Жанр: Классика
Речные заводи (том 1-2)
...е У Суна
ответил:
- Не могу, нельзя мне оставить лавку.
- Да как же можно! - возражал У Сун. - Там ведь все соседи собрались, - и он
потащил Чжао Чжун-мина в дом своего покойного брата.
- Возраст у вас почтенный, - приговаривал он, усаживая нового гостя, - и вы мне
вроде отца, вот я и прошу вас сесть рядом с моей невесткой.
Затем он пригласил также второго соседа, живущего напротив - Ху Чжэн-цина,
торговавшего вразнос холодным вином. Человек этот происходил из чиновничьей
семьи и в приглашении У Суна увидел какой-то умысел, а поэтому наотрез отказался
последовать за ним. Но У Сун, не обращая внимания на его возражения, силой
потащил его в дом брата и усадил рядом с Чжао Чжун-мином. Потом, обращаясь к
старой Ван, он спросил:
- Мамаша, а кто живет с вами рядом?
- Торговец разным печеньем по фамилии Чжан, - отвечала старуха.
Торговец Чжан как раз находился в это время у себя и, когда увидел входившего к
нему У Суна, даже испугался.
- Не приходилось нам встречаться, господин начальник, - забормотал он.
- Мои родственники многим обязаны соседям, - сказал У Сун, - и поэтому я пришел
пригласить вас на чашечку легкого вина.
- Ай-я! - воскликнул старый Чжан. - Я-то не удосужился даже послать вам
поздравительных подарков, так зачем же приглашать меня?
- Ну это ничего, - сказал У Сун, - а сейчас я прошу вас к нам, - и он потащил
старика в дом У старшего и усадил рядом с Яо Вэнь-цином.
Кто-нибудь из читателей может спросить, почему ни один из пришедших ранее гостей
не ушел. А дело объяснялось очень просто: у дверей внутри и снаружи стояли
стражники, так что гости оказались как бы под охраной.
Таким образом, с невесткой и старухой Ван всего собралось в комнате шесть
человек. Пододвинув табуретку и примостившись с краю у стола, У Сун приказал
стражникам запереть все двери. Прислуживавший у стола солдат налил в чашки вина.
И, когда все приготовления были закончены, У Сун обратился к присутствующим со
следующим приветствием:
- Уважаемые соседи! Простите меня, человека простого и невежественного, что не
сумел пригласить вас, как по чину положено.
- Помилуйте, - отвечали гости, - мы ведь и приема вам не устроили по
возвращении, а пришли беспокоить вас!
- Ну, это пустое, - сказал, улыбаясь, У Сун. - Надеюсь, дорогие гости не осудят
нас за скромное угощение.
Стражники между тем все подливали и подливали вина, и гости стали чувствовать
какое-то беспокойство, не понимая, что происходит. Когда все выпили уже по три
чашки, Ху Чжэн-цин встал со своего места и сказал:
- Дел у меня много, надо бы домой...
- Что вы, разве можно уходить! - оказал У Сун. - Раз уж пришли, то побудьте еще
немного.
При этих словах сердце Ху Чжэн-цина отчаянно забилось, как у человека восемь раз
опустившего бадью в колодец и семь раз поднявшего ее с водой. Он снова сел, а
про себя подумал:
"Если У Сун пригласил нас с добрыми намерениями, почему же он так обращается с
нами и даже с места двинуться не позволяет?"
- Налейте гостям еще вина, - снова приказал У Сун.
Стражник еще четыре раза наполнил чашки и так продолжал подливать, пока гости не
осушили их семь раз. Собравшимся казалось, что они побывали на всех знаменитых
пирах императрицы Люй Тай-хоу, которых было не меньше тысячи. После этого У Сун
позвал стражников и приказал им прибрать посуду.
- Подождем немного, а потом снова будем закусывать, - сказал он.
Затем У Сун собрал со стола и, когда гости собрались было покинуть свои места,
остановил их и сказал:
- Вот сейчас-то я и хочу с вами поговорить. Кто из уважаемых соседей умеет
писать?
- Господин Ху Чжэн-цин очень хорошо пишет, - ответил Яо Вэнь-цин.
