Жанр: Боевик
У.е. откровенный роман
... причину такой вулканической любви
Полины к его приемному сыну, но, кажется, и не очень задумывался над этим: по ночам Полина
так горячо благодарила его за возможность быть с Ивом, что утром Глен уезжал на работу
совершенно хмельной от этой неожиданной благодати.
А я стал сомневаться в том, что все это лишь игра в духе Шарон Стоун.
В конце концов, женщины в отличие от мужчин не только привыкают к тем, кого любят,
но рано или поздно начинают любить тех, к кому привыкают. Вспомните сказки про Аленький
цветочек, Щелкунчика, Квазимодо и прочие. А Глен далеко не Квазимодо, он молод, не пьет, не
курит, работает в американском банке, и он - отец ее ребенка, пусть даже приемный. Она спит
с ним по ночам, а днем занимается сыном и домашним хозяйством - так что еще нужно
русской женщине?
Конечно, я пытался как-то воздействовать на ситуацию и приходил к Полине, когда Глен
был на работе. Но...
- В чем дело? Я все делаю так, как вы хотели, - почти враждебно говорила мне Полина,
потная и распатланная от своих круглосуточных трудов. - Верно?
- Верно-то верно, но...
- Ну и все! И не мешайте мне! - Она ожесточенно массировала ноги мальчика,
лежавшего на массажном столе.
- Я не мешаю. Наоборот. Но мне кажется, ты слишком усердствуешь...
- Это мой сын! И он будет ходить! Будет!
- Я не про сына. Я про Глена...
- Да? - Она выпрямилась и повернулась ко мне: - А вы хотите, чтобы я спала ночью с
Гленом, а днем с вами? Да?
Я промолчал. Эти переходы на вы всегда означали ее стремление отстраниться и провести
между нами черту.
- Но я вам не блядь! - усмехнулась она, возвращаясь к массажу. - И не ждите такого!
Лучше принесите мне с кухни ведро с плиты... - И минуту спустя, пеленая безжизненные ноги
мальчика в полотенце, смоченное в горячем настое трав и вина, и наворачивая клеенчатую
пеленку поверх этого компресса: - Кстати, сегодня Глен получает свидетельство о разводе,
завтра мы едем в мэрию подавать Заявление на брак. Вам придется быть там свидетелем, вы же
мой "дядя"...
Но еще до регистрации брака они переселились ко мне, поскольку Глен обязался
выселиться из дома в течение недели после получения свидетельства о разводе. Конечно, я
уступил им мастер-бэдрум на втором этаже, Ив со всеми его игрушками занял еще одну
спальню, в гараже появилась вторая машина - маленькая "терсел", которую Глен взял в
рассрочку под банковский заем (свой "торус" он тоже вынужден был оставить Сементе), а я...
Я опять переселился в бэйсмент.
Однако роль дедушки-дяди оказалась для меня совершенно невыносима.
Я и раньше, как только Полина стала жить с Гленом, забросил свой ноутбук и засыпал по
ночам лишь после солидной порции коньяка, хотя...
Собственно, если взглянуть на ситуацию со стороны, все шло замечательно, как в ловко
построенной театральной пьесе: Семента отказалась от материнских прав на Ива, а Полина в
эти права должна была вот-вот вступить, и за одну эту операцию Банников по приказу
Харунова положил на счет фирмы "Возврат" и мою кредитную карточку в московском банке
еще 20 000 долларов на предстоящие далее расходы. Я мог пить шампанское, есть устрицы и
даже покупать себе в русском магазине черную икру по немыслимой цене 800 долларов за
килограмм.
Но я покупал себе только коньяк. Я покупал коньяк и пил его, стоя у ночного окна под
темными окнами спальни Глена и Полины и пытаясь внушить себе, что все нормально, старик,
все путем, даже если она не вернется ко мне, то на деньги, которые мне обломятся после
завершения всей этой истории, я найду себе сто таких Полин! Боже мой, да мало ли в Москве
длинноногих верзил! Да я пойду к своему "брату" Абхазу - у него в "Ред старс" таких пруд
пруди, к нему на конкурс "Look of the year" со всей страны ежегодно слетаются тысячи таких
двухметровых красоток! И все правильно, Битюг, у тебя не было другой игры, ты просто
гениально ведешь эту пьесу, а все остальное - просто детали, и давай еще выпьем за успех и
- как там говорят евреи? - за жизнь! Лэ хаим!
