Жанр: Классика
Полное собрание сочинений с критикой
...х, сколько высок и трогателен в своих
стихотворных произведениях.
Не думай, что бы я до такой степени был маркизом, что б не чувствовать
красот романтической трагедии! Я люблю героев Шекспировых почти всегда
естественных, всегда занимательных, в настоящей одежде их времени и с сильно
означенными лицами. Я предпочитаю их героям Расина; но отдаю справедливость
великому таланту французского трагика. Скажу более: я почти уверен, что французы
не могут иметь истинной романтической трагедии. Не правила Аристотеля налагают
на них оковы - легко от них освободиться - но они лишены важнейшего способа к
успеху: изящного языка простонародного. Я уважаю французских классиков, они
знали свой язык, занимались теми родами поэзии, которые ему свойственны, и
произвели много прекрасного. Мне жалки их новейшие романтики: мне кажется, что
они садятся в чужие сани.
Жажду иметь понятие о твоем Годунове. Чудесный наш язык ко всему способен,
я это чувствую, хотя не могу привести в исполнение. Он создан для Пушкина, а
Пушкин для него. Я уверен, что трагедия твоя исполнена красот необыкновенных.
Иди, довершай начатое, ты, в ком поселился гений! Возведи русскую поэзию на ту
степень между поэзиями всех народов, на которую Петр Великий возвел Россию между
державами. Соверши один, что он совершил один; а наше дело - признательность и
удивление.
Вяземского нет в Москве; но я на-днях еду к нему в Остафьево и исполню твое
препоручение. Духов Кюхельбекера читал. Не дурно, да и не хорошо. Веселость его
не весела, а поэзия бедна и косноязычна. Эду [тебе] для тебя не переписываю,
потому что она на-днях выдет из печати. Дельвиг, который в П"етербур"ге смотрит
за изданием, тотчас доставит тебе экземпляр и пожалуй два, ежели ты не
поленишься сделать для меня, что сделал для Рылеева. Посетить тебя живейшее мое
желание; но бог весть когда мне это удастся. Случая же верно не пропущу.
Покаместь будем меняться письмами. Пиши, милый Пушкин, а я в долгу не останусь,
хотя пишу к тебе с тем затруднением, с которым обыкновенно пишут к старшим.
Прощай, обнимаю тебя. За что ты Левушку называешь Львом Сергеевичем? Он
тебя искренно любит и ежели по ветренности [в чем] как-нибудь провинился перед
тобою - твое дело быть снисходительным. Я знаю, что ты давно на него сердишься;
но долго сердиться не хорошо. Я вмешиваюсь в чужое дело; но ты простишь это моей
привязанности к тебе и твоему брату.
Преданный тебе
Баратынский.
Адрес мой: в Москве, у Харитона в Огородниках, дом Мясоедовой.
Примечания
(1) нашу поверх какого-то другого начатого слова
(2) Василья Львовича густо замарано
(3) переделано из стережет
(4) переделано из она достойна
(5) и добрый вписано.
(6) и заботливость о его судьбе вписано
(7) описка
(8) не вписано
(9) в подлиннике: роожа
(10) нет вписано
(11) переделано из притворная
(12) переделано из но
(13) есть написано два раза
(14) кусок вырван
(15) фразы после даты и приписка А. Н. Вульф - на обороте, близ адреса
(16) переделано из От
(17) новых вписано
(18) переделано из так
(19) переделано из занимательные
(20) от слов или слишком незрелые вписано
(21) переделано из Дельвиг
(22) последний абзац приписан сбоку страницы
(23) переделано из я
(24) dram. вписано
(25) эпиграмму и пр. вписано
(26) переделано из толка
(27) и не читав вписано
(28) кусок вырван
(29) приписка на обороте, под адресом
(30) переделано из той
(31) переделано из которое
(32) переделано из что
(33) переделано из полагаюсь
(34) к вписано
(35) поэтом написано крупными буквами и подчеркнуто тремя чертами.
