой утренний прием в управлении и возвратился домой. Хуан Вэнь-бин попросил
слугу, который впустил его, доложить о нем начальнику. Прошло довольно много
времени, прежде чем вышел слуга и пригласил Хуан Вэнь-бина пройти во внутренние
комнаты. Здесь его встретил сам Цай Цзю, и после обычных приветствий Хуан Вэньбин
преподнес начальнику области свои дары. Затем они уселись на местах,
предназначенных для хозяина и гостя, и Хуан Вэнь-бин сказал:
- Я приходил к вам, господин начальник, еще вчера. Но в доме было много гостей,
и я не решился беспокоить вас. А сегодня опять пришел засвидетельствовать вам
свое почтение.
- Помилуйте, мы же с вами близкие друзья, - укоризненно промолвил Цай Цзю. - Вам
ничто не мешало пройти прямо к нам. Конечно, моя вина в том, что я не встретил
вас.
В это время слуги подали чай. За чаем Хуан Вэнь-бин обратился к хозяину дома:
- Разрешите спросить, ваша милость, не получали ли вы за последнее время
известий от вашего уважаемого батюшки - советника императора?
- Только позавчера получил от него письмо, - последовал ответ.
- Разрешите полюбопытствовать, что нового в столице?
- Мой батюшка написал о том, что историк-астроном доложил императору о
результатах наблюдения за небесными явлениями. Установлено, что свет созвездия
Большой Медведицы падает на южные владения княжеств У и Чу. Это - знамение того,
что там могут появиться лихие люди. В этих местах необходимо установить
строжайшее наблюдение и уничтожать мятежников. Вдобавок ребятишки на улицах
распевают какие-то подозрительные песенки:
"В доме дерево взрастивши",
Причинит стране несчастье.
Тот подымет меч мятежный,
"У кого вода с работой".
Тридцать шесть вояк не втуне
Вмиг зажгут мятеж в Шаньдуне.
Ну и вот, в связи с этим мой отец приказывает мне быть особенно осторожным в
моей области, - закончил начальник.
Выслушав это, Хуан Вэпь-бин долго сидел задумавшись и потом с улыбкой сказал:
- Ваша милость, а ведь это дело - не простая случайность. - С этими словами он
вынул из рукава стихи, которые списал со стоны в харчевне "Сюньянлоу". Передавая
листок начальнику Цай Цзю, он добавил: - Я не думал, что этот человек находится
здесь.
- Да ведь это же мятежные стихи! - воскликнул Цай Цзю. - Где вы их раздобыли,
господин тунпань?
- Вчера вечером, когда я не осмелился войти в ваш дом, - отвечал Хуан Вэньбин,
- я возвратился на берег реки и, не зная, как убить время, зашел в
"Сюньянлоу". Там я стал читать стихи, написанные праздными людьми на стене, и
среди них нашел вот эти.
- А кто же мог их написать? - удивленно спросил начальник области.
- Тут точно указано имя этого человека, - сказал Хуан Вэнь-бин. - Под стихами
стоит подпись: "Написал Сун Цзян из Юньчэна".
- Но кто же он, этот Сун Цзян? - снова спросил начальник.
- А он сам об этом ясно пишет, - промолвил Хуан Вэнь-бин. Прочтите слова:
Я в несчастье попал, я людьми заклеймен!
Мне Цзянчжоу - что плен! Мне лишь муки даны!
Нет никаких сомнений, что это какой-то ссыльный, один из заключенных в военном
лагере.
- Да что может сделать какой-то ссыльный преступник? - удивился начальник Цай
Цзю.
- Нет, ваша милость, - возразил Хуан Вэнь-бин, - вы не должны так относиться к
нему. Ведь и те подозрительные песенки, которые мальчишки распевают на улицах, и
сообщение вашего почтенного батюшки имеют прямое отношение к этому человеку.
- Да откуда же это видно? - с недоумением спросил начальник области.
