Жанр: Классика
Речные заводи (том 1-2)
... боевом порядке, как вдруг услышал
треск разорвавшейся в камышах ракеты. Взглянув туда, он увидел множество
развевающихся красных знамен. При виде такого зрелища у Хуан Аня задрожали руки
и отнялись ноги, а с приближающихся лодок ему кричали:
- Хуан Ань, отсюда ты уйдешь только без головы!
Он направил свои лодки в камыши, стремясь как можно скорее добраться до берега,
но из маленьких заводей с двух сторон внезапно выскользнуло пятьдесят лодочек,
из которых градом полетели стрелы. Осыпаемый стрелами, Хуан Ань с трудом
пробивался к берегу. У него уже осталось всего три-четыре лодки. Тогда он
перепрыгнул в легкую быстроходную лодочку. Оглянувшись, Хуан Ань увидел, как
люди его, плывшие в лодках позади, один за другим бросались в воду, а оставшихся
разбойники сами выбрасывали за борт. Большая часть отряда была перебита. Воинов,
которые умели плавать и бросились в воду, расстреливали из лука; тех же, кто
побоялся покинуть лодку, захватили живыми.
Хуан Ань хотел было скрыться, как вдруг неподалеку от камыша заметил небольшую
лодку. В ней был не кто иной, как Лю Тан. Он багром останооил лодку Хуан Аня,
подтянул к себе и, прыгнув в нее, схватил Хуан Аня за пояс с криком:
- Ни с места! Когда Лю Тан вытащил Хуан Аня на берег, оба они заметили
приближающихся Чао Гая и Гун-Сунь Шэна, которые ехали верхом вдоль берега с
обнаженными мечами в руках. Они спешили на помощь. За ними следовали человек
шестьдесят пеших бойцов и двадцать - тридцать конников. Около двухсот воинов
Хуан Аня были взяты в плен, а захваченные лодки доставлены к южному склону горы,
где стоял лагерь. Тогда предводители двинулись в стан.
Прибыв туда, Чао Гай спешился, вошел в зал совещаний и занял свое
предводительское кресло. Остальные атаманы, сняв с себя доспехи и оружие, также
расселись полукругом, согласно положению и рангу. После этого ввели Хуан Аня и
привязали его к столбу посреди залы. Захваченные деньги, ценности и шелка
разделили между собой разбойники, участвовавшие в сражении. После подсчета
добычи оказалось, что захвачено более шестисот добрых коней, которых хитростью
увел Линь Чун. Победу в восточных заводях одержали Ду Цянь и Сун Вань, в
западных - братья Юань, а Лю Тан взял в плен самого Хуан Аня.
Предводители были очень довольны своими успехами. Зарезали коров и баранов,
подали лучшее вино собственного изготовления, и в лагере начался праздник. Из
озера достали корни лотоса, наловили свежей рыбы. В лесу, на южных склонах горы,
уже созрели к этому времени персики, абрикосы, сливы, а также груши, пиба,
финики, каштаны и другие фрукты. Кур, гусей, уток и свиней было вдоволь. В общем
всего и не перечесть. Предводители веселились и поздравляли друг друга с большой
удачей. Одержанная ими блестящая победа была и в самом деле немалым событием,
особенно если вспомнить, что прибыли они сюда совсем недавно.
Во время пиршества неожиданно появился разбойник и доложил:
- У подножья горного лагеря стоит посланец Чжу Гуя.
Чао Гай распорядился позвать его. На вопрос, что случилось, тот ответил:
- Меня послал начальник Чжу Гуй, ему удалось разведать, что приближается караван
торговцев числом в несколько десятков человек. Они пройдут здесь сегодня
вечером.
- А у нас как раз на исходе и деньги и шелка, - сказал Чао Гай. - Ну, кто пойдет
за добычей?
- Мы пойдем! - тут же откликнулись братья Юань.
- Что ж, хорошо! - молвил Чао Гай. - Только смотрите, дорогие друзья, действуйте
осторожней! Заканчивайте поскорей это дело и возвращайтесь обратно.
