Жанр: Классика
Полное собрание сочинений с критикой
...ДИИ."
Изо всех родов сочинений самые (invraisembl"ables") неправдоподобные
соч."инения" драмматические - а из соч."инений" драмм."атических" - трагедии,
ибо зритель должен забыть - по большей части, время, место, язык; должен усилием
воображения согласиться в известном наречии - к стихам, к вымыслам.
Фр."анцузские" пис."атели" это чувствовали и сделали свои своенравные правила -
действие, место, время. Занимательность будучи первым законом др."аматического"
иск."усства", единство действия должно быть соблюдаемо. Но место и время слишком
своенравны - от сего происходят какие неудобства, стеснения места действия.
Заговоры, изъяснения любовные, государственные совещания, празднества - все
происходит в одной комнате! - Непомерная быстрота и стесненность происшедствий,
наперсники... a parte - столь же несообразны с рассудком - принуждены были в
двух местах - и проч. И все это ничего не значит. Не короче ли следовать
шк."оле" романт."ической", которая есть отсутств."ие" всяких правил, но не
всякого искусства? Интерес - единство.
Смешение родов ком."ического" "и" траг."ического" - напряжение, изысканность
необходимых иногда прост."онародных" "?" выражений.
"1825"
"О НАРОДНОСТИ В ЛИТЕРАТУРЕ"
С некоторых пор вошло у нас в обыкновение говорить о народности, требовать
народности, жаловаться на отсутствие народности в произведениях литературы - но
никто не думал определить, что разумеет он под словом народность.
Один из наших критиков, кажется, полагает, что народность состоит в выборе
предметов из Отечественной истории, другие видят народность в словах, т. е.
радуются тем, что изъясняясь по-русски употребляют русские выражения.
Но мудрено отъять у Шекспира в его Отелло, Гамлете, Мера за меру и проч.
достоинства большой народности. Vega и Калдерон поминутно переносят во все
части света, заемлют предметы своих трагедий из италья"нских" новелл, из
франц."узских" ле. Ариосто воспевает Карломана, французских рыцарей и китайскую
"царевну". Траг"едии" Расина взяты им из древней "истории".
Мудрено однако же у всех сих писателей оспоривать достоинства великой
народности. Напротив того, что есть народного в Рос"сиаде" и в "Петриаде кроме
имен", как справедливо заметил "кн. Вяземский"? Что есть народного в Ксении,
рассуждающей шести"стопными" ямбами о власти родительской с наперсницей посреди
стана Димитрия?
Народность в писателе есть достоинство, которое вполне может быть оценено
одними соотечественниками - для других оно или не существует или даже может
показаться пороком. Ученый немец негодует на учтивость героев Расина, француз
смеется, видя в Калдероне Кориола"на" вызывающего на дуэль своего противника.
Все это носит однако ж печать народности.
Климат, образ правления, вера дают каждому народу особенную физиономию,
которая более и"ли" менее отражается в зеркале поэзии. Есть образ мыслей и
чувствований, есть тьма обычаев, поверий и привычек, принадлежащих исключительно
какому-нибудь народу.
"1825-1826"
"ВОЗРАЖЕНИЕ НА СТАТЬИ КЮХЕЛЬБЕКЕРА В "МНЕМОЗИНЕ"."
Статья О напр."авлении нашей поэзии" и Разг."овор" с г. Б."улгариным",
напечатанные в Мнемозине, послужили основанием всего, что сказано было противу
р."омантической" литературы в последние 2 года.
Статьи сии написаны человеком ученым и умным. [Правый или неправый], он
везде предлагает даже причины своего образа мыслей и доказательства своих
суждений, дело довольно редкое в нашей литературе.
Никто не стал опровергать его, потому ли, что все с ним согласились, потому
ли, что не хотели связаться с атлетом, повидимому, сильным и опытным.
Несмотря на то многие из суждений его ошибочны во всех отношениях. Он
разделяет русскую поэзию на лирическую и эпическую. К 1-ой относ"ит"
произв."едения" старин."ных" поэтов наших, ко второй Ж."уковского" и его после
д."ователей".
Теперь положим, что разделение сие справедливо, и рассмотрим, каким образом
критик определяет степень достоинства сих двух родов.
-----
"Мы напр."асно" "?"" выписываем сие мнение, потому что оно совершенно
согласно с нашим.
Что такое сила в поэзии? сила в изобретеньи, в расположении плана, в слоге
ли?
