Жанр: Боевик
Скунс 1_2 (те же и Скунс 1_2)
...е это с тобой...
Саша молча бросился мимо них к телефону.
Поехали?
- A-a-a-a-a... - негромко доносилось из соседнего бокса. Женский голос,
осевший и охрипший от нечеловеческой муки, тянул и тянул одну бесконечную ноту.
По-видимому, женщина дошла до той точки страдания, когда уже нет сил как
следует закричать, но и замолчать невозможно.
Снегирев знал, что это пела фреза, но по коже все равно бежали мурашки.
Впечатление было такое, будто цирковой иллюзионист взялся пилить
ассистентку и по пьяной лавочке что-то пошло наперекосяк. Алексей отдал "Ниву"
карбюраторщику и пошел посмотреть.
В боксе, залитый ярким светом, стоял темно-синий глянцевый "Мерседес".
Левое крыло и капот были изуродованы так, словно их кто-то жевал. Рабочий в
опрятном комбинезоне и защитных очках осторожно вырезал куски смятого металла и
бросал их в большую коробку. Не подлежало никакому сомнению, что со временем
"Мерседес" станет краше прежнего. Однако пока смотреть на него было попросту
больно.
Кирилл Кольчугин стоял возле машины и с бумажкой в руках объяснял что-то
удрученному светловолосому парню. Так удручить человека может только
предварительная калькуляция по поводу услуг, на которые он совсем не
напрашивался. Алексей узнал и "Мерседес", и Женю Крылова.
Пьяный иллюзионист наконец распилил несчастную ассистентку, и та смолкла,
отмучившись. Снегирев воспользовался тишиной и подошел поздороваться.
- Целовался-то с кем? - спросил он жизнерадостно, пожимая Женину руку.
- С военным грузовиком, - вздохнул Женя. - Хорошо, шоферюга человек
оказался...
- А виноват кто?
- Я. Тормоза отказали... И то слава Богу, что скорость маленькая была...
- Тормоза? Ну ты даешь! - восхитился Снегирев. - У "Мерседеса"?
- Так шланг лопнул. Перетерся...
Алексей не поверил. Кирилл, успевший постигнуть суть дела, принялся с
энтузиазмом посвящать его в технические подробности. Дефект в самом деле
оказался экзотическим. И, что хуже, малозаметным при обычном осмотре.
- Значит, и на "Мерседес" бывает проруха, - философски подытожил Снегирев.
Хорошо быть философом, когда дело касается не тебя. - Давай, накатай немцам
факс, - посоветовал он Крылову. - Они тебе новенький, в бумажке с розовым
бантиком...
Женя мрачно кивнул:
- Ты это не мне, моей хозяйке скажи.
- А она что?
- А что она... Сам разбил, сам и чини... да побыстрей чтоб...
Он показал Снегиреву кольчугинские выкладки. Кирилл три шкуры не драл, но и
скидки делал только инвалидам с их машинами-ветеранами. Алексей про себя
сопоставил цифру с вероятным размером крыловских доходов и сочувственно
присвистнул:
- Так это тебе, парень, чего доброго, виллу на Канарах придется продать...
Женя невесело улыбнулся:
- Точно, придется... Опять под своим грузовичком ползаю, а то на
микроавтобусе туда-сюда, на "Форду"... Вот, двадцать седьмого в Ивангород за
эстонскими сырками попрусь...
Двадцать седьмого числа. Двадцать седьмого числа... Женя тем временем
посмотрел на часы и выудил из кармана белый пластиковый патрончик с лекарством.
Стыдливо отвернувшись, сунул в рот две пестрые капсулы и запил из маленькой
полиэтиленовой фляжки.
- Пурген: неизменно превосходный результат, - прокомментировал Снегирев.
Женя улыбнулся уже по-настоящему:
- А то...
- Дались им эстонские сырки, - неодобрительно заметил Снегирев. - Они же
невкусные. Полтораста верст в один конец! Я понимаю, за смоленскими бы... С
напарником едешь хоть?
Лицо у Жени опять стало совсем несчастное:
- Какое... Один потащусь.