Братья тотчас же покинули зал, сменили свои праздничные халаты на боевые,
подвесили к поясу кинжалы, захватили мечи, рогатины и пики с зубцами. Потом они
отобрали человек сто разбойников и возвратились в зал попрощаться. Покинув
лагерь, они сели в Цзиньшатане в лодки и направились к кабачку, который держал
Чжу Гуй.
Однако вскоре у Чао Гая возникли опасения, что братьям Юань самим не справиться
с этим делом, и он поручит Лю Тану взять с собой еще сто человек воинов и пойти
на помощь товарищам.
- Лучше захватить деньги и ценности без кровопролития, - наставлял он
разбойников. - Постарайтесь никого не ранить и не убивать.
Прошло много времени после того, как ушел Лю Тан, и наступила полночь, а от
людей, отправившихся за добычей, все не было никаких известий. Тогда Чао Гай
приказал Ду Цяню и Сун Ваню захватить с собой еще пятьдесят человек и также
отправиться на помощь. А Чао Гай, У Юн, Гун-Сунь Шэн и Линь Чун пировали до
рассвета, пока не пришел один из разбойников с вестью, что благодаря стараниям
Чжу Гуя захвачены двадцать повозок с деньгами м ценностями, а кроме того, не
менее пятидесяти мулов.
- Имеются ли убитые? - спросил Чао Гай.
- Нет, - отвечал посланный, - никто не пострадал. Напали мы внезапно. Купцы же,
увидев наше численное превосходство, побросали животных и повозки и бежали,
спасая свою жизнь.
Выслушав это, Чао Гай остался-очень доволен и сказал:
- Отныне мы больше не должны убивать людей.
Он приказал наградить посланца слитком серебра, приготовить вина и фруктов, и
все вместе отправились в Цзиньшатань, на берег озера, встречать своих товарищей.
Здесь они увидели, что захваченные повозки и добро выгружают, а лодки отправляют
за оставшимися животными. Предводители стана были рады удаче. Когда все выпили в
честь успешного окончания дела, Чао Гай послал человека пригласить Чжу Гуя в
стан попировать.
После этого Чао Гай в сопровождении остальных военачальников возвратился в
лагерь. Войдя в зал совещаний, они сели полукругом, и Чао Гай распорядился,
чтобы внесли захваченные богатства. Тюки один за другим распаковывались, и
содержимое их вынимали и раскладывали - шелка и одежду в одну сторону, прочие
товары в другую, а деньги и разные ценности положили в самом центре. Затем
казначею разбойничьего стана велели взять половину всего добра и спрятать на
складах на будущие нужды. Оставшаяся половина добычи была разделена пополам:
одна часть поровну распределена между военачальниками, а другая, также поровну,
между всеми остальными разбойниками.
После этого на лица всех пленных поставили клеймо; более сильных послали
ухаживать за лошадьми и колоть дрова, слабым поручили смотреть за повозками,
резать траву и косить сено, а Хуан Аня заперли во внутренней комнате, служившей
тюрьмой.
Затем Чао Гай обратился к своим товарищам:
- Мы шли сюда, спастись от угрожавшей нам опасности и рассчитывали вступить в
ваши ряды под начало Ван Луня. Люди мы здесь новые. Однако благодаря милости
мудрого брата моего, наставника Линь Чуна, я был избран в стане предводителем, а
теперь нам посчастливилось одержать подряд две крупные победы. Одна из них -
победа над правительственными войсками, - мы захватили у них много людей,
лошадей и лодок и взяли живым самого Хуан Аня, и вторая - сейчас, когда нам
удалось захватить столько ценностей. И все это благодаря вашим способностям,
дорогие друзья!
- Такая удача выпала на нашу долю потому лишь, что вы родились под счастливой
звездой, - отвечали военачальники. Тогда Чао Гай, обращаясь к У Юну, продолжал:
- Нам, семерым, помогли спастись писарь Сун Цзян и командир Чжу Тун. А ведь еще
в древности говорили: "Кто забывает благодеяние - не может считаться человеком".
Давайте же вспомним, откуда пришли к нам радость и богатство, и прежде всего
отправим в город Юньчэн человека с подарками. Не забывайте и о том, что Бай-шэн
все еще находится в цзичжоуской тюрьме и наш долг освободить его.