(36) внутренний край письма на сгибе листов оторван
(37) могут быть переделано из должны служить "?" мне
(38) меня переделано из ко мне
(39) от Но заставила кончая Пусть так приписано сбоку страницы
(40) Русланов над зачеркнутым Цыганов
(41) переделано из все слова
(42) название местности сперва было написано полностью; затем, видимо допустив
ошибку, Раевский стал менять его, и, так как получилось неразборчиво, сократил
(43) переделано из mes
(44) приписано сбоку первой страницы
(45) да и Старину вписано
(46) переделано из первая дума
(47) и Foscolo вписано
(48) переделано из полу-золотой, полу-свинцовый
(49) в басне вписано
(50) эта фраза написана на поле второй страницы, начиная от слов: Кумир
Державина
(51) в роскоши переделано из роскошию
(52) переделано из не понимал
(53) переделано из явно
(54) разговор плотника с час. вписано
(55) переделано из не имеет
(56) картины вписано
(57) переделано из твоего
(58) его вписано
(59) стольку-то переделано из столько-то
(60) из вписано
(61) в подлиннике моя
(62) кусок с датой месяца вырван при распечатывании письма
(63) онанизма позднее вымарано
(64) переделано из ней
(65) в копии П. И. Бартенева: ветр
(66) a переделано из he"urtаоt"
(67) переделано из отвечено
(68) только вписано
(69) переделано из осужден
(70) comme cela et comme cela; c'est si joli написано поперек письма в разных
направлениях
(71) их вписано
(72) последняя фраза - сбоку первой страницы
(73) половина листа оторвана
(74) переделано из en
(75) переделано из qu'y
(76) переделано из от журналов
(77) прорвано
(78) эта фраза на обороте, под адресом
(79) вершин вписано
(80) эта фраза написана на обороте под адресом
(81) переделано из данные
(82) переделано из томы
(83) в подлиннике: vaillent
(84) фраза, заключенная в скобки, слегка зачеркнута
(85) d'Annette было сперва сокращенно: d'A; затем Пушкин приписал
недостающие буквы
(86) эта фраза написана из угла в угол письма - по диагонали
(87) последний абзац написан сбоку первой страницы
(88) письмо это, обращенное якобы к П. А. Осиповой, на самом деле предназначено
также для А. П. Керн
(89) lui вписано.
(90) последние пять слов густо замараны
(91) сперва было начато: усердствова"ть"
(92) в альманахе Булгарина "Русская Талия".
(93) рая переделано из на рай
(94) на вписано.
(95) слово не дописано: после V - волнистая черта. Некоторые исследователи
рассматривают букву V как начало слов: Votre Majestй - Ваше величество.
(96) переделано из le
(97) Пушкин зачеркнул цифру 7 и поставил 6
(98) строка зачеркнута Пушкиным и им же написано: Не нужно.
(99) то же, кроме римской цифры; им же написано: Не нужно.
(100) строка, кроме римской цифры, зачеркнута Пушкиным
(101) слова Черное море заключены Пушкиным в скобки
(102) Пушкиным переправлено на 1822
(103) переделано из перепиши
(104) переделано из чувствуя
(105) в подлиннике описка: Пущин
(106) braver надписано над презирать
(107) прорвано
(108) переделано из за это
(109) переделано из напечатал
(110) последний абзац приписан сбоку 1-й страницы
(111) в подлиннике: hiresipele
(112) весь этот абзац перечеркнут поперечной чертой
(113) сперва было начато: г"де"
(114) сильнее вписано
(115) и беспечностию вписано
(116) переделано из Переехав горы
(117) уже вписано
(118) его вписано
(119) и вписано
(120) переделано из которой
(121) весь этот абзац также перечеркнут поперечной чертой
(122) последний абзац написан внизу поперек страницы
(123) замечание Пушкина: Clйоn Грессетов не умничает с Жеронтом, ни с Хлоей.
(124) замечание Пушкина: Т. е. заметно.
(125) замечание Пушкина: Да нет ли у тебя и прозы?
(126) замечание Пушкина: Виноват! Гораций не подражатель.
(127) замечание Пушкина: Уважаю в нем великого человека, но конечно не великого
поэта. Он понял истинный источник русского языка и красоты оного: вот его
главная услуга.
(128) замечание Пушкина: Стр. 330.