- Подумайте сами, - отвечал Хуан Вэнь-бин, - недаром в песенке говорится, что
бедствие для страны заключается в доме и дереве. Это означает, что человек,
который должен разорить страну, носит фамилию Сун, иероглиф которой состоит из
двух знаков: "дом", и находящегося под ним знака "дерево". Теперь дальше. Глава
разбойников состоит из иероглифов "вода" и "работа". Это говорит о том, что имя
человека, который подымет народ на восстание, состоит из иероглифа "Цзян" - в
значении "река". Тот, кто написал эти мятежные стихи, как раз и носит фамилию
Сун, а имя его Цзян. Само небо предопределило, чтобы это дело попало к вам в
руки. Вы спасете народ!
- А что же тогда значат слова: "Тридцать шесть вояк не втуне вмиг зажгут мятеж в
Шаньдуне?" - спросил начальник области.
- Это может означать либо годы, либо число участников, - отвечал Хуан Вэньбин.
- А что касается слов: "зажгут мятеж в Шаньдуне", так ведь уезд Юньчэн и
находится в Шаньдуне. Здесь уже полное совпадение.
- А верно ли, что этот человек находится здесь? - спросил начальник области.
- Слуга в харчевне "Сюньянлоу" сказал мне, что какой-то человек написал эти
стихи позавчера, - произнес Хуан Вэнь-бин. - Да ведь не так уж трудно
установить, кто он такой. Стоит вам только просмотреть списки заключенных, и вы
сразу узнаете - есть здесь такой человек, или нет.
- Вы очень умны и дальновидны, господин тунпань, - похвалил его Цай Цзю и тут же
приказал принести из канцелярии списки заключенных.
Вскоре посланный вернулся, передал списки начальнику области, и тот стал
просматривать их. Действительно, в конце списка он нашел запись о том, что в
пятом месяце в лагерь прибыл новый ссыльный Сун Цзян из уезда Юньчэн. Увидев эту
запись, Хуан Вэнь-бин сказал:
- Вот это и есть тот самый человек, о котором распространяются слухи. Это дело
не шуточное. Тут медлить нельзя! А то об этом могут проведать те, кому не
следует. Необходимо срочно арестовать его и посадить в городскую тюрьму. А там
уже можно будет подумать, что делать дальше.
- Вы совершенно правы, - согласился начальник области, - и тотчас же пошел в
управление и приказал вызвать главного начальника тюрем Дай Цзуна. Когда тот,
кланяясь, вошел к нему, Цай Цзю немедля отдал приказание:
- Сейчас же отправляйтесь в лагерь для ссыльных и там возьмите под стражу
преступника Сун Цзяна из уезда Юньчэн, написавшего мятежные стихи в харчевне
"Сюньянлоу". Не теряйте времени!
Выслушав это распоряжение, Дай Цзун ужаснулся и мог только в душе воскликнуть:
"Беда, беда!" Выйдя из присутствия, он отобрал несколько надзирателей и дал им
такое наставление:
- Идите сейчас же к себе домой и захватите свое оружие, а потом собирайтесь в
кумирне Чэнхуан, которая находится рядом с моим домом.
Когда надзиратели разошлись по домам, Дай Цзун, прибегнув к своему волшебному
способу, в один миг очутился в лагере. Здесь он сразу же прошел в канцелярию к
Сун Цзяну, а тот, поспешно поднявшись навстречу и приветствуя Дай Цзуна, сказал:
- А я позавчера был в городе и повсюду искал вас, уважаемый друг, но так и не
смог найти. Мне в одиночестве было скучно, и я отправился в "Сюньянлоу" и выпил
там целый кувшин вина. И вот уже второй день, как у меня шумит в голове, никак
не могу прийти в себя.
- Дорогой брат, - обратился к нему Дай Цзун, - а что вы написали там на стене?
- Да кто же помнит, что ему приходит в голову во хмелю? - удивился Сун Цзян.
