Жанр: Классика
Полное собрание сочинений с критикой
... превышает геометрию, превышает нас", сказал Паскаль. И в
следствии того написал свои философические мысли!
*
Un sonnet sans dйfaut vaut seul un long pоиме. Хорошая эпиграмма лучше
плохой трагедии... что это значит? Можно ли сказать, что хороший завтрак лучше
дурной погоды?
*
Tous les genres sont bons, exceptй l'ennuyeux. Хорошо было сказать это в
первый раз, но как можно важно повторять столь великую истину? Эта шутка
Вольтера служит основаньем поверхностной критике литературных скептиков; но
скептицизм во всяком случае есть только первый шаг умствования. Впроччем некто
заметил, что и Вольтер не сказал йgalement bons.
*
Путешественник Ансело говорит о какой-то грамматике, утвердившей правила
нашего языка, и еще не изданной, о каком-то русском романе, прославившем автора,
и еще находящемся в рукописи, и о какой-то комедии, лучшей изо всего русского
театра, и еще не игранной и не напечатанной. В сем последнем случае Ансело чуть
ли не прав. Забавная словесность!
*
Л., состаревшийся волокита, говорил: Moralement je suis toujours physique,
mais physiquement je suis devenu moral.
*
Вдохновение есть расположение души к живейшему принятию впечатлений и
соображению понятий, следственно и объяснению оных. Вдохновение нужно в
геометрии, как и в поэзии.
*
Иностранцы, утверждающие, что в древнем нашем дворянстве не существовало
понятия о чести (point d'honneur), очень ошибаются. Сия честь, состоящая в
готовности жертвовать всем для поддержания какого-нибудь условного правила, во
всем блеске своего безумия видна в древнем нашем местничестве. Бояре шли на
опалу и на казнь, подвергая суду царскому свои родословные распри. Юный Феодор,
уничтожив сию гордую дворянскую оппозицию, сделал то, на что не решились ни
могущий Иоанн III, ни нетерпеливый внук его, ни тайно злобствующий Годунов.
*
Гордиться славою своих предков не только можно, но и должно; не уважать
оной есть постыдное малодушие. "Государственное правило" говорил Карамзин,
"ставит уважение к предкам в достоинство гражданину образованному". Греки в
самом своем унижении помнили славное происхождение свое, и тем самым уже были
достойны своего освобождения. Может ли быть пороком в частном человеке то, что
почитается добродетелью в целом народе? Предрассудок сей, утвержденный
демократической завистию некоторых философов, служит только к распространению
низкого эгоизма. Бескорыстная мысль, что внуки будут уважены за имя, нами им
переданное, не есть ли благороднейшая надежда человеческого сердца?
Mes arriиre-neveux me devront cet ombrage!
*
Сказано: Les sociйtйs secrиtes sont la diplomatie des peuples. Ho какой же
народ вверит права свои тайным обществам, и какое правительство, уважающее себя,
войдет с оным в переговоры?
*
Байрон говорил, что никогда не возьмется описывать страну, которой не
видал бы собственными глазами. Однако ж в Дон Жуане описывает он Россию, зато
приметны некоторые погрешности противу местности. Например, он говорит о грязи
улиц Измаила; Дон Жуан отправляется в Петербург в кибитке, беспокойной повозке
без рессор, по дурной, каменистой дороге. Измаил взят был зимою, в жестокой
мороз. На улицах неприятельские трупы прикрыты были снегом, и победитель ехал по
ним, удивляясь опрятности города: Помилуй бог, как чисто!.. Зимняя кибитка не
беспокойна, а зимняя дорога не камениста. Есть и другие ошибки, более важные. -
Байрон много читал и расспрашивал о России. Он, кажется, любил ее и хорошо знал
ее новейшую историю. В своих поэмах он часто говорит о России, о наших обычаях.
Сон Сарданапалов напоминает известную политическую карикатуру, изданную в
Варшаве во время Суворовских войн. В лице Нимврода изобразил он Петра Великого.
В 1813 году Байрон намеревался через Персию приехать на Кавказ.
*
Тонкость не доказывает еще ума. Глупцы и даже сумасшедшие бывают
удивительно тонки. Прибавить можно, что тонкость редко соединяется с гением,
обыкновенно простодушным, и с великим характером, всегда откровенным.
*
Не знаю где, но не у нас,
Достопочтенный лорд Мидас,
С душой посредственной и низкой, -
Чтоб не упасть дорогой склизкой,
Ползком прополз в известный чин
И стал известный господин.
