Жанр: Боевик
У.е. откровенный роман
... проверили по компьютеру: вы получили ее три года назад
по представлению российской ФСБ. Тогда вы были офицером Департамента экономической
безопасности этой организации. Какая у вас должность сейчас и какое звание?
- Сейчас я на пенсии.
- Тогда зачем вы приехали в Вену?
- Вы хотите знать правду?
- Конечно.
Я усмехнулся:
- Вена должна быть в жизни каждого русского. Хотя бы раз в два-три года русский
человек должен выскочить из России, отлететь от нее до ближайшей цивилизации и мягко
приземлиться на Кертнер-штрассе, чтобы отхаркать московскую пыль, выдохнуть
низкооктановый московский воздух и отмыть свое тело от обжигающе-хлорированной
московской воды. А самое главное - расслабиться и избавиться от стресса нашей
ежеминутной борьбы за выживание. Здесь, в вашей венской цивилизации, никто никуда не
спешит, не прет, не пихается, здесь все удивительно доброжелательны, приветливы и
многоязычны, как марсиане у какого-нибудь Азимова: "данке шон!", "силь ву пле!", "сэнк ю,
сэр!" и даже - "ка ничео" и "тада раба!". Даже ваши официанты, консьержки и трамвайные
кондукторы не страдают комплексом угнетенного гегемона. А ваши улицы, крыши и туалеты
чисты той удивительной чистотой, какую не найдешь и в Кремлевской больнице. И в отличие
от России здесь ни на кого почему-то не давит атмосферное давление весом в 760 мм ртутного
столба. Продолжать?
Они оба польщенно улыбнулись, один сказал:
- Ты поэт?
- Нет, я ваш коллега. Просто образованный.
- Данке шон! - хмыкнул второй. - И все-таки, коллега, зачем вы хотели встретиться с
герром Капельниковым?
- Разве герр Капельников владеет военными секретами Австрии?
- Здесь мы спра... Извините, коллега, мы просто интересуемся: офицер ФСБ прилетает в
Вену, чтобы поговорить с одним из русских. Мы же понимаем, что это не просто так. Верно?
- Пенсионер ФСБ прилетел в Вену на отдых и захотел повидать кого-нибудь из
русских...
- Зачем?
- Я плохо знаю ваш город и хотел просить его быть моим гидом.
- Это вы сейчас придумали.
- Конечно.
- А на самом деле?
- На самом деле? На самом деле вы совершенно напрасно думаете, что если вы
понастроили здесь свои имперские замки и католические костелы, посадили прекрасные
липовые парки, еженощно скребете и моете мостовые, а с утра - окна, подоконники и
выносные кофейные столики, то это ваша столица. Отнюдь! На самом деле все это благолепие
устроено Богом ради отдушины для нас, русских. Выскочив из Москвы с ее наждачной пылью
и кислотно-бензиновым воздухом, отлетев от нашей стервозной демократии, вертикали власти
и горизонтали коррупции, в двухмерном пространстве которых мы живем под постоянным
прицелом законодательного бандитизма и криминализированного закона, мы - всего через два
часа сорок минут - приземляемся за столиком кафе "Европа" или "Моцарт" и понимаем
вдруг, что вот она, другая Галактика. И не нужно лететь в космос, не нужно платить десять
миллионов долларов за полет на станцию "Мир", а нужно просто сесть за столик на веранде
отеля "Sacher", заказать лучший в мире кофе по-венски с наперстком вашего фирменного и
лучшего в мире ежевичного ликера, или в простецком ресторане "Гуляш-музей" заказать себе
гуляш по-венски и смаковать, смаковать каждый глоток этой жизни - смаковать до тех пор,
пока к вам не подойдут два полицейских и не скажут: "Хенде хох! Вы арестованы!"...
- Well... - протянул один из них и повернулся ко второму, сообщил ему по-немецки: -
Он не расколется. Придется открыть карты.
Но я на всякий случай сделал вид, что не секу по-немецки, и сидел с индифферентным
лицом.
