Жанр: Классика
Речные заводи (том 1-2)
...с, когда они поймали тебя, в сердце моем возникло подозрение, и я
приказал им подождать моего прихода и ничего не делать без меня. Кто бы мог
подумать, что это они тебя схватили, дорогой брат мой?
- Мы слышали, что вы, дорогой деверь, в пьяном состоянии побили Цзян Мыньшэня,
- вмешалась жена Чжан Цина. - Весть об этом наводила страх на всех, кто
сюда приходил. Торговцы, которые побывали в Куайхолине, рассказывали об этом, а
что случилось потом, никто не знал. Вы устали, дорогой деверь, пожалуйста,
пройдите в комнату для гостей, отдохните там, а потом мы потолкуем, как быть
дальше.
Чжан Цин провел У Суна в комнату, и тот скоро уснул. А муж с женой пошли в кухню
и приготовили там мясные и овощные кушанья и вино, чтобы хорошенько угостить У
Суна. Через некоторое время все было готово, и они стали ждать, когда У Сун
проснется.
Вернемся же теперь в дом командующего Чжана в Мэнчжоу. Кое-кому из живших там
удалось укрыться, и они решились выйти только после пятой стражи. Они позвали
родственников, пришла и находившаяся снаружи стража. Поднялся шум; соседи были
сильно напуганы, и никто не осмеливался выглянуть на улицу.
Когда рассвело, все собравшиеся пошли в уездное управление Мэнчжоу доложить о
случившемся. Узнав, что произошло, начальник округа пришел в ужас и немедленно
послал людей на место происшествия установить количество убитых, узнать, как
проник в дом убийца и куда скрылся. Посланные составили подробный отчет и
представили его начальнику округа. В этом сообщении говорилось:
"Прежде всего убийца забрался в конюшню, где убил конюха и оставил свою старую
одежду. Потом он прошел в кухню и зарезал двух служанок, сидевших у очага; у
дверей кухни был найден его сломанный кинжал. Наверху он убил командующего
Чжана, двух слуг и еще двоих гостей: начальника охраны Чжана и Цзян Мынь-шэня.
Преступник кровью написал на стене: "Их убил У Сун - победитель тигра". Затем он
заколол в нижних комнатах супругу командующего и служанку Юй-лань, двух кормилиц
и троих детей. Всего он убил пятнадцать человек мужчин и женщин и украл шесть
золотых и серебряных сосудов для вина".
Прочитав это, начальник округа тотчас же послал людей закрыть все четверо ворот
города Мэнчжоу, а затем назначил чиновников, которым поручил разыскать и
схватить преступника, а квартальным старостам произвести обыски в каждом доме.
На следующий день староста того района, где находился пруд Летающих облаков,
доложил, что в воде были обнаружены четыре трупа, а под мостом кровавые следы.
Получив это донесение, начальник округа вызвал своего помощника, дал ему
несколько человек и послал к пруду выловить трупы и произвести расследование.
Позднее было установлено, что двое из утопленников оказались слугами
командующего, и у них были семьи, которые могли возбудить против убийпы судебное
дело. Семьи убитых приготовили погибшим гроба и затем обратились с жалобой,
обвиняя У Суна в убийстве и прося разыскать преступника и привлечь его к
ответственности.
Три дня городские ворота оставались закрытыми. Весь город разбили на несколько
участков и обыскали каждый дом. Где только не искали преступника! Начальник
округа разослал распоряжение местным властям, предлагая им произвести розыски по
всем городам, селам и деревням, найти и схватить убийцу. В приказе были указаны
приметы У Суна, его месторождение, возраст, наружность, манеры и за поимку его
обещана награда в три тысячи связок монет. В разосланной бумаге говорилось:
"Тот, кто сообщит о местожительстве У Суна, получит вознаграждение. Тот, кто
попытается укрыть его, будет давать ему приют и пищу, понесет наказание наравне
с преступником, как только это станет известным".
Приказ о поисках и поимке преступника был разослан и в соседние области.
