Жанр: Классика
Полное собрание сочинений с критикой
...merci et grand
merci: il a йtй droit а mon coeur!
J'ai lu le 2-d chant de Эвгений Онегин; c'est un charme: j'ai lu aussi les
pойsies fugitives; parmi celles que je ne connaissais pas encore, j'en ai trouvй
qui me paraissent inimitables: La fille de Czerni-Georges, les versets du Coran
et deux Elйgies surtout m'ont tournй la tкte. Quand je veux faire des vers, je
lis mon Byron, Joukovsky et vous, et tant bien que mal notre imagination
fermente et je me mets а chanter. J'esриre que votre triple inspiration ne
m'abandonnera pas dans mon nouveau petit pоиме, c'est la Princesse DolgoroukyChйrймйtieff:
je trouve que ce sujet est infiniment touchant. Je n'ose pas dire
que la Дума de Reileeff, qui porte ce nom, soit sans мйrite; mais il me semble
qu'elle n'emрксhe pas de tenter un petit pоиме de 7 а 800 vers. Mon plan est
fait et quelques fragments aussi, mais avant tout c'est ma Fianсйе d'Abydos, qui
viendra se prйsenter а votre porte.
Je vois votre frиre et tous nos amis trиs souvent; Baratinsky nous arrive,
dans quelques jours, ainsi que Viazemsky, mais en revanche Tourguйnieff part;
c'est une perte irrйраrable. Si vous lisez nos journaux, vous verrez que
Boulgarine ne se rappelle plus qu'une seule chose, concernant Tourguйnieff,
c'est qu'il prend beaucoup de cafй et gobe des mouches en avalant ses
craquelins. Nos journalistes deviennent de jour en jour plus plats. Vos deux
Epigrammes contre celui de Moscou font mourir de rire, surtout Basile et
Michel; ceux d'ici en мйriteraient de semblables; mais si vous voulez du
verbiage franзаis dans un autre genre, lisez le nouveau pоиме de Lamartine sur
Harold; malgrй quelques beaux vers, c'est de ce galimatias double dont parle
Beaumarchais. Je finis cette lettre peut-кtre beaucoup trop longue: pardonnez si
j'ai osй vous traiter comme une ancienne connaissance, je vous demande votre
amitiй, cher Pouchkine, et fais des voeux ardents pour votre bonheur.
Je vous embrasse de tout mon coeur et suis а jamais tout а vous
Jean de Kasloff
174. Анне H. Вульф.
Март - май 1825 г. (?) Михайловское.
Voici, Mademoiselle, encore une lettre pour mon frиre. Je Vous supplie de
la prendre sous votre protection. De grвсе, les plumes que vous avez eu la
magnanimitй de me tailler et que j'ai eu l'insolence d'oublier! Ne m'en veuillez
pas.
Адрес: Анне Николавне Вульф
175. А. А. Бестужеву.
Конец мая - начало июня 1825 г. Михайловское.
Отвечаю на первый параграф твоего Взгляда. У римлян век посредственности
предшедствовал веку гениев - грех отнять это титло у таковых людей, каковы
Виргилий, Гораций, Тибулл, Овидий и Лукреций, хотя они (126) - кроме двух
последних, шли столбовою дорогою подражания. Критики греческой мы не имеем. В
Италии Dante и Petrarca предшедствовали Тассу и Ариосту, сии предшедствовали
Alfieri и Foscolo. (47) У англичан Мильтон и Шекспир писали прежде Аддиссона и
Попа, после которых явились Southay, Walter Scott, Moor и Byron - из этого
мудрено вывести какое-нибудь заключение или правило. Слова твои вполне можно
применить к одной французской литературе.
У нас есть критика, а нет литературы. Где же ты это нашел? имянно критики
у нас и недостает. Отселе репутации Ломоносова (127) и Хераскова, и если
последний упал в общем мнении, то верно уж не от критики Мерзлякова. Кумир
Державина 1/4 золотой, 3/4 свинцовый (48) доныне еще не оценен. Ода к Фелице
стоит на ряду с Вельможей, ода Бог с одой на См."ерть" Мещ."ерского", ода к
Зубову недавно открыта. Княжнин безмятежно пользуется своею славою, Богданович
причислен к лику великих поэтов, Дмитриев также. Мы не имеем ни единого
коментария, ни единой критической книги. Мы не знаем, что такое Крылов, Крылов,
который [в басне] (49) столь же выше Лафонтена, как Держ."авин" выше Ж. Б.
