Жанр: Классика
Полное собрание сочинений с критикой
...атери, что ты болен: правда ли это? Правда ли, что у тебя в ноге есть что-то
похожее на аневризм, и что ты уже около десяти лет угощаешь у себя этого
постояльца, не говоря ни кому ни слова. Причины такой (30) таинственной любви к
аневризму я не понимаю и никак не могу ее разделять с тобою. Теперь это уже не
тайна и ты должен позволить друзьям твоим вступиться в домашние дела твоего
здоровья. Глупо и низко не уважать жизнь. Отвечай искренно и не безумно. У вас в
Опочке некому хлопотать о твоем аневризме. Сюда перетащить тебя теперь
невозможно. Но можно, надеюсь, сделать, чтобы ты переехал на житье и леченье в
Ригу. Согласись, милый друг, обратить на здоровье свое то внимание, которого
(31) требуют от тебя твои друзья и твоя будущая прекрасная слава, которую ты
должен, должен, должен взять (теперешняя никуда не годится - не годится не
потому единственно, что другие признают ее такою, нет более потому, что она не
согласна с твоим достоинством); ты должен быть поэтом России, должен заслужить
благодарность - теперь ты получил только первенство по таланту; присоедини к
нему и то, что лучше еще таланта - достоинство! Боже мой, как бы я желал пожить
вместе с тобою, чтобы сказать искренно, что о тебе думаю и чего от тебя требую.
Я на это имею более многих права, и мне ты должен верить. Дорога, которая перед
тобою открыта, ведет прямо к великому; ты богат силами, знаешь свои силы, и все
еще будущее твое. Не ужели из этого будут одни жалкие развалины? - Но прежде
всего надобно жить! Напиши ко мне немедленно о своем аневризме. И я тотчас буду
писать к Паулуччи. С ним уже я имел разговор о тебе и можно положиться на (32)
его доброжелательство. Обнимаю тебя душевно. -
Я ничего не знаю совершеннее по слогу твоих Цыган! Но, милый друг, какая
цель! Скажи, чего ты хочешь от своего гения? Какую память хочешь оставить о себе
отечеству, которому так нужно высокое... Как жаль, что мы розно!
Скорее, скорее ответ.
Жуковский.
Адрес: Александру Сергеевичу
Пушкину.
161. Л. С. Пушкину.
Апрель (не позднее 24) 1825 г. Михайловское.
Доставь это Вяземскому, повторив просьбы, чтоб он никому не показывал, да и
сам [ничего] не пакости.
162. П. А. Вяземскому.
20-е числа апреля (не позднее 24) 1825 г. Михайловское.
Дельвиг у меня. Через него пересылаю тебе 2 главу Онегина (тебе единственно
и только для тебя переписанного). За разг."овор" с няней [и письмо Тани] без
письма брат получил 600 р. - ты видишь, что это деньги, следств. должно держать
их под ключом. От тебя нет ни слуху, ни духу. Надеюсь, что ты здоров, о другом
надеиться не смею, но судьба кажется могла бы быть довольна.
Улыбнись, мой милый, вот тебе Элегия на смерть Ан."ны" "Льв."овны".
Ох, тетинька! ох, Анна Львовна,
Вас."илья" Льв."овича" сестра!
Была ты к маминьке любовна,
Была ты к папиньке добра,
Была ты Лиз."аветой" Льв"овн"ой
Любима больше серебра;
Матв."ей" Мих"айлович", как кровный,
Тебя встречал среди двора.
Давно ли с Ольг."ою" Сергевной,
Со Льв."ом" Серг."еичем" давно ль,
Как бы на смех судьбине гневной,
Ты разделяла хлеб да соль.
Увы! зачем В."асилий" Л."ьвович"
Твой гроб стихами обмочил
Или зачем подлец попович
Его Красовский пропустил.
(Я да Дельвиг).
К стати: зачем ты не хотел отвечать на письма Дельвига? он человек,
достойный уважения во всех отношениях, и не чета нашей литературной С."анкт"
П."етер" Бургской сволочи. Пожалуйста, ради меня, поддержи его Цветы (125) на
след. год. Мы все об них постараемся. Что мнишь ты о Полярной?.... [Нет] Есть ли
у тебя какие-нибудь известия об Одессе? перешли мне что-нибудь о том.