- Не беспокойтесь, почтенный брат мой, - отвечал У Юн. - Я уже кое-что придумал.
Сун Цзян человек благородный и не примет от нас подношений. Но все же мы должны
выразить ему свою благодарность. Теперь, когда у нас стало немного спокойнее, мы
можем отправить кого-нибудь по делу Бай-шэна, но только такого человека,
которого бы никто в тех местах не знал. Снабдим его деньгами, чтобы подкупить
там, кого надо, в верхах и в низах и тем облегчить положение Бай-шэна и дать ему
возможность бежать. А сейчас я хочу посоветоваться с вами относительно того, как
собрать запасы продовольствия, построить лодки, выковать оружие, привести в
полный порядок наши укрепления и возвести стены. Надо построить новые помещения,
позаботиться о починке одежды, лат, шлемов, а также выковать побольше пик,
мечей, луков и стрел. Лишь тогда мы сможем встретить правительственные войска во
всеоружии.
- Вы правы, учитель, - сказал Чао Гай, - и мы полностью полагаемся на вашу
мудрость.
Без долгих размышлений У Юн распределил между военачальниками обязанности, и
каждый принялся за свое дело. Но это уже к рассказу не относится.
Не будем пока говорить о том, как с приходом Чао Гая улучшились дела в стане
Ляншаньбо, а вернемся к правителю области Цзичжоу. Воины, уцелевшие во время
сражения в Ляншаньбо, возвратились обратно и подробно сообщили о том, как погиб
весь отряд и как Хуан Аня захватили в плен. Они рассказали также о доблести и
геройстве удальцов из Ляншаньбо и о том, что сражаться с ними, а тем более
изловить их нет никакой возможности. Усложняется это еще обилием озер и заводей
в тех местах. Найти дорогу к стану совершенно невозможно. Поэтому-то и нельзя
одолеть разбойников.
Выслушав их, правитель области пришел в отчаяние и, обратившись к посланцу
императорского советника, сказал:
- Недавно Хэ Тао потерял там много людей и лошадей и сам едва спасся, хотя
явился с отрезанными ушами. Пришлось отпустить его домой на поправку, и до сих
пор он еще не выздоровел. Ни один из пятисот человек, которые ушли с ним, не
вернулся обратно. Тогда послали Хуан Аня с чиновником, имеющим опыт в борьбе с
разбойниками, а также отрядили воинов для поимки разбойников. Но и они все
уничтожены, а сам Хуан Ань попал в плен. Сколько воинов погибло, а бандитов так
и не одолели! Что же теперь делать?
Правитель области сидел совершенно расстроенный, не зная, что предпринять.
В это время вошел чиновник и доложил:
- Из павильона, где останавливаются проезжие чиновники, сообщили, что кто-то
едет, и я поспешил сюда сказать вам об этом.
Вконец растерявшись, правитель области вскочил на коня и поскакал к восточным
воротам встретить нового чиновника. Подъезжая к беседке, он еще издали увидел
вздымавшуюся пыль, а потом и неизвестного чиновника, слезающего с коня.
Правитель области встретил его сам и провел в беседку. После того как они
познакомились и обменялись приветствиями, вновь прибывший достал бумаги,
выданные ему императорской канцелярией, где сообщалось, что он назначен
управлять областью и приехал сменить прежнего правителя.
Ознакомившись с этими бумагами, старый правитель тут же проводил чиновника в
управление, передал ему казенную печать, а также деньги, продовольствие и все
дела и распорядился устроить в честь нового правителя торжественный пир. Бывший
правитель рассказал вновь прибывшему, как сильны разбойники в Ляншаньбо и как
они уничтожили правительственные отряды.
Выслушав его, новый правитель даже в лице изменился и подумал: "Императорский
советник Цай говорил мне, что мое назначение следует понимать, как повышение в
должности, на деле же выходит, что это совсем гиблое место. Без сильного войска
и доблестных военачальников нечего и рассчитывать покончить с такой отчаянной
шайкой разбойников. А что будет, если эти разбойники вздумают прийти в Цзичжоу
за продовольствием? Тут уж совсем беда!"