Что же касается У Суна, то он дней пять отдыхал в доме Чжан Цина. Там до него
дошли слухи, что весть о его преступлении распространилась повсюду. Он узнал,
что в городе отрядили особых чиновников, которые разъехались по всем деревням в
поисках преступника. Узнав об этом, Чжан Цин сказал У Суну:
- Дорогой брат мой, не подумай, что я боюсь за себя, но оставаться здесь тебе
нельзя. Власти прилагают все усилия, чтобы найти тебя, посланные обыскивают
каждый дом. Если мыдопустим хоть малейшую оплошность и тебя обнаружат, то для
нас с женой это будет большим несчастьем. Я давно тебе говорил, что нашел для
тебя хорошее убежище, но не знаю, согласен ли ты отправиться туда.
- Я уже думал об этом, ибо знал, что вокруг моего дела поднимется большой шум и
оставаться здесь мне нельзя будет. Если бы невестка не убила моего старшего и
единственного брата, не пришлось бы мне прятаться здесь и подвергаться
опасности. Теперь у меня никого нет, и я прошу вас указать мне место, где я смог
бы укрыться.
- Это неподалеку от Цинчжоу в области Шаньдун, - отвечал Чжан Цин. - На горе
Эрлуншань есть монастырь Баочжусы - Драгоценные камни. Там живет мой старший
брат Лу Чжи-шэнь и еще один человек по имени Ян Чжи, по прозвищу "Черномордый
зверь". Они занимаются разбойным делом и во всей округе считаются первыми среди
разбойников. Правительственные войска не смеют даже приблизиться к этим местам.
Вот туда и иди, дорогой брат мой. Только там ты почувствуешь себя в
безопасности, а в другом месте тебя все равно в конце концов поймают. Эти люди
посылают мне письма и приглашают к себе, только я привык к здешним местам и не
могу уехать отсюда. Я напишу им подробно о твоих способностях, и ради меня они,
конечно, не откажут тебе в убежище.
- Вы совершенно правы, - согласился У Сун. - Мне тоже приходила эта мысль в
голову, но, к несчастью, не представлялось удобного случая. Однако, раз я уж
совершил убийство и все обнаружилось, мне некуда больше податься. Ваш план -
самый лучший выход для меня, брат мой. Напишите письмо, и я сегодня же
отправлюсь туда.
Чжан Цин тут же взял лист бумаги и, подробно обо всем написав, отдал письмо У
Суну, а сам стал готовить вино и закуски, чтобы устроить ему проводы.
- Как можешь ты посылать нашего брата в этаком виде? - с укором заметила жена
Чжан Цина. - Ведь его сейчас же схватят.
- Дорогая сестра, - отозвался У Сун, - почему вы думаете, что в таком виде меня
обязательно схватят?
- Брат мой, - отвечала женщина, - сейчас власти повсюду развесили приказ, в
котором предлагают три тысячи связок монет за вашу поимку. К бумаге приложено
описание примет и ваше изображение, а также сказано, откуда вы родом и сколько
вам лет. К тому же на вашем лице отчетливо видно клеимо. Как только вы выйдете
на дорогу, вас, разумеется, узнают.
- Он наклеит на лицо два пластыря - и все будет в порядке, - предложил Чжан Цин.
Но женщина рассмеялась и сказала:
- Как же, один только ты умный на свете! Этакую чушь несешь! Разве так
стражников проведешь?! Я придумала другое средство, только не знаю, согласитесь
ли вы?
- КогДа речь идет о спасении жизни, то выбирать не приходится! - воскликнул У
Сун.
- Только вы не обижайтесь на меня! - смеясь, говорила женщина.
- Я на все согласен, сестра! - воскликнул У Сун.
- Два года тому назад, - начала она, - проходил здесь странствующий монах, я
убила его и несколько дней начиняла им пампушки. Но у меня до сих пор
сохранились железный обруч, что он носил на голове, черная ряса, многоцветный
пояс, его монашеское свидетельство и четки из ста восьми бусин, выпиленных из
человеческого черепа. Еще имеется два кинжала из прекрасной стали, с резьбой
наподобие снежинок и в ножнах из кожи акулы. И теперь частенько слышно по ночам,
будто кинжалы эти стонут. Вы уже видели их, дорогой брат, когда были в прошлый
раз. Так вот, если хотите спастись, подстригите себе волосы, переоденьтесь
странствующим монахом, прикройте волосами клеймо на лице и захватите
свидетельство монаха. По возрасту и внешности он на вас походил, словно сама
судьба этого хотела. Вы примете его имя, и никто вас не остановит. Ну, как вы
находите мой план?