Руссо. Что же ты называешь критикою? Вестник Европы и Благонамеренный?
библиографические известия Греча и Булгарина? свои статьи? но признайся, что это
все не может установить какого-нибудь мнения в публике, не может почесться
уложением вкуса. Каченовский туп и скучен, Греч и ты остры и забавны - вот все,
что можно сказать об вас - но где же критика? Нет, фразу твою скажем на оборот;
литература кой-какая у нас есть, а критики [отъ] нет. Впроччем ты сам немного
ниже с этим соглашаешься.
У одного только народа критика предшедствовала литературе - у германцев.
(50)
Отчего у нас нет гениев и мало талантов? Во-первых у нас Державин и
Крылов - во-вторых где же бывает много талантов.
Ободрения у нас нет - и слава богу! отчего же нет? Державин, Дмитриев были
в ободрение сделаны министрами. Век Екатерины - век ободрений; от этого он еще
не ниже другого. Карамзин кажется ободрен; Жуковский не может жаловаться, Крылов
также. Гнедич в тишине кабинета совершает свой подвиг; посмотрим, когда появится
его Гомер. Из неободренных вижу только себя да Баратынского - и не говорю: Слава
богу! Ободрение может оперить только обыкновенные дарования. Не говорю об
Августовом веке. Но Тасс и Ариост оставили в своих поэмах следы княжеского
покровительства. Шекспир лучшие свои комедии написал по заказу Елисаветы.
Мольер был камердинером Людовика; бессмертный Тартюф, плод самого сильного
напряжения комического гения, обязан бытием своим заступничеству монарха;
Вольтер лучшую свою поэму писал под покровительством Фридерика.... Державину
покровительствовали три царя - ты не то сказал, что хотел; я буду за тебя
говорить.
Так! мы можем праведно гордиться: наша словесность, уступая другим в
роскоши (51) талантов, тем пред ними отличается, что не носит [она] на себе
печати рабского унижения. Наши таланты благородны, независимы. С Державиным
умолкнул голос лести - а как он льстил?
О вспомни, как в том восхищеньи
Пророча, я тебя хвалил.
Смотри, я рек, триумф минуту,
А добродетель век живет.
Прочти послание к А."лександру" (Жук."овского" 1815 году). Вот как русский
поэт говорит русскому царю. Пересмотри наши журналы, все текущее в
литературе..... Об нашей-то лире можно сказать, что Мирабо сказал о Сиесе. Son
silence est une calamitй publique. Иностранцы нам изумляются - они отдают нам
полную справедливость - не понимая, как это сделалось. Причина ясна. У нас
писатели взяты из высшего класса общества - аристократическая гордость сливается
у них с авторским самолюбием. Мы не хотим быть покровительствуемы равными. Вот
чего подлец Воронцов не понимает. (52) Он воображает, что русский поэт явится в
его передней с посвящением или с одою - а тот является с требованием на
уважение, как шестисот летний дворянин, - дьявольская разница!
Все, что ты говоришь о нашем воспитании, о чужестр."анных" и междуусобных
(прелесть!) подражателях - прекрасно, выражено сильно, и с красноречием
сердечным. Вообще мысли в тебе кипят. Об Онег."ине" ты не высказал всего, что
имел на сердце; чувствую почему и благодарю - но зачем же ясно (53) не
обнаружить своего мнения? - покаместь мы будем [удерживаться] руководствоваться
личными нашими отношениями, критики у нас не будет - а ты достоин ее создать.
Твой Турнир напоминает Турниры W. Scotta. Брось этих немцев и обратись к
нам православным; да полно тебе писать быстрые повести с романтическими
переходами - это хорошо для поэмы байронической. Роман требует болтовни;
высказывай все на чисто. Твой Владимир говорит языком немецкой драммы, смотрит
на солнце в полночь, (128) etc. Но описание стана Литовского, разговор плотника
с час."овым" (54) прелесть; конец так же. Впроччем везде твоя необыкновенная
живость.