- Могу я побеспокоить вас? - обратился У Сун к Ху Чжэн-цину, вежливо ему
кланяясь. Затем он засучил рукава своего халата, сунул руку за пазуху и выхватил
оттуда острый кинжал. Стиснув рукоятку кинжала четырьмя пальцами правой руки, он
прижал большой палец к сердцу и, страшно выпучив глаза, сказал:
- Всякое зло должно быть наказано, и у каждого должника есть свой кредитор. А
вас, почтенные соседи, я прошу быть лишь свидетелями!
Тут У Сун левой рукой схватил невестку, а правой указал на старую Ван.
Присутствующие остолбенели от ужаса и, не зная, что делать, не смея произнести
ни слова, глядели друг на друга.
- Уважаемые соседи, - продолжал У Сун, - не удивляйтесь и не пугайтесь! Хоть я и
невежественный человек, но смерти не боюсь, а также знаю, что за зло следует
платить злом и что обида должна быть отомщена! Вам, уважаемые соседи, я не
причиню никакого вреда и только прошу быть моими свидетелями. Если же кто-нибудь
ив вас попробует уйти раньше времени, то не обессудьте! Разговаривать я тогда
буду по-иному: семь раз продырявлю кинжалом. Ведь мне сейчас ничего не стоит
убить человека!
Гости стояли как вкопанные и шелохнуться не смели.
- Слушай меня, старая скотина! - крикнул У Сун, уставившись на старуху Ван. -
Это ты виновата в смерти моего брата и должна отвечать за это! - Обернувшись к
невестке, он продолжал: - И ты, распутная, слушай, что я тебе скажу! Если
признаешься, что погубила моего брата, я пощажу тебя!
- Дорогой деверь! - воскликнула невестка. - Что это вы говорите! Ваш брат умер
от сердечной болезни, при чем же тут я?
Не успела она это произнести, как У Сун вонзил кинжал в стол, схватил ее левой
рукой за волосы, а правой за грудь. Затем пинком ноги опрокинул стол и, подтащив
женщину к алтарю, бросил ее на пол. Пиная ее ногами, он правой рукой схватил
кинжал и, указывая им в сторону старухи Ван, закричал:
- Ну, старая свинья, говори всю правду!
Та хотела было как-нибудь улизнуть, но, видя, что это невозможно, сказала:
- Не гневайтесь, господин начальник! Все скажу вам.
Тогда У Сун велел стражнику подать бумагу, тушечницу, кисточку и тушь и,
указывая на Ху Чжэн-цина кинжалом, сказал:
- Прошу вас. запишите по порядку все, что здесь услышите!
- Я... я... за... запишу, - бормотал, заикаясь и дрожа от страха. Ху Чжэн-цин.
Тогда У Сун налил в тушечппцу воды, растер кусочек туши и, расправив кисточку,
сказал:
- Ну, старая, говори всю правду!
- Какое мне до всего этого дело, и почему вы заставляете меня говорить? -
ответила старуха Ван.
- Ах ты, собака! - крикнул У Сун. - Знаю я все твои проделки. Еще отпираться
вздумала! Если не скажешь, я сначала разрежу па куски эту распутницу, а потом
прикончу и тебя, суку! - и он приставил кинжал к лицу невестки.
- Дорогой деверь! - завизжала она. - Смилуитесь надо мной. Пустите меня, и я все
расскажу вам!
У Сун поставил женщину на колени перед алтарем и воскликнул: - Говори,
распутница! Да побыстрее!
Невестка до того была перепугана, что решила сознаться. Она рассказала все по
порядку, начиная с того. как у нее выпал из рук шест, которым она снимала
дверную занавеску, и стукнул Си-Мынь Цина; как она стала шить у старой Ван
одежду и вступила в любовную связь с Си-Мынь Цином. Рассказала она и о том, как
Си-Мынь Цин пнул У старшего ногой, а когда тот заболел, они задумали отравить
мужа, а старая Ван учила их. как это сделать. Она рассказала все с начала до
конца, во всех подробностях. У Сун же предупредил ее, чтобы она говорила
медленно, а Ху Чжэн-цина попросил записывать слово за словом.