(129) замечание Пушкина: впроччем это придирка.
(130) замечание Пушкина: Calembour! reconnais-tu le sang?
(131) замечание Пушкина: Из Тамани в Керчь.
ПЕРЕПИСКА 1826
236. E. А. Баратынский - Пушкину.
5-20 января 1826 г. Москва.
Посылаю тебе Уранию, милый Пушкин; не велико сокровище; но блажен, кто и
малым доволен. Нам очень нужна философия. Однакож позволь тебе указать на пиэсу
под заглавием: Я есмь. Сочинитель мальчик лет осмнадцати и кажется подает
надежду. Слог не всегда точен, но есть поэзия, особенно сначала. На конце
метафизика, слишком темная для стихов. Надо тебе сказать, что московская
молодежь помешана на трансцендентальной философии, не знаю, хорошо ли это, или
худо, я не читал Канта и признаюсь, не слишком понимаю новейших эстетиков. Галич
выдал пиэтику на немецкий лад. В ней поновлены откровения Платоновы и с
некоторыми прибавлениями приведены в систему. Не зная немецкого языка, я очень
обрадовался случаю познакомиться с немецкой эстетикой. Нравится в ней
собственная ее поэзия, но начала ее мне кажется можно опровергнуть
философически. Впрочем, какое о том дело, особливо тебе. Твори прекрасное, и
пусть другие ломают над ним голову: как ты отделал элегиков в своей эпиграмме!
Тут и мне достается, да и по делом; я прежде тебя спохватился и в одной
ненапечатанной пьэсе говорю, что стало очень приторно:
Вытье жеманное поэтов наших лет. -
Мне пишут, что ты затеваешь новую поэму Ермака. Предмет истинно
поэтической, достойный тебя. Говорят, что, когда это известие дошло до Парнасса,
и Камоэнс вытаращил глаза. Благослови тебя бог и укрепи мышцы твои на великий
подвиг.
Я часто вижу Вяземского. На днях, мы вместе читали твои мелкие
стихотворения, думали пробежать несколько пьэс и прочли всю книгу. Что ты
думаешь делать с Годуновым? Напечатаешь ли его, иди попробуешь его прежде на
театре? Смерть хочется его узнать. Прощай, милый Пушкин, не забывай меня.
237. П. А. Плетнев - Пушкину.
21 января 1826 г. Петербург.
Вот тебе, радость моя, и книги. Письма de Junius заплатил я 15 руб.,
Театр de Schiller 40 р., да его мелкие стихотворения особо 8 руб. Итак нынешняя
посылка собственно для тебя стоит 63 рубля. Сверх того получишь ты наличными
деньгами (в общий счет издерживаемых мною для тебя денег твоих) от Прасковьи
Александровны 156 рублей, которые из твоих же издержал я на покупку ей двух
анкорков вина и двенадцати бутылок рома; потому что человек ее мало получил за
продажу и ничего не мог мне дать на покупки для своей барыни.
Прошу тебя сказывать мне, доволен ли ты остаешься моими покупками, как
съестными, так и питейными, а равно и читательными. Ты мне своим одобрением
прибавишь куража, а побранкой выучишь. На случай надобности книг посылаю тебе и
Каталог С.-Флорана.
Получил ли ты (непременно уведомь) пять экз. твоих Стихотворений? Доволен
ли изданием? Не принять ли этот формат, буквы и расстановку строк для будущих
новых изданий твоих поэм, разумеется кроме следующих глав Онегина?
Мне Карамзины поручили очень благодарить тебя за подарок им твоих
Стихотворений. Карамзин убедительно просил меня предложить тебе, не согласишься
ли ты [ему] прислать ему для прочтения Годунова. Он ни кому его не покажет, или
только тем, кому ты велишь. Жуковский тебя со слезами целует и о том же просит.
Сделай милость, напиши им всем по письмецу.
Я продал в разные руки книгопродавцам твоих Стихотворений до 600 экз., с
уступкою 20 процентов, потому что на "на"личные деньги. У меня теперь твоей
суммы, за всеми издержками по изданию и по разным к тебе посылкам, с остальными
деньгами от Онегина, хранится более 4.000 рублей. Из этой суммы Дельвиг выпросил
на некоторое время 2.000. Что прикажешь делать с твоим богатством? Переслать ли
тебе все в наличности, или в виде какой-нибудь натуры, или приступить к какомунибудь
новому изданию? Умоляю тебя, напечатай одну или две вдруг главы Онегина.