Рылеев покажет конечно тебе мои замечания на его Войнаровского, а ты
перешли мне свои возражения. Покаместь обнимаю тебя от души.
Еще слово: ты умел в 1822 году жаловаться на туманы нашей словесности - а
нынешний год и спасибо не сказал старику Шишкову. Кому же как не ему обязаны мы
нашим оживлением?
176. П. А. Вяземский - Пушкину.
7 июня 1825 г. Остафьево.
Остафьево. 7-го июня.
Я получил вторую часть Онегина и еще кое-какие безделки. Онегиным я очень
доволен, т. е. многим в нем, но в этой главе менее блеска, чем в первой, и
потому не желал бы видеть ее напечатанною особняком, а разве с двумя, тремя или
по крайней мере еще одною главою. В целом или в связи со следующим она сохранит
в целости свое достоинство, но боюсь, чтобы она не выдержала сравнения с первою,
в глазах света, который не только равного, но лучшего требует. Говорят, что
Цыгане твои прелесть, а я все их не вижу, я, который имею столько прав и на
стихи твои и на Цыган, потому что без ума от тех и от других. Я упивался твоими
стихами и часто бывал пьян у цыган. Что скажет об этом признании потомство, если
письмо попадется ему в руки, и если оно будет такой же чопорный бригадир, как и
настоящее? Ce qui me dйgоыte de l'histoire, disait madame Sйvignй, c'est que ce
que nous voyons aujourd'hui, sera un jour de l'histoire, 12-го числа
отправляюсь в Петербург или лучше сказать в Царское Село, проживу там до 29-го,
а после отправлюсь в Ревель купаться в море. Говорят, что и тебя готовятся в
прок посолить. Правда ли, что у тебя аневризм в ноге? Дай бог, чтобы не в правой
руке. Охота тебе было печатать une rйсlamation на Телеграфа у подлеца
Булгарина! Телеграф очень огорчился, а виноват был во всем я. Мне казалось
осторожнее прибавить Журнальным, потому что у тебя приятелей много, и могли бы
попасть не в попад. Надобно совершенно разорвать с петербургскими журналистами.
Вот тебе письмо от Телеграфа. Давай ему стихов и скажи, чего хочешь, только не
дорожись и не плутуй. Я буду Вашим сводником. Отдаю ему твоего Курилку, только
боюсь, чтобы ценсура не уморила его. Я очень рад твоим стихам Козлову и как
стихам и как чувству. Если: Ах, тетушка! Ах, Анна Львовна! попадется на глаза
Василью Львов."ичу", то заготовь другую песню, потому что он верно не перенесет
удара. Сказывают, у Вас умер еще добрый человек Петр Львович и оставил хорошее
наследство. Смотри, не переста
нь писать с счастия: наследства так и падают Вам на голову. А напротив, тебе
надобно теперь еще прежнего быть умнее и одному поддерживать славу пушкинского
рода. Бедный и любезный наш Алексей Михайлович умер и снес в могилу неистощимый
запас шуток своих на Василья Львовича. Не видавши их вместе, ты точно можешь
жалеть об утрате оригинальных и высококомических сцен. Нам уж так сладко не
смеяться! Были выходки классические! - Что скажешь ты о глупой войне за и против
Грибоедова? Наши умники так глупы, что моченьки нет: нет мочи хотя и много в них
мочи.
Прощай, голубчик! Что же ты, голубчик, не весело поешь? Жена тебе дружески
кланяется, а я тебя обнимаю и желаю здоровия, терпения и благоразумия, хороших
стихов желать нечего, потому что они и сами напрашиваются. Каково тонко и сладко
сказано?
177. А. А. Дельвигу.
Первые числа (не позже 8) июня 1825 г. Михайловское.
Жду, жду писем от тебя - и не дождусь - не принял ли ты опять во услужение
покойного Никиту - или ждешь оказии? - проклятая оказия! Ради бога, напиши мне
что-нибудь: ты знаешь, что я имел несчастие потерять бабушку Чичерину и дядю
Петр."а" Льв."овича" - получил эти известия без приуготовления и нахожусь в
ужасном положении - утешь меня, это священный долг дружбы (сего священного
чувства).
