Жанр: Классика
Полное собрание сочинений с критикой
...имите уверение в моем совершенном уважении.
А. Пушкин.
17 ноября 1836.
"текст письма реконструирован. Курсивом набраны исправления, внесенные в
первоначальный текст, и дополнения, взятые из второго перебеленного текста"
(167) Барон,
Прежде всего позвольте мне подвести итог всему тому, что произошло недавно.
- Поведение Вашего сына было мне полностью известно уже давно и не могло быть
для меня безразличным; но так как оно не выходило из границ светских приличий и
так как я притом знал, насколько жена моя заслуживает мое доверие и мое
уважение, я довольствовался ролью наблюдателя, с тем чтобы вмешаться, когда
сочту это своевременным. Я хорошо знал, что красивая внешность, несчастная
страсть и двухлетнее постоянство всегда в конце концов производят некоторое
впечатление на сердце молодой женщины и что тогда муж, если только он не
глупец, совершенно естественно делается поверенным своей жены и господином ее
поведения. Признаюсь вам, я был не совсем спокоен. Случай, который во всякое
другое время был бы мне крайне неприятен, весьма кстати вывел меня из
затруднения: я получил анонимные письма. Я увидел, что время пришло, и
воспользовался этим. Остальное Вы знаете: я заставил вашего сына играть роль
столь потешную и жалкую, что моя жена, удивленная такой пошлостью, не могла
удержаться от смеха, и то чувство, которое, быть может, и вызывала в ней эта
великая и возвышенная страсть, угасло в отвращении самом спокойном и вполне
заслуженном.
Но вы, барон, - вы мне позволите заметить, что ваша роль во всей этой
истории была не очень прилична. Вы, представитель коронованной особы, вы
отечески сводничали "......" вашему незаконнорожденному или так называемому
сыну, всем поведением этого юнца руководили вы. Это вы диктовали ему пошлости,
которые он отпускал, и нелепости, которые он осмеливался писать. Подобно
бесстыжей старухе, вы подстерегали мою мену по всем углам, чтобы говорить ей
о вашем сыне, а когда, заболев сифилисом, он должен был сидеть дома из-за
лекарств, вы говорили, бесчестный вы человек, что он умирает от любви к ней; вы
бормотали ей: верните мне моего сына. Это еще не все.
2-го ноября после разговора "............." вы имели с Вашим сыном
совещание, на котором вы положили "?" нанести удар, казавшийся решительным.
Анонимное письмо было составлено вами и "....... ." я получил три экземпляра
из десятка, который был разослан. Письмо это "....." было сфабриковано с такой
неосторожностью, что с первого взгляда я напал на следы автора. Я больше об
этом не беспокоился и был уверен, что найду пройдоху. В самом деле, после
менее чем трехдневных розысков я уже знал положительно, как мне поступить.
Если дипломатия есть лишь искусство узнавать, что делается у других, и
расстраивать их планы, вы отдадите мне справедливость и признаете, что были
побиты по всем пунктам.
Теперь я подхожу к цели моего письма
Я, как видите, добр, бесхитростен "..........." но сердце мое
чувствительно к "...........". Дуэли мне уже недостаточно "............" нет, и
каков бы ни был ее исход, я не сочту себя достаточно отмщенным ни через
"............ ." ваш сын, ни своей женитьбой, которая совсем походила бы на
веселый фарс (что, впрочем, меня весьма мало смущает), ни, наконец, письмом,
которое я имею честь писать вам и которого копию я сохраняю для моего личного
употребления. Я хочу, чтобы вы дали себе труд и сами нашли основания, которые
были бы достаточны для того, чтобы побудить меня не плюнуть вам в лицо и
уничтожить самый след этого жалкого дела, из которого мне легко будет сделать
отличную главу в моей истории рогоносцев.
Имею честь быть, барон, ваш нижайший и покорнейший слуга
А. Пушкин.
(168) Граф! Считаю себя вправе и даже обязанным сообщить Вашему сиятельству
о том, что недавно произошло в моем семействе. Утром 4 ноября я получил три
экземпляра анонимного письма, оскорбительного для моей чести и чести моей жены.
По виду бумаги, по слогу письма, по тому, как оно было составлено, я с первой же
минуты понял, что оно исходит от иностранца, от человека высшего общества, от
дипломата. Я занялся розысками. Я узнал, что семь или восемь человек получили в
один и тот же день по экземпляру того же письма, запечатанного и адресованного
на мое имя под двойным конвертом. Большинство лиц, получивших письма, подозревая
гнусность, их ко мне не переслали.