- Так вот, - сказал Дай Цзун, - меня только что вызывал к себе начальник области
и приказал доставить к нему в управление преступника, написавшего мятежные стихи
в "Сюньянлоу" - Сун Цзяна из Юньчэна. Когда я услышал об этом, мне стало страшно
за вас. Я должен явиться сюда со стражниками, но пока сказал им, чтобы они
собрались около кумирни Чэнхуан, а сам пришел к вам, чтобы предупредить об
опасности, дорогой брат. Что же теперь делать? Как освободить вас?
Суп Цзян почесал затылок и тяжело вздохнул.
- Ну, теперь я погиб!
- Я хотел бы, дорогой брат, посоветовать вам, как спастись, - сказал Дай Цзун. -
Не знаю только, как вы на это посмотрите. Сейчас мне нельзя здесь задерживаться.
Я должен прийти сюда с людьми, чтобы взять вас под стражу. Вам же я советую
растрепать волосы, помочиться прямо на пол, лечь в эту лужу и притвориться
сумасшедшим. А когда я приду сюда со стражниками, несите несусветную чушь и
прикидывайтесь ненормальным. Тогда я вернусь к начальнику области и доложу ему
об этом.
- Я очень признателен вам, дорогой друг, за этот совет, - сказал растроганный
Сун Цзян. - Разрешите надеяться, что вы не оставите меня своей помощью и в
дальнейшем.
После этого Дай Цзун простился с Сун Цзяном и сразу же оказался в городе возле
кумирни Чэнхуан, где его ожидали стражники, и поспешил с ними в лагерь. Здесь
Дай Цзун нарочито громко закричал:
- Кто здесь недавно прибывший преступник Сун Цзян?
Дежурный надзиратель провел всех их в канцелярию. Тут они увидели Сун Цзяна,
который с растрепанными волосами сидел прямо на полу в луже собственной мочи.
Дай Цзуна со стражниками он встретил такими словами:
- Это еще что за чертовы люди?
- Схватить этого мерзавца! - заорал Дай Цзун.
А Сун Цзян, вытаращив глаза, полез в драку и в то же время выкрикивал все, что
ему приходило в голову.
- Я зять императора - сын неба! - кричал он. - Мой тесть послал меня сюда во
главе стотысячного войска, чтобы я истребил всех вас в Цзянчжоу! Впереди нас
идет сам владыка преисподней - великий князь Янь-ло, а за нами следует князь зла
полководец У-дао. Сын неба передал мне золотую печать, которая весит более
восьмисот цзиней. Эта печать дает мне право перебить всех вас, чертей!
- Да он сумасшедший, - в один голос сказали стражники. - Куда такого тащить?
- Правильно говорите, - согласился с ними Дай Цзун. - Надо раньше доложить
начальнику, ну, а если он потребует, тогда мы придем опять и заберем этого
сумасшедшего.
И все они отправились в областное управление, где их ожидал начальник Цай Цзю.
Дай Цзун доложил ему:
- А Сун Цзян-то умалишенный! Он ходит под себя и не обращает на это никакого
внимания. Он весь выпачкался нечистотами, так что и смотреть тошно, и несет
всякий вздор. Поэтому мы и не решились тащить его сюда.
В тот момент, когда Цай Цзю хотел расспросить Дай Цзуна подробнее, сидевший за
ширмами Хуан Вэнь-бин поспешно вышел и, обращаясь к начальнику области, сказал:
- Вы не верьте этим словам! Стихи Сун Цзяна и манера его письма совсем не
свидетельствуют о том, что он сумасшедший. Тут какая-то хитрость. Но чтобы там
ни было, прежде всего его надо доставить сюда. Если он сам не может прийти, так
надо его принести!
- Вы совершенно правы, господин тунпань, - сказал начальник области. И,
обращаясь к Дай Цзуну, приказал:
- Что бы с ним ни было, доставьте его сюда!
С болью в душе Дай Цзун снова отправился со стражниками в лагерь. Там он сказал
Сун Цзяну:
- Дорогой брат, нас постигла неудача! Вам придется пойти с нами.
И, посадив Сун Цзяна в бамбуковую клетку, они понесли его в город. Придя в
областное управление, они поставили клетку перед начальником.
- Подведите этого мерзавца сюда! - приказал тот.