Адрес: Князю Вяземскому.
163. Александру I.
20-е числа апреля (не позднее 24) 1825 г. Михайловское.
(Черновое)
Je me serais fait un devoir de supporter ma disgrвсе dans un respectueux
silence, si la nйсеssitй ne me contraignit а le rompre.
Ma santй a йtй fortement altйrйе dans ma premiиre jeunesse, jusqu'а prйsent
je n'ai pas eu le moyen de me traiter. Un anйvrisme que j'ai depuis une dizaine
d'annйеs exigerait aussi une prompte oрйration. Il est facile de s'assurer de la
vйritй de ce que j'avance.
On m'a reprochй, Sire, d'avoir jadis comptй sur la gйnйrositй de votre
caractиre, j'avoue qu'aujourd'hui c'est а elle seule que l'ai recours. Je
supplie votre majestй de me permettre de me retirer quelque part en Europe, ощ
je ne sois pas dйnuй de tout secours.
164. В. А. Жуковскому.
20-е числа апреля (не позднее 24) 1825 г. Михайловское.
Вот тебе человеческий ответ: мой аневризм носил я 10 лет и с божией помощию
могу проносить еще года 3. Следств. дело не к спеху, но Михайловское душно для
меня. Если бы царь меня до излечения отпустил за границу, [в Евро"пу"], то это
было бы благодеяние, за которое я бы вечно был ему и друзьям моим благодарен.
Вяз."емский" пишет мне, что друзья мои в отношении властей изверились во мне:
напрасно. Я обещал Н."иколаю" М."ихайловичу" два года ничего не писать противу
правительства и не писал. Кинжал не против правительства писан, и хоть стихи и
не совсем чисты в отношении слога, но намерение в них безгрешно. Теперь же все
это мне надоело; и если меня оставят в покое, то верно я буду думать об одних
пятистопных без рифм. Смело полагаясь (33) на решение твое, посылаю тебе
черновое к самому Белому; кажется, подлости с моей стороны ни в поступке, ни в
выражении нет. Пишу по франц., потому что язык этот деловой и мне более по перу.
Впроччем да будет воля твоя; если покажется это непристойным, то можно
перевести, а брат перепишет и подпишит за меня.
Все это тринь-трава. Ничего не говорил я тебе о твоих Стихотв."орениях".
Зачем слушаешься ты маркиза Блудова? пора бы тебе удостовериться в
односторонности его вкуса. К тому же не вижу в нем и бескорыстной любви к твоей
славе. Выбрасывая, [унижая] уничтожая самовластно, он не исключил из Собрания
послания к нему - произведения конечно слабого. Нет, Жуковский
Веселого пути
Я Блудову желаю
Ко древнему Дунаю
И "----" его "---".
Надпись к (34) Гете, Ах, если б мой милый, Гению все это прелесть; а где
она? Знаешь, что выдет? После твоей смерти все это напечатают с ошибками и с
приобщением стихов Кюхельбекера. Подумать страшно. Дельвиг расскажет тебе мои
литературные [произведен"ия"] занятия. Жалею, что нет у меня твоих советов -
[о"ни"] или хоть присутствия - оно вдохновение. Кончи, ради бога, Водолаза. Ты
спрашиваешь, какая цель у Цыганов? вот на! Цель поэзии - поэзия - как говорит
Дельвиг (если не украл этого). Думы Рылеева и целят, а все не в попад.
Адрес: В. А. Жуковскому.
165. Ф. В. Булгарин - Пушкину.
25 апреля 1825 г. Петербург.
Милостивый государь,
Александр Сергеевич
Писал я к Вам на обертке Талии, а наконец решился написать на особой
бумажке, и начинаю благодарностью за присылку стихов на зубок Пчеле. - А где
зубы у Пчелы? спросите - у Хвостова, который сотворил голубей с зубами: одно
другого стоют. - На нас ополчились в Москве, что мы ничего не сказали об
Онегине. Бог видит душу мою, знает, как я ценю ваш талант - вы сами могли
судить, сказал ли я что-либо, где-либо предосудительное или двусмысленное о вас,
но если б вы знали все обстоятельства бедных журналистов, то бы пожалели, что
они иногда должны промолчать. Не верьте, что вам будут писать враги мои, хотя
близкие к вашему сердцу, верьте образцам чести - Бестужеву и Рылееву - они
знают, как я вас ценю - а Жуковского всегда буду почитать, как человека, а
поэтом плохим - подражателем Сутея. Вяземского добрым, умным, благородным - не
поэтом. - А вас - ПОЭТОМ. (35)
Прощайте, некогда, Сленин торопит, пишу в его лавке..... -
Ваш искренний почитатель
Ф. Булгарин.