Что делают мои Разн."ые" Стих."отворения"? видел ли их Бируков Грозный?
От Плетнева не получаю ни единой строчки; что мой Онегин? продается ли? к стати:
скажи Плетневу, чтоб он Льву давал из моих денег на орехи, а не на коммисии мои,
потому что это напрасно: такого бессовестного комиссионера нет и не будет. По
твоем отъезде перечел я Державина всего, и вот мое окончательное мнение. Этот
чудак не знал ни русской грамоты, ни духа русского языка - (вот почему он и ниже
Ломоносова). Он не имел (55) понятия ни о слоге, ни о гармонии - ни даже о
правилах стихосложения. Вот почему он и должен бесить всякое разборчивое ухо. Он
не только не выдерживает оды, но не может выдержать и строфы (исключая чего
знаешь). Что ж в нем: мысли, картины (56) и движения истинно поэтические;
читая его, кажется, читаешь дурной, вольный перевод с какого-то чудесного
подлинника. Ей богу, его гений думал по-татарски - а русской грамоты не знал за
недосугом. Державин, со временем переведенный, изумит Европу, а мы из гордости
народной не скажем всего, что мы знаем об нем (не говоря уж о его министерстве).
У Державина должно сохранить будет од восемь да несколько отрывков, а проччее
сжечь. Гений его можно сравнить с гением Суворова - жаль, что наш поэт слишком
часто кричал петухом - довольно об Державине - что делает Жуковский? - Передай
мне его мнение о 2-ой главе Онег."ина" да о том, что у меня в пяльцах. Какую
Крылов выдержал операцию? дай бог ему многие лета! - Его Мельник хорош, как
Демьян и Фока. Видел ли ты Н."иколая" М."ихайловича"? идет ли вперед История?
где он остановится? Не на избрании ли Романовых? Неблагодарные! 6 Пушкиных
подписали избирательную грамоту! да двое руку приложили за неумением писать! А
я, грамотный потомок их, что я? где я.....
Адрес:
Его высокоблагородию
милостивому государю
барону Антону Антоновичу
Дельвигу
в С. Петербург
в имп."ераторскую" публ."ичную" библиотеку.
178. К. Ф. Рылеев - Пушкину.
Первая половина июня 1825 г. Петербург.
Благодарю тебя, милый чародей, за твои прямодушные замечания на
Войнаровского. Ты во многом прав совершенно; особенно говоря о Миллере. Он точно
истукан. Это важная ошибка; она вовлекла меня и в другие. Вложив в него
верноподданнические филлипики на нашего Великого Петра, я бы не имел надобности
прибегать к хитростям и говорить за Войнаровского для Бирюкова. Впрочем
поправлять не намерен; это ужасно несносно для такого лентяя, как я, лучше
написать что-нибудь новое. О Думах я уже сказал тебе свое мнение. Бестужев
собирается отвечать тебе, и правда ему есть об чем поспорить с тобой касательно
мнений твоих об его обозрении. Главная ошибка твоя состоит в том, что ты и
ободрение и покровительство принимаешь за одно и то же. Что ободрение необходимо
не только для таланта, но даже для гения, я твердил Бестужеву еще до получения
твоего письма; но какое ободрение. Полагаю, что характер и обстоятельства гения
определяют его. Может быть Гомер сочинял свои рапсодии из куска хлеба; Байрона
подстрекало гонение и вражда с родиной, Тасса любовь, Петрарка также; иначе быть
не может, и покровительство в состоянии оперить, но думаю, что оно скорей может
действовать отрицательно. Сила душевная слабеет при дворах, и гений чахнет; все
дело добрых правительств состоит в том, чтобы не стеснять гения; пусть он
производит свободно все, что внушает ему вдохновение. Тогда не надобно ни
пенсий, ни орденов, ни ключей камергерских; тогда он не будет без денег,
следовательно без пропитания; он тогда будет обеспечен. Гений же немного и
требует в жизни. Тогда потерпят быть может только одни самозванцы гении. Прощай,
гений.
Твой Рылеев.