На следующий день прежний правитель собрал все свои вещи и отправился в
Восточную столицу, ожидая наказания за свою провинность. Но не стоит говорить об
этом.
Вернемся лучше к новому правителю области. Вступив в должность, он пригласил к
себе нового военачальника, которому была поручена охрана области Цзичжоу, и
долго совещался с ним о наборе солдат, о закупке лошадей для войска, о запасах
фуража и продовольствия. Готовясь покончить с молодцами из Ляншаньбо, он собирал
вокруг себя наиболее отважных, доблестных и мудрых людей вверенной ему области.
Кроме того, он подал в императорскую канцелярию ходатайство, в котором просил
отдать приказ всем соседним с Цзичжоу областям и уездам выделить силы для борьбы
с разбойниками. Одновременно он разослал распоряжение властям вверенных ему
округов и уездов, предлагая им принять меры против разбойников. Но подробно
распространяться об этом нет надобности.
Послали эти приказания также и в уезд Юньчэн. Начальник уезда, ознакомившись с
предписанием областного управления, вызвал Сун Цзяна, велел ему переписать
приказ и разослать его по всем деревням и селениям с тем, чтобы везде была
усилена охрана. Прочитав полученные бумаги, Сун Цзян подумал: "Чао Гай и его
друзья, конечно, не ожидали, что дело примет такой оборот. Кража подарков,
посланных ко дню рождения, убийство должностных лиц, нанесение увечья
уполномоченному Хэ Тао, затем уничтожение большого количества правительственных
войск и пленение Хуан Аня, - это такие преступления, которые караются
уничтожением преступника и всего его рода до девятого колена. И хотя виной всему
этому разные, не зависящие от них обстоятельства, тем не менее закон ихне
пощадит. Что будет с ними, если они попадутся?" При этой мысли на душе у Сун
Цзяна стало грустно.
Он передал полученное распоряжение писцу Чжан Вэнь-юаню, приказав ему составить
объявление и разослать его по всем окрестным деревням.
Оставив Чжан Вэнь-юаня за этой работой, Сун Цзян вышел из управления и побрел по
улице куда глаза глядят. Но не прошел он и тридцати шагов, как вдруг услышал,
что позади кто-то назвал его имя. Оглянувшись, он увидел старую сводню Ван,
которая шла с какой-то другой старухой и говорила:
- Ну, тебе повезло. Чиновник Сун Цзян славится своими добрыми делами.
- Есть у тебя какая-нибудь просьба ко мне? - обернувшись, спросил Сун Цзян.
Остановив его и, указывая на свою спутницу, старая Ван начала:
- Вы не знаете ее, господин писарь. Она прибыла сюда с семьей из Восточной
столицы, люди они не здешние. В семье их было всего трое. Фамилия ее мужа Янь,
дочь зовут По-си. Старик Янь был хорошим певцом и с детства обучал девочку
разным песням и играм. Сейчас их дочери исполнилось восемнадцать лет, она
красивая девушка. В провинцию Шаньдун они прибыли повидать какого-то чиновника,
которого так и не нашли, и временно остановились здесь, в Юньчэне. Их надежды на
заработок не оправдались, так как здешний народ не любит подобных развлечений.
Жить им совсем не на что и приходится ютиться в одном из глухих переулков за
уездным управлением. Муж этой женщины заболел и вчера умер, а у нее даже нет
денег похоронить его. Не зная, что придумать, она обратилась ко мне с просьбой
устроить ее дочь. Я сказала ей, что в такое время, как сейчас, это не так-то
легко сделать, и вот, когда мы совсем уж было отчаялись достать где-нибудь
денег, мы увидели вас. Вот я и поспешила нагнать вас в надежде, что вы не
оставите эту женщину и поможете ей приобрести гроб.
- Раз такое дело, - ответил Сун Цзян, - то пойдемте со мной в кабачок на углу
этой улицы, достанем там кисточку и тушь, и я напишу вам записку, с которой вы
пойдете в лавку Чэнь Сань-лана у восточных ворот и получите гроб. А на похороны
есть у вас деньги?