- Битте, - согласился второй и обратился ко мне: - О'кей, герр Чернобыльски. Дело
вот в чем. Пять месяцев назад герру Капельникову тоже позвонил один русский, предложил
встретиться в ресторане. А когда он пришел на встречу, русских там оказалось трое. Они
посадили его в машину, отвезли в Клостернойбургский лес, связали, били, жгли зажигалками
лицо, сломали челюсть, руки, ноги и три ребра и сбросили в овраг. Он чудом остался жив.
- Что они от него хотели?
- Хард-диск компьютера, на котором он работал на Кипре.
"Бинго!" - мысленно поздравил я себя на манер персонажей американских триллеров.
Значит, я и Федор Синюхин были правы, предполагая, что работники оффшорного Повольского
банка не могли уехать с Кипра с пустыми руками. Но вслух я сказал:
- Вы задержали этих мерзавцев?
- Смеетесь? - усмехнулся один из них.
- Когда Капельников чудом выполз из оврага на шоссе, их уже не было в Австрии, -
добавил второй.
- Вы сообщили нам их приметы?
Оба посмотрели на меня так, словно я разыгрываю идиота (что так и было). Но я сказал:
- Ну вот! А вы спрашиваете, зачем я хотел встретиться с господином Капельниковым.
Ведь он гражданин России, мы должны...
- Bullshit! - засмеялся один из них. - Вы на пенсии. С каких пор пенсионеры...
- Битте! - перебил его второй и остановил эту игру в словесный пинг-понг. - Так и
быть! Мы дадим вам поговорить с герром Капельниковым, но только в нашем присутствии. И
будет русский переводчик.
Конечно, я ехал к "герру" Капельникову не с пустыми руками. С чего бы это он ни за что
ни про что стал выкладывать мне информацию по финансовым трансакциям Кожлаева? Нет, за
просто так это не делается. Поэтому я накопал на этого Капельникова все, что можно накопать
на Петровке, в Прокуратуре и у нас в ФСБ почти на любого нынешнего бизнесмена. Это
оказалось не очень сложно. Все, кто выжил в бизнесе за последние 10 лет, выжили не за счет
своей ангельской чистоты и честности, а только потому, что где-то когда-то кого-то надули,
подставили, ломанули или даже грохнули. Или это их собирались надуть, подставить, ломануть
и грохнуть, а они ушли под чью-то крышу, но, ясное дело, не под крышу закона.
Путь "герра" Капельникова на Кипр и в Вену оказался стандартным до пошлости: сразу
после окончания в 1989 году МИСИ, диплома инженера и первого места по баскетболу на
студенческой олимпиаде в Москве - в челночники, поездки в Финляндию, Швецию и Турцию
за барахлом и компьютерами, несколько удачных ходок - и вот уже своя фирмочка, склад,
магазинчик. А затем и еще круче вверх: оптовый бартер "медь на компьютеры", "аммиак на
компьютеры", "лен на компьютеры" - и вот уже своя сборка левых компьютеров, принтеров и
мониторов на бывшем "почтовом ящике" на шоссе Энтузиастов (из контрабандных, конечно,
деталей). Но в 1995 м первый облом: пожар на складах и в магазине, то есть наезд таганской
группировки, и Капельников уходит под крышу к Кожлаеву. Под этой мощной крышей он
поднимается даже выше, чем раньше, - на сборке мобильных телефонов (тоже из
контрабандных деталей да еще с настройкой на работу по пиратским частотам!). Деньги
крутые, серьезные, а под них и серьезные займы на модернизацию трех
нефтеперерабатывающих заводов, которые Капельников купил в Уфе и в Тюмени. То есть
высоко метил этот Капельников, аж в нефтебизнес и в олигархи. Но это зона повышенного
риска, смертельного, тут убивают каждого третьего, кто сам не убил трех для острастки.
Капельникова спасает август 1998 го, то есть полное банкротство и миллионные долги, за
которые, правда, убивают любого. Но в последнюю минуту Кожлаев берет его долги на себя (в
обмен на нефтезаводы, конечно) и отправляет на Кипр, а оттуда в Вену. Иными словами, дел на
этом Капельникове - по четырем статьям, от контрабанды до ухода от налогов, то есть до 15
лет - запросто! И, летя в Вену, я не сомневался, что под таким нажимом он хрустнет и
расколется, как Корейко у Остапа Бендера, в конце "Золотого теленка".