Еще два слова об Мидасе:
Он не хранил в своем запасе
Глубоких замыслов и дум;
Имел он не блестящий ум,
Душой не слишком был отважен;
Зато был сух, учтив и важен.
Льстецы героя моего,
Не зная, как хвалить его,
Провозгласить решились тонким, и пр.
Пушкин.
*
Милостивый государь! Вы не знаете правописания и пишете обыкновенно без
смысла. Обращаюсь к вам с покорнейшею просьбою: не выдавайте себя за
представителя образованной публики и решителя споров трех литератур. С истинным
почтением и проч.
*
Coquette, prude. Слово кокетка обрусело, но prude не переведено и не вошло
еще в употребление. Слово это означает женщину, чрезмерно щекотливую в своих
понятиях о чести (женской) - недотрогу. Таковое свойство предполагает нечистоту
воображения, отвратительную в женщине, особенно молодой. Пожилой женщине
позволяется многое знать и многого опасаться, но невинность есть лучшее
украшение молодости. Во всяком случае прюдство или смешно или несносно.
*
Некоторые люди не заботятся ни о славе, ни о бедствиях отечества, его
историю знают только со времени кн. Потемкина, имеют некоторое понятие о
статистике только той губернии, в которой находятся их поместия, со всем тем
почитают себя патриотами, потому что любят батвинью и что дети их бегают в
красной рубашке.
*
М."осква" девичья, а П."етербург" прихожая.
*
Должно стараться иметь большинство голосов на своей стороне: не оскорбляйте
же глупцов.
*
Появление Истории Государства Российского (как и надлежало быть) наделало
много шуму и произвело сильное впечатление. 3000 экземпляров разошлись в один
месяц, чего не ожидал и сам Карамзин. Светские люди бросились читать историю
своего отечества. Она была для них новым открытием. Древняя Россия, казалось,
найдена Карамзиным, как Америка Колумбом. Несколько времени нигде ни о чем ином
не говорили. Признаюсь, ничего нельзя вообразить глупее светских суждений,
которые удалось мне слышать; они были в состоянии отучить хоть кого от охоты к
славе. Одна дама (впрочем очень милая), при мне открыв вторую часть, прочла
вслух: "Владимир усыновил Святополка, однако ж не любил его... Однако! зачем не
но? однако! чувствуете ли всю ничтожность вашего Карамзина?" В журналах его не
критиковали: у нас никто не в состоянии исследовать, оценить огромное создание
Карамзина. К..."аченовский" бросился на предисловие. Н."икита Муравьев, молодой
человек умный и пылкий, разобрал предисловие (предисловие!). М."ихаил Орлов" в
письме к В."яземскому" пенял Карамзину, зачем в начале своего творения не
поместил он какой-нибудь блестящей гипотезы о происхождении славян, т. е.
требовал от историка не истории, а чего-то другого. Некоторые остряки за ужином
переложили первые главы Тита-Ливия слогом Карамзина; зато почти никто не сказал
спасибо человеку, уединившемуся в ученый кабинет, во время самых лестных
успехов, и посвятившему целых 12 лет жизни безмолвным и неутомимым трудам.
Примечания к Русской Истории свидетельствуют обширную ученость Карамзина,
приобретенную им уже в тех летах, когда для обыкновенных людей круг образования
и познаний давно заключен и хлопоты по службе заменяют усилия к просвещению.
Многие забывали, что Карамзин печатал свою Историю в России, в государстве
самодержавном; что государь, освободив его от цензуры, сим знаком доверенности
налагал на Карамзина обязанность всевозможной скромности и умеренности.
Повторяю, что История Государства Российского есть не только создание великого
писателя, но и под
виг честного человека. (Извлечено из неизданных записок.)
*
Идиллии Дельвига для меня удивительны. Какую силу воображения должно иметь,
дабы так совершенно перенестись из 19 столетия в золотой век, и какое
необыкновенное чутье изящного, дабы так угадать греческую поэзию сквозь
латинские подражания или немецкие переводы, эту роскошь, эту негу, эту прелесть
более отрицательную, чем положительную, которая не допускает ничего напряженного
в чувствах; тонкого, запутанного в мыслях; лишнего, неестественного в описаниях!
*
Французская словесность родилась в передней и далее гостиной не доходила.
"1827"
"МАТЕРИАЛЫ К "ОТРЫВКАМ ИЗ ПИСЕМ, МЫСЛЯМ И ЗАМЕЧАНИЯМ"."