- Ах ты паразитка! - крикнула старуха Ван. - Раз ты первая начала, так мне-то
чего отпираться! Только в беду меня, старую, втянула! - н она также во всем
призналась.
У Сун попросил Ху Чжэн-цина записать также показания старухи, после чего велел
обеим женщинам поставить внизу отпечатки пальцев, а присутствующим соседям
подписаться. Затем, по его приказу, один из стражников снял с себя пояс и связал
им за спиной руки старой ведьмы; бумагу, где были записаны показания, У Сун
свернул и спрятал за пазуху. Затем он приказал стражникам подать еще чашку вина,
поставил ее на алтарь перед табличкой с именем брата и, подтащив поближе свою
невестку, заставил ее опуститься на колени. Старухе он также велел преклонить
перед алтарем колени и затем сказал, проливая слезы:
- Дорогой брат мой! Твоя душа еще не улетела далеко отсюда! Сегодня я, твой
младший брат, мщу за твою смерть!
Затем он велел стражнику сжечь жертвенные деньги. Вдова У старшего, видя, что
плохи ее дела, хотела было закричать, но У Сун схватил ее за волосы и, бросив на
пол, стал на нее ногами. Он разорвал одежду на женщине и быстрее, чем ведется
рассказ, вонзил ей в грудь кинжал. Затем выдернул его обратно, взял в зубы и,
запустив пальцы в рану, извлек сердце и внутренности и положил их на алтарь.
Потом он взмахнул кинжалом, послышался хрустящий звук, и голова Пань Цзинь-лянь
откатилась в сторону, заливая все кругом кровью.
У присутствовавших от страха в глазах потемнело. Они закрыли свои лица руками,
но, видя, как рассвирепел У Сун, не решались его останавливать.
Между тем У Сун послал наверх стражника за одеялом. А когда одеяло было
принесено, завернул в него отрезанную голову, вытер кинжал и сунул его обратно в
ножны. После этого У Сун вымыл руки и, почтительно обращаясь к соседям, сказал:
- Я доставил вам немало беспокойства, уважаемые соседи, но не осуждайте меня за
это. Прошу вас подняться наверх и подождать, пока я вернусь.
Соседи только переглянулись, но не посмели ослушаться и отправились наверх.
Затем У Сун послал наверх стражника, велев ему запереть там и старуху Ван. Перед
уходом он поручил двум стражникам охранять нижние комнаты.
Захватив с собой голову женщины, завернутую в одеяло, У Сун направился прямо в
лавку лекарственных снадобий. Увидев управляющего, он приветствовал его и
спросил:
- Дома ваш уважаемый хозяин?
- Нет, он только что вышел, - ответил управляющий.
- Можете вы пройтись со мной немного? - спросил У Сун. - У меня есть к вам
небольшое дело.
Управляющий, который немного знал У Суна, не посмел отказаться. Когда они дошли
до одного из глухих переулочков, У Сун грозно спросил его:
- Дорога тебе жизнь?!
- Смилуйтесь, господин начальник! - взмолился управляющий. - Ведь я никакого зла
вам не причинил.
- Так вот, если не хочешь расстаться с жизнью, говори, где сейчас Си-Мынь Цин!
- Он то... только что у... шел с... одним знакомым в кабачок под названием "Львиный
мост" покушать... - еле вымолвил управляющий.
Едва У Сун услышал это, как тотчас же направился туда. А управляющий долго еще
от страха не мог двинуться с места.
Подойдя к кабачку "Львиный мост", У Сун позвал слугу и спросил:
- С кем выпивает господин Си-Мынь Цин?
- С таким же, как он сам, богачом, - отвечал слуга. - Они сейчас наверху, в
комнате, которая выходит окнами на улицу.
У Сун стремительно кинулся наверх и еще в дверях увидел, что на почетном месте
между окнами сидит Си-Мынь Цин, напротив гость, а по бокам пристроились две
певички.