Отбоя нет: все жадничают его. Хуже будет, как простынет жар. Уж я и то боюсь:
стращают меня, что в городе есть списки второй главы. Теперь ты не можешь
отговариваться, что ждешь Пол."ярной" Звезды. Она не выйдет. Присылай, душа!
Скоро выйдут Лиры и Эда; также Северные Цветы. Другие альманахи все дрянь.
Я думаю, тебе все-таки наслали их издатели.
Пиши ко мне обстоятельнее обо всем, что ты думаешь: не нужно ли также чего
переменить в моих правилах в рассуждении изданий. Больше всего прошу тебя не
забывать Карамзина и Жуковского. Они очень могут тебе быть полезными при твоем
аневризме. С такою болезнию шутить не надобно.
Весь твой Плетнев.
21 генв. 1826.
238. П. А. Плетневу.
Вторая половина (не позднее 25) января 1826 г. Михайловское.
Душа моя, спасибо за Стих."отворения" Ал."ександра" П."ушкина", издание
очень мило; кое-где ошибки, это в фальшь не ставится. Еще раз благодарю сердечно
и обнимаю дружески.
Что делается у вас в П."етер"Б."урге"? я ничего не знаю, все перестали ко
мне писать. Верно вы полагаете меня в Нерчинске. Напрасно, я туда не намерен -
но неизвестность о людях, с которыми находился в короткой связи, меня мучит.
Надеюсь для них на милость царскую. К стати: не может ли Ж."уковский" узнать,
могу ли я надеиться на высочайшее снисхождение, я 6 лет нахожусь в опале, а что
ни говори - мне всего 26. Покойный имп."ератор" в 1824 году сослал меня в
деревню за две строчки не-религиозные - других художеств за собою не знаю. Ужели
молодой наш царь не позволит удалиться куда-нибудь, где бы потеплее? - если уж
никак нельзя мне показаться в П."етер"Б."урге" - а?
Прости душа, скучно мочи нет.
Адрес: Его высокоблагородию
Петру Александровичу
Плетневу.
В Пет. Бург.
В Екатерининский Институт.
239. А. А. Дельвигу.
20-е числа января 1826 г. Михайловское.
Милый барон! вы обо мне беспокоитесь и напрасно. Я человек мирный. Но я
беспокоюсь - и дай бог, чтобы было понапрасну. Мне сказывали, что А. Раевский
под арестом. Не сомневаюсь в его политической безвинности. Но он болен ногами, и
сырость казематов будет для него смертельна. Узнай, где он, и успокой меня.
Прощай, мой милый друг.
П.
Адрес: Барону Дельвигу.
240. В. А. Жуковскому.
20-е числа января 1826 г. Михайловское.
Я не писал к тебе во-первых потому, что мне было не до себя, во-втор. за не
имением верного случая. Вот в чем дело: мудрено мне требовать твоего заступления
пред государем; не хочу охмелить тебя в этом пиру. Вероятно правительство
удостоверилось, что я заговору не принадлежу и с возмутителями 14 декабря связей
политических не имел - но оно в журналах объявило опалу и тем, которые, имея
какие-нибудь сведения о заговоре, не объявили о том полиции. Но кто же, кроме
полиции и правительства, не знал о нем? о заговоре кричали по всем переулкам, и
это одна из причин моей безвинности. Все-таки я от жандарма еще не ушел, легко
может, уличат меня в политических разговорах с каким-нибудь из обвиненных. А
между ими друзей моих довольно (NB оба ли Раевские взяты, и в самом ли деле они
в крепости? напиши, сделай милость). Теперь положим, что правительство и захочет
прекратить мою опалу, с ним я готов условливаться (буде условия необходимы), но
вам решительно говорю не отвечать и не ручаться за меня. Мое будущее поведение
зависит (1) от обстоятельств, от обхождения со мною правительства etc.