Предисловие.
Дядя мой однажды занемог. Приятель посетил его. "Мне скучно, - сказал дядя,
- хотел бы я писать, но не знаю о чем". "Пиши все, что ни попало, - отвечал
приятель, - мысли, замечания литературные и политические, сатирические портреты
и т. под. Это очень легко: так писывал Сенека и Монтань". Приятель ушел, и дядя
последовал его совету. Поутру сварили ему дурно кофе, и это его рассердило,
теперь он философически рассудил, что его огорчила безделица, и написал: нас
огорчают иногда сущие безделицы. В эту минуту принесли ему журнал, он в него
заглянул и увидел статью о драмматическом искусстве, написанную рыцарем
романтизма. Дядя, коренной классик, подумал и написал: я предпочитаю Расина и
Мольера Шекспиру и Кальдерону - несмотря на крики новейших критиков. Дядя
написал еще дюжины две подобных мыслей и лег в постелю. На другой дань послал он
их журналисту, который учтиво его благодарил, и дядя мой имел удовольствие
перечитывать свои мысли напечатанные.
*
Сумароков лучше знал русской язык нежели Ломоносов, и его критики (в
грамматическом отношении) основательны. Ломоносов не отвечал или отшутивался.
Сумароков требовал уважения к стихотворству.
*
Если все уже сказано, зачем же вы пишете? чтобы сказать красиво то, что
было сказано просто? жалкое занятие! нет, не будем клеветать разума
человеческого - неистощимого в соображениях понятий, как язык неистощим в
соображении слов. В сем-то смысле счастливая шутка князя Вяземского совершенно
справедлива, он, оправдывая излишество эпитетов, [делающих] столь вялыми русские
стихи, сказал очень забавно: что все сущест"вительные сказаны" и что нам
остается "заново оттенивать их прилагательными". Добросовестные "?" люди
задумались и важно стали доказывать, что и глаголы и деепричастия и прочие части
речи давно уже сказаны.
*
У нас употребляют прозу как стихотворство; не из необходимости житейской,
не для выражения нужной мысли, а токмо для приятного проявления форм.
*
Браните мужчин вообще, разбирайте все их пороки, ни один не подумает
заступиться. Но дотроньтесь сатирически до прекрасного пола - все женщины
восстанут на вас единодушно - они составляют один народ, одну секту.
*
Одна из причин жадности, с которой читаем записки великих людей, наше
самолюбие: мы рады ежели сходствуем с замеч."ательным" человеком чем бы то ни
было, мнениями, чувствами, привычками - даже слабостями и пороками. Вероятно
больше сходства нашли бы мы с мнениями, привычками и слабостями людей вовсе
ничтожных, если б они оставляли нам свои признания.
*
Кс. находит какое-то сочинение глупым. [- Чем вы это докажете? - Помилуйте,
- простодушно уверяет "он"], да я мог бы так написать.
*
Проза князя Вяземского чрезвычайно жива. Он обладает редкой способностию
оригинально выражать мысли - к счастью он мыслит, что довольно редко между нами.
*
Есть различная смелость: Державин написал: "орел, на высоте паря", когда
счастие тебе "хребет свой с грозным "смехом" повернуло, ты видишь, видишь как
мечты сиянье вкруг тебя заснуло".
Описание водопада:
Алмазна сыплется гора
С высот и проч.
Жуковский говорит о боге:
Он в дым Москвы себя облек
Крылов говорит о храбром муравье, что
Он даже хаживал один на паука.
Калдерон называет молнии огненными языками небес, глаголющих земле. Мильтон
говорит, что адское пламя давало токмо различать вечную тьму преисподней.
Мы находим эти выражения смелыми, ибо они сильно и необыкновенно передают
нам ясную мысль и картины поэтические.
Французы доныне еще удивляются смелости Расина, употребившего слово pavй,
помост.
Et baise avec respect le pavй de tes temples.
И Делиль гордится тем, что он употребил слово vache. Презренная
словесность, повинующаяся таковой мелочной и своенравной критике. - Жалка участь
поэтов (какого б достоинства они впроччем ни были), если они принуждены
славиться подобными победами над предрассудками вкуса!
Есть высшая смелость: смелость изобретения, создания, где план обширный
объемлется творческою мыслию - такова смелость Шекспира, Dante, Milton'a, Гете
в Фаусте, Молиера в Тартюфе.