Тут Чжан Цин захлопал в ладоши и воскликнул:
- Ну и здорово придумала! А я ведь совсем забыл этого монаха. Что ты думаешь на
этот счет, дорогой брат мой?
- Что же, это дело! Только боюсь, что не очень-то я похож на монаха.
- Давай-ка я наряжу тебя, поглядим, что получится, - сказал Чжан Цин.
Женщина пошла в другую комнату и скоро вернулась с большим узлом. В нем
оказалась груда одежды, нижней и верхней, которую она предложила У Суну надеть.
- И верно, будто на меня сшито, - сказал У Сун, примеряя одежду.
Одев поверх своего платья черную рясу, он повязался поясом, снял войлочную шляпу
и распустил волосы. Потом он напустил волосы на лоб, на голову одел железный
обруч и привесил к поясу четки и кинжалы. Осмотрев У Суна, Чжан Цин и его жена
одобрительно воскликнули:
- Точно сама судьба тебе это предназначила!
У Сун попросил зеркало и, взглянув на себя, расхохотался.
- Чему ты смеешься, дорогой брат?
- Да как же тут не смеяться? - отозвался У Сун. - Надо же было мне превратиться
в странствующего монаха! Остриги меня, дорогой брат! - попросил он Чжан Цина.
Тот взял ножницы и остриг ему волосы. После этого У Сун, не мешкая, увязал свои
вещи в узел и собрался в путь.
- Дорогой брат, - вновь обратился к нему Чжан Цин, - послушай, что я тебе скажу.
Не подумай, что мной руководит алчность, но все же оставь здесь серебряные
сосуды командующего Чжана, а вместо них я дам тебе на дорогу немного серебра. Не
вышло бы из-за них какой беды!
- Дорогой брат мой, хорошая у вас голова! - сказал У Сун и, вынув сосуды, отдал
их Чжан Цину, в обмен получив мешочек с серебром и золотом, который и положил в
свою торбу, висевшую у пояса. Потом У Сун сытно поел, выпил вина и, простившись
с Чжан Цином и его женой, сунул за пояс оба кинжала и приготовился в дорогу.
Жена Чжана принесла свидетельство монаха и положила его в специально сшитый
шелковый мешочек и сказала У Суну, чтобы он хранил его на груди.
- Дорогой брат, - напутствовал его Чжан Цин, - будь осторожен в дороге,
сдерживай себя и не проявляй своего характера. Вина пей поменьше, ни с кем не
затевай ссоры и веди себя, как положено монаху. Укроти свой нрав, чтобы тебя не
признали. А когда придешь на гору Двух драконов - Эрлуншань, напиши нам. Мы не
думаем здесь долго оставаться, может, тоже соберем пожитки, да и отправимся
туда. Береги себя, брат, будь осторожен! Передай от нас тысячу приветов обоим
вождям.
И, простившись с ними, У Сун ушел. Выйдя за ворота, он засучил рукава. Полы его
рясы развевались во время ходьбы. У Сун зашагал вперед.
Чжан Цин с женой, смотревшие ему вслед, невольно воскликнули:
- Ну прямо вылитый монах!
Итак, в тот вечер новый странствующий монах У, покинув дом своих друзей,
пустился в путь. Шла десятая луна, дни были короткие, и рано смеркалось. Не
прошел он и пятидесяти ли. как впереди показались горы. Дорогу освещала луна, и
он медленно поднимался вверх по склону. Было уже около первой стражи, когда он
взобрался на вершину и, остановившись. огляделся. На востоке вздымалась луна,
озаряя кусты и деревья вокруг. Пока У Сун озирался по сторонам, из лесу,
расположенного неподалеку, до него донесся смех. "Опять чудеса какие-то! -
подумал он про себя. - Кто бы мог разговаривать и смеяться на этой высокой и
уединенной горе?"