Итак остается тебе положиться на мое благоразумие. Ты можешь требовать от
меня свидетельств об этом новом качестве. Вот они.
В Кишеневе я был дружен с маиором Раевским, с генералом Пущиным и Орловым.
Я был массон в Киш."еневской" ложе, т. е. в той, за которую уничтожены в
России все ложи.
Я наконец был в связи с большею частию нынешних заговорщиков.
Покойный император, сослав меня, (2) мог только упрекнуть меня в безверии.
Письмо это не благоразумно конечно, но должно же доверять иногда и счастию.
Прости, будь счастлив, это покаместь первое мое желание.
Прежде, чем сожжешь это письмо, (3) покажи его Кар"амзину" и посоветуйся с
ним. Кажется, можно сказать царю: В."аше" в."еличество", если Пушкин не замешан,
то нельзя ли наконец позволить ему возвратиться? -
Говорят, ты написал стихи на смерть Алекс."андра" - предмет богатый! - Но в
теченьи десяти лет его царствования, лира твоя молчала. Это лучший упрек ему.
Никто более тебя не имел права сказать: глас лиры, глас народа. Следств. я не
совсем был виноват, подсвистывая ему до самого гроба.
241. П. А. Катенин - Пушкину.
3 февраля 1826 г. Петербург.
Извини, любезнейший Александр Сергеевич, что я так давно тебе не отвечал: в
нынешнее смутное время грустна даже беседа с приятелем. Жандр сначала попался в
беду, но его вскоре выпустили; о других общих наших знакомых отложим разговор до
свидания; и почему бы ему не быть вскоре? - Стихотворения твои я читал, большая
часть мне давно известна; но скажи пожалуй, к какому К-ну ты пишешь нечто о
Колосовой? Многие думают, что ко мне, но я в первый раз прочел эти стихи в
печатной книге. Ты часто изволишь ставить начальные буквы таинственно: в Невском
Альманахе (издатель должен быть слишком добрый человек) после Полевого et
compagnie стоит какой-то К.. дальный ваш (чей?) родня; моя совесть чиста, ибо
по сию пору я ни в Невском, ни в другом альманахе ничего не печатал, во злые
люди!... Однако чорт с ними, я хочу поговорить с тобою о человеке очень хорошем,
умном, образованном и мне коротко знакомом; назвать до времени не могу. Он
намерен в начале будущего года выдать также альманах, разумеется не такой, как
нынешние; я для него решаюсь нарушить мой зарок и написать что-нибудь
порядочное, время есть; сверьх того я вызвался выпросить стихов у тебя, и
надеюсь, что ты не введешь меня в лгуны; более: я прошу у тебя таких стихов,
которыми бы ты сам был доволен, вещи дельной. Будь умница и не откажи. Готовое
теперь ты вероятно еще прежде издашь, но это все равно, будет другое, и в твои
лета и с твоим дарованием все должно итти чем далее, тем лучше. Слышал я о
второй части Онегина, о трагедии: Годунов, любопытен чрезвычайно все это видеть,
но ты решительно не хочешь мне ничего показать ни прислать. Бог тебе судия, а я,
как истый христианин, прощаю, с уговором только: чтобы ты непременно, без
отговорок и вполне удовлетворил мою вышеписанную покорнейшую просьбу; за
человека могу я ручаться, как за себя, следственно и за достоинство
предполагаемого издания уже вперед несколько отвечаю; но без тебя, баловень муз
и публики, и праздник не в праздник. Это мне опять напомин
ает твое отсутствие: постарайся, чтобы оно кончилось. Самому тебе не желать
возврата в Петербург странно! Где же лучше? Запретить тебе на отрез, кажется,
нет довольно сильных причин. Если б я был на месте Жуковского, я бы давно
хлопотал, как бы тебя возвратить тем, кто тебя душевно любит; правда, я бы тогда
хлопотал для себя. Прощай, милый, будь здоров и покуда хоть пиши. Мое почтение
царю Борису Федоровичу, любезного проказника Евгения прошу быть моим стряпчим и
ходатаем у его своенравного приятеля. Прощай. Весь твой
Павел Катенин.
Февр. 3.1826.