*
Повторенное острое слово становится глупостью. Как можно переводить
эпиграммы? Разумею не антологические, в которых развертывается поэтическая
прелесть, не Маротическую, в которой сжимается живой рассказ, но ту, которую
Буало определяет словами:
Un bon mot de deux rомеs ornй.
"1827"
"ЕСЛИ ЗВАНИЕ ЛЮБИТЕЛЯ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ..."
Если звание любителя отечественной литературы само по себе достойно
уважения и что-нибудь да значит, то и я во мнении публики, не взирая на
убожество дарований, имею право на некоторое ее внимание. Произошед в 1761 году
от честных, но недостаточных родителей, я не мог пользоваться источниками
просвещения, открытыми в последствии времени в столь великом изобилии, и должен
был довольствоваться уроками приходского дьячка, человека, впроччем весьма
довольно образованного в смиренном своем звании. - Сему-то почтенному мужу
обязан я благородною страстию к изящному вообще и к российской словесности в
особенности. Вверенный мне им Письмовник г. Курганова не выходил из моих рук, и
8 лет знал я его наизусть. С того времени, смело могу сказать, что не вышло из
печати ни одного русского творения, ни одного перевода, ни одного русского
журнала (включая тут хозяйственные и поваренные сочинения, также и месяцословы),
коих бы я не прочитал или о коих, по крайней "мере", не получил достаточного
понятия. Старых людей обвиняют вообще в слепой привязанности к прошедшему и "в"
отвращени"и" от настоящего. Но я не заслуживаю такого упрека. Успехи нашей
словесности всегда радовали мое сердце и я не мог без негодования слышать в
нынешних журналах нападки, столь же безумные как и несправедливые, на
произведения писателей, делающих честь не только России, но и всему
человечеству, и вообще на состояние просвещения в любезнейшем нашем отечестве.
Сии журналы не суть ли сами красноречивыми доказательствами исполинских успехов
нашего просвещения; какой из иностранных превзойдет их - в глубокомыслии
В."естник" Евр."опы", в учености Север."ный" Арх"ив"; в приятном разнообразии
[М."осковский" Т."елеграф" и] в проччих достоинствах [Сын Отеч"ества",
М"осковский" Ве"стник"], Сев."ерную" Пчелу и другие. В чем конечно согласятся
почтенные издатели Вест"ника" Евр."опы", Север"ного" Арх."ива", М."осковского"
Т"елеграфа", Се"верной" П"челы" "?" и проч. Сии-то несправедливые и без"умные"
нападения нудили меня в первый раз выступить на поприще писателе
й, надеясь быть полезен любезным моим соотечественникам, пока неумолимые Парки
прядут еще нить жизни, как говорит г. Ф."илимонов" в одн"ом" трогат"ельном"
газетном объявлении о поступившей в продажу книжке своего сочинения.
"1827"
"О ТРАГЕДИИ ОЛИНА "КОРСЕР"."
Ни одно из произведений л."орда" Байрона не сделало в Англии такого
сильного впечатления, как его поэма Корсар, несмотря на то что она в
достоинстве уступает многим другим; Гяуру в пламенном изображении страстей,
Осаде Коринфа, Шильонскому узнику в трогательном развитии сердца
чел"овеческого", в трагической силе Паризине, наконец 3 и 4-ой пес"ням" Child
Har. "old" в глубокомыслии и высоте парения истинно лирического и в удивительном
Шексп."ировском" разнообразии Д."он" Жуану. Корсар неимоверным своим
успехом был обязан характеру главного лица, таинственно напоминающего нам
человека, коего роковая воля правила тогда одной частию Европы, угрожая другой.
По крайней мере анг."лийские" критики предполагали в Байроне сие намерение, но
вероятнее, что поэт и здесь вывел на сцену лицо, являющееся во всех его
созданиях и которое наконец принял он сам на себя в Ч."айльд" Гар."ольде". Как
бы то ни был, поэт никогда не изъяснил своего намерения: [сближение себя] с
Наполеоном нравилось его самолюбию.
Байрон мало заботился о планах своих произведений, или даже вовсе не думал
о них; несколько сцен, слабо между собою связанных, были ему достаточны "для"
сей бездны мыслей, чувств и картин. Анг"лийские" критики оспоривали у него гений
драммат"ический" - и Байр."он" за то на них "?" досадовал. Дело в том, что он
постиг, полюбил один токмо характер "- (именно свой), все, кроме некоторых
сатирических выходок, рассеянных в его творениях, отнес он к сему мрачному,
могущественному лицу, столь таинственно пленительному. Когда же он стал
составлять свою трагедию, то каждому действующему лицу роздал он по одной из
составных частей сего мрачного и сильного характера - и таким образом раздробил
величественное свое создание на несколько лиц мелких и незначительных."