Но когда я увидел, что с этим Капельниковым сделали предыдущие визитеры...
Тридцатипятилетний бывший баскетболист, которого ввезли на инвалидном кресле,
выглядел хуже, чем бывший супермен Кристофер Рифф после роковой катастрофы: согбенный
скелет, шея в поддерживающем корсете, руки неестественно скрючены, - лицо в ожоговых
пятнах, а ноги по щиколотки - культи. Впрочем, в Чечне я видел заложников, изуродованных
и похуже, там похищенным детям могут каждую неделю отрубать палец за пальцем и посылать
родителям до тех пор, пока те не пришлют выкуп...
- Битте! - нетерпеливо сказал мне один из моих австрийских "коллег", его, как он
сказал, звали капитан Матиас Шнейдт. - Вы хотели говорить с герром Капельниковым.
Говорите!
Но я еще молчал, рассматривая этого несчастного. Потом спросил:
- У вас есть семья?
Он покосился на австрийцев, те разрешительно кивнули, сказали по-немецки:
- Можете отвечать... - и ответили за него по-английски: - Есть. Жена и двое детей.
Но мне нужно было вызвать на разговор самого Капельникова, и я спросил у него:
- А когда это случилось?
- В марте... Двадцатого марта... - негромко и каким-то пустым голосом произнес он.
- Кто это сделал?
Он молчал.
- Вы их не помните?
- Нет... - Но он отвел глаза.
- И не знаете?
- Нет.
- Хотите, я вам напомню? Двое из них кавказцы, а один - узбек. Такой плотный,
бритый наголо и с толстыми ляжками, которые при ходьбе цепляют друг друга...
Капельников закрыл глаза.
- Вспомнили?
Он поджал опаленные губы и покачал головой:
- Нет.
Матиас Шнейдт и его напарник смотрели на меня в изумлении. Я встал:
- Битте, коллеги. - Я посмотрел на часы. - Мне пора в Будапешт. Вы меня не
подбросите на вокзал?
Итак, Харунов дождался, когда дело об убийстве Кожлаева закрыли, и тут же ринулся на
Запад искать его миллионы. И не сам по себе, а с теми негласными компаньонами из чеченской
ОПГ, которые владеют теперь Повольским банком развития. А Банников не полез ни в этот
банк за своей долей, ни за деньгами. Кожлаева в западных банках. О чем это говорит? Скорее
всего о том, что все наследство Кожлаева было еще загодя мирно поделено между ними:
Банников получил российскую долю кожлаевского бизнеса, а Харунов и "банкиры" - банк и
все, что смогли или смогут достать по банковским проводкам.
То есть я иду по их следам. Но там, где прошли чеченцы, русскому, как известно, делать
нечего - кроме как считать фугасы, зарытые на каждом шагу. К тому же Харунов, как выяснил
я на Петровке, личность незаурядная. Штангист, "авторитет", две ходки по "мокрым" статьям,
кличка Не буди и репутация хитрого, волевого и безжалостного громилы с контактами не
только в Чечне, но и в Саудовской Аравии, куда он регулярно летает "по бизнесу"...
Я сидел в Будапеште, на площади Воросмарти, под уличным грибком самого дорогого и
модного ресторана "Gerbeaud's" и уже пятнадцать минут тщетно ждал свою прощальную чашку
кофе. Конечно, приезжать сюда не следовало. Если Капельников чудом выжил, то лишь
потому, что это было в Австрии - там, заметив человеческий обрубок, выползший к автобану,
первый же автомобилист остановил машину и по телефону вызвал полицию и "скорую". Но в
Венгрии (как и в России) такого быть не может, у нас любой автомобилист только прибавит газ,
а если его спросят, как он мог проехать мимо умирающего, скажет, что ничего не видел.
