Жанр: Боевик
У.е. откровенный роман
..., торговых прилавков и
ресторанно-закусочных стоек со скоростью рыбы в нерест - скорее, спешно, еще быстрее!
Хватая на ходу бумажные стаканчики с кофе и завернутые в пакеты бутерброды, или
поедая у стоек хот-доги, пиццы и сандвичи, или присев за столики "Wendy" и "McDonalds",
или выбирая сувениры, книги и одежду в магазинах, они все время поглядывают на часы и
нетерпеливо переступают с ноги на ногу, словно им срочно нужно в туалет или через минуту их
ждет отправка на другую планету. Даже влюбленные, целующиеся на скамейках зимнего сада,
похожи на пассажиров космических кораблей, встретившихся ненадолго при пересадке. Я
где-то читал, что ньюйоркцы вообще ходят на тридцать процентов быстрее, чем американцы в
других городах или европейцы. Теперь здесь, в ВТЦ это было наглядно - здесь спешили все,
даже бармены и полицейские.
Но мой Луис двигался в этом потоке спокойным и деловитым ледоколом, не давая мне ни
отстать, ни столкнуться со встречными ордами. Затем, пройдя мимо скоростных лифтов,
свернул в какой-то неприметный рукав к стандартно служебной двери. Придержав эту дверь, он
пропустил меня вперед, но недалеко - сразу за дверью оказался узкий тамбур личного
досмотра с рамой дверного проема, как при входе в казино или в аэропортах, и с
рентген-машиной, просвечивающей ваши личные вещи. Здесь же стояли еще два
угольно-черных, но уже пожилых охранника и молодая охранница посветлее, испанка,
вероятно, для досмотра посетителей женского пола. Эта испанка протянула мне пластмассовое
корытце:
- Any kind of metal, coins, keys and cell-phone, sir .
Я послушно высыпал из карманов американскую мелочь. Потом беззвучно прошел через
раму металлоискателя, после чего один из пожилых черных дружески похлопал меня по
карманам и бегло прошел под мышками и в промежности своими жесткими, как из гранита,
ручищами.
- Any camera? - спросил между тем второй.
- Не is clean , - вместо меня сообщил ему первый.
- Okay, you can take him , - сказал этот второй моему сопровождающему и открыл
стальной засов двери в глубь тамбура.
За тамбуром оказались безликий коридорчик и стальная дверь служебного лифта. Сунув
мой паспорт в карман пиджака, мой поводырь вставил свою пластиковую бирку в паз сбоку от
лифта и шагнул в открывшуюся дверь кабины. Но роскошью эта кабина не отличалась -
глухие металлические стены, рифленый металлический пол. И поехала она почему-то не вверх,
а вниз, на минус пятый этаж, где мы сразу попали во чрево этого архитектурного
города-монстра.
Вы когда-нибудь были в машинном отделении океанского судна? Слышали, как от
напряжения и нагрузки ревут там гигантские турбины и как мелкой, зыбкой дрожью вибрирует
стальная обшивка этого отсека?
А теперь помножьте этот эффект эдак на тысячу и вы поймете, о чем я говорю. В
семиэтажном фундаменте ВТЦ, на его подземной территории величиной с десяток футбольных
полей разместились все его инженерные, электрические и прочие службы - своя
электростанция, свои системы отопления и охлаждения, то есть кондиционеры с моторами
величиной с турбины Днепрогэса (и гигантским бассейном воды для охлаждения этих турбин),
и своя фабрика по утилизации мусора, и склады, и ремонтные службы, и еще бог знает что...
Конечно, я не видел всех этих сооружений и служб. Но их присутствие угадывалось,
слышалось и чувствовалось вокруг, как чувствуете и слышите вы в мартеновском цеху энергию
и жар сталеплавильных печей, даже не подходя к ним.