- Слушай! А возьми с собой? - загорелся Снегирев как бы неожиданной мыслью.
Мог ли знать Женя, что он руководствовался не только филантропическими
соображениями. - И я проветрюсь, и тебе повеселее... Поехали?
- Так ведь там... - замялся Крылов. - Погранзона как бы, разрешение надо...
- А в принципе возражения есть?
- Обижаешь...
- Тогда без проблем.
Пьяный циркач за их спинами загнал в ящик новую ассистентку и опять взялся
за пилу.
Погода шепчет!
Этот сон будил его почти каждое утро. Потом Женя Копылов иногда опять
засыпал, но чаще не удавалось. К обеду жизнь брала свое, затягивала. Но если
приходилось ехать по Кронверкскому или через Троицкий мост, Женя, понимая всю
нелепость такого поведения, тайком крестился на голубой купол мечети.
Бывали еще и другие сны. То они с дедом Махмудом меняются нательными
крестиками, то вдвоем расстилают молитвенный коврик и молятся Аллаху. Но
кончалось всегда каким-нибудь кошмаром...
...Было раннее утро, кончались предрассветные сумерки, и вершины Большого
Кавказа, высившиеся не особенно далеко, горели ярко-розовым пламенем. В такое
время город еще крепко спит, но деревня уже просыпается, тем более высокогорный
аул в Богом забытом Веденском районе. Тут жизнь начинается рано.
Поэтому-то пятеро российских спецназовцев напряженно прислушивались к
каждому звуку, раздававшемуся в домах и вне их. Они стояли в тени высокой стены
из кизяка, какими были окружены почти все дома. В горах дерево - большая
ценность, здесь все лето заготавливают кизяк, который потом идет и на топливо, и
на строительство. А зима в Чечне совсем не такая короткая, как думают иногда.
Вот и сейчас, в начале апреля, ребята основательно помучились, подбираясь к
нужному аулу заснеженными перевалами. Ниже, там, где скоро зацветут бескрайние
луга, было не лучше: под снегом скрывалась поросль дубового стланика, этакая
пародия на дерево росточком сантиметров в десять-пятнадцать. Ноги за этот чертов
стланик все время цеплялись.
К аулу подошли ночью, закончить следовало до рассвета. Сведения о том, что
заложник находится именно здесь, были получены из надежного и, разумеется,
секретного источника, какого именно - Женя не знал. Однако с топографией самого
аула вышла путаница, видимо, сам "источник" здесь никогда не бывал. Больше всего
смущала полуразвалившаяся сторожевая башня, стоявшая несколько на отшибе и как
раз с той стороны, откуда подошла группа Зуева. Зато широкие стены (Зуев по
афганской привычке их иначе как дувалами не называл) для небольшого отряда были
настоящей находкой. Местами они значительно возвышались над домами, сложенными
из грубого камня, и это придавало селению сходство со средневековым Укрепленным
городом. А заодно давало возможность скрытно подойти вплотную к дому Махмуда
Хамхоева, где, согласно "источнику", находился захваченный журналист. Его звали
Валерий Карнаухов, и он имел глупость довериться честному слову мусалчевцев.
Теперь за него требовали выкуп.
Все варианты были давно просчитаны, осталось уточнить детали. Родион сделал
всем знак молчать и прислушался. Женя мог бы поклясться, что из-за "дувала" не
доносилось ни едином звука. С другой стороны, зуйчата прекрасно знали, на что
был способен их командир.
- Так, - сказал наконец Родион. - Журналист там. В задней комнате. Еще в
доме старик, его жена и невестка, она уже встала. Старики просыпаются. Охрана из
двух человек, один кажется, спит... Пять на пять. Ты, Женька, не ввязывайся, с
тобой журналист. Старики не в счет, остается трое... - Дядя Зуй распределял
роли. - Я страхую, если посторонний появится - он мои. По второму сценарию вы не
рыпаетесь, пока жив свидетель...
Командир, как всегда, оказался прав на все сто процентов. Вот скрипнула
дверь, раздался звон оцинкованного ведра, потом протяжное мычание... Родион
удовлетворенно кивнул. "Невестка идет корову доить", - поняли все. И правда,
через минуту уже было слышно, как струя молока бьет в подойник. Сейчас женщина
уберется и...