25. Апреля 1825.
NB. Уведомьте - регулярно ли получаете три наши журнала.
166. К. Ф. Рылеев - Пушкину.
Конец апреля 1825 г. Петербург.
Письмо твое Бестужев получил, но не успел отвечать: его услали в Москву
провожать принца Оранского. Может быть он напишет тебе оттуда. - Здесь слышно,
что Дельвиг уже у тебя: правда ли? В суботу был я у Плетнева с Кюхельбекером и с
братом твоим. Лев прочитал нам несколько новых твоих стихотворений. Они
прелестны; особенно отрывки из Алкорана. Страшный суд ужасен! Стихи
И брат от брата побежит,
И сын от матери отпрянет
превосходны. После прочитаны были твои Цыгане. Можешь себе представить, что
делалось с Кюхельбекером. Что за прелестный человек этот Кюхельбекер. Как он
любит тебя! Как он молод и свеж! - Цыган слышал я четвертый раз и всегда с
новым, с живейшим наслаждением. Я подыскивался, чтоб привязаться к чему-нибудь и
[вот, что] нашел, что характер Алеко несколько унижен. Зачем водит он медведя и
сбирает вольную дань? Не лучше ли б было сделать его кузнецом. Ты видишь, что я
придираюсь, а знаешь почему и зачем? Потому, что сужу поэму Александра Пушкина,
за тем, что желаю от него совершенства. На счет слога, кроме небрежного начала,
мне не нравится слово: рек. Кажется, оно несвойствен"но" поэме; оно
принадлежит исключительно лирическому слогу. Вот все, что я придумал. Ах, если
бы ты ко мне был также строг; как бы я был благодарен тебе. Прощай, обни"маю
теб"я, а ты обними Дельвига.
не пишешь ни слова о П."олярной" Звезде. ли Нали-вайко? Прощай, милая
Сирена. (36)
Твой Рылеев.
Адрес: Александру Сергеевичу
Пушкину. etc. etc. etc.
167. П. А. Катенин - Пушкину.
9 мая 1825 г. Кологрив.
В конце зимы жил я в Костроме, любезнейший Александр Сергеевич, и с
прискорбием услышал от дяди твоего, тамошнего жителя, что ты опять попал в беду
и по неволе живешь в деревне. Я хотел тотчас к тебе писать, во тяжба, хлопоты,
неудовольствия, нездоровье отняли у меня и время, и охоту. Развязавшись кое-как,
и то на время, со всей этой дрянью, и возвратясь в свой медвежий угол, я вдруг
вспомнил, что забыл спросить у дяди твоего, в какой губернии ты находишься и как
надписывать к тебе письма. Бог весть сколько бы еще времени так уплыло; но на
прошедшей почте князь Николай Сергеевич Голицын прислал мне из Москвы в подарок
твоего Онегина; весьма нечаянно нашел я в нем мое имя, и это доказательство, что
ты меня помнишь и хорошо ко мне расположен, заставило меня почти устыдиться, что
я по сие время не попекся тебя проведать. Сделай одолжение, извести меня обо
всем; ты перестал ко мне писать так давно, я сам два года с половиной живу так
далеко ото всего, что не знаю, ни где ты был, ни что делал, ни что с тобой
делали; а коли ты все это мне расскажешь, ты удовлетворишь желание истинно
приятельское. От меня не жди новостей: живу я в лесу, в дичи, в глуши, в
одиночестве, в скуке, и стихов решился не писать: carmina nulla canam. Но и
монахини (разумеется, честные), давшие небу обет не любить. охотно слушают про
дела любовные; я в том же положении, и с отменным удовольствием проглотил г-на
Евгения (как по отчеству?) Онегина. Кроме прелестных стихов, я нашел тут тебя
самого, твой разговор, твою веселость и вспомнил наши казармы в Милионной.
