Жанр: Классика
Речные заводи (том 1-2)
...- Мне давно известно, - вступил в беседу У Юн, - что раньше вы жили в Восточной
столице, были там большим начальником и славились геройством и храбростью. Я не
знаю, что произошло между вами и Гао Цю и что он сделал, чтобы погубить вас, но
я слышал, будто вы сожгли казенные склады с фуражом. Говорили, что эта история
тоже была подстроена Гао Цю. После я о вас уж ничего не слышал и не знаю, кто
направил вас в этот стан.
- При одном лишь воспоминании о том, сколько зла причинил людям Гао Цю, у меня
волосы на голове встают дыбом, - ответил Линь Чун. - Но еще тяжелее мне при
мысли. что я не могу отомстить за свои обиды. Сюда меня послал сановник Чай
Цзинь.
- Это не тот ли господин Чай Цзинь, которого бродячий люд называет Маленьким
вихрем? - спросил У Юн.
- Он самый, - подтвердил Линь Чун.
- Я очень много слышал от разных людей, - заметил Чао Гай, - о великодушии и
бескорыстии сановника Чай Цзиня, а также о том, что у него находят приют
доблестные мужи со всех концов страны. Говорят, он прямой потомок императора
Чжоу. Одну лишь встречу с таким человеком уже можно почитать за счастье.
- Да, славное имя сановника Чай Цзиня широко известно повсюду, - сказал У Юн,
обращаясь к Линь Чуну. - И все же, если бы не ваше выдающееся искусство владеть
оружием, он вряд ли рекомендовал бы вас в этот стан. Не подумайте, что я хочу
льстить вам, но было бы гораздо справедливее, если бы Ван Лунь уступил первое
место вам. Не один я так думаю, это общее мнение, и, очевидно, господин Чай
Цэинь думал то же самое, когда давал вам рекомендательное письмо сюда.
- Я очень благодарен вам за такоехорошее обо мне мнение, - сказал Линь Чун. - Но
мне пришлось обратиться к сановнику Чай Цзиню лишь потому, что я совершил тяжкое
преступление. И, хотя он не отказывал мне в гостеприимстве, я сам понял, что
могу доставить ему неприятности, и решил отправиться в этот стан. Правда, я не
мог даже предполагать, что попаду здесь в столь тяжелые условия. Не в том беда,
что я занимаю более низкое положение, нежели другие. Очень уж ненадежный человек
этот Ван Лунь, ни одному его слову нельзя верить, а поэтому и договориться с ним
трудно.
- Ваш главарь Ван Лунь, - молвил У Юн, - с людьми как будто обходителен. Чем же
объяснить, что он так неблагороден?
- Ваш приход, доблестные мужи, - сказал Линь Чун, - для нас поистине дар неба.
Вы, конечно, поможете нам. Без вас мы были подобны ткани, лишенной рисунка, или
полям, жаждущим влаги. Но у Ван Луня сердце завистливое, нрав подозрительный. Он
боится, что такие отважные герои лишат его власти. Вчера, когда уважаемый
господин Чао Гай рассказывал, как вы уничтожили посланный властями отряд, Ван
Луню стало не по себе, и, судя по всему, он не чувствует ни малейшего желания
оставить вас здесь. Вот почему он и предложил вам переночевать в гостинице.
- Раз так, - сказал У Юн, - то нечего нам сидеть и ждать, пока он предложит нам
убираться отсюда. Лучше уж мы сами уйдем куда-нибудь в другое место.
- Я прошу вас, уважаемые герои, считать меня своим другом, - сказал Линь Чун, -
я уже обо всем подумал и опасался как раз того, что у вас возникнет мысль уйти
отсюда. Вот я и пришел пораньше, чтобы обо всем поговорить с вами. Посмотрим,
что будет дальше. Если он поведет себя разумно, как подобает доброму хозяину, то
не о чем и разговаривать. Но если он и сегодня станет кривить душой, тогда уж я
знаю, как мне поступать!
- Вы слишком добры к нам, - сказал Чао Гай, - и мы все испытываем к вам чувство
глубокой благодарности.
- Вы относитесь к нам по-братски, хотя мы совсем мало знакомы, - сказал У Юн. -
Если Ван Лунь примет нас, мы останемся, если же нет, то лучше нам покинуть эти
места.