Пройдя по широкому безликому коридору, мы с моим поводырем оказались в
сравнительно небольшом и глухом, как бомбоубежище, зале с некрашеными бетонными
стенами, вытертым линолеумом на полу и простыми плафонами ламп дневного света под
потолком. Никакого мрамора, никаких украшений, архитектурных изысков и роскоши галерей
над нами. Никаких зимних садов, музыки и витрин. Четыре ряда старых канцелярских столов с
мониторами, на экранах которых я, идя за сержантом Вильямсом, видел то, что внимательно
рассматривали сидящие за этими столами полицейские: хайвей на западной стороне ВТЦ,
Либерти-стрит на юге, Чёрч-стрит и Бродвей с его церковью Троицы на востоке. То есть все
улицы и площади, окружающие "близнецов" Всемирного торгового центра, а также все
подъезды к его гаражам, отелю "Мариотт", Всемирному финансовому центру, Бирже и
Федеральному резервному банку, плюс "The World Trade Center Plaza" - гигантскую
внутреннюю площадь ВТЦ с многотонным золотым глобусом, парящим над чашей огромного
фонтана. И еще - все внутренние холлы, залы, променады и вестибюли ВТЦ с их сотней, если
не больше, магазинов, магазинчиков и кафе. Даже зимний сад с влюбленными парами,
целующимися на скамейках...
При этом каждый из наблюдателей мог с помощью "мышек" и клавиш своего кийборда
поворачивать видеокамеры, установленные в секторе его обзора, наезжать трансфокатором на
заинтересовавший его предмет или лицо и фиксировать это изображение в памяти компьютера.
И они наезжали, то есть укрупняли объекты своих наблюдений, следили за ними объективами
видеокамер, передавали с экрана на экран и, поднеся ко рту крохотный микрофон, негромко
командовали:
- Sector 67 B. That tall man in a blue jacket... Follow him...
- Sector 41 F. A woman in yellow skirt. She is looking too fat to me. Check her out...
Собственно, ничего удивительного в работе этих людей не было. Если у нас в России
каждый банк и казино оборудованы теперь видеокамерами, контролирующими все и вся, что к
ним приближается, то в таком монстре, как ВТЦ, просто обязана быть служба безопасности -
особенно после знаменитого взрыва, устроенного здесь в 1993 году арабскими террористами,
которые спокойно и открыто заехали в подземный гараж ВТЦ на микроавтобусе, начиненном
динамитом, и взорвали его с помощью дистанционного управления. Поразило меня как раз
другое: сравнительно малая величина этого оперативного зала и далеко не самый современный
вид здешней аппаратуры. Во всяком случае, у нас в оперативном зале на Петровке, 38,
оборудование ничуть не хуже, хотя наши менты все время жалуются, что это уже прошлый век.
То есть американцы были в своем амплуа: наверху - шик, блеск, XXIII век, а внизу, в
трюме, - старенькие мониторы и компьютеры, дешевые канцелярские столы, банки с
кока-колой, бумажные стаканы с недопитым кофе и картонные коробки с недоеденными
кусками пиццы...
Зато в глубине зала, на возвышении, похожем на кафедру, где за своими компьютерами и
мониторами сидели два супервайзера, то есть руководителя этого НП, меня ждал настоящий
сюрприз. Я даже остановился, не поверив своим глазам: одним из этих "супервайзеров" была
Кимберли Спаркс! Да, да, та самая рыжая Кимберли, канадская фотожурналистка, которая в
Чечне две недели строила мне глазки, а на поверку оказалась никакой не журналисткой, а
шпионкой: по вечерам в Ханкале она сдавала свою фототехнику начальнику штаба нашего
полка и просила для сохранности запереть эти камеры в сейфе его кабинета, а утром забирала
свои "Кодаки" и "Пентаксы" и таскала их по всему штабу на себе - до тех пор, пока я не
обратил внимание на то, что она постоянно что-то нашептывает в них. Я заставил начштаба
открыть мне его сейф, вскрыл эти "Кодаки" и "Пентаксы" и обнаружил в одном из них
портативный радиопередатчик. То есть эта сука круглые сутки транслировала чеченским
боевикам все наши штабные разговоры! Конечно, мы тогда повязали ее, и она получила шесть
лет - вопреки всем протестам канадского посольства!
Но теперь - сколько же прошло? Всего четыре года, а она - вот где! В Америке! И еще
лыбится, глядя на меня из-за своего стола с высоты этой руководящей "кафедры"!