Я пил за жизнь и за "лэ хаим" и снова пытался убедить себя, что все путем. Ведь, в конце
концов, если вернуться к началу этой истории, то с чего все началось? Выброшенный на
пенсию в 2300 дубовых подполковник ФСБ, вспоминая дела, которые он вел, решил на свой
страх и риск возобновить расследование, которое он не закончил на службе. Правильно? Нет,
неправильно. Давай начистоту. Выброшенный на пенсию в 2300 дубовых подполковник ФСБ,
вспоминая дела, которые он вел, решил наверстать упущенное и сорвать большой куш, а
конкретно - несколько лимонов. И если на этом пути его угораздило влипнуть в большую
контртеррористическую игру и при этом еще втюриться в какую-то каланчу и вертихвостку с
длинными ногами и омутом зеленоглазья, то it came with the territory - это, как говорят тут
американцы, приходит вместе с территорией. И нехер по этому поводу комплексовать, а нужно
отрезать эту Полину, взять себя в руки и спокойно идти к намеченной цели. В конце концов,
все бабы продаются, разве не так? Так! Покажите мне женщину, чью любовь нельзя купить, -
нет, покажите хоть одну! Тысячи женщин стоят на Тверской и Садовом кольце, их любовь
стоит не больше сотни долларов. Другие продают себя в клубах и казино, третьи - в борделях,
а остальные - так, в розницу, где придется. И не говорите мне о порядочных женщинах,
порядочные - это те, что обходятся нам на порядок выше, только и всего...
Однако и эти рассуждения, и настоящий французский коньяк не помогали. По ночам мне
стали снова сниться кошмары, правда, не чеченские. Теперь мне снились Берман и Жандарев из
телепрограммы "Без протокола", они расстреливали меня цитатами из моей рукописи, крича,
что это порнография и что "Идущие вместе" должны мою рукопись сжечь, как книги Сорокина.
А когда я пытался спорить, Берман и Жандарев обрывали меня, как на допросах в гестапо:
"Здесь мы спрашиваем!", и добавляли самодовольно: "И этого уже не изменишь!" И я стал
снова просыпаться в холодном поту и с колющей болью в сердце и, сидя на кухне с рюмкой
коньяка, думать: а на хрена я пишу свои заметки и зачем их публиковать...
Но оказалось, что даже эти терзания - ничто по сравнению с теми, которые я стал
испытывать, когда Полина и Глен, подав заявление на брак, переселились ко мне.
Блин, вот как, оказывается, нас может достать женщина!
Нет, я уже не мог сидеть дома и стучать на своем ноутбуке. Зачем? Что я хочу доказать?
Что и в 56 можно стать Мартином Иденом, преодолеть все и вся, выйти на поле и сыграть за
тридцатилетнего или даже против тридцатилетних. Но так ли это? Беня Крик мог переспать с
русской женщиной, и русская женщина оставалась им довольна - но сколько было тогда Бене
Крику? Мной тоже были довольны некоторые женщины, но что сказали бы женщины о Бене
Крике, доживи этот Беня Крик до моих лет? И вообще, какой, к черту, роман?! Разве можно
стать писателем в 56 лет? Толстой в этом возрасте вообще бросил писать, а Хемингуэй,
который жил вот тут, рядом, на Кий-Весте, застрелился, когда ему стукнуло 62...
Впрочем, дело было, конечно, не в моей писанине. А в том, что я просто не мог смотреть
на совершенно осоловевшего от Полины Глена и делать вид, что тихим и добрым дядюшкой
радуюсь их голубиному счастью. Покойная Кимберли оказалась права: в жизни есть кое-что
посильнее миллионов...
Я заводил машину и уезжал в ночной Саус-Бич.
О, теперь я могу быть гидом по ночному Майами.