- Вы неправы, учитель, - возразил Линь Чун. - Еще древние люди говорили: "Мудрый
ценит мудрого, храбрый храбреца". Можно ли считать братом такого низкого и
грязного скота, как Ван Лунь? Пока что ждите и ни о чем не беспокойтесь, -
сказал Линь Чун и стал прощаться. - Скоро мы снова увидимся! - произнес он.
Друзья проводили его до дверей, и вскоре Линь Чун уже шагал по склону горы.
Спустя некоторое время пришел разбойник и сказал им:
- Главарь нашего стана приглашает доблестных героев в беседку над озером с южной
стороны, там он устраивает пиршество в честь вас.
- Передайте предводителю, - сказал Чао Гай, - что мы скоро придем.
Когда разбойник ушел, Чао Гай спросил У Юна:
- Что-то будет на этот раз, учитель?
- Ничего, брат, не волнуйтесь! - отвечал У Юн, улыбаясь. - На этом пиру решится
вопрос, кому быть главным в стане. Я уверен, что Линь Чун решил потягаться
силами с Ван Лунем. Если он проявит нерешительность, я пущу в ход все свое
красноречие и полагаю, что заставлю его действовать. Вы же, брат, и все
остальные, спрячьте под одеждой оружие и, как только увидите, что. я подкручиваю
усы, бросайтесь вперед и действуйте дружно.
Чао Гай и остальные одобрили предложение У Юна.
Часов в девять утра, после того как за ними приходили уже раза три или четыре,
Чао Гай отправился со своими товарищами на пиршество. Каждый из них тщательно
запрятал под одеждой оружие.
Когда они вышли из гостиницы, то увидели, что за ними едет сам предводитель Сун
Вань верхом на лошади. За ним шли разбойники и несли семь паланкинов. Чао Гай и
его друзья уселись в паланкины и отправились в южную часть стана у самого озера.
Когда они, достигнув павильона, вышли из паланкинов, появились Ван Лунь, Ду
Цянь, Линь Чун, Чжу Гуй и другие. Они пригласили гостей войти в павильон, где и
расселись, как полагается по обычаю. Ван Лунь с остальными четырьмя
предводителями - Ду Цянем, Сун Ванем, Линь Чуном и Чжу Гуем поместились с левой
стороны, а Чао Гай и шесть его товарищей - У Юн, Гун-Сунь Шэн, Лю Тан и братья
Юань - с правой, на местах для гостей. Прислуживавшие разбойники наливали гостям
вина. Когда все выпили уже по нескольку раз и на столе дважды сменили кушанья,
Чао Гай и Ван Лунь разговорились. Но всякий раз, как речь заходила о деле, Ван
Лунь переводил разговор на другую тему. Тут У Юн взглянул на Линь Чуна и увидел,
что тот, облокотясь на ручку своего кресла, не сводит с Ван Луня глаз.
Солнце уже приблизилось к зениту, а пир все еще продолжался. Ван Лунь подозвал к
себе нескольких разбойников и отдал им какое-то распоряжение. Спустя немного
времени один из них принес большое блюдо, на котором лежало пять крупных слитков
серебра. Тогда Ван Лунь поднялся со своего места и, обращаясь к Чао Гаю, сказал:
- Ваше предложение вступить в наш стан я считаю большой для нас честью. Но вот
беда! Тесно у нас очень. Кругом одна вода. У нас негде даже разместить так много
героев. Вот я и приготовил вам эти скромные подарки. Надеюсь, вы не обессудите и
не откажетесь принять их, - и думаю, что вам лучше поискать какое-нибудь более
подходящее место, где вы сможете обосноваться. Мои люди проводят вас и помогут
устроиться.
Выслушав его, Чао Гай сказал:
- Мы пришли искать здесь убежища, так как давно уже слыхали, что вы принимаете в
ваш уважаемый горный стан всех достойных людей. Но если вы не можете принять
нас, мы, конечно, уйдем. Очень благодарны вам за ваше хорошее отношение и щедрый
подарок, но принять его не можем. Не подумайте, что мы хотим похвастаться своим
богатством, это просто потому, что на жизнь нам хватает. А теперь спрячьте,
пожалуйста, ваши щедрые дары и разрешите нам попрощаться.