- Hi, Poll! Nice to see you! - сказала она и повернулась к сидевшему рядом с ней
пятидесятилетнему мужику с короткой стрижкой и утомленными темными глазами на крупном
лице. Я обратил внимание на его костюм - отличный, если не "Версаче", то "Валентино", и
прекрасная белая рубашка с темным галстуком. - John, - сказала она ему, - here is Mister
Chernobilsky - the one, who arrested me in Chechnya .
- Well, - усмехнулся тот. - I think you owe him. Take him upstairs to the Windows... -
И повернулся ко мне: - Welcome to USA, sir!
"Окнами" оказался ресторан "Windows to the World" - "Окна в мир" на 107 м этаже
ВТЦ.
Вид отсюда был и впрямь на весь мир - внизу, нет, далеко внизу лежал весь Нью-Йорк от
Бруклина и Атлантического океана на юге до зелено-холмистого Вестчестера на севере,
бесконечно плоского Нью-Джерси за Гудзоном на западе и длиннющего, как
двухсоткилометровый краб, острова Лонг-Айленд на востоке. Даже самые знаменитые
нью-йоркские небоскребы Эмпайэр-стэйт-билдинг, Пан-Ам и Рокфеллер-центр казалисьс этой
высоты простыми фигурками на шахматной доске. Да что Рокфеллер-центр! Вертолеты
пролетали ниже окон этого ресторана, просто под нашими ногами! От этого захватывало дух и
казалось, что ты находишься на капитанском мостике флагмана всего мира, что отсюда, с этого
мостика люди действительно руководят нашей планетой...
Однако всласть полюбоваться открывшимся видом я, конечно, не мог. Враг, шпионка,
цэрэушная сволочь и пособница чеченских террористов сидела напротив меня и улыбалась мне
прежней насмешливо-игривой улыбкой - той самой, с которой она флиртовала со мной
когда-то в Ханкале. Блин! Я не понимал, какого рожна она подняла меня в этот роскошный
кабак, усадила за столик у огромного окна и смотрит теперь на меня, как кошка на сметану.
- О'кей, Пол, - сказала она наконец. - Расслабься. Я знаю, что ты меня ненавидишь, но
расслабься. Это лучший в мире ресторан с французской кухней, жаль только, что тут нельзя
съесть этот вид за окном. Зато все остальное - за мой счет, я угощаю. Джон точно сказал: я
твоя должница...
Я сделал протестующий жест, но она уже диктовала официанту:
- Для начала две русских водки. У вас есть "Столичная"? Конечно, у вас все есть, я
знаю. Хорошо, две водки со льдом и затем паштеты, анчоусы, зеленый салат и филе-миньон.
Русские любят с кровью. - И повернулась ко мне: - Правильно?
Я вспомнил Абхаза, который платил за меня в пивной на Покровке, и Пачевского,
который платил за меня в Праге, - каждый раз за этим следовала исповедь. Но что может
сказать мне эта красивая рыжая сука, слегка располневшая - или заматеревшая? - за
прошедшие четыре года? И почему она угощает меня, да еще в таком дорогом кабаке?
- Представляю, что ты сейчас думаешь! - усмехнулась Кимберли и словно
процитировала мои мысли: - "Почему эта сука привела меня в кабак?" - И засмеялась: -
Правильно? Только честно?
- Почти... - протянул я уклончиво.
- Спасибо! - Она сняла водку с подноса официанта, не дожидаясь, пока он поставит ее
на стол. - Слушай, Пол, давай выпьем! Сразу! По-русски! - И поднесла рюмку ко рту, но
остановилась: - Ой, я же забыла! Русские любят тосты. Давай выпьем за откровенность, о'кей?
Cheers! - Она чокнулась со мной и тут же, откинув голову, выпила всю водку.
Я заметил, как при этом под ее служебно-строгой белой рубашкой выпятилась ее грудь, и
какого цвета у нее шея и ключицы - бледно-розовые, с едва приметными веснушками.
Ирландка она, что ли? Или еврейка? Странно, почему у всех рыжих баб такая прозрачная
кожа?..