По вечерам, с одиннадцати, небольшая улочка Линкольн-роуд превращается тут в
римскую виа Венето или парижский Монмартр. Даже круче - вся улица, непроезжая, как
Новый Арбат, уже с девяти вечера заставлена буквально сотнями крошечных столиков и
грибков, которые официанты местных клубов, баров и ресторанов ставят вокруг уличных
фонтанов так густо, что между ними можно едва протиснуться. К одиннадцати вечера в черноте
южной ночи, как на фоне бархатно-черного театрального полога, за всеми этими столиками,
иллюминированными маленькими свечами, сидят влюбленные пары (гейские, лесбийские и
традиционные). Они неспешно едят, пьют вино, тихо беседуют, смеются и целуются под
журчание романтично подсвеченных фонтанов. И все это - холеные, дорого одетые, модно
постриженные юноши и молодые мужчины от 20 до 35 и полуоголенные девицы - не
проститутки, а богатые туристки со всех стран мира и местная золотая молодежь. Их ночная
жизнь начинается с этого ужина на Линкольн-роуд или на Оушен-драйв - веренице ночных
ресторанов вдоль океанского побережья.
Даже в январе в Майами жарко, и потому - тут никого в пиджаках, все в коротких
рубашках "тишортах" или в майках, с загорелыми плечами, а девушки - американки, кубинки,
испанки, черные - в мини-мини и топиках, прикрывающих разве что сосочки. А животики у
всех открыты, и, возможно, именно этой модой на обнаженные женские пупочки Америка
спровоцировала исламский джихад и теракты - в мусульманских странах женщине публично
обнажить пупок преступнее, чем открыть даже срамное место. А Америка теперь диктует моду
не только на машины и ноутбуки, но и на одежду...
После ужина, то есть после часу ночи, все эти сотни, если не тысячи молодых
бездельников и бездельниц, туристов и тусовщиц расходятся по ночным клубам. На
Линкольн-роуд клубы в основном для голубых (и вообще на Саус-Бич порядка половины
населения геи, и это поначалу кажется совершенно ирреально - видеть, как они ежедневно
дарят друг другу цветы...), но ночные клубы есть не только здесь, а и на Вашингтон-авеню, на
Либерти-стрит, на Эспаньол и на Оушен-драйв.
На Оушен-драйв с его бесконечным рядом прибрежных гостиниц и ресторанов (и
таинственно-тенистым, увитым плющом и цветами трехэтажным особняком Версаче, в котором
этого маэстро моды убил его любовник) есть несколько клубов с дискотеками на открытом
воздухе.
Но самые крутые клубы - на Вашингтон-авеню. Здесь всю ночь открыты все магазины,
бары, пиццерии, стриптиз-бары, "topless", "go-go" и, конечно, ночные клубы. Улица залита
светом, витрины магазинов сияют неоном, по мостовой медленно, как на прогулке, катит
густой поток машин, очень дорогих, открытых и спортивных - "бентли", "феррари",
"кадиллаки", "роллс-ройсы"...
Припарковать машину негде, все парковки заняты, и нужно знать маленькие частные
площадки во дворах банков и магазинов, чтобы за взятку или двойную плату приткнуть там
свою машину хоть на несколько часов...
А по тротуарам на Вашингтон-авеню и на Оушен-драйв шляются толпы туристов и
бездельников со всего мира вперемешку с местной черной и испано-коричневой шпаной,
проститутками, похожими на дорогих манекенщиц-моделей, и моделями, одетыми или, точнее,
раздетыми, как проститутки.
И все эти потоки, толпы и компании завихряются у входов в ночные клубы - совсем
юные, 17 - 20 летние толпятся у трехэтажного "Levels" ("Уровни", или "Этажи"), где на
каждом этаже своя музыка. А публика постарше и посолиднее - 20 - 30 летние - осаждают
"B.E.D.", "Mint", "Opium Garden"...