Свобода? в слоге, в расположении - но какая же свобода в слоге Ломоносова
и какого плана требовать в торж."ественной" оде?
Вдохновение? есть расположение души к живейшему принятию впечатлений,
следст."венно" к быстрому соображению понятий, что и способствует объяснению
оных.
Вдохновение нужно в поэзии как и в геометрии. Критик смешивает вдохновение
с восторгом.
-----
Нет; решительно нет - восторг исключает спокойствие, необходимое условие
прекрасного. Восторг не предполагает силы ума, располагающей частей в их
отношении к целому. Восторг непродолжителен, непостоянен, следств."енно" не в
силе произвесть истинное великое совершенство - (без которого нет лирич."еской"
поэзии). Гомер неизмеримо выше Пиндара - ода, не говоря уже об элегии стоит на
низших степенях поэм, трагедия, комедия, сатира все более ее требуют творчества
(fantaisie), воображения - гениального знания природы.
Но [плана нет в оде] и не может быть - единый план Ада есть уже плод
высокого гения. Какой план в Олимпийских одах Пиндара, какой план в Водопаде,
лучшем произведении Державина?
Ода исключает постоянный труд, без коего нет истинно великого.
-----
Восторг есть напряженное состояние единого воображения. Вдохновение может
[быть] без восторга, а восторг без вдохновения [не существует].
"1825-1826"
О НАРОДНОМ ВОСПИТАНИИ.
Последние происшествия обнаружили много печальных истин. Недостаток
просвещения и нравственности вовлек многих молодых людей в преступные
заблуждения. Политические изменения, вынужденные у других народов силою
обстоятельств и долговременным приготовлением, вдруг сделались у нас предметом
замыслов и злонамеренных усилий. Лет 15 тому назад молодые люди занимались
только военною службою, старались отличаться одною светской образованностию или
шалостями; литература (в то время столь свободная) не имела никакого
направления; воспитание ни в чем не отклонялось от первоначальных начертаний. 10
лет спустя мы увидели либеральные идеи необходимой вывеской хорошего воспитания,
разговор исключительно политический; литературу (подавленную самой своенравною
цензурою), превратившуюся в рукописные пасквили на правительство и
возмутительные песни; наконец, и тайные общества, заговоры, замыслы более или
менее кровавые и безумные.
Ясно, что походам 1813 и 1814 года, пребыванию наших войск во Франции и в
Германии должно приписать сие влияние на дух и нравы того поколения, коего
несчастные представители погибли в наших глазах; должно надеяться, что люди,
разделявшие образ мыслей заговорщиков, образумились; что, с одной стороны, они
увидели ничтожность своих замыслов и средств, с другой - необъятную силу
правительства, основанную на силе вещей. Вероятно, братья, друзья, товарищи
погибших успокоятся временем и размышлением, поймут необходимость и простят оной
в душе своей. Но надлежит защитить новое, возростающее поколение, еще не
наученное никаким опытом и которое скоро явится на поприще жизни со всею
пылкостию первой молодости, со всем ее восторгом и готовностию принимать всякие
впечатления.
Не одно влияние чужеземного идеологизма пагубно для нашего отечества;
воспитание, или, лучше сказать, отсутствие воспитания есть корень всякого зла.
Не просвещению, сказано в высочайшем манифесте от 13-го июля 1826 года, но
праздности ума, более вредной чем праздность телесных сил, недостатку твердых
познаний должно приписать сие своевольство мыслей, источник буйных страстей, сию
пагубную роскошь полупознаний, сей порыв в мечтательные крайности, коих начало
есть порча нравов, а конец - погибель. Скажем более: одно просвещение в
состоянии удержать новые безумства, новые общественные бедствия.
Чины сделались страстию русского народа. Того хотел Петр Великий, того
требовало тогдашнее состояние России. В других землях молодой человек кончает
круг учения около 25 лет; у нас он торопится вступить как можно ранее в службу,
ибо ему необходимо 30-ти лет быть полковником или коллежским советником. Он
входит в свет безо всяких основательных познаний, без всяких положительных
правил; всякая мысль для него нова, всякая новость имеет на него влияние. Он не
в состоянии ни поверить, ни возражать; он становится слепым приверженцем или
жалким повторителем первого товарища, который захочет оказать над ним свое
превосходство или сделать из него свое орудие.