Потому что нравственные травмы социализма нельзя закрасить даже "United Colours of
Benneton", объединенными цветами Беннетона, чьи магазины теперь разлеглись от Тверской до
улицы Вачи в Будапеште. И вообще, красавец Будапешт, построенный, конечно, не самими
венграми, а в эпоху Австро- Венгерской империи, сегодня нелепо совмещает в себе красоты
австрийской готики с венгерско-цыганским менталитетом населения, усугубленным
пятидесятилетием совковой морали. Или, попросту говоря, тут вас на каждом шагу пытаются
надуть и обхамить по-советски. Такое впечатление, словно из Вены я вернулся в какой-нибудь
Бурятск или Мневники. И это родное плебейство мелкого хамства, когда, не говоря
по-английски, все корчат из себя европейцев и, прекрасно зная русский, делают вид, что
по-русски уже не понимают, но, учуяв в вас русского, посылают совсем не туда, куда вам
нужно, - все это вызывает желание немедленно валить из этого города. Даже в самом дорогом
ресторане на центральной площади Будапешта вам подают остывший кофе и еще до еды; а на
венгерском Бродвее, то есть на Vaciutca, за чашку кислого и чуть ли не желудевого кофе дерут
три доллара; а таксисты совсем по-московски возят трижды по всему городу, прежде чем
привезти к нужному месту; а в самом "типично венгерском" ресторане с "джипси мьюзик" два
цыганских скрипача с воловьими глазами будут надрывать свои скрипки над вашим столиком и
смычками лезть к вам в тарелку до тех пор, пока вы либо не пошлете их на хер, либо не дадите
им три доллара. И даже в респектабельном банке "CIB" вашу кредитную карточку могут
спокойно прокатать два раза вместо одного, чтобы втихую дважды снять с вашего банковского
счета одну и ту же сумму...
Короче - нет, не ездите в Венгрию еще лет сорок, а если уж придется, я, так и быть,
скажу вам, где в Будапеште уже избавились от совково-цыганско-венгерского мухлежа: на
Крытом рынке. Говорят, что это любимое место Маргарет Тэтчер, что, когда ей приходится
бывать в Будапеште, она проводит здесь все свободное время. И я могу ее понять - ведь это
воистину храм, двухэтажный храм фруктов, овощей, выпечки, колбас, пива и волшебного
натурального кофе всего по 50 центов за чашку. Так что если вы уж влипли, то есть, простите,
попали в Будапешт, плюньте на все экскурсии, не ходите ни по гористой Буде, ни по Пешту, а
просто поселитесь на Крытом рынке, ешьте тут малину, клубнику, черешню, помидоры,
арбузы, выпечку и колбасы, пейте пиво, вино, кофе и токай, а наевшись всласть - дуйте
прямиком на вокзал. Но и заняв в поезде купе, убедитесь, что кондуктор включил в вагоне
кондиционер, иначе эти венгерские кондукторы с их классовым сознанием угнетаемого
пролетариата на прощание еще и изжарят вас духотой - просто так, в силу своей совковой
"любви" к пассажирам первого класса...
Уезжая из Будапешта с пустыми руками, я удивлялся не столько этим туристическим
открытиям, сколько самому себе - уж если Харунов и К° прибили в Австрии атлета
Капельникова так, что он чудом выжил, то что они сделали с менеджером фирмы "Бударос"
Кирой Рогачевой, которая тоже сидела на Кипре в кожлаевском оффшоре, - этого не знает и,
конечно, никогда не узнает никто. И уж тем паче венгерская полиция. Потому что эта Кира
Рогачева, выйдя вечером 22 марта из своей квартиры на роскошной Andrassy, 14, просто
бесследно исчезла, испарилась и растворилась в воздухе красавца Будапешта...
Честно говоря, в Прагу я поехал из чистого упрямства своего битюговского характера.
Если Харунов практически убил Капельникова в Вене и аннигилировал Рогачеву в Будапеште,
то надеяться найти в Праге живым третьего "киприота" - Ивана Аркадьевича Пачевского -
было просто нелепо.