- Нам нечего вас обманывать, - отвечала старая Янь, - откуда у нас деньги? Гроб
- и то не на что купить.
- Тогда я дам вам десять лян серебра на необходимые расходы, - сказал Сун Цзян.
- Вы нам словно отец родной! И мне кажется, будто я вновь родилась на свет, -
растроганно отвечала женщина. - Кем бы я ни стала после смерти, ослом или
лошадью, я постараюсь отплатить вам за все ваше добро.
- Ладно, ладно, - успокаивал ее Сун Цзян. И, вынув слиток серебра, он передал
его старухе Янь, а сам пошел своей дорогой.
Женщины отправились с запиской на улицу Восточных ворот и взяли там гроб.
Вернувшись домой, они похоронили старика, и у них еще осталось около шести лян
серебра на другие расходы.
Но вот однажды утром старая Янь явилась к Сун Цзяну на дом поблагодарить его за
добрую помощь. Тут она увидела, что в доме у него не было ни одной женщины и,
вернувшись к себе, принялась расспрашивать старуху Ван:
- Что-то не видела я женщин в доме господина Сун Цзяна. Разве он не женат?
- Семья господина Сун Цзяна проживает в деревне Сунцзяцунь, - отвечала старая
Ван, - но есть ли у него жена, не знаю. Он служит в уездном управлении и живет
здесь у чужих. Всем помогает, чем может: кому гроб купит, а кому - лекарство.
Помогать бедным - его главная забота. Может быть, у него и нет еще жены.
- Моя дочка, - сказала старая Янь, - хороша собой, умеет петь, знает разные игры
и развлечения. В Восточной столице она с малых лет забавляла посетителей
увеселительных домов, и везде ею были довольны. Многие владельцы этих домов не
раз предлагали мне отдать им дочь, но я всегда отказывалась. Отдай я ее туда,
некому было бы кормить нас в старости. Я и подумать не могла, что сейчас она
окажется в таком тяжелом положении. Когда же я ходила к господину Сун Цзяну
поблагодарить его и увидела, что в доме у него нет женщины, то решила просить
вас передать господину, что, если он хочет взять себе наложницу, я охотно отдам
ему свою По-си. Вы уж оказали мне услугу и помогли получить помощь от господина
Сун Цзяна. Я же не смогла еще отблагодарить его и потому рада была бы
породниться с ним.
Выслушав ее, старая Ван на следующий же день отправилась навестить Сун Цзяна и
все подробно рассказала ему. Сначала он и слышать ни о чем не хотел, но разве
можно было устоять против настойчивости этой женщины? И он в конце концов
согласился, снял в переулке к западу, от уездного управления двухэтажный домик,
купил мебель и домашнюю утварь и поселил там По-си с ее матерью. Так и стали там
жить обе женщины.
Не прошло и полмесяца, как По-си разрядилась в шелка, а голову украсила жемчугом
и бирюзой. Через некоторое время обзавелась одеждой и украшениями также и
старуха Янь. В общем жила теперь По-си в полном довольстве. Первое время Сун
Цзян почти все ночи проводил у нее, но потом стал менее охотно бывать там. В чем
же тут была причина?
Надо сказать, что характер у Сун Цзяна был хороший. Единственным его увлечением
было искусство боя, а любовь он считал делом не очень важным. По-си же была
девушкой легкомысленной и непостоянной, как проточная вода. И если учесть, что
ей не было и девятнадцати лет и она была в самом расцвете своей молодости и
красоты, то Сун Цзян, понятное дело, не нравился ей.
Как-то однажды Сун Цзян привел к По-си выпить вина своего сослуживца Чжан Вэньюаня,
чего он, конечно, не должен был делать. Этот Чжан Вэнь-юань служил вместе
с Сун Цзяном, и все в управлении звали его Сяо Чжан-сань, что значит - Маленький
Чжан третий. Это был интересный молодой человек с густыми бровями и красивыми
глазами, его зубы сверкали, точно жемчуг, а губы были яркопунцовыми. Он любил
посещать всевозможные увеселительные места, и судьба бросала его в разные
стороны, подобно тому, как ветер кружит лист, опавший с дерева. Он постиг все,
что услаждает человеческую жизнь, но больше всего любил играть на лютне и других
музыкальных инструментах; здесь уж поистине не было ничего такого, чего бы он не
знал.