Стражники исполнили приказание и сказали Сун Цзяну, чтобы он стал на колени
перед начальником. Но где там! Разве мог Сун Цзян стать перед ним на колени!
Свирепо тараща глаза, он закричал, показывая пальцем на Цай Цзю:
- Это еще что за мерзкая тварь! Да как он смеет задавать мне вопросы! Я зять
самого императора! Тесть послал меня во главе стотысячного войска перебить всех
в Цзянчжоу. Впереди идет сам властелин преисподней, а за мной следует князь зла
полководец У-дао. У меня золотая печать весом в восемьсот с лишним цзиней! Если
хочешь избежать смерти, так прячься скорее, а то я сейчас всех вас прикончу!
Начальник области смотрел на Сун Цзяна и не знал, что делать. Тогда Хуан Вэньбин,
обращаясь к нему, сказал:
- Вызовите из лагеря надзирателей и стражников и спросите, был ли этот человек
сумасшедшим уже тогда, когда прибыл в лагерь, или же он сошел с ума на этих
днях. Если он был ненормальным, когда его доставили в лагерь, тогда можно
поверить, что это действительно так. Если же его сумасшествие началось недавно,
то это уловка.
- Вы совершенно правы, - обрадовался такому совету начальник области и тотчас же
послал в лагерь.
Надзиратели и стражники явились в областное управление и, не осмелившись
солгать, показали все как было.
- Когда этот человек пришел в лагерь, он был совсем здоров и вот только сегодня
сошел с ума.
Услышав это, начальник области сильно разгневался и, подозвав тюремных
стражников, приказал им связать Сун Цзяна и всыпать ему пятьдесят ударов
палками. Сун Цзян был избит до полусмерти, кожа его во многих местах была
содрана, и кровь текла ручьями. Видя все это и страдая в душе, Дай Цзун ничего
не мог сделать, чгобы помочь своему другу.
Вначале Сун Цзян продолжал еще нести какую-то несуразицу, но потом боль,
причиняемая ударами палок, стала невыносимой, и он признался:
- Я виновен в том, что в состоянии опьянения необдуманно написал мятежные
строки. Других намерении у меня не было.
Начальник области приказал подробно записать показание Сун Цзяна, надеть на него
колодки весом в двадцать пять цзиней, какие обычно надевают на преступников,
приговоренных к смерти, и бросить его в тюрьму. Сун Цзян был до того избит, что
не мог даже двигать ногами. Его заковали и препроводили в тюрьму, где поместили
в камеру смертников.
Дай Цзун старался помочь своему другу всем, чем только мог, и приказал тюремным
стражникам внимательно относиться к Сун Цзяну. Он сам готовил и приносил ему
пищу, однако все это к нашему рассказу уже не относится.
Далее речь пойдет о том, как начальник области пригласил к себе домой Хуан Вэньбина
и, пройдя с ним во внутренние покои, еще раз выразил ему свою благодарность
и сказал:
- Если бы не ваш высокий ум и проницательность, господин тунпань, то этот
мерзавец обманул бы меня.
- Ваша милость, вы не должны медлить с этим делом, - настаивал Хуан Вэнь-бин. -
Напишите письмо и сейчас же отправьте его в столицу вашему уважаемому батюшке.
Это важное государственное преступление. И, кстати, спросите, не доставить ли
этого преступника живым в столицу. В этом случае они должны будут прислать за
ним тюремную повозку. Если же не затребуют, из опасения, что он может сбежать по
дороге, то вы казните его здесь, и этим предотвратите большие бедствия в
будущем. Несомненно, сам император обрадуется, когда узнает об этом.
- Все, что вы говорите, господин тунпань, очень резонно, - сказал на это
начальник Цай. - Я немедленно отправлю к батюшке гонца с письмом и напишу также
о ваших, господин тунпань, заслугах и попрошу отца, чтобы он лично доложил о вас
императору. Тогда вы в самом недалеком будущем получите высокое и почетное
назначение и сможете наслаждаться славой и почестями.