Тогда У Сун развернул одеяло, левой рукой схватил окровавленную голову, правой
кинжал и, откинув дверную занавеску, ворвался в комнату и швырнул голову в лицо
Си-Мынь Цину.
Увидев У Суна, Си-Мынь Цин так перепугался, что с криком: "Аи-я!" - вскочил на
скамейку. Он уже занес было ногу на подоконник, собираясь выпрыгнуть в окно, но
увидел, что это слишком высоко, и совсем растерялся.
Все это произошло, конечно, гораздо быстрее, чем ведется рассказ. Опершись
обеими руками о стол, У Сун прыгнул на него и спихнул ногой всю посуду. Певички
оцепенели от страха, что же касается второго богача, так он даже свалился под
стол.
Си-Мынь Цин, видя, как разъярен его противник, сделал вид, будто замахивается на
него, а сам тем временем нацелился правой ногой в У Супа. Но тот, заранее
разгадав маневр Си-Мынь Цина, отклонился чуть в сторону, и удар пришелся ему как
раз в правую руку, отчего кинжал, который он держал, вылетел в окно далеко на
середину улицы.
Увидев это, Си-Мынь Цин расхрабрился. Сделав вид, что хочет ударить У Суна
правой рукой, он сжал в кулак левую и нацелился противнику прямо под ложечку.
Однако У Сун и тут успел увернуться и, воспользовавшись моментом, обхватил СиМынь
Цина левой рукой за шею, правой за левую ногу и, приподняв его на воздух, с
криком: "Туда тебе и дорога!" - выбросил из окна.
Си-Мынь Цину показалось, что сам дух мщения пришел к нему и нечего больше
надеяться на милость неба. Он знал, что не сможет устоять против неимоверной
силы У Суна. Выброшенный из окна вниз головой и вверх ногами, он упал прямо на
середину улицы и тут же потерял сознание. Бывшие поблизости люди пришли в ужас
от этого зрелища.
Тем временем У Сун пододвинул к окну скамейку и, схватив голову развратницы,
выпрыгнул из окна прямо на середину улицы. Подобрав свой кинжал, он взглянул на
Си-Мынь Цина. Тот лежал, вытянувшись, полумертвый и лишь дико вращал глазами.
Тогда У Сун придавил его коленом и одним ударом кинжала отрезал ему голову.
Связав головы вместе, он отправился прямо на улицу Красных камней. Здесь он
крикнул стражникам, чтобы они открыли ему дверь, и, войдя в дом, положил обе
головы на алтарь. Затем он взял чашку с холодным вином, окропил алтарь и со
слезами на глазах сказал:
- Мой старший брат! Твоя душа недалеко. Но теперь гы можешь отправляться на
небо! Я отомстил за тебя и убил обоих твоих обидчиков. Сегодня же я совершу
обряд возжигания жертвенных предметов в поминовение твоей души.
Потом он велел стражникам позвать соседей вниз. Впереди под охраной вели
связанную старуху Ван. Держа одной рукой кинжал, а другой головы, У Сун
обратился к соседям с такими словами:
- Я хочу еще кое-что оказать вам, уважаемые соседи! Прошу вас пока не
расходиться!
- Говорите, господин начальник, - отвечали соседи, сложив руки и низко кланяясь
У Суну. - Мы готовы выполнить ваши указания!
И У Сун сказал то, что хотел. Видно, так уж самой судьбе было угодно, чтобы
удалец, начальник охраны уездного управления Янгу, прославившийся на перевале
Цзин-ян-ган, мстя за обиду, совершит преступление и стал буддийским монахом.
Что же сказал У Сун, вы узнаете, когда прочтете следующую главу.
Глава 26
в которой рассказывается о том, как женщина-дьявол торговала человеческим мясом
в округе Мэнчжоу и как У Сун встретился в Шицзыпо с Чжан Цином
Итак, У Сун обратился к соседям со следующими словами:
- Чтобы отомстить за обиду, нанесенную моему старшему брату, я должен был
совершить преступление. И если даже мне придется поплатиться жизнью за это, то и
тогда я не буду сожалеть о случившемся. Мне очень жаль, что я сильно перепугал
всех вас, уважаемые соседи. Что со мной будет дальше - неизвестно, и никто не
знает, останусь ли я в живых. Сейчас я хочу сжечь табличку с именем брата. Все
имущество в доме я просил бы вас, почтенные соседи, распродать, а вырученные
деньги использовать на судебные расходы по моему делу. Я сам отправлюсь в
управление и заявлю о своем преступлении. Как бы ни было оно тяжко, я просил бы
вас об одном: быть свидетелями по моему делу и рассказать всю правду.