Хотелось бы мне потребовать от тебя в самом деле исполнения обещания шуточного
написать поэму песен в двадцать пять, да не знаю, каково теперь твое
расположение: любимые занятия наши иногда становятся противными; впрочем,
кажется, в словесности тебе неудовольствий нет, и твой путь на Парнасе устлан
цветами. Еще раз, милый Александр Сергеевич, повторяю мою просьбу: уведоми меня
обо всем, где ты, как ты, что с тобою, как писать к тебе и прочее. Желаю тебе
успеха
и от бед избавления; остаюсь по прежнему весь твой
Павел Катенин.
Маия 9-го 1825.
Кологрив.
168. А. Г. Родзянко и А. П. Керн - Пушкину.
10 мая 1825 г. Дубны.
"А. Г. Родзянко:"
Лубны 10-го маия. 1825-го года.
пред глазами Анны Петровны. -
Виноват, сто раз виноват перед тобою, любезный и дорогой мой Александр
Сергеевич, не отвечая три месяца на твое неожиданное и приятнейшее письмо,
излагать причины моего молчания и не нужно, и излишнее, лень моя главною тому
причиною, и ты знаешь, что она никогда не переменится, хотя Анна Петровна ужасно
как моет за это выражение мою грешную головушку. Но невзирая на твое хорошее
мнение о моих различных способностях, я становлюсь в тупик в некоторых вещах и
во-первых в ответе к тебе. Но сделай милость, не давай воли своему воображению и
не делай общею моей неодолимой лени, скромность моя и молчание в некоторых
случаях могут быть (37) вместе обвинителями и защитниками ее; я тебе похвалюсь,
что благодаря этой же лени я постояннее всех Амадисов и польских и русских, итак
одна трудность перемены и переноски своей привязанности составляет мою
добродетель, следовательно, говорит Анна Петровна, немного стоит добродетель
ваша! А она соблюдает молчание. - "Керн:" Молчание знак согласья.
"Родзянко:" и справедливо. Скажи пожалуй, что вздумалось тебе так клепать на
меня, за какие проказы? - за какие шалости? - но довольно, пора говорить о
литтературе с тобою нашим Корифеем. - "Керн:" Ей богу он ничего не хочет и
не намерен вам сказать! насилу упросила! - Если б вы знали, чего мне это стоило!
- "Родзянко:" Самой безделки; придвинуть стул, дать перо и бумагу и сказать:
пишите. "Керн:" Да спросите, сколько раз повторить это должно было! -
"Родзянко:" Repetitia est mater studiorum. - Зачем не во всем требуют уроков,
а еще более повторений, жалуюсь тебе, как новому Оберону, отсутствующий, ты
имеешь гораздо более влияния на ее, нежели я со всем моим присутствием, письмо
твое (38) меня гораздо боле поддерживает, нежели все мое красноречие. "Керн:"
Je vous proteste qu'il n'est
pas dans mes fers! - "Родзянко:" а чья вина? - вот теперь вздумала мириться с
Ермолаем Федоровичем, снова пришло остывшее давно желание иметь законных детей,
и я пропал, тогда можно было извиниться молодостию и неопытностию, а теперь чем?
- ради бога, будь посредником! - "Керн:" Ей богу я этих строк не читала! -
"Родзянко:" Но заставила их прочесть себе 10 раз. "Керн:" Право не 10. -
"Родзянко:" а 9 - еще солгал. Пусть так, (39) тем то Анна Петровна и
очаровательнее, что со всем умом и чувствительностию [светской] образованной
женщины, она изобилует такими детскими хитростями - но прощай, люблю тебя и
удивляюсь твоему гению, и восклицаю:
О, Пушкин, мот и расточитель
Даров поэзии святой
И молодежи удалой
Гиерофант и просветитель,
Любезный женщинам творец,
Певец [бр"одяг"] разбойников, Цыганов,
Безумцев, рыцарей, Русланов, (40)
Скажи, чего ты не певец. -
Моя поэма Чупка скончалась на тех отрывках, что я тебе читал, а две новые
сатиры пошлю в скорости напечатать. -
Аркадий Родзянко.
"А. П. Керн:"
Вчера он был вдохновен мною! и написал - Сатиру - на меня. Если
позволите, я вам ее сообщу. -
Стихи на счет известного примирения
Соч. Арк."адий" Родз."янко" сию минуту.