С. Петерб.
242. А. А. Дельвигу.
Начало февраля 1826 г. Михайловское.
Насилу ты мне написал и то без толку, душа моя. Вообрази, что я в глуши
ровно ничего не знаю, переписка моя отвсюду прекратилась, а ты пишешь мне, как
будто вчера мы целый день были вместе и наговорились до сыта. Конечно я ни в чем
не замешан, и если правительству досуг подумать обо мне, то оно в том легко
удостоверится. Но просить мне как-то совестно особенно ныне; образ мыслей моих
известен. Гонимый 6 лет сряду, замаранный по службе выключкою, сосланный в
глухую деревню за две строчки перехваченного письма, я конечно не мог
доброжелательствовать покойному царю хотя и отдавал полную справедливость
истинным его достоинствам - но никогда я не проповедовал ни возмущений, ни
революции - напротив. Класс писателей, как заметил Alfieri, более склонен к
умозрению, нежели к деятельности, и если 14 декабря доказало у нас иное, то на
то есть особая причина. Как бы то ни было, я желал бы вполне и искренно
помириться с правительством, и конечно это ни от кого, кроме его, не зависит. В
этом желании [конечно] более благоразумия, нежели гордости с моей стороны.
С нетерпением ожидаю решения участи несчастных и обнародование заговора.
Твердо надеюсь на великодушие молодого нашего царя. Не будем ни суеверны, ни
односторонни - как фр."анцузские" трагики; но взглянем на трагедию взглядом
Шекспира. Прощай, душа моя.
Пушкин.
Ты взял 2000 у меня и хорошо сделал, но сделай так, чтоб прежде вел."икого"
поста они находились опять у Плетнева.
Адрес:
Милостивому государю
барону Антону Антоновичу
Дельвигу
в С. Петербург
в Б. Мильонной, в доме
г-жи Эбелинг.
243. А. А. Дельвиг - Пушкину.
Начало февраля 1826 г. Петербург.
Милый мой Пушкин, до тебя дошли ложные слухи о Раевском. Правда они оба в
Петербурге, но на совершенной свободе. Государь говорил с ними, уверился в их
невинности и, говорят, пожал им руку и поцеловал их. Отец их сделан членом
Совета. Наш сумашедчий Кюхля нашелся, (4) как ты знаешь по газетам, в Варшаве.
Слухи в Петербурге переменились об нем так, как должно было ожидать всем знающим
его коротко. Говорят, что он совсем не был в числе этих негодных Славян, а
просто был воспламенен, как длинная ракета. Зная его доброе сердце в притом
любовь хвастать разными положениями, в которые жизнь бросала его, я почти был в
этом всегда уверен. [Да] Он бы верно кому-нибудь из товарищей не удержался
сказал всю свою тайну. Дай бог, чтоб это была правда. Говорят великий князь
Михайло Павлович с ним более всех ласков; [так] как от сумашедчего, от него
можно всего ожидать, как от злодея ничего. -
По письму твоему приметил я, что ты изволишь на меня дуться, быть может, за
долгое мое молчание. Исправься, душа моя, от такого греха; будь человеком, не
будь зверем! Пиши ко мне по прежднему, за то я буду отвечать не по прежднему, т.
е. акуратнее. Северные Цветы давно готовы, один Дашков не совсем выпростался, а
такого одного ждут с охотою семеро. Твоя 2"-я" песня Онегина везде читается и
переписывается. Я не только, что никому ее не давал, да и сам не имею. Твой
экземпляр отдал Вяземскому, и для Цветов тобою назначенные куплеты его жена мне
и переписала и прислала. Дела поправить нечем другим, как прислать ее с третьей
к Плетневу и приказать печатать. Поздравление с Борисом Годуновым я было [пр]
писал на огромном листе, да от радости до сих "пор" не окончил. Царицам гор мое
почтение. Прощай.
Твой Дельвиг.
244. П. А. Плетнев - Пушкину.
6 февраля 1826 г. Петербург.
6 февр. 1826. С. п. б.