А Кимберли со стуком поставила на стол пустую рюмку, вздрогнула всем телом,
пропуская водку в желудок, и, закрыв глаза и наклонив теперь голову вперед, сильно крутанула
этой головой из стороны в сторону - так, что ее пышные рыжие волосы прошуршали по
скатерти стола.
- Уф! - сказала она, выпрямляясь и сделав шумный выдох. - Хорош-шо! Давно я не
пила русскую водку! Спасибо, что ты приехал... Ладно, не буду тебя томить, слушай. Или
знаешь что? Давай закажем еще по рюмке, мне понравилось. Не беспокойся, я не алкоголичка...
Но я уже видел, что она врет, - по той жадности, с которой она сняла рюмку с подноса у
официанта, по удару этой рюмкой о стол, по вспышке живости в ее карих глазах сразу после
первой выпитой стопки и по той поспешности, с которой она заказала по второй. То есть,
может быть, она еще не совсем алкоголичка, но на пути к этому. Однако я не стал возражать
против второй рюмки - я хотел услышать, в чем же дело и почему эта американская пьянь
угощает меня на капитанском мостике финансовой империи мира.
- О'кей, - сказала она. - Ты арестовал меня в Чечне, конечно. Я была шпионкой,
настоящей, и ты меня арестовал. Но теперь я могу сказать тебе: это было запланировано.
Понимаешь?
- Нет, - сказал я, хотя - вдруг, одним пронзительным помыслом - догадался, о чем
пойдет речь.
- Ладно, - сказала Кимберли. - Тогда посмотри на вещи с нашей стороны. Мы с тобой
сидим на крыше мира. Нравится тебе это или нет, но этот воистину Всемирный центр
международной торговли создали и построили мы, американцы. И ООН создали мы, и
ЮНЕСКО, и еще десятки международных организаций, которые объединяют все
цивилизованные нации в мировое цивилизованное сообщество. Ты следишь за моей мыслью?
О'кей. Может ли духовная элита отстающих наций с их претензиями на господство над своими
народами любить нас, если мы с помощью телевидения, радио и Интернета забираем у них
молодежь и втягиваем их детей в нашу цивилизацию? Нет, не может! Чем больше они отстают
от прогресса, тем больше они ненавидят нас, американцев, потому что это мы отсюда, с
высоты, тащим мир в глобализацию, индустриализацию, интернетизацию и так далее. И
поэтому они уже давно ведут с нами войну, еще с 1979 года, когда они захватили наше
посольство в Тегеране. Это и было начало Третьей мировой войны, войны варварства с
цивилизацией. А у нас тут думают, что это так, случайные эпизоды - взрывы наших кораблей,
захват самолетов. Но это не случайность, это джихад - семь лет назад они пытались взорвать
даже эту башню, где мы сидим! Ты бы видел, что тут творилось и сколько людей погибло!
Какие-то fucking фанатики, - Кимберли презрительно поморщилась, и ее карие глаза
потемнели и сузились, - гребаные дикари, которые ни хрена не знают, кроме своего шариата,
взрывают символ объединения цивилизованных наций, его штаб и людей! Это просто позор,
что мы это допустили, что здесь не было профессиональной охраны. В России это называется
знаешь как? Я выучила в вашем лагере - распиздяйство !Правильно?
Я невольно улыбнулся - в ее английской речи, да еще в этом дорогом французском
ресторане на крыше мира наше крепкое русское слово, произнесенное в полный голос, звучало
так, что хотелось обернуться по сторонам.
Кимберли усмехнулась:
- Не беспокойся, здесь никто не понимает по-русски... - И вернулась к теме: - О'кей,
если нам объявили войну, мы должны воевать? А? Должны? Конечно! Но - как? Как ты
можешь проникнуть в штаб бен Ладена, Абу Нидала или Хаттаба? Где ты возьмешь арабиста -
патриота Америки, который способен годами жить жизнью бедуина, спать на камнях, молиться
пять раз на день Аллаху и отрезать заложникам головы, чтобы войти в доверие к шейху
Мухаммеду, Басаеву или Усаме бен Ладену? Скажу тебе честно: у нас в ЦРУ таких нет - к
сожалению. Но что-то же надо делать! И я поехала к вам, в Чечню... Слушай, давай еще
выпьем, водка не может ждать, она согреется, правильно?