В общем, все были возмущены таким подлым и беспричинным оскорблением; но,
твердя, что поведение моей жены было безупречно, говорили, что поводом к этой
низости было настойчивое ухаживание за нею г-на Дантеса.
Мне не подобало видеть, чтобы имя моей жены было в данном случае связано с
чьим бы то ни было именем. Я поручил сказать это г-ну Дантесу. Барон Геккерн
приехал ко мне и принял вызов от вмени г-на Дантеса, прося у меня отсрочки на
две недели.
Оказывается, что в этот промежуток времени г-н Дантес влюбился в мою
свояченицу, мадемуазель Гончарову, и сделал ей предложение. Узнав об этом из
толков в обществе, я поручил просить г-на д'Аршиака (секунданта г-на Дантеса),
чтобы мой вызов рассматривался как не имевший места. Тем временем я убедился,
что анонимное письмо исходило от г-на Геккерна, о чем считаю своим долгом
довести до сведения правительства и общества.
Будучи единственным судьей и хранителем моей чести и чести моей жены и не
требуя вследствие этого ни правосудия, ни мщения, я не могу и не хочу
представлять кому бы то ни было доказательства того, что утверждаю.
Во всяком случае надеюсь, граф, что это письмо служит доказательством
уважения и доверия, которые я к вам питаю.
С этими чувствами имею честь быть, граф, ваш нижайший и покорнейший слуга
А. Пушкин.
21 ноября 1836.
(169) Милостивый государь.
Пользуюсь случаем, чтобы повторно просить Вас не отказать в любезности
доставить мне обстоятельный очерк современной русской литературы, главным
образом поэзии, где Вы являетесь Виктором Гюго. Я имею возможность издать весьма
солидную книгу о литературе вашей страны, в ваши познания в области поэзии
помогли бы мне больше всего другого придать ценность этому труду, который я хочу
сделать европейским по значению. Ваша слава должна распространиться на Западе,
ибо русского языка, нужно признаться, до сих пор еще не слыхали в наших краях.
Вы должны сделаться известны, Ваше имя должно стать рядом с Байронами и
Ламартинами; я берусь позаботиться об этом в Париже; но чтобы достигнуть этой
цели, мне нужны точные сообщения о старых и современных произведениях,
прославивших вашу родину, биографии ваших современных писателей. Это, конечно,
значит просить у вас многого, но я в данном случае являюсь представителем
Франции, которая требует оригинальных идей и прежде всего славянских идей,
способных омолодить французское воображение.
Будьте добры, пришлите мне эти очерки, все равно на русском или на
французском языке, через посольство или любым другим способом, который сочтете
удобным.
Остаюсь с наисовершенным уважением, милостивый государь, Ваш нижайший и
покорнейший слуга
А. Тардиф.
Париж, 4 декабря 1836.
Улица Людовика Великого, • 17.
Адрес: Милостивому государю господину Александру Пушкину,
статскому советнику и проч., и проч., и проч.
В С.-Петербург.
(170) Баланш, Ламенэ, Гизо.
(171) Французское
посольство
в России. С.-Петербург, 23/11 декабря 1836.
Корресп. • 1538.
Милостивый государь.
В настоящее время во Франции работает комиссия по установлению правил о
литературной собственности и, в особенности, о мерах для предотвращения
перепечатывания книг за границей. Эта комиссия пожелала получить сведения о
законоположениях и обычаях, принятых на этот счет в России; она хотела бы иметь
тексты законов, указов и распоряжений, относящихся к этому вопросу. Необходимо
узнать срок литературной собственности в России и способ ее передачи, основания
и пределы, для нее установленные; а также, распространяется ли действие этих
законоположений на другие страны путем дипломатических конвенций или специальных
соглашений.
Правила, касающиеся литературной собственности в России, должны быть
известны вам лучше, чем кому-либо другому, и ваши мысли, конечно, не раз
обращались к улучшениям, необходимым в этой отрасли законодательства. Вы оказали
бы мне большую помощь в моих розысках, сообщив мне действующие законы и обычаи
и, вместе с тем, ваши соображения о мерах, которые, по вашему мнению, могли бы
быть одновременно приняты разными правительствами в интересах авторов или их
уполномоченных. Ваша любезность, милостивый государь, мне достаточно хорошо
известна, для того чтобы с полной уверенностью обратиться и вам за подобными
сведениями по столь важному вопросу.