"Поверьте толки все (41) рассудка
Была одна дурная шутка,
Хвостов "в" лирических певцах;
Вы не притворно рассердились
Со мной нарочно согласились,
И кто, кто? - я же в дураках.
---
И дельно; в век наш греховодный
Я вздумал нравственность читать;
И совершенство посевать
В душе к небесному холодной;
Что ж мне за все советы? - Ах!
Жена, муж, оба с мировою
Смеются под нос надо мною:
Прощайте, будьте в дураках!"
NB:
Эти стихи сочинены после благоразумнейших дружеских советов, и это было его
желание, чтоб я их здесь переписала.
169. H. H. Раевский-сын - Пушкину.
10 мая 1835 г. Белогородка или Белая Церковь.
B. (42) le 10 de Mai.
Pardon, mon cher ami, si j'ai passй tant de temps sans vous йсrire; mais
les occupations de service, le manque de temps et de sociйtй qui puisse tirer
mon esprit de son engourdissement m'ont emрксhй d'йсrire une seule lettre depuis
six mois. C'est pour vous le premier que je romps le silence. - Merci pour votre
plan de tragйdie. Que pourrais-je vous en dire? Ce n'est pas les conceptions
brillantes qui vous manquent; mais la patience [de] dans l'exйсution. Il vous
sera donc donnй d'ouvrir encore la carriиre d'un thйвtre national. - Quant а la
patience, j'aurais voulu vous voir consulter les sources ощ Karamsine a puisй,
aulieu de vous en tenir а son seul rйсit. N'oubliez pas que Schiller fit un
cours d'astrologie avant d'йсrire son Wallenstein. Je vous avoue ne pas trop
comprendre pourquoi vous voulez n'employer que les vers blancs dans votre
tragйdie. Moi, je [concevrais] croirais au contraire que ce serait bien le cas
de faire usage de toutes les richesses de nos nombreux rhythmes. Bien entendu en
ne cherchant pas а les combiner ensemble, comme le Prince Chakovskоп, mais en ne
vous restrйgnant pas а suivre pour chaque sсиne, le rhythme adoptй dans la
premiиre. - Que votre tragйdie soit bonne ou mauvaise j'y prйvois d'avance
[deux] d'importants rйsultats pour notre littйrature; vous donnerez de la vie а
notre hйxaмиtre qui jusqu'а prйsent est si lourd, si inaniмй; vous prкterez au
dialogue un mouvement qui le fera ressembler а une conversation et non pas а des
phrases de vocabulaire comme jusqu'а prйsent; vous achиverez de populariser chez
nous, ce langage simple et naturel que notre public est encore a ne pas
comprendre, malgrй les beaux modиles des Цыганы et des Разбойники. Vous
achиverez de faire descendre la pойsie de ses йсhasses. -
Le Pиre et la Миre de votre Comtesse Natalie de Kagoul sont ici depuis une
semaine. Je leur ai lu en sйаnce publique votre Онегин, ils en sont enchantй.
Mais moi j'en ai fait une critique que j'ai gardй pour moi. Chakovskоп ne pourra
pas en faire une [gran"de"] Octologie. - Votre fragment des Цыганы qui a paru
dans la Полярная Звезда avec une suite que je ne connaissais pas, est peut-кtre
le tableau le plus aniмй, du coloris le plus brillant que j'aye jamais lu dans
aucune langue. Bravo, Bravissimo! Votre Кавказской Пленник qui n'est point un
bon ouvrage a ouvert une carriиre qui sera l'йсueil de la мйdiocritй. - Je ne
suis point un partisan de [po"лмеs"] longs pолмеs; mais ces esрисеs de fragments
dймаndent toute la richesse de la pойsie; la forte conception d'un caractиre et
d'une situation. Войнаровски est un ouvrage en mosапque composй de fragments
de Byron et de Пушкин, rapportйs ensemble sans beaucoup de rйflexion. Je lui
sais grвсе pour la couleur locale. C'est un garзоn d'esprit mais ce n'est point
un pолte. Il y a plus de мйrite dans les fragments de Наливайко. Il y a de la
vйritable sensibilitй, de l'observation (j'allais dire de la connaissance du
coeur humain), une intention heureuse et bien exйсutйе, enfin un style pur et de
la vйritable pойsie dans le Чернец, tant que Козлов parle d'aprиs lui мкме;
mais pourquoi a-t-il pris pour cadre une parodie du Giaour et finit-il par une
longue paraphrase d'un passage de Marmion. Il a imitй, et parfois trиs
heuresement, voire narrй rapide et les tours de phrase de Жуковский. Il doit
savoir l'Anglais et avoir йtudiй Colleridge. -
Excusйz, mon cher ami, l'ennyeux de ma lettre, je vous йсris par devoir et
non d'abondance de coeur; je suis trop engourdi pour cela. Je vois a tous
moments les (43) fautes de franзаis et d'orthographe que je fais; sans avoir le
courage de les corriger. Je n'йсris pas par affaire d'amour propre; mais
j'aurais voulu vous dire quelque chose de plus interressant. Imprimez donc plus
vite vos Цыганы puisque vous ne voulez pas me les envoyer en manuscrit;
йсrivez moi de grace et faites mes compliments а votre frиre que j'aime
beaucoup, malgrй que je n'ai fait que l'entrevoir. -
Je vous йсrirai une autre fois plus en ordre sur votre tragйdie. (44)
170. К. Ф. Рылеев - Пушкину.