Мы выпили и закусили, это было вкусно, не скрою.
Кимберли сказала:
- О'кей, я офицер ЦРУ, американская шпионка. Хотя вы в России придумали для этого
название лучше - разведчица. Так что я американская разведчица, о'кей? И мне нужно было
проникнуть к террористам, войти к ним в доверие, так? Я полетела в Палестину как канадская
журналистка, потому что к американцам там очень сильное подозрение и ненависть, а канадцы
вроде другие. К тому же я действительно родилась в Канаде и мои родители живут в Торонто,
так что это было легко - стать канадкой, такой левой-левой, которая не любит Америку и
хочет помочь братьям-арабам бороться с евреями и кровавым американским империализмом. В
Палестине я фотографировала жертвы израильских бомбежек и семьи арабских самоубийц, и
мои фотографии и статьи были в канадских газетах. Потом я поехала в Пакистан, там я сумела
познакомиться кое с кем из арабских террористов, точнее - меня им представили ребята из
"Хезбуллы". Но они мне еще не доверяли. Каждый из них хотел меня в постель, конечно, а вот
говорить со мной, как со своей, ввести в свою борьбу - нет. И тогда я сказала им, что поеду в
Чечню и буду оттуда помогать их людям, тому же Хаттабу. Это им понравилось. Мы спрятали в
"Пентакс" радиопередатчик, я договорилась с ними о паролях и кодах и прилетела в Москву.
Знаешь, попасть в Чечню оказалось даже проще, чем мы думали. В вашем Генштабе есть люди,
которые так "любят" евреев, что стоило им увидеть мои антиизраильские статьи, как мне тут
же дачи полный карт-бланш - пропуск в Ханкалу и даже привезли туда на военном самолете.
Так что я еще из самолета начала свои передачи, только просила, чтобы нас не сбивали. Ты
знаешь, что меня поражает в России? Нет, не антисемитизм, это есть везде. А ваши шашни с
Ираком, Ираном и Ясиром Арафатом! Ну ладно, Арафат - это ваша марионетка еще с
советских времен. Но Ирак! Имея под брюхом Чечню, куда арабы засылают хаттабов и валидов
с оружием и деньгами, вы подписываете договоры о дружбе с главным арабским Гитлером!
Извини, но этого я не понимаю! Что у русских общего с Ираком? Арабы хоть когда-нибудь вам
помогли? Открыли Второй фронт? Посылали хлеб и сгущенку вашим детям? Привозили
гуманитарную помощь? Кормили ваших ученых? Создали университет в Москве? Послали
спасателей в Спитак? Кроме того, что Примаков и Жириновский говорят по-арабски, что еще у
вас общего с Хусейном? Ну, скажи мне!..
Я молчал. Хусейн должен нам восемь миллиардов долларов, это во-первых. А во-вторых,
вражда США с Хусейном и эмбарго американцев на иракскую нефть дают нам возможность
латать все дыры бюджета продажей сибирской нефти, ну кто же будет резать такую курицу?
- Конечно, - усмехнулась Кимберли, - Хусейн должен вам восемь миллиардов баксов,
я знаю. Но его внешний долг - сто сорок миллиардов. Неужели вы думаете, он начнет
отдавать с вас? Он наобещает вам горы золота и океаны нефти, подпишет любые заказы еще на
десятки миллиардов, но ведь это все блеф, вы никогда не увидите своих денег. А оружие,
которое он у вас купит в долг, через год окажется в Чечне и будет стрелять по вашим солдатам.
Или я не права?
Что я мог ей ответить?