...И тут дверь дома открылась еще раз. Командир нахмурился и сделал знак
отступить. Спецназовцы замерли, прижимаясь к стене.
- Дед прется... - беззвучно прошептал Родион. По двору прошаркали
старческие шаги, сопровождаемые еще каким-то пристуком. И на улице показался
высокий худой старик с суковатой палкой в одной руке ("Вот что постукивало", -
сообразил Женя) и со свернутым молитвенным ковриком в другой. Высокая
каракулевая папаха, бешмет, длинная седая борода, сапоги... Вылитый "дедушка" на
картинке в чеченском букваре. Мудрый старец с иллюстрации к народным сказкам
вайнахов... "Намаз идет совершать", - подумалось Жене.
Он уже достаточно разбирался в чеченских порядках и знал, что намаз творят
пять раз в день, причем первый раз - ни восходе солнца, то есть непосредственно
сейчас. "Ну куда же тебя черт понес, дед, подвывал бы себе дома!.. Уйди от
греха!.." - распластавшись на холодных камнях, мысленно воззвал Женя. Откуда ему
было знать, что сегодня Махмуд Хамхоее собирался помолиться возле могилы имама,
решив, что в святом месте до Аллаха вернее дойдет просьба о спасении старшего
сына Юнуса, бесследно пропавшего еще полгода назад...
...Дед Махмуд остановился у самого начала стены. Зуйчат он не видел и
увидеть не мог, тем более что смотрел в противоположную сторону. Но пять пар
глаз буквально буравили его как бы говоря: "Ну, дед, пошел отсюда. Проваливай,
а? Дедуля, ну давай, ну, пошел..."
Дед постоял еще некоторое время, поозирался, покряхтел...и в конце концов,
к ужасу Жени, внезапно повернул и пошел прямо на группу спецназовцев.
Сердце упало, внутри появился космический холод. Или - или. Безвредный,
безобидный старик... Виновный лишь в том, что случайно свернул не туда...
Или твои товарищи, которым из-за него уже будет по-тихому не уйти. Плюс
журналист...
Жени увидел, как Родион Зуев показал два пальца ("второй сценарий -
свидетель мой"). А потом неслышно спустил автомат с предохранителя и
изготовился.
Время растянулось, как в замедленной киносъемке. Старик чеченец
приближался, он занес правую ногу для очередного шага, когда его поразила пуля.
Одиночная. Он, казалось, не понял, что случилось. Коврик вывалился у него
из рук и, раскатившись, упал тут же, являя миру узор, выполненный руками
мастерицы.
Старик как-то неуклюже отшатнулся, еще некоторое время постоял на ногах,
даже попытался было произнести имя Аллаха, но потом раскинул руки и уже замертво
начал медленно заваливаться навзничь...
Из-за стены послышались шаги охранника: автомат, хоть и с глушителем, но
звук издает, потом палка, тело... Судя по неторопливым шагам, боевик не особенно
насторожился, просто любопытствовал. Вот распахнулась калитка, и он сразу
получил в горло нож от Володьки Юровского. Один за другим они перескочили через
распластанного охранника, за ними бросился и Женя. Родион неторопливо затащил
оба трупа внутрь и прикрыл калитку...
Когда они уходили, ведя с собой спасенного журналиста, в ауле царила
абсолютная тишина, такая же, как и до начала операции. Все дело заняло минут
десять, а то и меньше. Уже ни околице (или что там, у этих чеченов?) возле
сторожевой башни Родион спокойно сказал:
- Все. Теперь домой. В темпе.
Скоро их недавний знакомец уже давал интервью на родном Первом канале, как
раз в тот день, когда прошел слух о гибели Ахьяда Мусалиева. Зуйчата в полном
составе смотрели ящик в Ханкале, на своей базе.
Журналист всему миру поведал правду о Чечне. Он рассказывал об обыкновенных
горцах, которым давно надоела война, тепло вспоминал старика-хозяина, в доме
которого его держали, отмечал его вежливость и внимание. "Иногда мне казалось, я
гость. а не заложник... Это было настоящее кавказское гостеприимство. К
сожалению, потом я узнал, что боевики жестоко отомстили Махмуду Асланбековччу за
мой побег..."