12 мая 1825 г. Петербург.
Дельвиг пересказал мне замечания твои о Думах и Войнаровском. Хочется
поспорить, особливо о последнем, но удерживаюсь до поры: жду мнения твоего на
письме и жду с нетерпением. Ты ни слова не говоришь о Исповеди Наливайки, а я ею
гораздо более доволен, нежели Смертью Чигиринского старосты, которая так тебе
понравилась. В Исповеди мысли, чувства, истины, словом гораздо более дельного,
чем в описании удальства Наливайки, хотя наоборот в удальстве более дела. Ты
прав, опасаясь, что Звездочка отнимет у меня много времени. Петербург тошен для
меня; он студит вдохновение; душа рвется в степи; там ей просторнее, там только
могу я сделать что-либо достойное века нашего, но как бы на зло железные
обстоятельства приковывают меня к Петербургу. Ты обещаешь также поспорить с
Бестужевым за обозрение, обещал прислать свое опровержение на Байрона и Бовля -
и верно все это отложишь в длинный ящик. Слышал от Дельвига и о следующих песнях
Онегина, но по изустным рассказам судить не могу. Как велик Байрон в следующих
песнях Дон-Жуана! Сколько поразительных идей, какие чувства, какие краски. Тут
Байрон вознесся до невероятной степени: он стал тут и выше пороков и выше
добродетелей. Пушкин, ты приобрел уже в России пальму первенства: один Державин
только еще борется с тобою, но еще два, много три года усилий, и ты опередишь
его: тебя ждет завидное поприще: ты можешь быть нашим Байроном, но ради бога,
ради Христа, ради твоего любезного Магомета не подражай ему. Твое огромное
дарование, твоя пылкая душа могут вознести тебя до Байрона, оставив Пушкиным.
Если б ты знал, как я люблю, как я ценю твое дарование. Прощай, чудотворец.
Рылеев.
Маия 12 дня
1825.
Бестужев еще в Москве.
Адрес: Александру Сергеевичу
Пушкину
etc. etc. etc.
Ко мне адрес: в доме Американской Компании, у Синего моста.
171. Л. С. Пушкину.
Первая половина мая 1825 г. Михайловское.
Жив, жив Курилка!
Как! жив еще Курилка журналист? -
- Живехонек! все также сух и скучен
И груб, и глуп, и завистью размучен,
Все тискает в свой непотребный лист
И старый вздор и вздорную новинку. -
- Фу! надоел Курилка журналист!
Как загасить вонючую лучинку?
Как уморить Курилку моего?
Дай мне совет. - Да... плюнуть на него.
---
Вот тебе требуемая эпиграмма на Каченовского, перешли ее Вяземскому. А
между тем пришли мне тот • В."естника" Евр."опы", где напечатан 2-ой разговор
лже-Дмитриева, это мне нужно для предисловия к Бахч."исарайскому" Фонт."ану".
Не худо бы мне переслать и весь процес (и Вестн."ик" и Дамс."кий" Жур."нал").
Подпись слепого поэта тронула меня несказанно. Повесть его прелесть -
сердись он, не сердись - а хотел простить - простить не мог достойно Байрона.