Конечно, уничтожение чинов (по крайней мере, гражданских) представляет
великие выгоды; но сия мера влечет за собою и беспорядки бесчисленные, как
вообще всякое изменение постановлений, освященных временем и привычкою. Можно,
по крайней мере, извлечь некоторую пользу из самого злоупотребления и
представить чины целию и достоянием просвещения; должно увлечь все юношество в
общественные заведения, подчиненные надзору правительства, должно его там
удержать, дать ему время перекипеть, обогатиться познаниями, созреть в тишине
училищ, а не в шумной праздности казарм.
В России домашнее воспитание есть самое недостаточное, самое
безнравственное; ребенок окружен одними холопями, видит одни гнусные примеры,
своевольничает или рабствует, не получает никаких понятий о справедливости, о
взаимных отношениях людей, об истинной чести. Воспитание его ограничивается
изучением двух или трех иностранных языков и начальным основанием всех наук,
преподаваемых каким-нибудь нанятым учителем. Воспитание в частных пансионах не
многим лучше; здесь и там оно кончается на 16-летнем возрасте воспитанника.
Нечего колебаться: во что бы то ни стало должно подавить воспитание частное.
Надлежит всеми средствами умножить невыгоды, сопряженные с оным (например,
прибавить годы унтер-офицерства и первых гражданских чинов).
Уничтожить экзамены. Покойный император, удостоверясь в ничтожестве ему
предшествовавшего поколения, желал открыть дорогу просвещенному юношеству и
задержать как-нибудь стариков, закоренелых в безнравствии и невежестве. Отселе
указ об экзаменах, мера слишком демократическая и ошибочная, ибо она нанесла
последний удар дворянскому просвещению и гражданской администрации, вытеснив все
новое поколение в военную службу. А так как в России все продажно, то и экзамен
сделался новой отраслию промышленности для профессоров. Он походит на плохую
таможенную заставу, в которую старые инвалиды пропускают за деньги тех, которые
не умели проехать стороною. Итак (с такого-то году), молодой человек, не
воспитанный в государственном училище, вступая в службу, не получает вперед
никаких выгод и не имеет права требовать экзамена.
Уничтожение экзаменов произведет большую радость в старых титулярных и
коллежских советниках, что и будет хорошим противудействием ропоту родителей,
почитающих своих детей обиженными.
Что касается до воспитания заграничного, то запрещать его нет никакой
надобности. Довольно будет опутать его одними невыгодами, сопряженными с
воспитанием домашним, ибо 1-е, весьма немногие станут пользоваться сим
позволением; 2-е, воспитание иностранных университетов, несмотря на все свои
неудобства, не в пример для нас менее вредно воспитания патриархального. Мы
видим, что Н. Тургенев, воспитывавшийся в Гетинг."енском" унив."ерситете", не
смотря на свой политический фанатизм, отличался посреди буйных своих сообщников
нравственностию и умеренностию - следствием просвещения истинного и
положительных познаний. Таким образом, уничтожив или, по крайней мере, сильно
затруднив воспитание частное, правительству легко будет заняться улучшением
воспитания общественного.
Ланкастерские школы входят у нас в систему военного образования, и,
следовательно, состоят в самом лучшем порядке.
Кадетские корпуса, рассадник офицеров русской армии, требуют физического
преобразования, большого присмотра за нравами, кои находятся в самом гнусном
запущении. Для сего нужна полиция, составленная из лучших воспитанников; доносы
других должны быть оставлены без исследования и даже подвергаться наказанию;
чрез сию полицию должны будут доходить и жалобы до начальства. Должно обратить
строгое внимание на рукописи, ходящие между воспитанниками. За найденную
похабную рукопись положить тягчайшее наказание, за возмутительную - исключение
из училища, но без дальнейшего гонения по службе: наказывать юношу или взрослого
человека за вину отрока есть дело ужасное, и, к несчастию, слишком у нас
обыкновенное.
Уничтожение телесных наказаний необходимо. Надлежит заранее внушить
воспитанникам правила чести и человеколюбия; не должно забывать, что они будут
иметь право розги и палки над солдатом; слишком жестокое воспитание делает из
них палачей, а не начальников.
В гимназиях, лицеях и пансионах при университетах должно будет продлить, по
крайней мере, 3-мя годами круг обыкновенный учения, по мере того повышая и чины,
даваемые при выпуске.
Преобразование семинарий, рассадника нашего духовенства, как дело высшей
государственной важности, требует полного, особенного рассмотрения.