Примите, милостивый государь, уверения в совершенном уважении, с которым я
имею честь быть, милостивый государь, ваш нижайший и покорный слуга
Барант.
Господину Пушкину и проч., и проч., и проч.
(172) Дорогой друг! Вот вам либретто оперы. Что же касается двух
стихотворений, о которых я вам говорил, то у меня не было времени переписать их
начисто, и я пришлю их вам в другой раз. Если у вас есть желание вложить в
чтение моего либретто все то внимание, которого заслуживает тщательно обдуманная
работа, вы увидите, смею надеяться, что драматическое в нем отнюдь не
пострадало; наоборот, в случае коллизии я всегда приносил лирические красоты в
жертву драматизму. Никто не замечает огромных усилий, которых мне стоило это
произведение; я этим горжусь; это доказывает, что я победил трудности. Но вот
что уж следовало бы заметить: во всем либретто нет ни одной, самой
незначительной детали, которая не была бы тесно связана с сюжетом пьесы;
начальный хор уже намечает всю историю Сусанина. Характер Вани - целиком мое
создание; все приписали личным качествам м-ль Воробьевой; не видят, что не кто
иной, как поэт, создал простодушие и детскую прелесть этого образа. Впрочем, это
меня не трогает; я сам доволен - и это все, что мне нужно. Я думал о том, что вы
советовали мне насчет псевдонима. Вы совершенно правы, если принимаете во
внимание преимущества такой мистификация; но это несогласно с моими убеждениями,
с системой, которой я следовал до сего дня; это значило бы отступить перед
тупостью публики, которой я всегда шел и буду итти наперекор. Я открыто порвал
со светом; нужно, чтобы я сражался с ним честно - и победа останется за мной,
будь то лишь после моей смерти... Я уверен в себе! Было время, когда я порицал в
сердце своем тех, кто, зная мне цену, не имели смелости выступить в мою защиту;
теперь я этим очень доволен; я хочу быть обязанным только самому себе за то
малое, что исторгаю у публики, как бы оно ни было ничтожно!
Весь ваш!
Розен.
В С.-Петербурге, 13 декабря 1836.
Г-ну Пушкину.
(173) Весь ваш Тургенев. "...." Милостивому государю господину Пушкину.
(174) 15 декабря.
Уже почти 8 месяцев, как мы с вами не виделись, дорогой и горячо любимый Пушкин.
Не знаю, почему я надеялась, что вы приедете этой осенью, но эта надежда,
подобно многим другим, как вы знаете, оказалась только иллюзией. - Зато совсем
недавно я имела удовольствие получить 3-ю книгу Современника - она доставила мне
двойное удовольствие: и как доказательство вашей памяти обо мне, и своими
прекрасными стихами, которые напомнили мне счастливое время вашей зарождающейся
поэзии, время, пролетевшее так быстро. - Когда я читала их, мне казалось, что
тень моего милого Дельвига улыбается....
Чтобы доказать вам, что мы о вас тоже помним - я чуть было не послала вам
банку [барбариса] крыжовника, но непродолжительность зимней погоды остановила
посылку людей, и она будет отправлена лишь, когда снега сделают дороги
проезжими. Позавчера мой зять передал мне письмо, полученное им от Сергея
Львовича, где между прочим он сообщает нам, что вы отказываетесь от
Михайловского. Неужто это правда, дорогой Александр Сергеевич - прошу вас,
скажите мне. Надеюсь, вы не думаете, что мне сделалось безразлично все, вас
касающееся, - но я по многим причинам хочу знать ваше мнение на этот счет. - И
кроме того, бедные крестьяне в большом беспокойстве, они не знают, кому они
принадлежат и у кого им искать защиты и совета. Если вы решились продать это
имение, хотя на сердце у меня становится совсем тяжело от этой мысли, - скажите
мне и назначьте цену.
Если госпожа Пушкина сохранила обо мне память, передайте ей, дорогой
Александр Сергеевич, что я желаю ей приятно провести конец этого года; пусть с
него начнется длинный ряд прекрасных и счастливых лет. Прошу вас, сообщите о
себе старому другу, который, право, привязан к вам не меньше, чем все эти
молодые, которые перед вами распинаются. П. О.
(175) Барон.
Спешу сообщить Вашему превосходительству сведения, которые вы желали иметь
относительно правил, определяющих литературную собственность в России.