- Вся моя жизнь зависит от вас, ваша милость, - сказал, низко кланяясь, Хуан
Вэпь-бин. - За вашу доброту я буду вечно обязан вам.
Хуан Вэнь-бин поторопил начальника области написать письмо и приложить печать, а
потом спросил:
- С кем же вы пошлете это письмо? Есть у вас доверенный человек?
- Я пошлю начальника тюрем Дай Цзуна, - сказал Цай Цзю. - С помощью какого-то
волшебства он может пройти в день восемьсот ли. Завтра же он отправится с
письмом в столицу и в каких-нибудь десять дней проделает путь туда и обратно.
- Ну, если он сможет так быстро доставить это письмо, то лучшего, конечно, и
желать нельзя, - ответил на это Хуан Вэнь-бин.
В этот день начальник Цай Цзю устроил во внутренних покоях угощение в честь Хуан
Вэнь-бина, и лишь на другой день тот распрощался и вернулся к себе в Увэйцзюнь.
Далее следует сказать о том, что начальник области Цай Цзю уложил драгоценные
украшения в две корзиночки и опечатал их. На следующее утро он вызвал к себе на
дом Дай Цзуна и сказал:
- Я приготовил подарки и письмо, которые хочу отправить в Восточную столицу
советнику императора - моему отцу. Пятнадцатого числа шестого месяца день его
рождения. Времени осталось мало, и только ты один можешь доставить посылку к
сроку. Так что, будь любезен, не откажи взять на себя этот труд. Дождись ответа
и сейчас же возвращайся обратно. Я щедро награжу тебя. По дороге нигде не
задерживайся, чтобы не вышло каких-нибудь неприятностей.
Дай Цзун не мог не выполнить этого приказания. Ему оставалось только взять
письмо и посылки. Поклонившись начальнику области, он пошел домой и,
приготовившись в путь, заглянул в тюрьму попрощаться с Сун Цзяном и успокоить
его.
- Дорогой брат, - сказал он, - начальник области посылает меня в столицу, но
через десять дней я вернусь обратно. В доме советника императора я постараюсь
познакомиться с нужными людьми, чтобы спасти вас от беды. В мое отсутствие у вас
не будет недостатка в пище, так как я велел Ли Кую готовить и приносить вам еду.
Уж потерпите несколько дней.
- Я не теряю надежды, дорогой брат, что вы спасете меня, - промолвил Сун Цзян.
Тут Дай Цзун вызвал Ли Куя и в присутствии Сун Цзяна обратился к нему с такими
словами:
- Наш уважаемый брат по неосторожности написал мятежные стихи, и за это его
посадили в тюрьму. Чем все это кончится, еще неизвестно. Сейчас меня посылают в
Восточную столицу, но я скоро возвращусь. А пока поручаю тебе каждый день
приносить еду нашему почтенному брату.
- А что же особенного в том, что он написал мятежные стихи? - удивился Ли Kyй. -
Мало ли было случаев, когда мятежники становились сановниками! Будьте спокойны и
отправляйтесь в Восточную столицу. А здесь, в тюрьме, пусть только кто-нибудь
попробует тронуть его! Будут к нему относиться хорошо - все будет в порядке, а
если нет, я рассеку его обидчика надвое своей секирой.
- Смотри же, брат, будь осторожен, - повторил перед уходом Дай Цзун, наставляя
Ли Куя. - Не пей лишнего и не забывай приносить еду нашему почтенному брату.
Напьешься, так он будет сидеть голодным.
- Дорогой брат, - отвечал па это Ли Куй, - вы можете идти со спокойной душой.
Если же у вас есть еще хоть какое-то сомнение на этот счет, то даю слово, что с
сегодняшнего дня и до самого вашего возвращения в рот не возьму вина! А потом уж
наверстаю потерянное; пока буду неотлучно находиться при нашем уважаемом брате
Сун Цзяне и во всем прислуживать ему.
- Ну, дорогой друг, если ты так твердо решил заботиться о нашем почтенном брате,
то я очень доволен, - сказал Дай Цзун и в тот же день отправился в путь.