Впрочем, простое и, так сказать, внешнее наблюдение за ночной жизнью Майами не
скажет вам ничего об этом мире. Вы можете прилететь сюда, пошляться по ресторанам, вкусно
поесть в "Baleen", "Cafe Tu Tu Tango", "Red Fish Grill" и других дорогих кабаках,
рекомендованных вашими путеводителями, вы можете посидеть за столиком на Линкольн-роуд
или на Оушен-драйв, поглазеть на дом Версаче, позагорать на пляжах, искупаться в
Атлантическом океане, потанцевать в ночных клубах и улететь, счастливо думая, что вот и вы
побывали в Майами.
Дорогие мои! Позвольте вам сообщить, что в Майами вы так и не были, вы до него не
добрались. Потому что истинный Майами отнюдь не в этом. Истинный Майами живет по
своему расписанию, которое известно отдельным избранным аборигенкам, некоторым
таксистам и приезжим завсегдатаям с очень - ОЧЕНЬ! - толстыми кошельками. Потому что
настоящий Майами - это вовсе не пляжи, не рестораны, не дорогие бутики на
"Белл-Харбор-Мол" и даже не ночные клубы на Линкольн-роуд.
Истинный Майами - это Ж-Е-Н-Щ-И-Н-Ы. Причем не просто Женщины с большой
буквы, в том или ином количестве такие Женщины есть в каждом городе и в каждой стране, а
именно Ж-Е-Н-Щ-И-Н-Ы - то есть такие, у которых каждую, буквально каждую частицу их
восхитительных тел нужно писать с большой буквы. Потому что Майами - это сексуальная
мекка мира, это столица модельного бизнеса вселенной, и это сюда, как птицы на зимовку,
слетаются на зиму все самые знаменитые модели мира. Здесь на фоне теплого океана они
снимаются для бесчисленных рекламных роликов, фильмов и журналов, здесь они играют в
теннис, плавают в изумрудных бассейнах, загорают на крышах самых дорогих отелей и
тусуются в ночных клубах. А следом за ними и в погоне за их фотографами, агентами и славой
сюда стаями и поодиночке подтягиваются их юные и не менее красивые конкурентки и просто
искательницы мужей, содержателей и приключений. И наконец, сюда же, в Майами, со всей
Америки сбегают от докучливых родителей пятнадцати-, четырнадцати- и даже
тринадцатилетние teenagers, то есть Лолиты молочно-восковой спелости.
А там, где юные, красивые и доступные (для хорошего кошелька) женщины, там и
мужчины с такими кошельками.
И - наоборот.
Этот давний, настоявшийся за пятьдесят послевоенных лет коктейль из высокой красоты,
флоридского загара, огромных денег, ночного порока и спроса на изысканную женскую ласку
породил и создал особый, утонченный и специфически майамский тип женщины -
кубино-бразильско-европейский, с вытянутым под метр девяносто станом, немыслимыми и
идеальными, как у куклы Барби, ногами, совершенными бедрами, греческим бюстом,
чувственными африканскими губами и Карибским музыкальным темпераментом. Их тела
отмыты в самых дорогих шампунях, их ногти обработаны в самых дорогих салонах красоты, их
волосы сияют блеском волос египетских цариц, их грудь подтянута и округлена у самых
дорогих пластических хирургов, а их маленькие татуировки выглядывают из-под их дорогого
белья в таких местах...
Помните, я писал вам о нимфах, залетевших на сорок минут потвистовать в "Вишневый
сад"? Помните?
Теперь в Майами я догнал их!
Оказывается, они могут слетать на день в Париж, на сутки в Аддис-Абебу и на три часа в
Москву, но живут, зимуют они здесь! Здесь их лежбище, пастбище и место нереста. Здесь они
пасутся, и здесь их пасут пастухи, имена которых известны всему миру, а также Уолл-стрит,
Интерполу и полиции.
Но почему же вы, пробыв в Майами неделю или две, не видели их? Как вы могли их не
заметить?
Потому что вы не знаете их расписания и шифрованного кода их жизни.
А посему, как говорит мой любимый Булгаков: за мной, читатель! Идемте, я дорого с вас
не возьму.
Итак, сегодня понедельник, и вам кажется - ну, что понедельник? пустой, потерянный
день!