Вот почему, несмотря на великие красоты поэтические, его трагедии вообще
ниже его гения - и что драмматическая часть в его поэмах (кроме разве одной
Паризины) не имеет никакого достоинства.
Что же мы подумаем о писателе, который из поэмы Корсар выберет один токмо
план, достойный нелепой испанской "?" повест"и" - и по сему детскому плану
составит драм."атическую" трилогию, заменив очаровательную глубокую поэзию
Байрона прозой надутой и уродливой, достойной наших несчастных подражателей
покойного Коцебу? - вот что сделал г-н Олин, написав свою романт."ическую"
трагедию Корс"ер" - подражание "Байрону". Спрашивается: что же в байроновой
[поэме] его поразило - неужели план? о miratores!...
"1828"
"ПИСЬМО К ИЗДАТЕЛЮ "МОСКОВСКОГО ВЕСТНИКА"."
Благодарю вас за участие, принимаемое вами в судьбе Годунова: ваше
нетерпение видеть его очень лестно для моего самолюбия; но теперь, когда, по
стечению благоприятных обстоятельств, открылась мне возможность его напечатать,
предвижу новые затруднения, мною прежде и не подозреваемые.
С 1820 года будучи удален от московских и петербургских обществ, я в одних
журналах мог наблюдать направление нашей словесности. Читая жаркие споры о
романтизме, я вообразил, что и в самом деле нам наскучила правильность и
совершенство классической древности и бледные, однообразные списки ее
подражателей, что утомленный вкус требует иных, сильнейших ощущений и ищет их в
мутных, но кипящих источниках новой, народной поэзии. Мне казалось однако
довольно странным, что младенческая наша словесность, ни в каком роде не
представляющая никаких образцов, уже успела немногими опытами притупить вкус
читающей публики; но, думал я, французская словесность, всем нам с младенчества
и так коротко знакомая, вероятно причиною сего явления. Искренно признаюсь, что
я воспитан в страхе почтеннейшей публики и что не вижу никакого стыда угождать
ей и следовать духу времени. Это первое признанье ведет к другому, более
важному: так и быть, каюсь, что я в литературе скептик (чтоб не сказать хуже) и
что все ее секты для меня равны, представляя каждая свою выгодную и невыгодную
сторону. Обряды и формы должны ли суеверно порабощать литературную совесть?
Зачем писателю не повиноваться принятым обычаям в словесности своего народа, как
он повинуется законам своего языка? Он должен владеть своим предметом, несмотря
на затруднительность правил, как он обязан владеть языком, несмотря на
грамматические оковы.
---
Твердо уверенный, что устарелые формы нашего театра требуют преобразования,
я расположил свою трагедию по системе Отца нашего - Шекспира и принес ему в
жертву пред его алтарь два классические единства, едва сохранив последнее. Кроме
сей пресловутой тройственности - есть единство, о котором фр."анцузская"
крит."ика" и не упоминает (вероятно не предполагая, что можно оспоривать его
необходимость), единство слога - сего 4-го необходимого условия фр."анцузской"
трагедии, от которого избавлен театр исп"анский", англ."ийский" и немецкий. Вы
чувствуете, что и я последовал столь соблазнительному примеру.
Что сказать еще? Почтенный александрийский стих переменил я на пятистопный
белый, в некоторых сценах унизился даже до презренной прозы, не разделил своей
трагедии на действия - и думал уже, что публика скажет мне большое спасибо.
Отказавшись добровольно от выгод, мне представляемых системою искусства,
оправданной опытами, утвержденной привычк"ою", я старался заменить сей
чувствительный недостаток верным изображением лиц, времени, развитием
историч"еских" характеров и событий - словом написал трагедию истинно
романтическую.
Между тем, внимательнее рассматривая критические статьи, помещаемые в
журналах, я начал подозревать, что я жестоко обманулся, думая, что в нашей
словесности обнаружилось стремление к романтическому преобразованию. Я увидел,
что под общим словом романтизма разумеют (etc.), что, следуя сему своевольному
определению, один из самых оригинальных писателей нашего времени, не всегда
правый, но всегда оправданный удовольствием очарованных читателей, не усумнился
включить Озерова в число поэтов романтических, - что наконец наши журнальные
Аристархи без церемонии ставят на одну доску Dante и Ламартина, самовластно
разделяют Европу литературную на класс."ическую" и ром."антическую?, уступая
первой - языки латинского Юга, и приписывая второй германские племена Севера,
так что Dante (il gran Padre Alighieri), Ариосто, Лопец di Vega, Калдерон и
Сервантес попались в классическую фалангу, которой победа, благодаря сей
неожиданной помощи, доставленной изд."ателем" Моск."овского" Телегр."афа",
кажется, будет несомненно принадлежать.