А Ли Куй действительно совсем бросил пить и все время находился в тюрьме,
ухаживая за Сун Цзяном и ни на шаг не отходя от него.
Однако мы пока больше не будем об этом рассказывать, а вернемся лучше к Дай
Цзуну. Придя домой, он сменил обмотки на ногах, надел пеньковые туфли на восьми
завязках и желтую, цвета абрикоса, рубашку. Затем подпоясался и вложил в пояс
табличку с обозначением своей фамилии и должности. Надев на голову новую
повязку, он спрятал в сумку письмо и, завязав ее, взвалил на плечи корзиночки и
тронулся в путь. На дороге за городом он вынул четыре бумажки с заклинаниями и
привязал по две к каждой ноге, шепча при этом какие-то слова, и в тот же миг
очутился далеко от Цзянчжоу.
Он шел безостановочно до самого вечера и заночевал на постоялом дворе. Здесь он
снял с ног бумажки с заклинаниями, потом сжег жертвенные деньги из золоченой
бумаги в честь духов дорог и лег спать. На следующее утро он встал, выпил,
закусил и, выйдя из постоялого двора, снова подвязал к ногам бумажки с
заклинаниями, подхватил корзиночки и пустился в дальнейший путь.
Дай Цзун шел так быстро, что в ушах у него свистел ветер, а ноги едва касались
земли. По дороге он еще поел немного овощей и, когда наступил вечер, снова
заночевал на постоялом дворе. Поднявшись перед рассветом, во время пятой стражи
он с привязанными к ногам бумажками по холодку пошел дальше. Было уже часов
десять утра, когда он прошел примерно триста ли, но ему так и не попался по
дороге чистый трактирчик. Было начало шестого месяца, и Дай Цзун весь обливался
потом от жары. Он уже стал опасаться, как бы с ним не случился солнечный удар. К
тому же он сильно проголодался, и его нестерпимо мучила жажда. Но тут, на опушке
леса, недалеко от озера, он увидел трактирчик.
Дай Цзун поспешил туда; это оказалось уютное и чистенькое помещение, где стояло
штук двадцать красных столиков.
Дай Цзун вошел, опустил свою ношу на пол, развязал пояс, снял оранжевую, цвета
абрикоса, рубашку, вспрыснул ее водой и повесил сушить на перила. Затем он
расположился за столиком, и к нему подошел слуга.
- Сколько прикажете подать вина, господин служивый? И какого вы желаете мяса -
свинину, баранину или говядину?
- Вина много не надо, - ответил Дай Цзун. - Принеси мне хорошую порцию риса.
- У нас есть и вино, и рис, и пампушки, а также лапша, - сказал слуга.
- Скоромного мне ничего не надо, - отказался Дай Цзун - А вот если у вас есть
какой-нибудь овощной суп, так подай.
- А не разрешите ли вы принести вам бобового сыру, заправленного маслом и
перцем? - спросил слуга.
- Ну что ж, прекрасно! - сказал Дай Цзун.
Слуга ушел и вскоре принес миску с бобовым сыром и две тарелочки с закуской из
овощей. Поставив все это на стол, он налил три больших чашки вина. А так как Дай
Цзун был очень голоден и измучен жаждой, то одним духом проглотил и сыр и вино.
Но только он собрался приняться за рис, как вдруг почувствовал, что у него все
завертелось перед глазами, и он повалился на скамью.
- Готов! - закричал слуга, и в тот же миг из внутреннего помещения вышел
человек. Это был не кто иной, как один из вожаков стана Ляншаньбо - Чжу Гуй.
- Отнеси корзинки в комнату, - сказал он слуге и обратился к двум своим
помощникам: - А вы обыщите этого молодца. Нет ли чего-нибудь при нем.
Те поспешно бросились к Дай Цзуну и обыскали его, но в сумке нашли лишь бумажный
сверток, в котором лежало письмо, и передали его Чжу Гую.
Взглянув на конверт, Чжу Гуй увидел, что это семейное
...Закладка в соц.сетях