Литература стала у нас значительной отраслью промышленности лишь за
последние двадцать лет или около того. До тех пор на нее смотрели только как на
изящное аристократическое занятие. Г-жа де Сталь говорила в 1811 г.: в России
несколько дворян занялись литературой. (10 лет изгнания). Никто не думал
извлекать из своих произведений других выгод, кроме успехов в обществе, авторы
сами поощряли их перепечатку и тщеславились этим, между тем как наши академии со
спокойной совестью и ничего не опасаясь подавали пример этого правонарушения.
Первая жалоба на перепечатку была подана в 1824 г. Оказалось, что подобный
случай не был предусмотрен законодателем. Литературная собственность была
признана нынешним монархом. Вот собственные выражения закона:
Всякий автор или переводчик книги имеет право ее издать и продать как
собственность приобретенную (не наследственную).
Его законные наследники имеют право издавать и продавать его произведения
(в случае, если право собственности не было отчуждено) в течение 25 лет.
По истечении 25 лет, считая со дня его смерти, его произведения становятся
общественным достоянием. Закон 22 апреля 1828 г.
Приложение от 28 апреля того же года объясняет и дополняет эти правила. Вот
его главные статьи:
Литературное произведение, напечатанное или находящееся в рукописи, не
может быть продано ни при жизни автора, ни после его смерти, для удовлетворения
его кредиторов, если только он сам того не потребует.
Автор имеет право, не взирая на все прежние обязательства, выпустить новое
издание своего произведения, если две трети в нем заменены или же совершенно
переделаны.
Будет считаться виновным в контрафакции "незаконном перепечатывании": 1)
тот, кто, перепечатывая книгу, не соблюдает [правил] формальностей, требуемых
законом, 2) тот, кто продаст рукопись или право ее напечатания двум или
нескольким лицам одновременно, не имея на то согласия, 3) тот, кто издаст
перевод произведения напечатанного в России (или же с одобрения русской
цензуры), присоединив к нему текст подлинника, 4) кто перепечатает за границей
произведение, изданное в России, или же с одобрения русской цензуры, и будет
продавать экземпляры в России.
Эти правила далеко не разрешают всех вопросов, которые могут возникнуть в
будущем. В законе нет никаких условий относительно посмертных произведений.
Законные наследники должны были бы обладать полным правом собственности на них,
со всеми преимуществами самого автора. Автор произведения, изданного под
псевдонимом или же приписываемого известному писателю, теряет ли свое право
собственности, и какому правилу следовать в таком случае? Закон ничего не
говорит об этом.
Перепечатывание иностранных книг не запрещается и не может быть запрещено.
Русские книгопродавцы всегда сумеют получать большие барыши, перепечатывая
иностранные книги, сбыт которых всегда будет им обеспечен даже без вывоза, тогда
как иностранец не сможет перепечатывать русские произведения из-за отсутствия
читателей.
Срок давности по делам о перепечатывании определен в два года.
Вопрос о литературной собственности очень упрощен в России, где никто не
может представить свою рукопись в цензуру, не назвав автора и не поставив его
тем самым под непосредственную охрану со стороны правительства.
Остаюсь с уважением, барон, вашего превосходительства нижайший и
покорнейший слуга
Александр Пушкин.
16 декабря 1836. С.-Пб.
(176) и проч., и проч.
(177) С.-Петербург, 23 декабря 1836 г.
Господину Пушкину, в городе.
Следовательно, как мы с вами условились, решено, что я отпечатаю том Ваших
стихотворений, в 2500 экземплярах, формат в 8-ю долю листа и я имею честь
препроводить Вам при сем образец бумаги, предназначенной для этого издания,
ценою в двадцать рублей за стопу.
Так как мне вовсе не известно число листов, из которых составится ваш том,
ограничиваюсь сообщением, что печатный лист, не считая расходов по переплету и
брошюровке, обойдется вам в пятьдесят рублей ассигнациями при тираже в 2500 экз.
Продажа книги будет поручена исключительно мне, за что вы согласны
предоставить мне скидку в 15% (пятнадцать процентов). Я произвожу за ваш счет
все предварительные расходы по этому изданию, и эти издержки, равно как и тысяча
пятьсот рублей асс., выданная мною вам сегодня, будут удержаны мною из сумм,
вырученных за продажу первых экземпляров.
Благоволите подтвердить получение этого письма и уведомить меня, во всем ли
мы с вами согласны в отношении этих последних условий.
Благоволите принять, милостивый государь, принять уверение в моем искреннем
уважении.