- О'кей! - сказала она. - Вернемся к моей истории. Я прилетела в Ханкалу, и две
недели вы не могли меня разоблачить - как я ни старалась! Но потом, слава Богу, ты меня
арестовал, был международный скандал, меня судили в Москве и отправили в Пермский
женский лагерь - все по-настоящему, я гам сидела, как чечено-канадская шпионка. Конечно,
Хаттаб все это читал в газетах, но он не дурак, он все проверял - сразу после меня в этот
лагерь попали две чеченки, которых вы арестовали в Дербенте на рынке, где они хотели
заложить взрывчатку. Ты помнишь эту историю? О ней писали все ваши газеты, как о большой
победе вашей организации. А на самом деле Хаттаб подставил вам этих чеченок, чтобы они
попались и получили срок. А потом - за деньги - их перевели в мой лагерь, и они увидели
меня в зоне, увидели, как я отказываюсь работать на этой fucking лагерной фабрике, сучусь с
надзирателями и дерусь с коблом, которая хотела меня трахнуть. Ну, я же прошла тренировку в
спецшколе ЦРУ в Форт Брегге, и выбить зубы трем лесбиянкам, которые хотели меня
изнасиловать, - это я могла даже без приемов боевого карате. То есть чеченки увидели, что я
сижу по-настоящему, и мы подружились, они стали учить меня исламу и арабскому языку. И
конечно, в письмах шифрованным языком докладывали обо всем Хаттабу, а тот, как я потом
выяснила, - своему другу бен Ладену. Но ни Хаттаб, ни Усама бен Ладен не спешили мне
помочь ни посылками, ни деньгами. И я просидела в вашем гребаном лагере два года, пока они
убедились, что тут нет игры, что я действительно стала мусульманкой. Для них это была
большая ценность - как нам нужны агенты в их мире, так им нужны агенты в Америке.
Представь себе: белая, канадка, журналистка, которая была их шпионкой в Чечне и отсидела
два года в русском концлагере! Когда они поняли, что мне можно доверять, они меня выкупили
из вашей тюрьмы. Да, именно они - не канадское посольство и не ЦРУ, а сами арабы на
деньги "Аль-Каиды" купили мне досрочное освобождение. "За примерное поведение и
добросовестный труд" - так у вас пишут, правильно? Могу тебе сказать, это стоило им всего
десять тысяч долларов. И - я вышла из тюрьмы. "На свободу с чистой совестью" - так? -
произнесла она по-русски и почти без акцента, но затем опять перешла на английский: - Давай
еще выпьем. За свободу, о'кей? Кимберли подняла бокал вина, которое нам принесли к
филе-миньон, и, должен признаться, я посмотрел на нее уже несколько иными, чем раньше,
глазами. Все-таки отсидеть два года в нашем лагере - это что-то! Особенно - добровольно...
Мы выпили, и она продолжила уже чуть усталым голосом: - А дальше, как ты понимаешь,
началась главная игра. Всего я, конечно, не могу тебе рассказать. Но чтобы ты имел
представление: я стала их эмиссаром в США и Канаде. Некоторые здешние мусульманские
общины тайно собирают деньги для палестинцев и "Аль-Каиды", я помогала переправлять эти
деньги Арафату, Хаттабу и бен Ладену, и я обрабатывала американские и канадские СМИ
писать про арабо-израильский конфликт так, как это нужно арабам и палестинцам. Ты думаешь,
Си-эн-эн вдруг, ни с того ни с сего, стало проарабским?.. Ну вот... Зато я почти каждый месяц
летала в Малайзию и Пакистан на встречи с ними, самыми главными - извини, их имена я не
имею права тебе назвать. Но мы многое знали из того, что они планировали, я даже принимала
участие в разработке плана атаки на Любляны, когда Буш первый раз встречался с Путиным. И
в планировании еще кой-каких операций. Конечно, я не знала всего, и не все теракты мы
смогли предупредить. Я не знала про подготовку взрывов нашего крейсера в Йемене, наших
посольств в Кении и Танзании и про атаку на наш авианосец "Салливанс". Но нападение на
большую восьмерку в Генуе, захват наших посольств в Париже и в Лондоне - это мы сумели
предупредить. И кое-что еще, всего не расскажешь. А когда Удугов объявил, что его боевики
захватят самолет и грохнут его в Кремль, - как ты думаешь, кто подбросил вам информацию,
что это всерьез, что Хаттаб действительно планировал такую акцию? И после этого вся
московская ПВО почти полгода была на боевой тревоге... Как тебе филе-миньон? Это так, как
ты любишь, да? Cheers! - Она снова выпила, и на ее щеках уже заиграл тот розовый румянец,
который вызывает алкоголь у белых женщин с тонкой европейской кожей. Я решил, что она
все-таки ирландка...