Затем У Сун сжег табличку с именем брата и жертвенные деньги. Сверху принесли
два сундука с вещами, осмотрели их содержимое и отдали соседям для продажи. Ведя
под охраной старуху Ван и захватив с собой обе головы, У Сун направился в
уездное управление.
Между тем слухи о происшедшем распространились по городу Янгу, и на улицы
высыпало множество людей, желавших увидеть все своими глазами. Когда начальнику
уезда доложили о случившемся, он сначала даже растерялся, но все же отправился в
присутствие. У Сун ввел в зал старуху Ван, встал на колени по левую сторону от
начальника и положил перед ним кинжал, которым совершил преступление, и две
отрезанные головы. По правую сторону опустились на колени четверо соседей, а в
центре - старуха Ван.
У Сун вынул из-за пазухи бумагу, составленную Ху Чжэн-цином, и всю ее с начала
до конца прочитал начальнику уезда. Последний велел своему писарю допросить
старуху. Соседи подтвердили показания, подробно рассказав, как было дело. Затем
в присутствие вызвали Хэ Цзю-шу и Юнь-гэ и также допросили.
После этого был вызван чиновник, осматривающий ранения и трупы, который назначил
человека для следствия. Все присутствующие под охраной отправились на улицу
Красных камней, где был обследован труп женщины, а затем в кабачок "Львиный
мост" для осмотра тела Си-Мынь Цина. Наконец, был составлен подробный отчет,
который представили начальнику уезда для расследования.
Ознакомившись с докладом, начальник велел принести две канги, одеть их на шею У
Суну и старухе и отправить обоих в тюрьму. Остальные свидетели были задержаны в
помещении у ворот.
Надо сказать, что начальник уезда, зная о том, что У Сун человек мужественный и
справедливый, а также помня об услуге, которую он оказал ему, съездив в
Восточную столицу, всеми силами желал спасти обвиняемого. Поразмыслив, он позвал
на совет помощника и сказал ему:
- Мы не должны забывать, что У Сун человек справедливый. Поэтому надо изменить
показания этих людей и написать, будто все произошло от того, что невестка
пыталась помешать У Суну совершить жертвоприношение покойному брату и что в
результате между ними завязалась борьба. Невестка опрокинула алтарь с табличкой,
У Сун же, защищавший его, в гневе убил женщину. Что же до Си-Мынь Цина, то
следует указать, что он был в преступной связи с этой женщиной, пришел защитить
ее и завязал драку с У Суном. Долго никто из них не мог одержать верх, и, когда
они, сражаясь, достигли кабачка "Львиный мост", У Сун убил Си-Мынь Цина.
В таком виде заключение прочитали У Суну, составили сопроводительную бумагу,
которую и послали вместе с преступниками в областное управление Дунпинфу, с
просьбой рассмотреть это дело.
Надо сказать, что хоть Янгу и был захолустным уездным городком, там все-таки
встречались люди, знающие законы и справедливость. Некоторые из состоятельных
жителей помогали У Суну деньгами, другие посылали вино, пищу и продукты.
Вернувшись из суда, У Сун отдал свои пожитки прислуживавшим ему стражникам, а
Юнь-гэ подарил тринадцать лян серебра для его отца. Охране, приставленной к У
Суну, все время приходилось передавать ему пищу, которую приносили жители Янгу.
Уполномоченный начальником уезда чиновник, получив все бумаги, серебро, кости,
представленные Хэ Цзю-шу, а также свидетельские показания и кинжал, отправился
вместе с преступниками и свидетелями в областной город Дунцинфу. К тому времени
возле областного управления скопилось немало народу, и там стоял сплошной гул
голосов.