- Кабы не Валерка, - пробурчал дядя Зуй, - долго бы еще Ахьяд от нас бегал.
- Что?.. - повернулся Женя Крылов.
У него перед глазами нескончаемо прокручивалась одна и та же коротенькая
пленка: старик в высокой папахе роняет коврик и медленно падает навзничь, а
коврик как по волшебству раскатывается у его ног: "Вставай, дед Махмуд, на
молитву пора..."
Женя все ждал, чтобы постепенно все потускнело, начало забываться, но не
тут-то было. Сколько времени прошло с тоги утра в горах, а пленка, которую
показывала ему то ли совесть то ли сам Господь Бог, не помутнела и не стерлась.
И каждое утро на восходе солнца все так же щелкает затвором Родион Зуев,
все так же падает старик, все так же сам собой расстилается по земле маленький
молитвенный коврик...
Женя должен был подобрать Снегирева у метро "Ленинский проспект" ровно в
девять утра. Согласно официальной версии, Алексею это была прямая ветка от дома
- сплошное удобство. В действительности он прибыл на "Ниве" и поставил ее в
ближайшем проезде, не соблазнившись платной стоянкой. У него были кое-какие
предчувствия по поводу возможного развития событий. Жизнь научила его доверять
подобным предчувствиям. И, коли уж они появлялись, идти им навстречу следовало
во всеоружии...
Женя по какой-то причине задерживался. Алексей надел зеркальные очки и
повернулся лицом к яркому утреннему солнышку, глядя в сторону Московского
проспекта. Ясное небо, что называется, "осенью дышало". После нагретого нутра
"Нивы" сперва показалось холодновато, но солнце грело вовсю, и Алексей скоро
расстегнул куртку.
Он заметил чистенький апельсиново-рыжий микроавтобус, как только тот
вынырнул из-под железнодорожного моста и остановился перед светофором. Спустя
минуту Женя подвел "Форд-транзит" к тротуару и гостеприимно распахнул дверцу.
- Погодка-то, а? - забираясь в кабину, поздоровался Алексей. - Прямо
шепчет!
Ни облачка!
- К вечеру, сказали, возможен небольшой дождь, - пессимистично отозвался
Крылов. - Начиная с западных районов. Извини, опоздал я маленько...
- Да брось, я тут на солнышке...
- А я только на Ленинский вывернул, гаишник жезлом машет. Он там все время
торчит. И меня на "форду", кажется, ни разу мимо не пропускал, особенно по
утрам. Я его даже знаю как звать: Михаилом. То ли штрафануть хочет, то ли
криминал какой-нибудь найти надежды не теряет, шут его разберет...
Алексей подумал о том, что нюх его, похоже, не особенно обманул и
дальнейшее развитие событий действительно изобилует вариантами. Однако вслух он
спросил только:
- А ты что?
Женя пропустил встречный поток и мягко повернул на проспект Ветеранов:
- А я что... То в Лугу за творогом, то в "Курочку-Рябу" за яичками... Тоже,
нашел золото и наркотики... Обратно поеду, все сырки пересчитает небось...
Так-так. Оставалось выяснить, сработает ли присущая Снегиреву способность
оказываться в нужном месте в нужное время. Он уютно устроился на широком
сиденье, обтянутом куском красного искусственного меха, и с наслаждением
прищурился сквозь лобовое стекло:
- Автомобильчик-то первый сорт у тебя! Высоко сижу, далеко гляжу...
Порулить дашь?
Кажется, Женя слегка пожалел, что взял его с собой в поездку.
- С-сейчас, - сказал он. - Потише местечко найду... Такое местечко
обозначилось, когда по левую руку замаячило здание в виде трилистника с плавными
закруглениями. Здание было красивое, многоэтажное и впечатляющее, только с
верхних этажей вовсю осыпалась розовая и синяя плитка, и это придавало строению
неухоженный вид. Женя проехал немного вперед, минуя транспортные остановки, и
припарковался. Снегирев с энтузиазмом пересел на водительское место:
- Давно я в этой части города не бывал... Не в курсе, что за хоромы?