А. Плюшар.
(178) 24 дек"абря".
Вы не поверите, дорогая "Прасковья Александровиа", сколько удовольствия
доставило мне ваше письмо. Я не имел от Вас известий больше четырех месяцев; и
только позавчера г-н Львов сообщил мне их; в тот же день я получил ваше письмо.
Я надеялся повидаться с вами осенью, но мне помешали отчасти мои дела, отчасти
Павлищев, который привел меня в плохое настроение, так что я не захотел, чтобы
казалось, будто я приехал в Михайловское для раздела.
Лишь с большим сожалением вынужден я был отказаться [потерять] от того
чтобы быть вашим соседом, и я все еще надеюсь не потерять этого места, которое
предпочитаю многим другим. "Вот в чем дело:" сначала я предложил взять все
имение на себя одного, обязуясь выплачивать причитающиеся им части, из расчета
по 500 р. за душу "........" Я послал его к чорту, заявив, что если имение стоит
вдвое дороже, я не хочу наживаться за счет брата и сестры. На этом дело
остановилось. Хотите звать, чего бы я хотел? Я желал бы, чтобы вы были
владелицей Михайловского, а я - я оставил бы за собой усадьбу с садом и десятком
дворовых. У меня большое желание приехать этой зимой ненадолго в Тригорское. Мы
переговорим обо всем этом. А тем временем шлю вам привет от всего сердца. Жена
благодарит вас за память. "....." Передайте от меня поклон всему семейству;
Евпраксии Николаевне в особенности.
(179) Милостивый государь.
Я совершенно согласен на все условия, которые вы были добры мне предложить
относительно издания тома моих стихотворений (в вашем письме от 23 декабря 1836
г.). Итак, решено, что вы распорядитесь отпечатать его в 2500 экземплярах, на
бумаге, которую сами выберете, что вам одному будет поручена продажа издания с
предоставлением 15% скидки и что доход с первых проданных томов пойдет на
возмещение всех издержек по изданию, а также и 1500 рублей ассигнациями, которые
вы любезно выдали мне вперед.
Благоволите принять, милостивый государь, уверение в моем совершенном
уважении.
А. Пушкин.
29 декабря 1836. С.-Петербург.
(180) Милостивый государь.
Примите, прошу вас, самую искреннюю благодарность, какая только может быть
на свете; я никогда не забуду, с какой добротой вы отнеслись ко мне. Честь имею
быть
преданная вам
K. "или Ц "
П.
Адрес: Милостивому государю господину Пушкину.
(181) - и проч.
(182) "Е. М. Хитрово (рукою Пушкина):"
Дорогая г-жа Керн, у нашей малютки корь, и с нею нельзя видеться; как
только моей дочери станет лучше, я приеду вас обнять.
Ел. Хитрова.
"Пушкин:"
У меня такое скверное перо, что госпожа Хитрова не может им пользоваться, и
мне выпала удача быть ее секретарем.
(183) Вот ответ Шереметева. Желаю, чтобы он был вам благоприятен - г-жа
Хитрова сделала все, что могла. Прощайте, прекрасная дама. Будьте покойны и
довольны, и верьте моей преданности.
(184) Раз вы не могли ничего добиться, вы, хорошенькая женщина, то что уж
делать мне - ведь я даже и не красивый малый "...." Все, что могу посоветовать,
это снова обратиться к посредничеству "...."
(185) (от harap, возглас охотника, чтобы отнять у собак добычу. Рейф.)
NB. harap происходит от Herab.
(186) Барон.
Жена моя и свояченицы не преминут явиться на приглашение Вашего
сиятельства.
Спешу воспользоваться этим случаем, чтобы заверить вас в моем уважении.
(187) и проч., и проч.
(188) Вы заставили меня найти красоту в моих стихах, милостивый государь, Вы
облекли их в ту благородную одежду, в которой поэзия становится поистине
богиней, vera in cessa patuit dea "в поступи явно сказалась богиня (лат.)".
Благодарю вас за вашу драгоценную посылку.
Вы поэт и вы обучаете юношество; призываю на вас двойное благословение.
А. Пушкин.
(189) Милостивый государь, ............вручит два рубля
.................................по счету который вы
.................................примите мои извинения
.................................за опоздание, с которым я вам их
возвращаю..................
чтобы вам воз"местить"............
но дела ..........................
сегодня я ........................
столько времени...................
пожелаете мне.....................
прошу "...." располагать..........