---
Все это сильно поколебало мою авторскую уверенность. Я начал подозревать,
что трагедия моя есть анахронизм.
---
Между тем, читая мелкие стихотворения, величаемые романтическими, я в них
не видел и следов искренного и свободного хода романтической поэзии - но
жеманство лже-клас."сицизма" фр."анцузского". Скоро я в том удостоверился.
Вы читали в 1 кн. М."осковского" B."eстника" отрывок из Бор."иса
Год."унова", сцену летописца. Характер Пимена не есть мое изобретение. В нем
собрал я черты, пленившие меня в наших старых летописях; простодушие,
умилительная кротость, нечто младенческое и вместе мудрое, усердие [можно
сказать] набожное к власти царя, данной им богом, совершенное отсутствие
суетности, пристрастия - дышат в сих драгоценных памятниках времен давно
минувших, между коими озлобленная летопись кн."язя" Курбского отличается от
проччих летописей, как бурная жизнь Иоанн"ова" изгн."анника" отличалась от
смиренной жизни безмятежных иноков.
Мне казалось, что сей характер все вместе нов и знаком для русского сердца;
что трогательное добродушие древних летописцев, столь живо постигнутое
Карамзиным и отраженное в его бессмертном создании, украсит простоту моих стихов
и заслужит снисходительную улыбку читателя - что же вышло? Люди умные обратили
внимание на политические мнения Пимена и нашли их запоздалыми; другие
сомневались, могут ли стихи без рифм называться стихами. Г-н З. предложил
променять Сц."ену" Бор."иса" Год."унова" на картин."ки" Дамск."ого" Журн."ала".
Тем и кончился строгой суд почтеннейшей публики.
Что же из этого следует? что г-н З. "и" публика правы, но что гг.
журналисты виноваты, ошибочными известиями введшие меня во искушение.
Воспитанные под влиянием франц."узской" литературы, русские привыкли к правилам,
утвержденным ее критикою, и неохотно смотрят на все, что не подходит под сии
законы. Нововведения опасны и, кажется, не нужны.
Хотите ли знать, что еще удерживает меня от напечатания моей трагедии? Те
места, кои в ней могут подать повод применения"м", намек"ам", allusions.
Благодаря фр."анцузам" мы не понимаем, как драм."атический" авт."ор" может
совершенно отказаться от своего образа мыслей, дабы совершенно переселиться в
век, им изображаемый. Фр."анцуз" пишет свою трагедию с Const."itutionel" или с
Quotidi."enne" перед глазами, дабы шестист."опными" стихами заставить Сциллу,
Тиберия, Леонида высказать его мнение о Виллеле или о Кенниге. От сего
затейливого способа на нынешней фр."анцузской" сцене слышно много красноречивых
журнальн."ых" выходок, но трагедии истинной не существует. Заметьте, что в
Корнеле вы применений не встречаете, что кроме Эсфири и Вероники нет их и у
Расина. Летоп."ись" фр."анцузского" театра видела в Британике смелый намек на
увеселе"ния" двора Люд."овика" XIV.
"Il ne dit, il ne fait que" ce qu'on lui "prescrit" etc.
Но вероятно ли, чтоб тонкий, придворный Расин осмелился сделать столь
ругательное применение Людо"вика" к Нерону? - Будучи истинным поэтом, Рас."ин",
написав сии прекрасные стихи, был исполнен Тацитом, духом Рима; он изображал
ветхий Рим и двор тирана, не думая о версальских балетах, как Юм или Walpole
(не помню кто) замечают о Шекспире в подобном же случае. Самая дерзость сего
применения служит доказательством, что Расин о нем и не думал.
"1828"
"ВОЗРАЖЕНИЕ НА СТАТЬЮ "АТЕНЕЯ"."
В 4 к."ниге" Аф."енея" напечатан разбор 4-ой и 5 главы Онег"ина".
Под ром"антическим" авт"ор" разумеет оговорку выручающую поэта. Разбирая
...Поділитися у соцмережах