Подойдя поближе, он увидел среди сосен маленькую кумирню и с десяток домов,
крытых соломой. Два маленьких окошечка кумирни были открыты настежь, и в одном
из них У Сун увидел монаха, обнимающего женщину. Они сидели у окна и смотрели на
луну, время от времени пересмеиваясь. При виде этого У Сун вскипел от гнева и
сердце его наполнилось злобой. "Нечего сказать, достойный монах в этой кумирне!
Какими делами занимается!" - подумал он и выхватил из-за пояса сверкающие, как
серебро, кинжалы монаха. Заметив, как блестят они при свете луны, У Сун сказал
себе:
- Кинжал хороший, но в моих руках он еще не бывал в деле. Испробую-ка я его на
этом негодном монахе!
Один кинжал он прикрепил у запястья, другой засунул обратно в ножны. Затем
откинул за спину длинные рукава своей рясы и завязал их. Проделав это, он
подошел к воротам и постучался.
Услышав стук, монах тут же захлопнул окно. Тогда У Сун схватил камень и принялся
барабанить им в дверь. Послышался скрип отпираемой калитки, вышел послушник и
закричал:
- Кто ты такой и как смеешь приходить глубокой ночью и подымать шум?
Тогда монах У, выпучив глаза, заорал во всю мочь:
- Я принесу этого проклятого послушника в жертву моему новому кинжалу! - и с
этими словами он взмахнул рукой, - раздался хрустящий звук, и голова послушника
покатилась по земле.
- Кто посмел убить моего послушника? - завопил тот самый монах, что был в
кумирне, и выскочил на порог.
В каждой руке у него было по мечу, и он двинулся на У Суна. Но тот лишь громко
рассмеялся и сказал:
- Пожалуй, не придется мне пустить в ход всего своего искусства! Он сам лезет на
рожон!
Тут У Сун выхватил второй кинжал и, размахивая обоими кинжалами сразу, пошел
навстречу монаху. Они боролись, озаренные лунным светом, то наступая, то
отступая, и их кинжалы вспыхивали и мелькали в воздухе так быстро, что казалось,
будто над ними поднялись четыре круга холодного света. Так они сходились более
десяти раз, как вдруг раздался звук, эхом раскатившийся по всем горным склонам,
и один из них упал.
Поистине это было так:
Голова покатилась
Под бледной луной,
Яркокрасная кровь
Засверкала струёй.
Кто же из двух был убит, вы, читатель, узнаете из следующей главы.
Глава 31
в которой рассказывается о том, как монах У Сун, напившись пьяным, избил Кун
Ляна и как атаман по прозвищу "Золотистый тигр" великодушно освободил Сун Цзяна
На десятой схватке монах У Сун решил пойти на хитярость и, притворившись, что
допустил промах, дал своему противнику возможность ринуться на него с мечами, а
сам ловко увернулся и, метко нацелившись, взмахнул кинжалом. Голова монаха гулко
стукнула о землю и откатилась в сторону, а тело его рухнуло на камни. Тогда У
Сун закричал:
- Эй ты, тетка, выходи! Я не собираюсь тебя убивать, а хочу лишь узнать, что
здесь происходит...
Женщина вышла из кумирни и стала земно кланяться У Суну.
- Перестань, - приказал он, - а лучше скажи, как это место называется и кем
приходится тебе монах.
- Я - дочъ старого Чжана, что жил у подножья горы, - со слезами произнесла
женщина, - а здесь, на могилах предков, наша родовая кумирня. Я не знаю, кто
этот монах. Как-то он пришел к нам и попросился переночевать да еще похвалялся
при этом, что может управлять силами земли, ветра и воды. Моим родителям не
следовало пускать его в нашу усадьбу, но сни надумали спросить у него, правильно
ли выбрано место для нашего семейного кладбища. А потом уж он так подольстился к
моему отцу, что тот пригласил его пожить у нас несколько дней. Когда же этот
гнусный монах увидел меня, то и вовсе не захотел уходить. Вот уж скоро четыре
месяца, как он живет здесь. Тварь эта погубила не только моих отца и мать, но и
брата с женой. А потом монах заставил меня прийти сюда и жить с ним в этой
кумирне. Послушника он тоже насильно привел откуда-то. Горы эти называются
хребет Сороконожек - Усунлин. Монаху понравились эти места, и он назвал себя
хозяином горы Усун.