Еще обнимаю тебя за твои примечания. Войнаровского вышлю с следующею
почтою.
Ты сделался аристократом; это меня рассмешило. Тебе ли чваниться
пятисотлетним дворянством? И тут вижу маленькое подражание Байрону. Будь ради
бога, Пушкиным. Ты сам по себе молодец.
179. П. А. Вяземскому.
25 мая и около середины июня 1825 г. Михайловское.
Ты спрашиваешь, доволен ли я тем, что сказал ты обо мне в Тел."еграфе". Что
за вопрос? Европейские статьи так редки в наших журналах! а твоим пером водят и
вкус и пристрастие дружбы. Но ты слишком бережешь меня в отношении к
Ж."уковскому". Я не следствие, а точно ученик его, и только тем и беру, что не
смею сунуться на дорогу его, а бреду проселочной. Никто не имел и не будет иметь
слога, равного в могуществе и разнообразии слогу его. В бореньях с трудностью
силач необычайный. Переводы избаловали его, изленили; он не хочет сам созидать,
но он, как Voss, гений перевода. К тому же смешно говорить об нем, как об
отцветшем, тогда как слог его еще мужает. Былое сбудется опять, а я все чаю в
воскресении мертвых. Читал твое (57) о Чернеце, ты исполнил долг своего
сердца. Эта поэма конечно полна чувства и умнее Войнаровского, но в Рылееве
есть более замашки или размашки в слоге. У него есть какой-то там палач с
засученными рукавами, за которого я бы дорого дал. За то Думы дрянь и название
сие происходит от немецкого Dum, а не от польского, как казалось бы с первого
взгляда. Стихи Неелова прелесть, не даром я назвал его некогда le chantre de la
merde! (Это между нами и потомством буди сказано). Статьи и стихов Шаликова не
читал. Не уж то он обижается моими стихами? вот уж тут-то я невинен, как
барашек! спросите у братца Леона: он скажет вам, что, увидев у меня имя кн."язя"
Ш."аликова", он присоветовал мне заменить его Батюшковым - я было и послушался,
да стало жаль et j'ai remis bravement Chalikof! Это могу доказать черновою
бумагою. Твои калембуры очень милы - здешние девицы находят их весьма забавными,
а все-таки жду твое о Байроне. Благодарю за Casimir (как бы выкроить из него
calembour? выгадай-ка). Ты, кажется, любишь Казимира, а я так нет. Конечно он
поэт, но все не Вольтер, не Гете... далеко кулику до орла! - Первый гений там
¦0_0_
0_0¦ будет романтик и увлечет французские головы бог ведает куда. К стати: я
заметил, что все (даже и ты) имеют у нас самое темное понятие о романтизме. Об
этом надобно будет на досуге потолковать, но не теперь; мочи нет устал. Писал ко
всем - даже и к Булгарину.
25 мая.
Ты вызываешься сосводничать мне Полевого. Дело в том, что я рад помогать
ему, а условий верно никаких не выполню - следств. и денег его мне не надобно.
Да ты смотри за ним - ради бога! и ему случается завираться. На пример. Дон
Кихот искоренил в Европе странствующих рыцарей!!! - В Италии, кроме Dante
единственно, не было романтизма. А он в Италии-то и возник. Что ж такое Ариост?
а предшественники его, начиная от Buovo d'Antona до Orlando inamorato? как
можно писать так наобум! А ты не пренебрегай журнальными мелочами: Наполеон ими
занимался и был лучшим журналистом Парижа (как заметил, помнится, Фуше).
"Приписка Л С. Пушкина:"
Лев Пушкин просит прощения в том, что письмо распечатано; не взглянув на
конверт, он думал, что оно к нему.-
180. Л. С. Пушкину.
Около середины июня 1825 г. Михайловское.
Вяземскому, который на днях у вас будет. Не то отдать А. И. Тургеневу для
доставления в Москву.
Тебе ничего не пишу, мусье Lion, за то, что [тебе] за тобою еще несколько
ответов.
181. П. А. Вяземскому.
Начало июля 1825 г. Михайловское.