Но Прага - чудесна! В этом слове не только восторги по поводу Карлова моста, Златой
улочки и прочих пражских красот, но - и в первую очередь - зависть к дивной способности
чехов обращать даже имперскую помпезность холодной германской готики в
декоративно-уютную чешскую обжитость. Чехи, конечно, просто притворялись покоренными,
когда у них была немецкая оккупация, советская власть и строительство социализма, -
мастерски притворялись: сохраняя маленькие семейные рестораны и фермочки и почти не
сажая своих диссидентов. А уж если кого посадили, то - единственные в бывшем советском
блоке - сразу после распада Варшавского пакта выбрали президентом именно его, а не
какого-нибудь бывшего коммунистического секретаря. Такое впечатление, что однажды утром
Прага просто смыла социализм, как грим, или сбросила паранджу совковости, как солдаты,
вернувшись когда-то из армии, сбрасывают гимнастерку и назавтра забывают, что были в этой
армии два года.
Чехи, я думаю, притворно играли в социализм, а вот венгры жили им. Правда,
гуляшным...
И скорее всего у них, у чехов, есть некий исторический иммунитет цивилизации к
нашествию любых варваров, не, зря же каменная церковь Святой Марии в Прага-граде была
построена еще в 800 году - за сто с лишним лет до появления христианства в Киеве. То есть в
Чехии уже были христианская цивилизация, градостроительство, письменность, деньги и
законы - в то время, когда в наших лесах и степях булгары еще сражались с половцами,
древляне жили в землянках, а буртасы ели журавлей, коренья и блох...
Советское нашествие на Чехию оставило после себя только нищих уличных русских
музыкантов, увечных попрошаек и украинских зазывал на топлесс-шоу.
А еще одним чудом Праги можно считать третьего кожлаевского "киприота" - Ивана
Аркадьевича Пачевского, биржевого трейдера фирмы "Прагарос". Он оказался не просто
живым и невредимым, но и в прекрасном расположении духа - эдакий молодой
жизнелюбивый "Карлсон, который живет на крыше". Правда, несколько нетрадиционной
ориентации.
- Ну наконец-то! - сказал он по телефону высоким голоском активного педика. -
Слушайте, я вас давно жду!
- Кого вы ждете? - изумился я.
- Ну как же! Вы же из ФСБ, правда?
- Ну-у... - замялся я. - Почему вы так думаете?
- Бросьте! А то я не знаю! Где, вы сказали, вы хотите встретиться?
- Я еще ничего не сказал. - Я стоял в вестибюле отеля "Прага". - Но можно в моей
гостинице.
- Отпадает! - заявил он категорически. - Вы не знаете Прагу, вы наш гость, и я
приглашаю вас на ленч. Югославский ресторан "Кого" на Пшикопе. Это улица так называется
- "На Пшикопе". Запомните?
И вот он идет ко мне меж столиков в сопровождении официанта - толстенький
маленький брюнет, похожий на молодого Леонова или юного Табакова, но с виляющей
поступью гомика.
- Здравствуйте! Вы уже сделали заказ? Нет? Правильно! Сейчас я все закажу. Что вы
любите - рыбу? Мясо? Птицу?
- Ну-у, не знаю...
- Хорошо, тогда я заказываю по своему вкусу. - Он повернулся к официанту и
застрекотал по-чешски с такой скоростью, что даже мой славянский слух не мог вычленить ни
одного знакомого слова. А закончив с заказом, повернулся ко мне: - Значит, так! Для начала
нам дадут пару тарелочек с копченой колбасой "суджука", мясом "печеница", это вроде
бастурмы, а также мягкие намазки "каймак" - то есть очень острый "урнебес" на кукурузном
хлебе "проя". Еще там будет "пита" - между двумя слоями листового теста будет шпинат,
маринованная паприка и сыр "травничка" по названию города Травник. Не сомневайтесь, это
так вкусно - пальчики оближете!
Я и не сомневался: название каждого блюда он произносил с таким плотоядным смаком,
что у меня сразу началось бурное выделение желудочного сока.
- А пить мы будем "Вранац", - продолжал он. - Это прекрасное черногорское вино,
оно есть только здесь и еще в нескольких ресторанах Европы, и все. Ну и, конечно, в
Черногории. А потом нам дадут котлеты "караджорджевич", то есть мясо, фаршированное
ветчиной и сыром, "ражничи" - это такие сплющенные сербские шашлычки, и "плескавицу"
- маленькие плоские гамбургеры с балканским сыром. А на закуску будет "баклава", то есть
пахлава, и сливовица от шефа этого ресторана. Да, и совсем забыл! Это вам! - И на
белоснежную скатерть нашего столика Пачевский положил черный квадратик компьютерной
дискетки.