Предметы учения в первые годы не требуют значительной перемены. Кажется,
однако ж, что языки слишком много занимают времени. К чему, например, 6-летнее
изучение французского языка, когда навык света и без того слишком уже
достаточен? К чему латинский или греческий? Позволительна ли роскошь там, где
чувствителен недостаток необходимого?
Во всех почти училищах дети занимаются литературою, составляют общества,
даже печатают свои сочинения в светских журналах. Все это отвлекает от учения,
приучает детей к мелочным успехам и ограничивает идеи, уже и без того слишком у
нас ограниченные.
Высшие политические науки займут окончательные годы. Преподавание прав,
политическая экономия по новейшей системе Сея и Сисмонди, статистика, история.
История в первые годы учения должна быть голым хронологическим рассказом
происшествий, без всяких нравственных или политических рассуждений. К чему
давать младенствующим умам направление одностороннее, всегда непрочное? Но в
окончательном курсе преподавание истории (особенно новейшей) должно будет
совершенно измениться. Можно будет с хладнокровием показать разницу духа
народов, источника нужд и требований государственных; не хитрить, не искажать
республиканских рассуждений, не позорить убийства Кесаря, превознесенного 2000
лет, но представить Брута защитником и мстителем коренных постановлений
отечества, а Кесаря честолюбивым возмутителем.
Вообще не должно, чтоб республиканские идеи изумили воспитанников при
вступлении в свет и имели для них прелесть новизны.
Историю русскую должно будет преподавать по Карамзину. История Государства
Российского есть не только произведение великого писателя, но и подвиг честного
человека. Россия слишком мало известна русским; сверьх ее истории, ее
статистика, ее законодательство требует особенных кафедр. Изучение России должно
будет преимущественно занять в окончательные годы умы молодых дворян,
готовящихся служить отечеству верою и правдою, имея целию искренно и усердно
соединиться с правительством в великом подвиге улучшения государственных
постановлений, а не препятствовать ему, безумно упорствуя в тайном
недоброжелательстве.
Сам от себя я бы никогда не осмелился представить на рассмотрение
правительства столь недостаточные замечания о предмете столь важном, каково есть
народное воспитание: одно желание усердием и искренностию оправдать высочайшие
милости, мною не заслуженные, понудило меня исполнить вверенное мне
препоручение. Ободренный первым вниманием государя императора, всеподаннейше
прошу его величество дозволить мне повергнуть пред ним мысли касательно
предметов, более мне близких и знакомых.
"1826"
Примечания
(1) Речь идет о большом обществе Петербургском, прежде 1812 года. Соч.
(2) "Сын От." • 10.
(3) По крайней мере в переводе, напечатанном в С."ыне" О."течества". Мы не имели
случая видеть французский подлинник.
(4) Любопытно видеть, как тонко насмехается Тредьяковский над славянщизнами
Ломоносова, как важно советует он ему перенимать легкость и щеголеватость
речений изрядной компании! Но удивительно, что Сумароков с большою точностию
определил в одном полустишии истинное достоинство Ломоносова-поэта:
Он наших стран Мальгерб, он Пиндару подобен!
Enfin Malherbe vint, et, le premier en France, etc.
"ОБ АЛЬМАНАХЕ "СЕВЕРНАЯ ЛИРА"."
Альманахи сделались представителями нашей словесности. По ним со временем
станут судить о ее движении и успехах. Несколько приятных стихотворений,
любопытные прозаические переводы с восточных языков - имя Баратынского,
Вяземского, ручаются за успех Северной Лиры, первенца московских альманахов.
Из стихотворений Греческая песнь Туманского, К од."есским" друзьям (его же)
отличаются гармонией, точностию слога, и обличают решительный талант. Между
другими поэтами в первый раз увидели мы г-на Муравьева и встретили его с
надеждой и радостию. О г. Шевыреве умолчим как о своем сотруднике.
Заметим, что г-ну Абр. Норову не должно было бы переводить Dante, а г-ну
Ознобишину - Андрея Шенье. Предоставляем арабским журналистам заступаться за
честь своих поэтов, переводимых г-ом Делибюрадером, - что косается до нас, то мы
находим его преложения изрядными для татарина.
Прозаическая статья о Петр."арке" и Лом."оносове" могла быть любопытна и
остроумна. В самом деле сии два великие мужа имеют между собою сходство. Оба
основали словесность своего отечества, оба думали основать свою славу важнейшими
занятиями, но вопреки им самим более известны как народные стихотворцы.