- А у тебя есть какая-нибудь родня? - спросил У Сун.
- Есть родственники - крестьяне. Да кто же из них посмел бы спорить с ним? -
отвечала женщина.
- А у этого негодяя были деньга или ценности? - продолжал расспрашивать У Сун.
- Скопил он лян двести золота и серебра...
- Так скорее выноси все это из кумирни - я сейчас подожгу ее, - сказал У Сун.
- Учитель, а не хотите ли вы покушать и выпить? - спросила женщина.
- Принеси мне сюда, - сказал У Сун.
- Прошу вас, учитель, войти в кумирню. Там будет удобней, - промолвила женщина.
- А не притаился ли кто-нибудь в кумирне специально для того, чтобы убить меня?
- Что ж, по-вашему, мне не дорога голова? Разве стану я обманывать вас! -
возразила женщина.
Тогда У Сун последовал за женщиной в кумирню. На маленьком столике у окна он
увидел вино и мясо. Пока У Сун ел и пил из большой чашки, женщина собрала
золото, серебро, разные ценности и дорогие ткани. После этого У Суй поджег
кумирню изнутри. Женщина вытащила узел с вещами и поднесла их У Суну, но тот
сказал:
- Мне не надо. Возьми все это себе и уходи отсюда. Да побыстрее!
С благодарностью поклонившись У Суну, женщина пошла с горы вниз, а У Сун бросил
оба трупа в огонь. Затем он вложил свой кинжал в ножны и зашагал по извилистой
горной дороге по направлению к Цинчжоу.
Шел У Сун более десяти дней: и на всем пути - в городах, деревушках и на
постоялых дворах висел приказ о поимке У Суна. Однако У Сун, переодетый
странствующим монахом, не встретил ни одного человека, который бы
заинтересовался его личностью и остановил его.
Шел одиннадцатый месяц года. Погода стояла очень холодная. В дороге У Сун
покупал вино и мясо, но холод донимал его. Он поднялся на голый перевал и увидел
перед собой неприступную гору. У Сун спустился с перевала, прошел еще около пяти
ли и, наконец, заметил деревенский кабачок. Около калитки протекал чистый
ручеек. За домом был крутой обрыв и громоздились отвесные скалы. У Сун быстро
зашагал к кабачку и, войдя, сел и громко крикнул:
- Хозяин! Неси мне для начала две меры вина. И немного мяса!
- Не хочу обманывать вас, учитель, - отвечал хозяин. - Немного вина у меня еще
найдется, да только оно деревенское, собственного приготовления. А вот мясо я
все распродал - ничего не осталось.
- Ну что ж, давай хоть вина - согреться, - сказал У Сун.
Хозяин принес две меры вина и налил большую чашку. На закуску он подал овощи. У
Сун быстро выпил вино и приказал принести еще две меры. Хозяин пошел за вином и,
возвратившись, снова наполнил чашку, а У Сун все пил. Он и в дороге был
навеселе, а теперь, выпив сразу четыре меры вина, сильно опьянел, да тут еще
поднялся ветер, и вино ударило ему в голову. У Сун заорал:
- Эй, хозяин, а это правда, что у тебя нет никакой еды? Продай мне немного мяса
из того, что ты оставил для себя. Я за все заплачу тебе.
- Никогда еще не видел такого монаха, как вы, - сказал, улыбаясь, хозяин. -
Только и знаете, что пить вино да есть мясо. Где же мне взять мяса? Лучше,
учитель, заканчивайте поскорее.
- Я ведь не даром ем. Почему ты не хочешь продавать мне? - спросил У Сун.
- Я уже вам сказал, что у меня ничего, кроме простого вина, нет. Откуда я вам
возьму?
В этот момент в кабачок в сопровождении четырех человек вошел рослый, здоровый
детина. Хозяин кабачка, расплываясь в угодливой улыбке, приветствовал его
поклоном:
- Эр-лан, прошу садиться.