Когда правителю области доложили о прибытии преступников, он поспешил в
присутствие. А следует сказать, что этот правитель по имени Чэнь Вэнь-чжао был
человеком умным. К тому же он кое-что уже слышал об этом деле. Он приказал
ввести преступников в зал суда и сразу же ознакомился с бумагами, присланными из
Янгу. Затем он допросил по очереди всех прибывших, записал их показания, а после
этого опечатал все вещественные доказательства вместе с кинжалом, которым было
совершено убийство, и передал их в кладовую на хранение.
Тяжелую кангу на шее У Суна он велел заменить более легкой и отправил его в
тюрьму. На старуху же правитель приказал надеть тяжелую кангу, которую обычно
носят уголовные преступники, и отправить в камеру смертников. Затем он вызвал
чиновника, присланного уездным управлением, и вручил ему ответное письмо.
Правитель отпустил Хэ Цзю-шу, Юнь-гэ и четырех соседей, предупредив их, что в
случае надобности они снова будут вызваны в суд. Вдову Си-Мынь Цина, прибывшую
вместе с другими, правитель задержал в управе до указаний начальства и вынесения
окончательного приговора. Хэ Цзю-шу, Юнь-гэ и соседи вместе с чиновником из
уезда, который захватил с собой письмо, возвратились в Янгу. У Сун же остался
пока в тюрьме и при нем несколько солдат, приносивших ему пишу.
Надо вам сказать, что правитель Чэнь Вэнь-чжао, сочувствуя такому честному и
справедливому герою, как У Сун, посылал людей справляться, как он себя чувствует
и не нуждается ли в чем-нибудь. Видя это, тюремные служители не требовали от У
Суна никаких денег и даже сами приносили ему продукты и вино. Все бумаги по
этому делу правитель области велел исправить таким образом, чтобы наказание У
Суну назначили более легкое, и лишь после этого послал их высшему начальству.
Затем он отправил в столицу доверенного человека с секретным письмом, поручив
ему уладить это дело.
Начальник уголовного приказа был приятелем Чэнь Вэнь-чжао и поэтому послал в
провинциальный суд следующее заключение: "Расследование показало, что старуха
Ван придумала коварный план, чтобы помочь Си-Мынь Цину войти в любовную связь с
женой У старшего. Она научила женщину отравить мужа. Она же подстрекала вдову
прогнать У Суна и помешать ему совершить жертвоприношение перед табличкой брата,
вследствие чего возникла ссора, приведшая к убийству. За подстрекательство к
нарушению брачных отношений, освященных обычаем, указанная старуха присуждается
к смерти путем отсечения конечностей. Что же касается У Суна, то хоть
преступление его вызвано местью за родного брата и виновный в прелюбодеянии СиМынь
Цин убит им во время драки, в чем У Сун и повинился перед властями,
освободить его от наказания все же нельзя, и потому он присуждается к сорока
палочным ударам, клеймению и ссылке в отдаленные места. О любовниках же, как ни
велика их вина, поскольку оба они мертвы, говорить не приходится. Что же до
остальных людей, привлеченных по этому делу, то их следует освободить и
отпустить по домам. Данное решение должно вступить в силу немедленно по его
получении".
Как только решение это попало в руки правителю Чэнь Вэнь-чжао, он тотчас же
приступил к его выполнению. В областную управу были тут же вызваны Хэ Цзю-шу,
Юнь-гэ, четверо соседей и жена Си-Мынь Цина, которым и было зачитано решение
высшей судебной власти. Затем из тюрьмы привели У Суна, и ему также зачитали это
решение, после чего с него сняли кангу и наказали палками. Но так как друзей у У
Суна было много, то из сорока ударов ему досталось не более семи. Кангу из
листового железа в семь с половиной цзиней весом заменили небольшой круглой
кангой. Но заклеймить его иероглифами "золотая печать" и сослать в город Мэнчжоу
все же пришлось. Остальные, привлеченные по этому делу, были отпущены, как того
требовало решение суда.