- Почему же вы отказываетесь от подарка? - спросил Ван Лунь. - Не подумайте, что
мы не хотим принять к себе таких доблестных людей, как вы, но у нас
действительно мало продовольствия, да и помещений недостаточно. Случись какиенибудь
неполадки, нам будет стыдно перед вами. Поэтому только я и не решаюсь
удерживать вас здесь.
Не успел он кончить, как брови Линь Чуна взлетели вверх, а глаза стали круглыми
и страшными.
- Когда я пришел сюда, - вскричал он, оставаясь в своем кресле, - ты также
отказывался принять меня, ссылаясь на нехватку пищи и помещения. Теперь к нам в
стан пришли брат Чао Гай и его достойные товарищи, и ты снова повторяешь то же
самое! Что все это значит?
- Не сердитесь, предводитель, - успокаивал его У Юн. - Мы сами виноваты, что
пришли сюда и своим приходом потревожили вас. Ведь ваш предводитель Ван Лунь не
выгоняет нас, а провожает с почетом, да еще снабжает деньгами на дорогу. Поэтому
не беспокойтесь, мы уйдем отсюда сами - и делу конец.
Но Линь Чун не унимался:
- В каждой улыбке этого человека таится нож. Говорит-то он хорошо, а поступает
подло. Но сегодня я с ним разделаюсь!
- Взгляните-ка на этого скота! - рассердился Ван Лунь. - Будто и не пьян, а
осмеливается оскорблять меня. Или ты позабыл, кто здесь старший?
В ответ Линь Чун разразился еще большей бранью.
- Да кто ты такой! - кричал он. - Всего-навсего невежда, провалившийся на
экзаменах! У тебя и знаний-то нет никаких! Как же можешь ты быть предводителем
нашего горного стана!
- Брат Чао Гай! - сказал тогда У Юн. - Мы пришли сюда найти убежище, а вместо
этого посеяли вражду между предводителями. Покинем этот стан, отвяжем наши лодки
и поскорее уедем.
Тогда все семеро во главе с Чао Гаем поднялись со своих мест и направились к
выходу. Но Ван Лунь стал удерживать их:
- Я прошу вас обождать, пока закончится пир, тогда и поедете!
Но тут Линь Чун, оттолкнув стол, вскочил на ноги и выхватил из-под одежды
кинжал, который так и засверкал огнем.
В это мгновение У Юн поднял руку и покрутил свои усы. Чао Гай и Лю Тан вошли
обратно в павильон и, подойдя к Ван Луню, сделали вид, что хотят успокоить его,
говоря:
- Не надо ссориться!
У Юн между тем прикидывался, будто удерживает Линь Чуна, повторяя:
- Господин предводитель! Не затевайте же ссоры!
- Не нарушайте из-за нас вашего согласия, - твердил Гун-Сунь Шэн, обращаясь то к
одному атаману, то к другому.
В это время Юань Сяо-эр подошел к Ду Цяню и схватил его за руки. То же самое
сделали Юань Сяо-у и Юань Сяо-ци с Сун Ванем и с Чжу Гуем. Младшие же разбойники
с широко открытыми ртами и вытаращенными глазами застыли от страха. А сам Линь
Чун бросился на Ван Луня, продолжая ругать его:
- Ах ты, деревенщина! Нищий ученый! Лишь благодаря Ду Цяню ты попал сюда. Ведь
сановник Чай Цзинь помог тебе деньгами и поддерживал тебя. А когда он прислал
меня сюда, ты чинил мне всяческие препятствия и издевался надо мной. Эти
доблестные люди пожаловали к нам, чтобы вступить в твой отряд, но ты их
отсылаешь прочь. Или Ляншаньбо твое собственное владение?! Завистливый и
недоверчивый ты разбойник! Кому ты нужен! Самое лучшее прикончить тебя - и все!
Тебе ли, тупица, быть предводителем разбойничьего стана!