Видение, конец прекрасны. Послание, может быть, лучше поэмы - по крайней мере
ужасное место, где поэт описывает свое затмение, останется вечным образцом
мучительной поэзии. Хочется отвечать ему стихами, есть ли успею, пошлю их с этим
письмом.
Гнедич не получил моего письма? Жаль, оно, сколько помню, было очень
забавно. В том же пакете находилось два очень нужные - тебе и Плетневу. Что
Плетнев умолк? Конечно бедный болен, Иль Войнаровским недоволен - к стати каковы
мои замечания? надеюсь, не скажешь, что я ему кажу - а виноват: Войн"аровский"
мне очень нравится. Мне даже скучно, что его здесь нет у меня.
Если можно, пришли мне последнюю Genlis - да Child-Harold - Lamartine
(то-то чепуха должна быть!), да вообще что-нибудь новинького, да и Старину.
(45) Талию получил и письмо от изд."ателя". Не успел еще пробежать: Ворожея
показалась мне du bon comique. А Хмельницкой моя старинная любовница. Я к нему
имею такую слабость, что готов поместить в честь его целый куплет в 1-ую песнь
Онегина (да кой чорт! говорят, он сердится, если об нем упоминают, как о драмм.
писателе). В."яземский" прав - а все-таки на него сердит. Надеюсь, что
Дель."виг" и Бар."атынский" привезут мне и Анахарзиса Клоца, который верно
сердится на меня за то, что мне не по нутру Резвоскачущая кровь Гриб."оедова".
Дельвигу объятия мои отверсты. Жду от него писем из эгоизма и пр., из
аневризма и проч.
Письмо Ж."уковского" наконец я разобрал. Что за прелесть чертовская его
небесная душа! Он святой, хотя родился романтиком, а не греком, и человеком, да
каким еще!
Тиснуть Сарское Село и с Нотой. Напрасно объявляли о Бр."атьях"
Разб."ойниках". Их бы можно [хорошо бы] напечатать и в Разн."ых"
Стих."отворениях". Богатая мысль напеч. Нап."олеона", да цензура.... лучшие
строфы потонут...
172. К. Ф. Рылееву.
Вторая половина мая 1825 г. Михайловское.
Думаю, ты уже получил замечания мои на Войнаровского. Прибавлю одно: везде,
где я ничего не сказал, должно подразумевать похвалу, знаки восклицания,
прекрасно и проч. Полагая, что хорошее писано тобою с умыслу, не счел я за
нужное отмечать его для тебя.
Что сказать тебе о думах? во всех встречаются стихи живые, окончательные
строфы Петра в Остр."огожске" черезвычайно оригинальны. Но вообще все они
слабы изобретением и изложением. Все они на один покрой: составлены из общих
мест (Loci topici). Описание места действия, речь героя и - нравоучение.
Национального, русского нет в них ничего, кроме имен (исключаю Ив."ана"
Сусанина, первую думу, (46) по коей начал я подозревать в тебе истинный
талант). Ты напрасно не поправил в Олеге герба России, Древний герб, с."вятой"
Георгий, не мог находиться на щите язычника Олега; новейший, двуглавый орел,
есть герб византийский и принят у нас во время Иоанна III. Не прежде. Летописец
просто говорит: Таже повеси щит свой на вратех на показание победы.
Об Исповеди Наливайки скажу, что мудрено что-нибудь у нас напечатать
истинно хорошего в этом роде. Нахожу отрывок этот растянутым; но и тут конечно
наложил ты свою печать. Тебе скучно в Петерб."урге", а мне скучно в деревне.
Скука есть одна из принадлежностей мыслящего существа. Как быть. Прощай, Поэт -
когда-то свидимся?
173. И. И. Козлов - Пушкину.
31 мая 1825 г. Петербург.
St. Pйtersbourg, le 31 Mai 1825.
Mon cher Pouchkine,
Il m'est impossible de vous exprimer l'extrкме plaisir que m'ont causй vos
charmants vers; ce fut vraiment un dйlicieux instant dans ma vie et je vous en
remercie chaudement. Ce n'est pas le peu de talent que je puis avoir, mais mon
admiration pour le vфtre et le sinсиre attachement que je vous porte, qui
justifient le premier hймistiche du 7-e vers; encore une fois
...Поділитися у соцмережах