Красавица По-си с детсва пела в увеселительных заведениях. Чжан-сань ей
понравился с первого взгляда, и она захотела сойтись с ним поближе. А Чжан-сань
никогда не отказывался выпить и поухаживать и сразу заметил ее чувства. С первой
же встречи они стали переглядываться, не скрывая своего влечения, и крепко
полюбили друг друга.
Однажды, когда По-си была одна, Чжан-сань отправился к ней, прикинувшись, что
пришел разыскивать Сун Цзяна. По-си оставила его у себя и пригласила выпить чаю.
За разговорами и болтовней дело как-то и закончилось.
Две-три встречи с Чжан-санем разожгли в душе женщины любовь, а к Сун Цзяну она
совсем охладела. И потому, когда Сун Цзян приходил к ней, она старалась
оскорбить его и уже не делала попыток задержать его у себя. Но так как Сун Цзян
был хорошим человеком, да и к женщинам его не тянуло, то стал он приходить к Поси
раз в десять дней или в полмесяца. Теперь Чжан-сань и По-си всегда были
вместе. Он приходил к ней засветло и уходил лишь поздно ночью. Соседи знали все,
и слухи об этом дошли, разумеется, и до самого Сун Цзяна. Хотя он не совсем
поверил этим толкам, но все же подумал: "В конце концов она не жена, выбранная
мне отцом и матерью. Так стоит ли беспокоиться из-за того, что она не любит
меня. Не буду к ней больше ходить, вот и все". Старая Янь много раз посылала к
нему людей, приглашая его, но он всякий раз отказывался под каким-нибудь
предлогом и несколько месяцев не заглядывал к По-си.
А теперь поведем рассказ в двух направлениях.
Однажды под вечер Сун Цзян вышел из уездного управления и, перейдя улицу, зашел
в чайную попить чаю. Когда он сидел там, то вдруг увидел рослого мужчину в
войлочной шляпе. Одет он был в халат из темнозеленого шелка, на ногах полотняные
обмотки и конопляные туфли. За поясом у этого человека торчал меч и кинжал, а за
плечами он нес большой узел. Шел он, видно, издалека, так как с лица его
потоками струился пот и он тяжело дышал. Незнакомец все время глядел в сторону
уездного управления. Это показалось Сун Цзяну странным, и он, быстро поднявшись
со своего места, вышел из чайной и последовал за неизвестным. Пройдя еще шагов
тридцать, человек этот обернулся и взглянул на Сун Цзяна, но, повидимому, не
узнал его. Сун Цзяну же этот человек показался знакомым, в он подумал, что гдето
встречал его, но где - никак не мог припомнить. В этот момент незнакомец как
будто признал Сун Цзяна. Он остановился и стал пристально смотреть на писаря, но
обратиться к нему все же не решался. Сун Цзян же тем временем думал: "Как
странно ведет себя этот человек. И почему он уставился на меня?"
Однако и Сун Цзян не решался задавать ему вопросов. Потом он увидел, как
неизвестный подошел к цирюльне, находившейся прямо под открытым небом, и спросил
цирюльника:
- Дружище! Не скажете ли вы мне, кто этот чиновник, что стоит там неподалеку?
- Это писарь уездного управления господин Сун Цзян, - ответил цирюльник.
Тогда человек вытащил свой меч, подошел к Сун Цзяну и, громко приветствуя его,
сказал:
- Господин писарь, вы не узнаете меня?
- Ваше лицо как будто знакомо мне, - сказал Сун Цзян.
- Пойдемте поговорим, - сказал незнакомец.
Они пошли дальше, и, когда достигли глухого переулка, человек сказал:
- Я думаю, что в этом кабачке мы сможем спокойно потолковать.
Они вошли туда, поднялись наверх и, выбрав уединенный уголок, уселись. Человек
вынул из-за пояса меч и поставил его к стене; узел свой он положил под стол и
затем земно поклонился Сун Цзяну.