Нет, господа, в Майами это как раз самый-самый урожайный день, это запев всей недели и
открытие сезона охоты на "sugar-daddies", поскольку эти "сладкие папашки" именно в
понедельник прилетают сюда на свои очень деловые конференции, митинги и симпозиумы. Ах,
это так важно именно в Майами провести конференцию по маркетингу коксования угля! Или
по проблемам глобализации. Или по интенсификации капитализации махинации и хренации...
Но - стоп, не будем своей язвительностью отнимать у Задорнова сладкий хлеб
антиамериканизма. Sugar-daddies прилетают в Майами не за наш счет, а за счет своих фирм или
их клиентов. Впрочем, они и сами люди небедные, и потратить за вечер три или пять тысяч
долларов для них все равно что для вас купить себе эскимо. Собственно, ради этого они и
прилетели в Майами, преодолев все страхи перед террористами бен Ладена. Отсидев половину
дня на своей очень деловой конференции и поспав после этого пару часиков в "Хилтон" или в
"Four Seasons", они отправляются в "Tantra", что на углу Эспаньол и Пенсильвания-авеню. Это
небольшой, компактный и изысканный VIP-клуб с травяным покрытием при входе и уютным
залом, в котором на небольших стойках танцуют богини красоты, эротики и соблазна. Я готов
побиться об заклад, что даже в своих самых дерзких снах вы не видели таких женщин. И я не
берусь описать их. Вы можете описать "Болеро" Равеля или "Лунную сонату" Бетховена? А
глаза Тани Самойловой в "Летят журавли"? А походку Шарон Стоун в "Основном инстинкте"?
В "Tantra" нимфы с глазами Тани Самойловой, походкой Шарон Стоун, пластикой
Анастасии Волочковой, фигурами с картин Боттичелли и в одежде столь откровенной и
вызывающей, что от одного их вида у вас пересыхает в горле, танцуют вроде бы сами для себя,
а на самом деле, конечно, персонально для вас. Под гениально подобранную музыку, которую
лучшие в мире ди-джеи, прилетающие сюда из Голландии, Бразилии и Танжера, подпитывают
ритмичными ударами в бразильские барабаны, всё ускоряя и ускоряя вам пульс, эти нимфы не
просто танцуют некие эротические танцы - о нет!
Движениями своего тела они манипулируют вами, то останавливая ваше дыхание, то
бросая вас в жар и в трепет. Медленно обнажаясь, они начинают обнажать ваши давно
закрытые рецепторы наслаждения, а демонстрируя свои молодые прелести, они на самом деле
омолаживают вас, ускоряя вашу кровь и прочищая тем самым заблокированные и
зашлакованные сосуды вашей кровеносной системы. И ласками, которыми они в ритме музыки
ласкают друг друга в конце своего танца, - этими тягучими, нарочито замедленными ласками,
откровенными до последнего предела и даже еще дальше, ласками, от которых у вас
пересыхает горло и возбуждается все, что, казалось, уже и не способно возбуждаться, - они
подхватывают наконец вашу усталую душу, освобождают ее от оков будничной
стеснительности и возносят вверх, все выше и выше, на плато возбуждения, вожделения и
охоты.
И вот теперь, когда вы готовы, когда вы открылись миру своей интимной жаждой неги,
женской ласки и неземных удовольствий, когда каждый мускул ваших усталых от жизни
членов оживает и воспламеняется вулканом хрен знает откуда появившейся юношеской
энергии, - именно в этот "момент истины" вы вдруг оказываетесь лицом к лицу с одной из
этих неземных див или даже попадаете в их окружение - если вы, конечно, стоите того.
Нет, это не проститутки.
Во всяком случае, они себя таковыми не считают.
Это охотницы за sugar-daddies - жрицы любви, наложницы и гейши, любовницы и
компаньонки на все время вашего пребывания во Флориде. А потому не спешите,
присмотритесь, пригласите их в VIP-зал, отгороженный от остального зала не столько
простеньким канатом, сколько ценой столика, и там за бутылкой "Вдовы Клико" стоимостью в
500 долларов или в танце, где у вас будет возможность прикоснуться к ожидающим вас
райским прелестям, остановите свой выбор на одной из них.