- А ты приготовил то, что я приказывал? - спросил вошедший.
- И цыплята и мясо - все готово. Ждали вашего прихода, господин.
- А где мой зеленый с цветами кувшин?
- Все здесь, все на месте, - не переставал кланяться хозяин.
Гость прошел со своими спутниками в помещение, и все они уселись за столик
напротив У Суна. Хозяин принес зеленый с цветами кувшин, откупорил глиняную
пробку и налил вино в большую белую чашу. У Сун украдкой бросил взгляд в ту
сторону. Дуновением ветерка до него донесло чудесный аромат хорошего
выдержанного вина. У Сун почувствовал, как в горле у него защекотало. С трудом
сдержал он себя, чтобы не броситься к соседнему столу и не схватить чашку с
вином.
Тут из кухни вошел хозяин с подносом, на котором лежали две жареные курицы и
блюдо великолепного мяса. Поставив еду перед гостями, хозяин подал еще и овощи.
Затем он взял черпак и стал подливать гостям вино.
У Сун посмотрел на стоявшую перед ним маленькую миску с овощами и пришел в
ярость. В голове у него шумело от вина. Вот уж поистине - перед глазами море
разливанное, а живот подвело от голода. И он так хватил кулаком по столу, что
проломил его. Зычным голосом У Сун заорал:
- А ну, хозяин, иди-ка сюда! Как же ты, мерзавец, смеешь обманывать своих
посетителей?!
- Учитель, - заговорил хозяин, торопливо подходя к нему, - не сердитесь. Хотите
еще вина, так скажите.
Но У Сун, вытаращив глаза, кричал:
- Тварь ты бессовестная. Почему ты не подал мне этот кувшин и этих кур?! Ведь я
заплатил бы тебе!
- Так ведь все это господин прислал из дому. А здесь они решили просто
повеселиться, - отвечал, хозяин.
У Сун был очень голоден и, не желая слушать, продолжал орать:
- Ты еще врать смеешь!
- В жизни своей не видел я такого дикого монаха! - вскричал хозяин.
- Ах, так ты меня - господина - еще и диким обзываешь! - бушевал У Сун. -
Задаром ты кормишь меня, что ли?
- Никогда не слышал, чтоб монах называл себя господином, - пробормотал хозяин.
При этих словах У Сун вскочил и, взмахнув рукой с растопыренными пальцами, так
ударил хозяина по лицу, что тот кубарем отлетел в другой угол. Сидевший напротив
посетитель обернулся и, увидев, что хозяин никак не может подняться и все лицо
его распухло, разозлился, вскочил и, указывая на У Суна, сказал:
- Да он разбойник, а не монах и ведет себя совсем не по-монашески. Монахи не
должны давать волю своим страстям. Как ты смеешь драться!
- А тебе что за дело?! -вскричал У Сун.
- Я хотел добром уговорить тебя, а ты, наглый монах, еще смеешь оскорблять меня!
Эти слова привели У Суна в бешенство, и, оттолкнув стол, он выскочил вперед.
- Ты с кем говоришь, мерзавец!..
- Ах ты, гнусный монах. Уж не собираешься ли ты драться со мной. Хочешь самого
дьявола раздразнить. - Здоровый детина расхохотался и, указывая пальцем на У
Суна, продолжал: - Ну-ка, разбойник, выходи, я поговорю с тобой!
- А ты думаешь, я испугаюсь и не посмею побить тебя?! - закричал У Сун и
метнулся к двери, но противник опередил его. У Сун одним прыжком догнал парня, и
тот увидел, что с монахом ее так-то легко справиться. Тогда он встал в позицию и
приготовился к отпору. У Сун ринулся вперед и схватил противника за руку.
Противник же, напрягая все силы, старался свалить монаха, но где ему было
справиться с такой огромной силой! У Сун подтащил его вплотную к себе, а затем
без труда толкнул, как ребенка, и тот полетел на землю. Было ясно, что ему не
одолеть У Суна.
У пришедших с ним деревенских парней при виде этой сцены задрожали руки и ноги,
и они не осмеливались вмешаться. Встав ногой на грудь врага, У Сун нанес ему
тридцать ударов кулаком в наиболее уязвимые места. Затем он поднял его с земли и
бросил в ручей, протекавший около калитки.