Сун Цзян тоже поспешил отвесить ему поклон и промолвил:
- Могу ли я осмелиться узнать ваше имя?
- Неужели, благодетель мой, вы забыли меня? - удивился человек.
- Да кто же вы, дорогой друг? - допытывался Сун Цзян. - Лицо мне ваше знакомо,
но кто вы, забыл!
- Я имел честь встретиться с вами в поместье старосты Чао Гая. Вы спасли мне
жизнь. Зовут меня Лю Тан, по прозвищу "Рыжий дьявол".
Услышав это, Сун Цзян даже испугался и воскликнул:
- Дорогой друг! Какой же вы отчаянный человек! Хорошо еще, что вы не попались на
глаза какому-нибудь стражнику. Зачем же вы сами лезете на рожон!
- Могу ли я чего-либо страшиться после того благодеяния, которое вы мне
оказали! - отвечал тот. - Сегодня я пришел сюда с единственной целью -
отблагодарить вас.
- А как поживает Чао Гай и остальные друзья? - спросил Сун Цзян. - И кто послал
вас сюда, друг?
- Мой брат и предводитель Чао Гай велел кланяться вам, нашему благодетелю. После
того как вы спасли мне жизнь, Чао Гай сделался вождем стана Ляншаньбо.
Премудрого У Юна назначили военачальником, а Гун-Сунь Шэн ведает вместе с ним
всеми военными делами. Линь Чун расправился с бывшим предводителем Ван Лунем, и
сейчас в стане всего одиннадцать главарей: трое прежних - Ду Цянь, Сун Вань, Чжу
Гуй и восемь наших. В лагере находится около восьмисот разбойников и большие
запасы продовольствия. Нас очень огорчало то, что мы не имели возможности
отблагодарить вас, дорогой брат, за ваше благодеяние. Поэтому сейчас друзья и
отправили меня сюда с письмом, а также вручили сто лян золота, чтобы
отблагодарить вас и военачальника Чжу Туна.
Тут Лю Тан развязал свой узел, достал оттуда письмо и передал его Сун Цзяну.
Прочитав письмо, Сун Цзян сложил его и спрятал в карман для документов под полой
своего халата. Тем временем Лю Тан вынул из узла золото и положил его на стол.
Сун Цзян взял один слиток, завернул в письмо и тоже засунул в карман, говоря при
этом:
- Остальное, дорогой друг, возьмите обратно.
После этого он позвал слугу и приказал подать вина, мяса, закусок и фруктов.
Затем он велел налить Лю Тану вина. Стало смеркаться. Слуга ушел, а Лю Тан,
осушив чашку, снова развернул лежавший на столе сверток и хотел вынуть из него
золото, но Сун Цзян остановил его:
- Послушайте меня, дорогой друг! Вы - семеро братьев - только что прибыли в стан
и, конечно, нуждаетесь в деньгах. Мне же хватает на жизнь. Поэтому я и хочу
оставить пока эти деньги в стане, с тем чтобы, когда буду нуждаться в них,
прийти к вам и попросить помощи. Один слиток я оставляю себе в знак того, что
высоко ценю ваши чувства. Чжу Тун тоже не из бедных и не стоит дарить ему денег.
Я на словах передам ему вашу благодарность, и этого будет вполне достаточно. К
сожалению, не могу предложить вам ночлега, дорогой друг мой, ведь, если ктонибудь
узнает вас, вам несдобровать. Ночь сегодня будет очень светлая, поэтому
не задерживайтесь здесь, а воэвращайтесь-ка лучше сейчас же в стан. Передайте от
меня самые лучшие пожелания всем предводителям. Я очень сожалею и прошу простить
меня за то, что не могу лично поздравить их.
- Мне так и не удалось отблагодарить вас, дорогой брат, за ваше великое
благодеяние, - сказал Лю Тан. - Меня послали сюда специально для того, чтобы
выразить вам нашу признательность и глубокое уважение. Таков именно был приказ
брата Чао Гая - предводителя нашего стана, и его военно
...Поділитися у соцмережах