Ду Цянь, Сун Вань и Чжу Гуй хотели было унять ссорившихся, но их крепко держали,
и они никак не могли двинуться. Ван Лунь уже подумывал улизнуть, но Чао Гай и Лю
Тан преградили ему дорогу. Видя, что дело плохо, Ван Лунь воскликнул:
- Где мои верные люди?!
Возле него было несколько преданных ему разбойников, желавших помочь ему, но при
виде рассвирепевшего Линь Чуна никто из них не решался и шагу ступить.
Схватив Ван Луня, Линь Чун в последний раз обругал его и с силой всадил свой
кинжал прямо ему в сердце. Раздался звук вонзающегося в тело кинжала, и Ван Лунь
рухнул на пол.
Увидев, что Ван Лунь убит, Чао Гай и его друзья также выхватили свои кинжалы.
Линь Чун отрубил Ван Луню голову и поднял ее. Это зрелище так напугало Ду Цяня,
Сун Ваня и Чжу Гуя, что они упали на колени со словами:
- Мы готовы верой и правдой служить вам, старший брат наш!
Чао Гай и другие бросились к ним и помогли подняться. Тем временем У Юн поставил
валявшееся в луже крови кресло предводителя и, усаживая в него Линь Чуна,
сказал:
- С этого момента предводителем стана является Линь Чун, и тот, кто не будет
подчиняться ему, последует за Ван Лунем!
- Вы ошибаетесь, учитель! - возразил на это Линь Чун. - Я убил эту
бесчувственную тварь не для того, чтобы занять его место, а лишь из
справедливого желания отомстить за вас, доблестных героев и достойнейших людей.
И если я стану предводителем стана, то герои по всей стране будут смеяться надо
мной. Не настаивайте, я скорее умру, чем соглашусь на это. Мне хотелось бы
сказать вам кое-что, не знаю только, согласитесь ли вы со мной.
- Говорите, предводитель! - отвечали ему. - Никто не осмелится противоречить
вам! Мы все выслушаем вас со вниманием.
Линь Чун сказал всего несколько слов, но они послужили объединению героев в
павильоне под названием Дуаньцзинь, то есть павильоне решений, сила которых
подобна кинжалу, рассекающему золото. А в зале совещании неоднократно собирались
справедливые и честные люди. Правильно говорится, что:
Прибыли честные. Радостны дни;
Волю небес исполняют они.
О том, что сказал Линь Чун У Юну, вы, читатель, узнаете из следующей главы.
Глава 19
о том, как герои разбойничьего стана подчинились Чао Гаю и как Лю Тан лунной
ночью отправился в город Юньчэн
Итак, Линь Чун, убивший Ван Луня, протянул свой острый кинжал в сторону тех, кто
собрался в этом павильоне, и произнес следующую речь:
- Я, Линь Чун, прежде служил в дворцовых войсках, но был невинно осужден и вот
оказался в этих местах. Сейчас в наш стан пришло много доблестных мужей. Но Ван
Лунь, человек подлый и завистливый, старался под разными предлогами избавиться
от них. Вот почему я убил этого мерзавца, а вовсе не за тем, чтобы занять его
место. Я не из трусливых, но не решился бы идти один против войск. А ведь
настанет час расправы со злыми императорскими сановниками и жестокими
правителями, которые состоят при дворе. Сегодня среди нас почтенный старший брат
- Чао Гай, известный своим великодушием и бескорыстием. Кто может сравниться с
ним в мудрости и доблести? Во всей Поднебесной не найдется человека, который при
одном упоминании его имени не выразил бы желания подчиниться ему. Самое главное
для нас - честность и верность своему долгу. Вот почему мы должны избрать Чао
Гая своим главарем. Каково ваше мнение?
- Вы совершенно правы, предводитель, - в один голос отвечали все присутствующие.
- Нет, это невозможно! - воскликнул Чао Гай. - Еще в древности говорили:
"Сильный гость не должен стеснять хозяина". Я человек новый, прибыл издалека,
как же могу я возглавить вас?!
Тогда Линь Чун взял Чао Гая за руку, подвел к креслу предводителя, усадил и
громко произнес:
- Будем считать это решенным. Прошу вас, не отказывайтесь, а тот, кто проявит к
вам неповиновение, последует за Ван Лунем.