Поужинав со своей избранницей здесь же или в соседнем, по ее выбору, ресторане (куда
вы переедете в вызванном для вас лимузине и где вы за умной беседой со своей новой
очаровательной знакомой оставите пару штук за шампанское и черную икру), вы можете
посетить еще пару клубов или напрямую отправиться в ваш "Хилтон" и там за одну ночь
испытать все те радости и блаженства, которые описаны у Шехерезады, Набокова и Генри
Миллера. А утром, после завтрака в "Joy's Stone Crab", "Escopazzo" или "Caprazzio", вы
подарите своей юной подруге пару штук на сувениры в честь вашей судьбоносной встречи и,
поскольку вам, к несчастью, нужно ехать на вашу гребаную конференцию, получите от нее
восхитительный поцелуй с нежными объятиями, полными трепета и нового вожделения. "До
вечера, дарлинг!"...
Или - наплевав на конференцию - вы поедете вместе с ней за этими сувенирами в
"Белл-Харбор-Мол" - так, какие-нибудь сережки с бриллиантиками, колечко с сапфирчиком,
платьице от Гуччи...
Но сколько вы ни потратите, вы не пожалеете об этом ни минуты, поскольку - что
деньги? Бумага! Дым! А женщина, и особенно благодарная женщина, да еще благодарная
двадцатилетняя женщина не земной, а кубино-бразильско-европейской красоты, чувственности
и темперамента, - о, господа, кого бы из них вы ни выбрали в свой первый вечер в "Tantra",
вы уже не расстанетесь с ней до отъезда и всю свою оставшуюся жизнь будете вспоминать о
ней каждую ночь, и рваться в Майами, и назначать здесь конференции, симпозиумы и деловые
встречи...
Впрочем, эти sugar-daddies-girls, "cream of the cream" и "honey of the honey" - самые
сладкие и самые вкусные девочки нашей планеты - отнюдь не для русских мужчин. И даже не
для новых русских мужчин. Потому что наш русский мужик - пусть он трижды новый или
даже настоящий миллиардер и олигарх - только думает, что он богач, и потому регулярно
доказывает это себе и окружающим тем, что легко, за одну ночь проигрывает в казино
пятьдесят штук, летает на выходные на Бали или закатывает друзьям гулянку в Монте-Карло.
Но потратить на женщину за одну ночь пять тысяч долларов - нет, до этого наши мужики еще
морально не доросли, и только, кажется, один из них - в силу своего еврейского темперамента
и профессорского интеллекта - легко дарит любимым женщинам аж тысячу долларов за ночь.
А остальные олигархи, будь они хоть трижды евреи до пятого колена, все равно в душе русские
и морально еще не дозрели до таких удовольствий. Не зря все метрдотели Ниццы презирают
наших новых русских за то, что они могут выпить за завтраком ящик "Вдовы Клико"
стоимостью пять тысяч евро, но тащат в свой номер в "Хилтоне" уличную проститутку
стоимостью двадцать франков...
Нет, до уровня Майами наши мужики еще не доросли.
А посему, дорогой читатель, за мной, я покажу вам то, что ждет вас на следующей стадии
развития капитализма в России.
Во вторник вам следует поехать в "Solid Gold". Если, по примеру гостиниц, присуждать
звездочки ночным клубам, то этот стриптиз-клуб на углу 163 й улицы и Бискейн-роуд на севере
Майами, возле Санни-Айлс-Бич, нужно считать пятизвездочным. И это не мое личное мнение.
Взгляните на парковку перед этим клубом, здесь каждую ночь вы можете увидеть с десяток
"бентли", "роллс-ройсов" и "феррари", а "кадиллаков" и "мерседесов" тут просто как овец у
водопоя в жаркий день или "Жигулей" возле Истринского водохранилища.