Отделенные друг от друга временем, обстоятельствами жизни, политическим
положением отечества, они сходствуют твердостию, неутомимостью духа, стремлением
к просвещению, наконец уважением, которое умели приобрести от своих
соотечественников. Но г-н Р. глубокомысленно замечает, что Петр."арка" был
влюблен в Лауру, а Ломоносов уважал Петра и Елисавету; что Петр."арка" писал на
латинском языке, написал поэму Сц."ипион" Афр"иканский" (т. е. Africa), а
Ломоносов латинской поэмы не написал. Он в любопытном отступлении рассказывает,
что старик приходил из Испании в Рим к Титу Ливию и что такой же старец, но к
тому же слепой, приходил видеть Петрарку - таковой чудесный пример наш
Ломоносов не может представить; наконец, что Роберт, король неаполитанский,
спросил однажды у Петрарки, отчего он не представился Филиппу и проч., но что он
(г. Р.) не знает, что бы сказал Лом."оносов" в таком случае.
Долго г-н Р. не знал, почему ""у нашего холмогорца такая свежесть, такая
сладость в стихах, не говорю уже о силе, которою, без сомнения, обязан он
древним; но, перечитавши все, написанное им я нашел, что он умел и счастливо
умел перенести в свои творения много, очень много италианского и даже некоторые,
так называемые, concetti"". Сомнительно.
"1827"
"СТИХОТВОРЕНИЯ ЕВГЕНИЯ БАРАТЫНСКОГО." 1827 г.
Наконец появилось собрание сти"хотворений" Баратынского, так давно и с
таким нетерпением ожидаемое. Спешим воспользоваться случаем высказать наше
"мнение" об одном из первоклассных наших поэтов и (быть может) еще недовольно
оцененном своими соотечественниками.
Первые произв."едения" Баратынского обратили на него внимание. - Знатоки с
удивлением увидели в первых опытах стройность и зрелость необыкновенную.
Сие преждевременное развитие всех поэтических способностей, может быть,
зависело от обстоятельств, но уже предрекало нам то, что ныне выполнено поэтом
столь блистательным образом.
Первые произв."едения" Баратынского были элегии и в этом роде он
первенствует. Ныне вошло в моду порицать элегии - как в старину старались
осмеять оды; но если вялые подража"тели" Ломоносова и Баратынского равно
несносны, то из того еще не следует, что роды лирическ."ий" и элегическ."ий"
должны быть исключены из разрядн."ых" книг поэтической олигархии.
Да к тому же у нас почти не существует чистая элегия. У древних отличалась
она особым стихосложением, но иногда сбивалась на идиллию, иногда входила в
трагедию, иногда принимала ход лирической (чему в новейшие времена видим примеры
у Гете).
"1827"
"О ДРАМАХ БАЙРОНА."
Анг."лийские" критики оспоривали у лорда Байрона драмматический талант. Они
кажется правы. Байрон, столь оригинальный в Ч."ильд" Г."арольде", в Гяуре и в
Д."он" Ж."уане", делается подражателем коль скоро вступает на поприще
драмм."атическое" - в Manfred'e он подражал Фаусту, заменяя простонародные
сцены и субботы другими, по его мнению благороднейшими, но Фауст есть величайшее
создание поэтического духа; он служит представителем новейшей поэзии, точно как
Илиада служит памятником классической древн"ости".
В других трагедиях, кажется, обр."азцом" Бай"рону" был Alfieri. Каин имеет
одну токмо форму драмы, но его бессвяз."ные" сцены и отвлеченные рассуждения в
самом деле относятся к роду скептической поэзии Чильд-Гарольда. Байрон бросил
односторонний взгляд на мир и природу человечества, потом отвратился от них и
погрузился в самого себя. Он представил нам призрак себя самого. Он создал себя
вторично, то под чалмою ренегата, то в плаще корсара, то гяуром, издыхающим под
схимиею, то странствующим посреди "..." В конце "концов" он постиг, создал и
описал единый характер (именно свой), все, кроме некоторых сатирических выходок,
рассеянных в его твор"ениях", отнес он к сему мрачному, могущественному лицу,
столь таинственно пленительному. Когда же он стал составлять свою трагедию - то
каждому действ."ующему) лицу роздал он по одной из составных частей сего
мрачного "?" и сильного характера - и таким образом раздробил величественное
свое создание на несколько лиц мелких и незначительных. Байрон чувствовал свою
ошибку и в последствии времени принялся вновь за Фауста, подражая ему в своем
Превращенном уроде (думая тем исправить le chef d'-uvre).