Однако лишь после долгих уговоров удалось Линь Чуну усадить Чао Гая в
предводительское кресло. Когда же староста, наконец, занял его, Линь Чун велел
всем присутствующим воздать ему соответствующие почести. Затем он послал в стан
прислуживавших за столом разбойников, приказав унести труп Ван Луня и заняться
приготовлениями празднества. Нескольких человек он отправил в лагерь созвать
всех младших начальников.
Линь Чун и его друзья пригласили Чао Гая сесть в паланкин, а сами верхом
отправились в стан. Прибыв туда, они спешились, помогли Чао Гаю выйти из
паланкина и направились в зал совещаний. Здесь они проводили Чао Гая к
предводительскому креслу и торжественно усадили. В центре зала стояли
курильницы, в которых были возжены благовонные свечи. Тут выступил вперед Линь
Чун и начал следующую речь:
- Я, Линь Чун, человек грубый и невежественный. Все, что я умею, - это владеть
оружием. Нет у меня ни знаний, ни способностей. Я не отличаюсь умом, не обладаю
каким-нибудь искусством. К счастью, небо послало нам доблестных и достойных
мужей. Теперь у нас восторжествует справедливость и воцарится порядок. Среди нас
уважаемый учитель У Сюэ-цзю. Попросим его стать у нас военным советником и
предоставим ему управление всеми военными делами, назначение и перемещение
военачальников. Он по праву должен занять в стане второе место после
предводителя.
- Я всего лишь деревенский учитель, - возразил на это У Юн, - и не постиг
премудрости руководить делами людей и помогать им. И хоть я немного изучал
военные книги Суня и У, но никаких подвигов не совершил. Как же могу я стать
выше вас?
- Это дело решенное, - сказал Линь Чун, - и не будем больше спорить.
У Юну не оставалось ничего другого, как занять второе место.
- А учителя Гун-Сунь Шэна, мы попросим занять третье место! - продолжал Линь
Чун.
- Ну, так не годится! - вмешался Чао Гай. - Если вы будете и других силой
назначать на высшие должности, то я вынужден буду отказаться от предложенного
мне места.
- Вы не правы, брат Чао Гай! - возразил Линь Чун. - Имя учителя Гун-Сунь Шэна
хорошо известно всему вольному люду. Он большой знаток военного искусства, а
кроме того, обладает чудодейственной силой - вызывать ветер и дождь. Кто же
может сравняться с ним?!
- Я хоть и знаком немного с магией, однако не обладаю талантами, которые
необходимы, чтобы спасти мир, - сказал Гун-Сунь Шэн. - Как же могу я занять
место, которое по праву принадлежит вам, предводитель!
- Вы доказали свое высокое искусство, одержав победу над врагом. Поистине
говорится: "У треножника три ноги и ни одной меньше". Вот я и считаю, что место
это должны занять вы.
Пришлось и Гун-Сунь Шэну уступить настояниям Линь Чуна и занять в стане третье
место. Но когда Линь Чун собрался отдать следующую должность, все трое - Чао
Гай, У Юн и Гун-Сунь Шэн - вмешались и стали возражать против такой
несправедливости.
- Мы, господин предводитель, - заявили они, - подчинились вашему требованию,
когда вы говорили о треножнике, и заняли первые места. Но если вы будете так
поступать и дальше, то мы решительно отказываемся от своих мест.
Втроем они начали усаживать Линь Чуна на четвертое кресло, и ему ничего не
оставалось, как подчиниться их требованиям.
- Теперь попросим предводителей Ду Цяня и Сун Ваня занять свои места, - сказал
Чао Гай.
Но те решительно отказались и стали упрашивать Лю Тана занять пятое место.
Следующие три места заняли по старшинству братья Юань. Девятое место досталось
Ду Цяню, десятое - Сун Ваню и одиннадцатое - Чжу Гую. С этого момента вся власть
в стане Ляншаньбо перешла в руки одиннадцати удальцов. Все восемьсот разбойников
явились, чтобы выразить свою покорность, и выстроились перед своими вождями в
два ряда. Обращаясь к ним, Чао Гай сказал:
- Сейчас, когда все вы собрались здесь, сообщаю вам, что наставник Линь Чун
предложил мне стать предводителем стана. У Сюэ-цзю назначен советником и вместе
с Гун-Сунь Шэном будет ведать военными делами, а Линь Чун и другие вожаки будут
сообща управлять нашим лагерем. Каждый из вас останется на месте и будет
добросовестно выполнять свой долг, заботиться об охране и поддержании порядка в
стане. Вы должны отдать все свои силы справедливому делу, ради которого сюда
собрались.