- Больница... Медсанчасть Кировского завода. Алексей тронул микроавтобус с
места и фыркнул:
- А я думал, не иначе как институт галактических проблем...
Он в своей жизни чем только не управлял, исключая разве космические
"шаттлы" и атомные подводные лодки. "Фордик" сразу почувствовал уверенную руку
весело заурчал дизелем и плавно набрал ход. Женя заметно поуспокоился: понял,
что за рулем сидит далеко не новичок и хвататься за "лишние" рычаги никак не
придется.
- Командуй, - предписал ему Снегирев. - Где сворачиваем?
- На следующем перекрестке налево. Жене уже которую ночь не удавалось как
следует выспаться. Мягкий, плавный ход микроавтобуса, тепло и тихая музыка из
приемника почти сразу начали его убаюкивать. Опять-таки и надежность напарника
перестала вызывать у него какие-либо опасения.
- Да ты не дергайся, покемарь, - сказал Алексей на мосту через железную
дорогу, когда слева возникли стеклянные купола аэропорта, - А то бледный, как
спирохета. Смотреть срам.
Женя хотел воспротивиться, потом мысленно плюнул, откинулся на сиденье и
закрыл глаза.
- In the death car... - гнусаво прорицал по "Радио Роке" Игги Поп...
Алеша, жилец, не просил свою хозяйку как-то отметить день гибели Кирочки.
Тетя Фира решила проявить инициативу сама. А заодно выполнить давнишнее
обещание: побаловать его гефилте фиш. Самым что ни есть настоящим.
Вот она и надумала устроить ему сюрприз. Алеша был мальчик догадливый: уж
рыбину, выложенную оттаивать в тазике, интерпретировал бы безошибочно. Однако
все складывалось удачнее некуда. Во-первых, он предупредил ее, что уезжает на
целый день и вернется неизвестно когда. А во-вторых, его же ненавязчивыми
усилиями тети-Фирино жилище по своему техническому оснащению мало чем уступало
теперь Софочкиной квартире. Скорее даже наоборот. Софочкиным кухонным агрегатам
было уже по несколько лет. Старье да и только.
Ну и кто, спрашивается, мог помешать бедной старой тете Фире купить
большущую, замороженную как полено горбушу, добавить к ней несколько морских
окуней и утаить все это богатство в необъятной морозилке двухметрового
"Электролюкса"? А утречком, едва за Алешей захлопнулась дверь, - вы уж извините,
раскочегарить комбинированную микроволновку "Самсунг" и задать ей режим
разморозки?..
При этом, кстати, оказалось, что горбуша была завернута в старый выпуск
"Таврического сада". Мокрый газетный лист привлек тети-Фирино внимание, о чем-то
смутно напомнив. Она осторожно перевернула Так и есть! Вот оно, чье-то
стихотворение про черепаху. И с какой стати она однажды решила, будто эти стихи
могут иметь к ней отношение?..
...Пока "Самсунг" хлопотливо гудел, поглощая несметное количество
электроэнергии ("Боже, тетя Фира, какие мелочи!.." - морщился в таких случаях
Алеша), старая женщина заново перечитала рецепт и, волнуясь, выложила на стол
необходимые ингредиенты. Черствую булочку (ноги по колено стоптала, пока нашла в
дальнем ларьке, куда ни глянь, вывески: "Весь товар теплый!" - вот что значит
жить рядом с хлебозаводом!), лук, яички, перец и соль. Гефилте фиш тетя Фира, к
глубочайшему стыду своему, сама не готовила никогда. Только видела, как это
делала мама. Ей еще запомнилось, до чего ловко, чулочком, слезала рыбья шкурка,
чисто символически поддеваемая ножом. Эсфирь Самуиловна задумалась, получится ли
у нее так же красиво.
Васька с живейшим интересом наблюдал за приготовлениями. Когда "Самсунг"
отработал и тетя Фира выложила оттаявшую горбушу на широкую доску, котишка
немедля вспрыгнул туда же. Попытки согнать его успеха не возымели - пришлось
откупаться кусочком, из которого были заботливо вынуты кости. Наконец тетя Фира
вооружилась ножом, осторожно подцепила краешек кожи и...