Думаю, что ты уже получил ответ мой на предложения Телеграфа. Если ему
нужны стихи мои, то пошли ему, что тебе попадется (кроме Онегина), если же мое
имя, как сотрудника, то не соглашусь из благородной гордости, т. е. амбиции:
Телеграф человек порядочный и честный - но враль и невежда; а вранье и
невежество журнала делится между его (58) издателями; и часть эту входить не
намерен. Не смотря на перемену министерства и на улучшения цензуры, все-таки не
могу отвечать за Красовского с братьею; пожалуй, я подряжусь выставлять по
стольку-то (59) пиэс, да в накладе может остаться журнал, если так восхощет бог
да Бируков. - Я всегда был склонен аристократичествовать, а с тех пор как пошел
мор на Пушкиных, я и пуще зачуфырился: стихами торгую en gros, а свою мелочную,
лавку • 1, запираю. К тому же, между нами, брат Лев у меня на руках; от отца ему
денег на девок да на шампанское не будет; так пускай Телеграф с ним сделается, и
дай бог им обоим расторговаться с моей легкой руки. A demain les affaires
sйrieuses.... Какую песню из (60) Bйranger перевел дядя В."асилий"
Л."ьвович"? уж не le bon Dieu ли? Объяви ему за тайну, что его в том
подозревают в П."етер"Б."урге", и что готовится уже следственная комисия,
составленная из гр."афа" Хвостова, Магницкого и г-жи Хвостовой (автора Камина,
и следств. соперницы В."асилия" Л"ьвови"ча). Не худо уведомить его, что уже
давно был бы он сослан, если не [Оп"асный"] чрезвычайная известность (extrкме
popularitй) его Опасного соседа. Опасаются шума! - Как жаль, что умер
А."лексей" М."ихайлович"! и что не видал я дядиной травли! Но Дмитриев жив, все
еще не потеряно. - Я послал в Пчелу, а не в Тел."еграф" мою опечатку, потому
что в Москву почта идет несносно долго; Полевой напрасно огорчился, [я] ты не
напрасно прибавил журнальным, а я недаром отозвался, ¦0_0_0
_1_202¦ et le diable n'y perd rien. Вот еще Эпиграмма на Благон."амеренного",
который, говорят, критиковал моих Приятелей:
Недавно я стихами как-то свистнул
И выдал их без подписи моей,
Журнальный шут об них статейку тиснул
И в свет пустил без подписи ж злодей!
Но что ж? ни мне, ни площадному шуту
Не удалось прикрыть своих проказ:
Он по когтям узнал меня в минуту,
Я по ушам узнал его как раз.
Отослано к Полевому. Ты уже, думаю, босо-ножка, полощешься в морской
лужице, а я наслаждаюсь душным запахом смолистых почек берез, под кропильницею
псковского неба и жду, чтоб Некто повернул сверху кран. и золотые дожди
остановились - Фита в сторону, у нас холодно и грязно - жду разрешения моей
участи.
Адрес: Князю Вяземскому.
182. В. А. Жуковскому.
Начало июля 1825 г. Михайловское.
Неожиданная милость его величества тронула меня несказанно, тем более, что
здешний губернатор предлагал уже мне иметь жительство во Пскове, но я строго
придерживался повелению высшего начальства. Я справлялся о псковских операторах;
мне указали там на некоторого Всеволожского, очень искусного по ветеринарной
части и известного в ученом свете по своей книге об лечении лошадей.
Не смотря на все это, я решился остаться в Михайловском, тем не менее
чувствуя отеческую снисходительность его величества.
Боюсь, чтоб медленность мою (61) пользоваться монаршей милостию не почли
за небрежение или возмутительное упрямство - но можно ли в человеческом сердце
предполагать такую адскую неблагодарность:
Дело в том, что, 10 лет не думав о своем аневризме, не вижу причины вдруг
об нем расхлопотаться. Я все жду от человеколюбивого сердца императора, авосьлибо
позволит он мне современем искать стороны мне по сердцу и лекаря по
доверчивости собственного рассудка, а не по приказанию высшего начальства.
Обнимаю тебя горячо.
А. Пушкин.
1825
Михай"ловское" (62)
Адрес: В. А. Ж.
183. П. А. Вяземскому.
13 июля 1825 г. Михайловское.