Затем он распорядился привести в порядок лагерные помещения н расселил братьев
Цань. Когда все было сделано, он приказал принести захваченные ими
драгоценности, а также его собственнью ценности и деньги, взятые из поместья, и
в присутствии всех наградил младших военачальников и всех разбойников.
Затем он велел зарезать корову и лошадь и принес жертву духам неба и земля в
честь их нового союза. Вожди долго пировали и разошлись лишь с наступлением
ночи. На следующее утро пир возобновился и продолжался несколько дней подряд.
Когда празднество закончилось, Чао Гай позвал к себе У Юна и других
военачальников. Они решили приступить к изготовлению необходимого для обороны
оружия - пик, мечей, луков, стрел, брони и шлемов, а также починить вое амбары,
пополнить продовольственные запасы и обновить укрепления. Были приведены в
порядок все лодки, люди стали обучаться водному бою. Но речь об этом пойдет
впереди.
Однажды, подумав о том, как тепло и заботливо относится к людям Чао Гай, какой
он бескорыстный и справедливый человек, Линь Чун вспомнил о своей жене,
оставшейся в столице. Он не знал даже, жива ли она. Предавшись горестным думам,
Линь Чун пожаловался Чао Гаю на судьбу и поведал ему свою печальную историю.
- Когда я прибыл в горный стан, - начал он, - я захотел взять сюда и жену. Но,
увидев, что за человек Ван Лунь и как трудно с ним ужиться, не решался даже
заговорить об этом, а потом и вовсе отказался от этой мысли. Жена моя осталась в
Восточной столице, и я не знаю, жива ли она.
- Почтенный брат мой, - отвечал Чао Гай, - если у вас есть супруга в столице,
почему бы вам не привезти ее сюда, чтобы жить вместе? Поскорее напишите письмо,
и мы пошлем за ней человека. Вот это будет превосходно!
Линь Чун тотчас же написал письмо, которое поручили доставить в столицу двум
самым преданным ему разбойникам. Месяца через два посланцы возвратились и
доложили:
- Прибыв в Восточную столицу, мы сразу же разыскали дом, в котором проживал
тесть предводителя Линь Чуна, и узнали, что произошло. Гао Цю так усиленно
домогался для своего сына жены предводителя Линь Чуна, что она вот уже полгода
как удавилась. Тесть же - наставник Чжан - от горя и страха заболел и полмесяца
тому назад умер. В живых осталась лишь служанка Цзинь-эр, которая вышла замуж и
вместе с мужем живет в хозяйском доме.
Посланцы сообщили еще, что справлялись у соседей, и те подтвердили, что все это
так и было. Лишь окончательно убедившись в достоверности этих сведений, посланцы
вернулись в горный стан.
Когда Линь Чун услышал это сообщение, из глаз его полились слезы, но он
постарался скрыть их и с этого момента вырвал из сердца всякие воспоминания о
семье. Принесенное известие опечалило также Чао Гая и всех остальных, - они
тяжело вздыхали, сочувствуя горю товарища, и старались не упоминать об этом. Все
были поглощены военными занятиями, проводившимися каждый день, - людей готовили
к предстоящему сражению с войсками.
И вот однажды, когда все военачальники собрались в зале совещаний и обсуждали
дела стана, вошел разбойник и доложил, что из областного города Цзичжоу посланы
войска численностью около двух тысяч человек, пеших и конных. Воина уже
погрузились на лодки, которых не меньше пятисот, больших и малых, и стоят в
деревне Шицзецунь.
Сообщение это сильно встревожило Чао Гая, и он, обращаясь к военному советнику У
Юну, сказал:
- Правительственные войска уже здесь. Что делать?
- Не беспокойтесь, - сказал с улыбкой У Юн. - Кое-что я уже предпринял. Недаром
говорили в древности: "Земляная плотина защитит от наводнений, хороший
полководец - от вражеских полчищ".