А она сказала:
- Ты знаешь вашу сказку про мальчика-пастуха, который кричал "волки, волки!"?
Помнишь, он один раз кричал, ему поверили, прибежали, а волков не было. Потом он еще раз
кричал, люди снова прибежали, и снова не было волков. А когда он в третий раз закричал, ему
никто не поверил и никто не прибежал, и волки съели сначала всех овец, а потом и мальчика.
Знаешь эту историю?
- Знаю, - невольно улыбнулся я, не уточняя ему детали этой истории.
- О'кей, у нас такой сказки нет, у нас про таких людей говорят the lonely crying wolf -
одинокий воющий волк. Так вот, там, внизу, в нашем секьюрити-офисе ты только что видел
такого одинокого волка. Джон О'Нилл, начальник антитеррористического управления ФБР. Вот
уже семь лет он воет в Нью-Йорке и Вашингтоне насчет "Аль-Каиды", бен Ладена и вообще
джихада. Но никто его не слышит, никто не верит, что арабы ведут с нами войну! Причем - на
наши деньги! Да, да! Мы покупаем у арабов нефть, а они на эти деньги закупают оружие,
строят тренировочные лагеря и создали свою подпольную сеть во всех странах мира! Ты
знаешь, как переводится "Аль-Каида"? Надежная Основа! Бен Ладен закладывает основу
уничтожения западной цивилизации, тратит на это сотни миллионов долларов и мобилизует
всех мусульман мира, как когда-то ваш Ленин - всех рабочих. Помнишь теракты ваших
эсеров, убийства царских министров, "Пролетарии всех стран, соединяйтесь!"? Кто в 1901 году
принимал это всерьез? А в 1917 м большевики уже владели Россией, а в середине века имели
полмира! Сейчас все повторяется в арабском варианте. В Афганистане, в лагерях для
террористов "Аль-Каиды" уже прошли подготовку десять тысяч боевиков - но никого это не
колышет! Можешь представить: когда О'Нилл попросил у Белого дома деньги на дюжину
арабистов и новые компьютеры для своего антитеррористического управления, они отказали!
Ты можешь себе представить?! Fuck you, бляди! - выругалась она в окно в сторону юга, где
находится, как понимаю, Вашингтон. И повернулась ко мне: - Извини мой французский!.. -
Она отпила вино из бокала. - Знаешь, чем больше я защищала нашу гребаную глобализацию и
цивилизацию, тем больше я убеждалась, что при глобализации мир начинает жить по методу
сообщающихся сосудов. Да, да, когда было два лагеря - ваш и наш, - каждый свое дерьмо
держал отдельно. А теперь, когда мы объединились, то в наших странах всплывает ваше
дерьмо, а у вас - наше. И ты не можешь пробить эту бюрократию даже динамитом!.. - Она
вздохнула. - Да... Короче, Джон семь лет охотился за террористами. Он достал в Пакистане
Рамзи Юзефа, который в 93 м организовал взрыв в этой башне ВТЦ и готовился взорвать сразу
двенадцать наших самолетов в разных аэропортах мира. Он расследовал взрывы наших баз в
Саудовской Аравии и атаки на наши посольства в Кении и Танзании. А когда в Йемене
террористы подорвали наш эсминец "Коул", Джон помчался туда, но наш госдепартамент
остановил это расследование, хотя Джон уже шел по следу йеменской ячейки "Аль-Каиды"... А
в ночь на новое тысячелетие? Четверо суток мы все сидели как на иголках и ждали атаки,
потому что накануне захватили Ахмеда Ресама, члена "Аль-Каиды", который в Йемене
организовал взрыв эсминца "Коул". Можешь представить? Он на грузовике въехал к нам из
Канады с 70 килограммами взрывчатки, чтобы в новогоднюю ночь взорвать аэропорт в
Лос-
...Закладка в соц.сетях