- Что это? - удивился я.
- Ну как же! - сказал он. - Это "флаппи", дискетка со всеми трансакциями
оффшорного кипрского банка. Ведь вы за этим приехали, верно?
- Н-да... Но не только...
- А зачем еще? - живо глянул он на меня своими блестящими темными глазками.
- Вы знаете, что случилось с Капельниковым и Рогачевой?
- Ужас! - тут же отозвался он. И повторил: - Ужас! Я же говорил Кожлаеву: не лезьте
в этот Повольск, не связывайтесь с чеченцами! А он...
- А что он?
Но Пачевский не успел ответить: официант принес высокую темную бутылку вина,
предъявил нам ее этикетку. Пачевский одобрительно кивнул, официант поставил бутылку на
стол, открыл ее и налил на дно бокала Пачевского буквально глоток темно-красного, как сок
граната, вина. Пачевский церемонно взял бокал за тонкую ножку, поднес к носу, понюхал вино,
потом чуть взболтал его по стенкам бокала, посмотрел на просвет, пригубил, подержал глоток
во рту, сглотнул и облизнул губы кончиком языка. При этом у него на лице было такое
сосредоточенное выражение гурмана, что сразу становилось ясно, насколько он, словно
истинный Карлсон, любит жизнь со всеми ее кулинарными и плотскими удовольствиями.
Наконец, королевским жестом кивнув официанту, Пачевский разрешил ему разлить это
вино по нашим бокалам.
- Попробуйте! Попробуйте! - сказал он мне с настойчивостью тщеславного хозяина.
Я попробовал.
- Ну?! Как винцо?
- Замечательное...
- Ага! - воскликнул он торжествующе. - Но вы еще не пробовали еду! Скоро
принесут!
- Так что же Кожлаев?
- Да, Кожлаев!.. - Пачевский горестно вздохнул и сдвинул на столе чистые тарелки,
освобождая официанту место для корзинки с горячими хлебцами нескольких сортов, масленки
с несколькими сортами масла и еще какой-то вазонки с фирменной ресторанной приправой. -
Я, конечно, понимаю, что у вас с Кожлаевым свои счеты. Я же знаю, кем он был. Но поверьте,
со своими он был человеком! Мы за ним были как за каменной стеной. А этого Капельникова
он дважды просто от смерти спас, реально!
- Но не задаром....
- Да, конечно, не даром! - Пачевский каким-то плотоядным кошачьим жестом взял
темный хлебец, осыпанный зернами, разрезал его и стал мазать маслом с фирменной
приправой, говоря при этом: - Но, знаете, бизнес - это не для каждого. Есть люди, которым
нельзя заниматься бизнесом ни под каким предлогом, это для них смертельно при любых
вариантах... Вы тоже ешьте, хлеб с вином - это замечательно!.. Ведь я же не пойду в цирк
акробатом под куполом! А в России все ринулись в бизнес, как будто это дрова колоть...
- И все-таки... - вернулся я к тому, что интересовало меня больше всего. -
Капельников - инвалид, Рогачева испарилась...
- А я жив и цел, да? - Пачевский усмехнулся. - Вы это имели в виду? Но я им сразу
сказал: вы должны были сначала ко мне приехать, а не к ним. Ведь все деньги Кожлаева шли
через меня, я был его финансовый менеджер...
- Кому вы это сказали?
Пачевский откинулся в кресле и сразу как-то посерьезнел:
- Слушайте, вы действительно из ФСБ?
- Да.
- А можно ваше удостоверение посмотреть?
- Когда мы едем на Запад, то служебные корочки оставляем в конторе. Такой порядок.
- Логично. Но вы действительно Чернобыльский?
Я положил перед ним свой загранпаспорт.
Он, нужно сказать, очень внимательно с ним ознакомился, особенно с фотографией
пятилетней давности.
- Да... Значит, вот вы каким были пять лет назад... Это же вы тогда закрыли нам два
казино, верно?
Теперь я понял, откуда он знал мою фамилию.