Он тут же подозвал братьев Юань и о чем-то долго с ними шептался. Затем
пригласил Линь Чуна и Лю Тана и им также растолковал, как действовать, и,
наконец, отдал кое-какие распоряжения Ду Цяню и Сун Ваню.
Надо сказать о том, что правитель области Цзичжоу послал в Ляншаньбо отряд в
тысячу человек во главе с начальником Хуан Анем и чиновником из управления по
борьбе с разбойниками. Захватив все имеющиеся в окрестностях лодки и согнав их в
залив близ деревни Шицзецунь, они разместили в них своих людей и двумя колоннами
двинулись к разбойничьему стану.
Обратимся теперь к военачальнику Хуан Аню. Погрузившись в лодки, люди его,
размахивая флагами, с боевым кличем двинулись к Цзиньшаганю. Когда они были
почти у цели, то вдруг услышали, что где-то затрубили в рог.
- Никак в рог трубят? - сказал Хуан Ань, прислушиваясь, и тут же приказал своим
воинам остановиться.
Вскоре они увидели вдалеке три лодки, которые плыли им навстречу. В каждой лодке
было по пять человек: четверо сидели на веслах, а пятый стоял на носу. Одеты все
были одинаково: халаты из красного вышитого шелка и темнокоричневые повязки на
голове; каждый из них держал пику с зубцами.
Кто-то из воинов Хуан Аня узнал среди плывших в лодках братьев Юань и доложил об
этом военачальнику.
- Эй, люди! - крикнул Хуан Ань. - Вперед! Во что бы то ни стало схватить этих
троих разбойников!
Все пятьдесят лодок Хуан Аня со страшным шумом ринулись вперед. В этот момент со
встречных трех лодок послышался пронзительный свист, и они повернули обратно.
Военачальник Хуан Ань, вращая в руках копье, кричал своим воинам:
- Держите разбойников! За наградой дело не станет!
Три лодки быстро удалялись, осыпаемые стрелами преследователей. Люди,
сопровождавшие братьев Юань, легли на дно и укрылись шкурами чернобурых лисиц,
защищаясь от стрел. Лодки Хуан Аня неслись во весь дух на расстоянии двух-трех
ли от врага, когда у кормы Хуан Аня вдруг появилась маленькая лодка, с которой
ему кричали:
- Остановитесь! Наши люди, гнавшиеся за разбойниками, убиты и потоплены, а лодки
захвачены.
- Как же они попали к ним в руки? - удивился Хуан Ань.
- Когда мы плыли, мы увидели вдали две лодки, - отвечали они. - На каждой лодке
было по пять человек. Мы стремглав ринулись вперед, однако не успели проплыть и
трех-четырех ли, как оказались в каком-то заливе в окружении семи или восьми
маленьких лодок, появившихся неизвестно откуда. С этих лодок на нас, как
саранча, посыпались стрелы. Мы тут же повернули обратно, но, достигнув узкого
пролива, увидели человек тридцать разбойников; они перекинули с одного берега на
другой канат из бамбука и таким образом заградили путь. Когда же мы подплыли к
канату, пытаясь что-нибудь предпринять, в нас с берега полетели бутылки с
негашеной известью и камни. Нашим воинам, находившимся в лодках, не оставалось
ничего другого, как броситься в воду, спасая свою жизнь. Лишь некоторым удалось
выбраться на берег, но когда мы вышли на дорогу, то увидели, что ни людей, ни
лошадей, которых мы там оставили, уже нет. Лошадей разбойники угнали, а
охранников перебили и побросали в воду. С трудом мы отыскали в камышах маленькую
лодочку и поспешили к вам доложить о случившемся.
Выслушав этот рассказ, Хуан Ань пришел в отчаяние. Он взмахнул белым флагом и
приказал воинам прекратить преследование и возвращаться. Но только стали они
поворачивать, как снова появились те же самые разбойничьи лодки в сопровождении
десяти других. В каждой лодке сидело по три-пять человек. Размахивая красными
флагами и издавая пронзительный свист, разбойники вели лодки прямо на ник.
Хуан Ань хотел было построить свои лодки в
...Закладка в соц.сетях