После этого из главной тюрьмы привели старую Ван. Как и другим, ей зачитали
постановление суда, после чего на дощечке была составлена надпись, сообщавшая о
ее преступлении, под которой старуха и поставила свой знак. Затем ее усадили на
деревянного осла с четырьмя длинными гвоздями и скрутили веревками. Правитель
области Дунпин повесил на ней табличку с надписью "Присуждена к четвертованию".
Впереди несли дощечку, на которой значилось преступление старухи, а позади шли
стражники с дубинками, подгонявшие всех участников шествия. Процессия двинулась
по улицам под оглушительные звуки барабана и литавров. Стража несла также два
обнаженных меча и букет бумажных цветов - знак ее позорного преступления.
Старуху привезли на центральную площадь Дунпина и здесь четвертовали.
Вернемся, однако, к У Суну. С колодкой на шее, он наблюдал, как казнили старуху.
Присутствовал здесь и один из соседей У старшего, Яо Вэнь-цин, который, передав
У Суну деньги, вырученные от продажи вещей, распрощался с ним и вернулся домой.
Когда бумаги ссыльного У Суна были скреплены печатью, назначили охрану из двух
человек, которая должна была сопровождать его в Мэнчжоу и там передать властям.
Так выполнил правитель области все решения суда, и дальше речь пойдет об У Суне
и его охране.
Стражники, состоявшее ранее при У Суне, принесли все его вещи и после этого
вернулись в Янгу. У Сун же в сопровождении двух стражников вышел из Дунпина, и
все трое, не спеша, направились к городу Мэнчжоу. Охранники знали, что У Сун
человек хороший, и потому всю дорогу заботились и ухаживали за ним, не
осмеливаясь проявить ни малейшей грубости или неуважения. Видя столь
внимательное отношение к себе, У Сун старался не вступать с охранниками в
пререкания, а так как в узле у него было достаточно денег, то всякий раз, как
они входили в какой-нибудь город или селение, он покупал вина и мяса и угощал
их. Однако не будем вдаваться в подробности.
Вы помните, что убийство, совершенное У Суном, произошло в начале третьей луны.
Два месяца он просидел в тюрьме, и вот теперь, когда они шли в Мэнчжоу,
наступила уже шестая луна. Солнце жгло немилосердно, и даже камни накалялись под
его лучами. Совершать переходы можно было лишь ранним утром по холодку.
Так они шли более двадцати дней и, наконец, вышли на широкую дорогу, которая
привела их к горной вершине. Было еще утро. У Сун сказал своим охранникам:
- Не стоит здесь останавливаться! Спустимся-ка лучше вниз и поищем, где бы
купить мяса и вина подкрепиться.
- Вот это верно! - охотно согласились охранники, и все трое стали спускаться
вниз.
Вдали, у подножья горы, они увидели несколько хижин, крытых соломой. На иве, что
росла у речки, висела вывеска, и У Сун сказал своим спутникам:
- А вот как будто и кабачок!
Они ускорили шаги, и когда спускались с горы, то на склоне холма заметили
дровосека, шедшего с вязанкой дров.
- Добрый человек, - спросил его У Сун, - разрешите осведомиться у вас, что это
за место?
- Через наши горы лежит дорога на Мэнчжоу, - отвечал дровосек. - А не доходя
леса - знаменитое место Шицзыпо - Холм перекрещивающихся дорог.
У Сун поспешил вместе со своими охранниками прямо к Шицзыпо. Когда они пришли
туда, то сразу же увидели, огромное дерево, которое, пожалуй, не обхватили бы и
пять человек. С дерева спускались ползучие лианы. Пройдя еще немного, они
увидели кабачок. У ворот на скамеечке сидела женщина в зеленой кофте, в волосах
ее поблескивали золотые шпильки, а виски были украшены полевыми цветами. Когда У
Сун и его охранники приблизились к воротам, женщина встала им навстречу.
Юбка на ней была яркокрасная, шелковая, золотые пуговицы на кофте у ворота были
расстегнуты, и виднелась рубашка цвета персика, лицо покрыто румянами и
белилами.
- Заходите, уважаемые гости, - приглашала она путников, - передохните. У н
...Поділитися у соцмережах