- Да, - сказал я. - А вы имели к ним отношение?
- Я же вам сказал: я был финансовым гуру Кожлаева. Но только до тех пор, пока он не
взял этот Повольский банк.
Я ему сразу сказал, что это плохо кончится, и тут же удрал из Москвы - сначала на Кипр,
потом сюда. И, как видите, оказался прав!
Я внутренне усмехнулся его апломбу, спросил с улыбкой:
- Почему же он вас не послушал?
- Потому что решил помочь своим братьям-чеченцам, - всерьез ответил Пачевский. -
Вы понимаете, кого я имею в виду?
- Харунова. Точнее, его компаньонов.
Пачевский снова посмотрел на меня как на недоразвитого, а потом - на дискетку,
которая все еще лежала между нами на столе. И у меня вдруг появилось четкое ощущение, что
он эту дискетку сейчас заберет. Поэтому я тут же взял ее, сунул во внутренний карман пиджака.
Он расслабился, обмяк в своих и без того покато-округлых плечах и оглянулся на официанта,
который уже катил к нашему столику тележку с набором блюд.
Пока официант располагал эти блюда на столе, Пачевский упорно молчал, а когда
официант ушел, сказал:
- Господин Чернобыльский. Если вы будете играть со мной в эти детские игры,
разговора у нас не получится. Я пришел на эту встречу, чтобы помочь своей стране, а не
заниматься школьным онанизмом. Вы готовы меня выслушать?
Я сменил тон:
- Да. Я для этого приехал.
- Вот и хорошо. Я буду краток. Значит, первое: все деньги, которые проходили через
наш оффшорный банк на Кипре, рассыпались, как вы увидите на дискетке, по лепесткам
ромашки - на счета наших же зарубежных фирм и фирмочек в Европе, Азии и даже в
Австралии и Сингапуре. Под заказы, которые по большому счету никто и не собирался
выполнять. И найти их - все равно что искать на Млечном Пути потухшие звезды. Но я вам
скажу, куда эти деньги ушли оттуда в конечном итоге. Все - на "Бэнк оф Нью-Йорк". Да, да,
тот самый, скандальный. Но тогда еще не было никакого скандала, и через этот банк проходили
сотни миллионов долларов, а не только наши. Это раз. Второе: часть этих денег - сразу скажу,
не знаю какая, потому что я был вообще против этого, - так вот, часть этих денег Кожлаев
обещал Басаеву, Хаттабу и вообще чеченским боевикам. А остальные он либо инвестировал в
бизнес, либо держал в других банках, этого я не знаю, я дальше "Бэнк оф Нью-Йорк" их не
контролировал. И наконец, последнее. Все, что я вам сказал о трансакциях, я сказал и
Харунову, когда он и его партнеры приехали сюда по мою голову. И дал им точно такую же
дискетку, как вам. То есть дал им совершенно полную информацию, где и как искать деньги
Кожлаева. Но разница между ними и вами в том, что сейчас, когда вокруг этого "Бэнк оф
Нью-Йорк" такой скандал, чеченцы в него сунуться не могут. А вы, ФСБ, можете. Все ясно?
Я оглушенно молчал.
Вот уж действительно - чем дальше в лес, тем больше дров! Кожлаев финансировал
чеченских боевиков и самого Хаттаба! Или пообещал их финансировать, а денег не дал. Или
дал, да не все... И они его грохнули, чтобы забрать все, но тут как раз скандал с "Бэнк оф
Нью-Йорк"... Это не слабо!
Но я-то куда лезу? Не только против чеченской ОПГ, а против Басаева и Хаттаба! Опять
Хаттаба!!!
Однако Пачевский-то каков, а? Маленький толстенький Карлсон с походочкой гомика, а
всю чеченскую ОПГ оставил с носом - вот вам банк, где деньги лежат, да подите-ка суньтесь!
- Если у вас нет вопросов, то приступаем к трапезе, - сказал он. - Еда тут
потрясающая! - И поднял бокал с темно-рубиновым черногорским вином. - За жизнь! Или,
как говорят евреи, лэ хаим!
Должен сказать, что обед был
...Закладка в соц.сетях