Посылаю, душа моя, по желанию твоему тысячу рублей. Напрасно ты нападаешь
на меня за знаки препинания. Может быть, ты сам виноват. Рукопись прислал ты
очень неисправную, а ее переписывал какой-то писарь; итак еще более испортил.
После того трудно добиться везде аккуратно до настоящего смысла. Советую тебе
вперед отдавать кому-нибудь переписывать у себя да после просматривать. А без
того заочно всегда будут неисправности.
Ты отказываешься прислать Годунова за тем, что не кому переписать. Это
странно. Ведь надобно ж будет когда-нибудь об атом похлопотать. Пригласи из
Опочки дни на три к себе какого-нибудь писаку и заплати ему за труды. Увидишь,
что он все твои стихи возьмется переписывать тебе.
Ты все-таки не сказал мне и не прислал ничего, что надобно печатать. Не
далеко уж вел."икий" пост. Это последнее время. После свят."ой" недели книжная
торговля прекращается. Опять принуждены будем ждать зимы. Ужели ты в нынешнюю
зиму ничего не выдашь более, кроме Стих."отворений" Ал."ександра" Пуш."кина".
Сделай милость, выпусти Онегина. Ужели не допрошусь я.
Скажи Пр."асковье" Ал."ександровне", что я получил от нее 25 р., но "не"
высылаю книг по тому, что они еще не вышли. Эда и Пиры должны явиться на днях,
за ними Сев."ерные" Цветы, а уж после Крылов.
Карамзин болен. Не худо бы тебе и навестить его письмом. Жуковский не писал
стихов на смерть государя, а для выпуска в Институте, которые однако ж посвящены
воспоминанию об императоре покойном. Я их еще но получил. Получу, так и пришлю.
Гнедич также плох здоровьем. Беда, как мы останемся без конца Илиады.
Обнимаю тебя и желаю, чтобы ты был у себя с писарем.
Плетнев.
Дельвиг тебе уже писал.
245. П. А. Катенину.
Первая половина февраля 1826 г. Михайловское.
Отвечаю тебе по порядку. Стихи о Колосовой были написаны в письме, которое
до тебя не дошло. Я не выставил полного твоего имени, потому что с Катениным
говорить стихами только о ссоре моей с актрисою показалось бы немного странным.
Будущий альманах радует меня несказанно, если разбудит он тебя для поэзии.
Душа просит твоих стихов; но знаешь ли что? Вместо альманаха не затеять ли нам
журнала в роде Edimburgh Review? Голос истинной критики необходим у нас; кому
же, как не тебе, заорать в руки общее мнение и дать нашей словесности новое,
истинное направление? Покаместь, кроме тебя, нет у нас критика. Многие (в том
числе и я) много тебе обязаны; ты отъучил меня от односторонности в литературных
мнениях, а односторонность есть пагуба мысли. Если б согласился ты сложить
разговоры твои на бумагу, то великую пользу принес бы ты русской словесности:
как думаешь? Да что Андромаха и собрание твоих стихов?
246. А. А. Дельвигу.
20 февраля 1826 г. Михайловское.
Мой друг барон, я на тебя не дулся и долгое твое молчание великодушно
извинял твоим Гименеем
Io hymen Hymenaee io,
Io hymen Hymenaee!
т. e. чорт побери вашу свадьбу, свадьбу вашу чорт побери. Когда друзья мои
женятся, им смех, а мне горе; но так и быть: апостол Павел говорит в одном из
своих посланий, что лучше взять себе жену, чем идти в геенну и во огнь вечный -
обнимаю и поздравляю тебя - рекомендуй меня баронессе Дельвиг.
Очень благодарен за твои известия, радуюсь, что тевтон Кюхля не был
Славянин - а охмелел в чужом пиру. Поведение вел."икого" кн."язя" Михаила в
[его] отношении к нему очень благородно. Но что Ив."ан" Пущин? Мне сказывали,
что 20, т. e. сегодня, участь их должна решиться - сердце не на месте; но крепко
надеюсь на милость царскую. Меры правительства доказали его решимость и
могущество. Большего подтверждения, кажется, не нужно. Правительство может
пренебречь ожесточение некоторых обличенных...
Я писал Ж"уковскому" - и жду ответа
...Поділитися у соцмережах