- Ой, беда! - закричали парни и бросились в воду спасать своего товарища.
Вытащив его и поддерживая, они ушли в южном направлении.
А хозяин кабачка, получив затрещину, онемел от испуга и не мог двинуться с
места. Едва-едва дотащился он до внутренней комнаты и спрятался там.
- Ну вот и хорошо, что никого нет! - сказал довольный У Сун. - Теперь уж я
угощусь как следует!
Он зачерпнул вина из белой чаши и стал пить. Жареные куры и мясо стояли еще не
тронутые. У Сун не стал брать палочки, а, отрывая мясо прямо руками, ел, как ему
было удобно. Он быстро выпил вино и съел почти все мясо. Теперь он был и сыт и
пьян. Завязав за спиной длинные рукава рясы, он вышел из двери и пошел вдоль
ручья.
В это время снова поднялся северный ветер, и У Сун едва продвигался вперед. Но
не прошел он и пяти ли, как из-за глиняного забора на краю дороги выскочил рыжий
пес и, увидев прохожего, с громким лаем бросился на него. Пьяный У Сун был в
таком состоянии, что только искал предлога, чтобы поскандалить. Увидев
преследовавшую его собаку, он страшно обозлился. Нащупав левой рукой ножны, У
Сун вытащил кинжал и большими скачками погнался за собакой. Рыжий пес бросился
наутек и, перепрыгнув на другой берег ручья, продолжал лаять на монаха. У Сун с
силой замахнулся и метнул кинжал в собаку, но промахнулся и, потеряв равновесие,
полетел прямо в воду. Голова у него словно свинцом налилась, и он не мог
подняться. Собака замерла на месте, но все еще продолжала рычать.
Стояла зима, и хотя ручей был неглубок, - всего каких-нибудь один-два чи, - вода
была ледяной. Когда У Суну удалось, наконец, выкарабкаться на берег, вода
струями стекала с него. Вдруг он заметил, что кинжал его лежит на дне ручья,
ярко блестя при свете луны. У Сун наклонился достать его, снова полетел в ручей
и, не в силах подняться, барахтался в воде.
В это время из-за забора, тянувшегося вдоль ручья, показалась толпа. Впереди шел
высокий мужчина с палицей в руках, в войлочной шапке и стеганом шелковом халате
цвета пуха гусенка. За ним следовало десять человек с колами и граблями. Увидев
лающую собаку, они говорили, показывая на ручей:
- Да никак в воде барахтается тот самый проклятый монах, который избил нашего
младшего господина. Старший господин взял с собой десятка два работников и пошел
в кабачок поймать его, а монах, оказывается, здесь.
В этот момент они увидели приближающегося к ним парня, того самого, которого
избил У Сун. Он уже успел переодеться и в руке держал меч. За ним шло человек
тридцать поселян, вооруженных копьями и палками. С криками и свистом они искали
У Суна. Подойдя поближе, они увидели его барахтающегося в воде. Указывая на него
рукой, потерпевший сказал высокому мужчине в желтой стеганой одежде:
- Вот этот самый разбойник-монах и избил меня.
- Давайте отведем негодяя в поместье, а там уж как следует допросим и вздуем
его, - предложил тот, что был в желтом халате, и, обернувшись к поселянам,
закричал:
- Ну-ка, беритесь живей!
Тут все бросились к ручью...
Но бедный У Сун все еще не протрезвился и не мог защищаться. В тот момент, когда
он пытался вылезти из воды, его схватили, выволокли за ноги и потащили за стену
к большому поместью, двор которого был обнесен выбеленным забором и окружен
высокими соснами и ивами.
Втащив У Суна во двор, люди сорвали с него одежду, отняли кинжалы и узел, за
волосы подтащили к иве и привязали. Затем они принесли связку прутьев и начали
избивать У Суна. Но не успели они ударить его в пятый раз, как из дома вышел
человек и спросил.
- Вы снова кого-то избиваете, друзья?
Братья почтительно сложили руки, и старший ответил:
- Учите
...Поділитися у соцмережах