На самом деле "Солид-голд" - это не один клуб, а два, и совершенно раздельных -
мужской и женский. В мужской пускают и мужчин, и женщин с мужчинами, вход всего 10
баксов с персоны, цена одного дринка - 12. Здесь в интимном полумраке зала танцуют
стриптизерши феноменальной красоты, и вы можете заказать table dance, то есть персональный,
специально для вас танец у вашего столика, а можете пригласить приглянувшуюся вам
красавицу за столик в зону VIP, или на второй этаж, во free action-room, комнату свободных
действий, или, наконец, еще выше - в интимнейшую, с дорогой мягкой мебелью
champagne-room - шампанскую комнату, где вы будете вдвоем, не считая шампанского, хоть
всю ночь напролет...
А в женский клуб мужчин категорически не пускают, здесь туристки и бизнес-вумэн,
прилетевшие в Майами на свои симпозиумы и конференции, оттягиваются от бизнес-мыслей и
семейных забот в обществе мускулистых карибских и бразильских Бандерасов и нежных ди
Каприо, которых тоже можно пригласить на table dance, а можно заказать в champagne-room...
Среда. В среду вы обязаны посетить как минимум два клуба, начните с "Mint". На мой
взгляд, этот "Минт" ничего особенного собой не представляет. Большой прямоугольный зал,
выкрашенный в салатный, под мяту, цвет, несколько черных кожаных кресел вдоль стен и
длинная стойка бара - вот и все "художественное" оформление. Но ритуал есть ритуал, и
почему-то именно с "Минт" по средам начинается то, что здесь называют meat market -
мясной рынок. Уверяю вас, это не говядина! Это в тесноте танцующей толпы шевелятся и
подтанцовывают отборные, нежные, свеженькие и брызжущие сексапилом chicks, то есть
курочки, на таких ножках и с такими попками, сисечками и глазками, что ни холодные зеленые
стены, ни дринки со льдом, ни чудовищная, бьющая по голове музыка, ни даже мощные, до
изморози, кондиционеры уже не могут остудить вашего воспламенившегося взгляда.
Но не спешите. Во-первых, ночь только начинается, во-вторых, в "Минт" любят ходить и
голубые, и лесбиянки, им почему-то приятно потереться "как люди" среди обычной публики, а
в-третьих... Знаете, я как-то был по делам в Японии, и местные гурманы отвезли меня в
ресторан, где один небольшой стейк стоил 150 долларов. Я поинтересовался, почему так
дорого. Японцы объяснили, что это телятина с фермы, где коров содержат под музыку
Чайковского и поят пивом, отчего их мясо становится особенно сочным и нежным. Поэтому
проведите в "Минте" с полчаса, и если вы ничего, то есть, простите, никого себе не приглядели,
пошли дальше, я отведу вас на следующую ферму. А если приглядели, то тем паче - скажите
ей, что мы с вами идем в "B.E.D.", и она пойдет за вами как миленькая...
А по дороге... Знаете что? Теперь, когда мы уже знаем друг друга не первый день, а
третий, я вам скажу, как своим землякам: Майами - это не только женщины. То есть нет,
поймите меня правильно, я совсем не о том, упаси Боже! Я о другом. Как вы относитесь к
"колесам"? Опять не ясно? Говорю еще проще: майамские женщины - это особое блюдо,
которое принято вкушать с особыми пряностями и специями - кокаин, марихуана, A-ball,
экстази и крэк. Теперь понятно? Для непосвященных объясняю на ходу, по-быстрому: A-ball -
это пакетики чистого кокаина по 3,7 грамма, но вам столько не нужно, вам для остроты
ощущений нужен сегодня грамм, не больше. Грамм кокаина стоит в Майами 40 долларов, а
если берете три и выше грамма - получаете скидку. Но кокаин у уличных торговцев редко
бывает чистым, чаще всего они смешивают его с витамином Е или С или еще с чем-нибудь
близким по цвету. Этот кокаин вдыхают - впрочем, это вы видели в кино сотни раз. Про
марихуану вы тоже, конечно, слышали, перехожу к экстази.
Экстази - это маленькая розовая таблетка с выжатой на ней буквой "X" и стоимостью 20
баксов за штуку. Снимает стеснительность и скованность, поднимает восприимчивость к
музыке и пластичность, столь нужную для танцев. Время действия - шесть часов.
А к
...Закладка в соц.сетях