Брат писал мне, что ты в Ц."арском" С."еле", что он переписал для тебя мои
стихи, а от тебя жду, жду письма и не дождусь - что ты? в Ревеле или еще нет? и
что твой Байрон или Бейрон (Toi dont le monde encore ignore le vrai nom!). Сей
час прочел твои замечания на замечания Дениса на замечания Наполеона - чудохорошо!
твой слог живой и оригинальный тут еще живее и оригинальнее. Ты хорошо
сделал, что заступился явно за галлицизмы. Когда-нибудь должно же в слух
сказать, что русской метафизической язык находится у нас еще в диком состоянии.
Дай бог ему когда-нибудь образоваться на подобии французского (ясного точного
языка прозы - т. е. языка мыслей). Об этом есть у меня строфы 3 и в Онег."ине".
За твоей статьею следует моя и M-de de Stалl. Но не разглашай этого: тут есть
одно великодушие, поставленное во-первых ради цензуры, а во-вторых для вящшего
анонима (род онанизма (63) журнального). Вероятно ты уже знаешь царскую ко
мне милость и позволение приехать во Псков. Я справлялся о тамошних операторах;
мне рекомендуют Всеволожского, очень искусного коновала; увидим. Покаместь, душа
моя, я предпринял такой литературный подвиг, за который ты меня расцалуешь:
романтическую трагедию! - смотри, молчи же: об этом знают весьма немногие. Читал
ты моего А. Шенье в темнице? Суди об нем, (64) как езуит - по намерению.
Милый мой! мое намерение обнять тебя, но плоть немощна. Прости, прощай - с
тобою ли твоя княгиня-лебедушка? кланяйся ей от арзамасского гуся.
13 июля.
Передо мной моя трагедия. Не могу вытерпеть, чтоб не выписать ее заглавия:
Комедия о настоящей беде Московскому Государству, о ц."аре" Борисе и о Гришке
Отр."епьеве" писал раб божий Алекс."андр" сын Сергеев Пушкин в лето 7333, на
городище Ворониче. Каково?
Адрес: Его превосходительству
Николаю Михайловичу
Карамзину.
В Царском-Селе.
Пр."ошу" дост."авить" князю П. А. Вяземскому.
184. П. А. Плетнев - Пушкину.
18 июля 1825 г. Петербург.
18 июля, 1825.
С. п. бург
Дело об отпуске твоем еще не совсем решилось. Очень вероятно, что при
докладе сделана ошибка. Позволено тебе не только съездить, но, если хочешь, и
жить в Пскове. Из этого видно, что просьбу об отпуске для излечения болезни
поняли и представили, как предлог для некоторого рассеяния, в котором ты
вероятно имеешь нужду. А то известно, что в Пскове операции сделать некому. Итак
на этих днях будут передокладывать, что ты не для рассеяния хочешь выехать из
Михайловского, но для операции действительной. Вот, почему никто тебе об этом и
не пишет. Сделай милость, ты успокойся. Тебя все твои друзья и брат любят. Льву
я не показывал твоих последних двух писем и не говорил, что ты писал ко мне. Он,
может быть, по молодости лет в рассеян, но тебя очень любит. Твое ожесточение
огорчило бы его. Что ж за радость мне быть причиною вашей ссоры, которая
произошла от недоразумения? Напиши ему просто, что бы он скорее кончил переписку
Разн."ых" Стих."отворений". По твоему желанию посылаю Руслана и Кавказ."ского"
Плен."иика" с немецким переводом, потому что первого издания нигде нет.
Когда будет тебе нужда в деньгах, напиши ко мне только: пришли (имярек
рублей)! Я всегда могу для тебя достать.
Об издании поэм напиши только, в каком формате печатать. Не взять ли формат
издания французских поэтов XIX века у Ladvocat в 16-ю большую долю. Дельвиг
тебе писал обо всем, что ты от него хотел знать.
Прилагаю письмо для П."расковьи" А."лександровны", полагая, что она еще не
уехала.
Старина Русская посылается ей же.
Плетнев.
185. П. А. Плетневу.
Около (не позднее) 19 июля 1825 г. Тригорское (?).
Милый мой поэт, вот ещ
...Поділитися у соцмережах