всему удовольствию...... .........
при случае вас....................
(190) во что бы то ни стало
(191) и проч.
(192) глупо "-действовать"
(193) Девице "Яниш"
(194) Уже довольно давно не получал я от вас известий. Веневитинов сказал
мне, что вы показались ему грустным и встревоженным и что вы собирались приехать
в Петербург. Так ли это? мне нужно съездить в Москву, во всяком случае я надеюсь
вскоре повидаться с вами. Вот уж наступает новый год - дай бог, чтоб он был для
нас счастливее, чем тот, который истекает. Я не имею никаких известий ни от
сестры, ни от Льва. Последний, вероятно, участвовал в экспедиции, и одно
несомненно - что он ни убит, ни ранен. То, что он писал о генерале Розене,
оказалось ни на чем не основанным. Лев обидчив и избалован фамильярностью
прежних своих начальников. Генерал Розен никогда не обращался с ним, как с
собакой, как он говорил, но как с штабс-капитаном, что совсем другое дело. У нас
свадьба. Моя свояченица Екатерина выходит за барона Геккерна, племянника в
приемного сына посланника короля Голландского. Это очень красивый и добрый
малый, он в большой моде и 4 годами моложе своей нареченной. Шитье приданого
сильно занимает и забавляет мою жену и ее сестру, но приводит меня в бешенство.
Ибо мой дом имеет вид модной в бельевой мастерской. Веневитинов представил
доклад о состоянии Курской губернии. Государь был им поражен и много
расспрашивал о Веневитинове; он сказал уже не помню кому: познакомьте меня с ним
в первый же раз, что мы будем вместе. Вот готовая карьера. Я получил письмо от
Пещуровского повара, который предлагает взять назад своего ученика. Я ему
ответил, что подожду на этот счет ваших приказаний. Хотите вы его оставить? и
каковы были условия ученичества? Я очень занят. Мой журнал в мой Петр Великий
отнимают у меня много времени; в этом году я довольно плохо устроил свои дела,
следующий год будет лучше, надеюсь. Прощайте, мой дорогой отец. Моя жена и все
мое семейство обнимают вас и целуют ваши руки. Мое почтение и поклоны тетушке и
ее семейству.
(195) 6 января 1837, вечером.
Какой для меня был приятный сюрприз - получить сегодня ваше письмо, мой
горячо любимый друг, - оно пришло очень кстати, чтобы смягчить огорчение,
которое испытала я от известия о том, что моя бедная Аннета заболела нервной
лихорадкой с разлитием желчи, в то время как я надеялась, что она скоро
возвратится к нам. - Александрина тоже больна, и у меня было совсем грустно на
душе, когда пришло ваше письмо и утешило меня, доказав, что вы попрежнему
дружески относитесь к вашему старому другу. Вы говорите, что не получали от меня
известий 4 месяца; неужели? в сентябре месяце я вам писала. Ваша мысль приехать
сюда на несколько дней мне очень улыбается, но я сомневаюсь, чтобы ваша дорогая
красавица-жена захотела приехать - кто увидит в этом что-либо плохое? Стыд
тому, кто дурно об этом подумает!
Павлищев сущий негодяй и, к тому же, сумасшедший. - Мне Михайловского не
нужно, и, так как вы мне вроде родного сына, я желаю, чтобы вы его сохранили -
слышите?.. и имейте терпение прочесть все - сама судьба вам его оставляет. - Нет
никакого сомнения, что имение стоит ни больше и ни меньше как 500 р. за душу.
- Поэтому, не нанося никому, ни Ольге, ни Льву ущерба, вы можете понять
буквально последнее предложение Павлищева. - Значит, сумма, которую вам придется
израсходовать, чтобы заплатить за имение, составит по меньшей мере 20 тыс.,
потому что в нем наберется не больше 80 душ. Ваш отец пишет Борису, что свою 7-ю
часть имения он уступает Ольге, - следовательно, ему приходится за 11 душ 5500
руб. Остальное вы заплатите Льву, и заложив имение, до сих пор чистое, вы
получите около 16000, по 209 на душу. - А в этом году, при мало-мальском
порядке, Михайловское дало г-ну Павлищеву 2000. Доказано, что доход с него может
превысить 3000; вот, значит, и в Ломбард уплачено, - ибо вы будете платить не
больше сотни рублей в год, - и вот вы хозяин Михайловского, а я охотно стану
вашей управляющей. Ед
...Поділитися у соцмережах