"1827"
ОТРЫВКИ ИЗ ПИСЕМ, МЫСЛИ И ЗАМЕЧАНИЯ.
Истинный вкус состоит не в безотчетном отвержении такого-то слова, такогото
оборота, но в чувстве соразмерности и сообразности.
*
Ученый без дарования подобен тому бедному мулле, который изрезал и съел
Коран, думая исполниться духа Магометова.
*
Однообразность в писателе доказывает односторонность ума, хоть, может быть,
и глубокомысленного.
*
Стерн говорит, что живейшее из наших наслаждений кончится содроганием почти
болезненным. Несносный наблюдатель! знал бы про себя; многие того не заметили б.
*
Жалуются на равнодушие русских женщин к нашей поэзии, полагая тому причиною
незнание отечественного языка: но какая же дама не поймет стихов Жуковского,
Вяземского или Баратынского? Дело в том, что женщины везде те же. Природа,
одарив их тонким умом и чувствительностию самой раздражительною, едва ли не
отказала им в чувстве изящного. Поэзия скользит по слуху их не досягая души; они
бесчувственны к ее гармонии; примечайте, как они поют модные романсы, как
искажают стихи самые естественные, расстроивают меру, уничтожают рифму.
Вслушивайтесь в их литературные суждения, и вы удивитесь кривизне и даже
грубости их понятия..... Исключения редки.
*
Мне пришла в голову мысль, говорите вы. Не может быть. Нет, NN, вы
изъясняетесь ошибочно; что-нибудь да не так.
*
Чем более мы холодны, расчетливы, осмотрительны, тем менее подвергаемся
нападениям насмешки. Эгоизм может быть отвратительным, но он не смешон, ибо
отменно благоразумен. Однако есть люди, которые любят себя с такою нежностию,
удивляются своему гению с таким восторгом, думают о своем благосостоянии с таким
умилением, о своих неудовольствиях с таким состраданием, что в них и эгоизм
имеет всю смешную сторону энтузиасма и чувствительности.
*
Никто более Баратынского не имеет чувства в своих мыслях и вкусах в своих
чувствах.
*
Примеры невежливости.
В некотором азиатском народе мужчины каждый день, восстав от сна,
благодарят бога, создавшего их не женщинами.
Магомет оспоривает у дам существование души.
Во Франции, в земле прославленной своею учтивостию, грамматика торжественно
провозгласила мужеский род благороднейшим.
Стихотворец отдал свою трагедию на рассмотрение известному критику. В
рукописи находился стих:
Я человек и шла путями заблуждений.
Критик подчеркнул стих, усумнясь, может ли женщина называться человеком. Это
напоминает славное решение, приписываемое Петру I: Женщина не человек, курица не
птица, прапорщик не офицер.
Даже люди, выдающие себя за усерднейших почитателей прекрасного пола, не
предполагают в женщинах ума равного нашему и, приноравливаясь к слабости их
понятия, издают ученые книжки для дам, как будто для детей, и т. п.
*
Тредьяковский пришел однажды жаловаться Шувалову на Сумарокова. "Ваше
высокопревосходительство! меня Александр Петрович так ударил в правую щеку, что
она до сих пор у меня болит". "Как же, братец? - отвечал ему Шувалов, - у тебя
болит правая щека, а ты держишься за левую". "Ах, ваше высокопревосходительство,
вы имеете резон", отвечал Тредьяковский и перенес руку на другую сторону.
Тредьяковскому не раз случалось быть битым. В деле Волынского сказано, что сей
однажды в какой-то праздник потребовал оду у придворного пииты Василия
Тредьяковского, но ода была неготова и пылкий статс-секретарь наказал тростию
оплошного стихотворца.
*
Один из наших поэтов говорил гордо: Пускай в стихах моих найдется
бессмыслица, зато уж прозы не найдется. Байрон не мог изъяснить некоторые свои
стихи. Есть два рода бессмыслицы: одна происходит от недостатка чувств и мыслей,
заменяемого словами; другая - от полноты чувств и мыслей и недостатка слов для
их выражения.
*
"Все, что
...Поділитися у соцмережах