- А зохн вэй агицен паровоз!.. - вырвался у нее чозглас ужаса и отчаяния.
Вот уж меньше всего она ожидала, что микроволны прогреют рыбью тушку
неравномерно и, самое страшное, попросту сварят на ней кожу!.. Вместо тугой
полупрозрачной пленки, эластичной и крепкой, как не всякий полиэтилен, в
лохмотьях розового мяса отслаивалось нечто рыхлое, расползавшееся под
пальцами... Как прикажете зашивать в ЭТО фарш, а ведь его потом еще запекать?..
Тетя Фира опрометью бросилась к микроволновке в которую уже были заправлены
окуни, и с колотящимся сердцем перенастроила агрегат на режим обдува горячим
воздухом. Вот так, между прочим, люди жизнь себе укорачивают. Ну слава Богу,
удалось хоть что-то спасти.
Не волнуйтесь, тетя!
Сразу за Красным Селом обнаружилось, что "небольшой дождь", якобы
ожидавшийся к вечеру, то ли не слышал прогноза, толи не имел терпения дожидаться
назначенного метеорологами срока. Когда Снегирев заметил размытые белые клочья,
проворно летевшие встречным курсом пониже макушек берез, он сначала воспринял их
то ли как дым от костра, то ли как остатки поздно поднявшегося тумана. Потом
изумленно сообразил, что это были облака. Самые натуральные облака.
Дорога взобралась на небольшую горушку, и он посмотрел вдаль: невероятно
низкие облачка были полномочными предвестниками колоссальных, быстро
приближавшихся туч. Курчавые седые вершины ослепительно горели на солнце, темносерое
подножие мело по земле.
- Небольшой дождь... - тихо, чтобы не разбудить мирно посапывавшего Женю,
пробормотал Алексей. Было ясно, что наслаждаться сухим и чистым шоссе осталось
недолго, и он поддал газку. Дизель ответил задорным ворчанием, а пустой задок
стало потряхивать на неизбежных ухабах.
Спустя некоторое время навстречу начали попадаться мокрые автомобили с
комьями тающего снега на крышах. Водители, удравшие от снежного шквала, очертя
голову неслись в город - прятаться в гаражах. Колеса их машин оставляли на
асфальте влажные полосы, ярко блестевшие на солнце. Постепенно эти полосы
распространились по всей встречной половине шоссе.
Ветер все громче гудел, обтекая мчавшийся микроавтобус. Потом на стекле
начали появляться первые капельки. Когда их стало больше, Алексей включил
дворники. Теперь уже не все снежинки поспевали растаять в полете. Дорога
сделалась мокрой, а чуть позже и слякотной. Земля по обочинам была холоднее
асфальта. Там всерьез пыталась мести поземка, снег застревал в кустах и траве,
укладываясь вполне обстоятельными пятнами белизны. И все это по-прежнему при
ярком солнечном свете сквозь кисею летящих снежинок. Феерическое зрелище.
Снегирев выждал еще немного и включил обогрев стекол.
Когда "Форд" взобрался на подъем в Русско-Высоцком, тучи закрыли солнце.
Исчезла слепящая белизна, все вокруг посерело, как будто сразу наступил
поздний вечер. Алексей снял зеркальные очки, потянулся к панели и щелкнул
переключателем, врубая габаритные огни и ближний свет фар. По днищу
микроавтобуса звучно шлепала талая слякоть, разлетавшаяся из-под колес. Снегирев
несколько раз сманеврировал на поворотах и понял, что по такой скользкотище про
тормоза лучше забыть совсем: слишком легкий задок порожней машины имел по этому
поводу свое особое мнение, и с ним следовало считаться.
Женя благополучно проспал ровно половину дороги. Он проснулся, когда за
пеленой снежных хлопьев мелькнула деревня Буяницы. Высоченные ели, окружавшие
деревню, утопали вершинами в косматой пепельной мгле. Женя очумело вскинулся на
сиденье и завертел головой, не узнавая планету.
- Зима, - сообщил ему Снегирев. - Крестьянин, торжествуя. Ты зонтик-то
захватил?
- Нет, - огорчился Женя. - Не захватил.
- И я нет, - сказал Алексей. Почему-то это необыкновенно развеселило обоих.
Через несколько километров, в Чирковицах, они обогнали весьма экономно
одетого велосипедиста, обреченно пробивавшегося сквозь бурю. Скорость у бедолаги
была черепашья. Снегирев вильнул к обочине, остановился и подождал, пока
несчастный подъедет. Спортсмен оказался молоденькой девушкой в коротких
трикотажных штанах, открывавших красные пупырчатые коленки. Снегирев
гостеприимно распахнул заднюю дверь "Фордика":
- Грузи агрегат... Далеко тебе?
- В Кингисепп, - доверчиво объяснила девчонка. - К тете...
Когда ледяной ветер прошивает насквозь теоретически непромокаемую ветровку
и вколачивает снег пригоршнями за ворот, двое мужчин, предложившие помощь,
кажутся совсем не такими опасными и подозрительными, как в "мирное время".
Девушку устроили посередине кабины. Женя дал ей одеяло, хранившееся на
всякий случай, и раскупорил термос с горячим чаем. Снегирев тронул машину, и
талая жижа снова звучно захлестала по днищу.
- Домой-то чего не повернула? - поинтересовался Женя. - На рекорд потянуло?
Девушка отпила чаю и убрала со лба спутанные мокрые волосы:
- Так тетя ждет. Разволнуется...
Эсфирь Самуиловна поправила очки и с первой попытки вдела суровую нитку в
ушко толстой иголки. За окном собиралась, кажется, разразиться какая-то
пропасть, но тетя Фира была слишком занята, чтобы обращать внимание на капризы
осенней погоды. Стемнело в полдень? Подумаешь, лампу включим, оно даже так и
уютней. В большой миске высилась пышная груда взбитого миксером фарша, на
широкой доске красовалась аккуратно разложенная будущая оболочка: розовые шкурки
освежеванных окуней и то, что удалось спасти от сварившейся кожи горбуши. Тетя
Фира долго прикидывала так и этак и наконец поняла, как сшить их все вместе,
чтобы получилась достаточно объемистая "колбаса". При этом форма гефилте фиш,
увы, утрачивала всякий образ и подобие рыбы. Ничего: тетя Фира полагала, что
Алеша ее простит.
Она занесла иглу над распластанными шкурками, потом покосилась в сторону
"Самсунга" и задумалась, не стоит ли уже включить воздуходувку на прогрев, как
требовала инструкция. И решила, что, пожалуй, не стоит. Во-первых, печка недавно
работала и еще не остыла, а во-вторых, сшивание оболочки займет уж точно не пять
минут, положенных для прогрева, а существенно больше. Минут пятнадцать, если не
все двадцать пять!
- Так что зай гезунд, - вслух пожелала тетя Фира "Самсунгу". Растянула
пальцами скользкую рыбью кожу и воткнула в нее иголку. Шить оказалось неожиданно
тяжело. На середине первого же шва пальцы от напряжения свело судорогой:
пришлось дать им отдых.
Васька по обыкновению устроился на холодильнике, чтобы иметь максимальный
обзор и ни в коем случае не пропустить чего-нибудь интересного. Хозяйка вправду
занималась делом до крайности любопытным, и Васька довольно долго не сводил глаз
со стола. Однако даже кошачье терпение не беспредельно. В конце концов котик
свернулся лохматым клубком и сладко заснул..
...Часа через два каторжного труда оболочка для гефелте фиш была готова для
набивания. Тетя Фира строго-настрого запретила себе думать об эстетической
стороне дела и принялась заталкивать фарш. Алеша сам не знал в точности, когда
возвратится: что, если он постучит в дверь прямо сейчас и потребует кушать?..
Шма-Исраэль!.. Страшно даже подумать. Тетя Фира завязала ниткой тугую
лоснящуюся колбаску и с огорчением убедилась, что примерно половина фарша
осталась, т
...Закладка в соц.сетях
