Жанр: Боевик
Скунс 1_2 (те же и Скунс 1_2)
...енного проезда между домами. Облепленная снегом "Нива" с погашенными огнями
напоминала большой угловатый сугроб, незаметно возникший среди других таких же
сугробов.
Ошибка резидента
Гараж был безлюден.
В "Инессе", как во многих богатых частных лавочках, люди дорожили местами и
нередко вкалывали допоздна. Сегодня, против всякого обыкновения, энтузиастовтрудоголиков
вымело точно метлой. Видимая причина лежала на поверхности:
ненастье, как всегда парализовавшее и без того чуть живой общественный
транспорт. Днем-то фиг ли куда выберешься кроме как на метро, а в одиннадцатом
часу вечера - и подавно. Женя отважился предположить про себя и иную причину,
более тонкую. Распростившись с Танечкой, он ведь подзадержался на безлюдном
перегоне улицы Типанова, против "храма Смерти": так местные жители называли
расположенную в этом месте подстанцию с высотной доминантой в виде удивительно
зловещего здания, которое при определенной доле фантазии напоминало череп с
глазницами и разинутой пастью. Остановившись там, Женя забрался в багажный отсек
(позаботившись не оставить мокрых следов) и педантично пересмотрел все восемь
контейнеров. И в пятом по счету обнаружил то, о чем начал догадываться еще на
шоссе, во время нападения тихвинских.
Оружие.
Аккуратно разобранные на части самоновейшие импортные автоматы,
укомплектованные глушителями, лазерными целеуказателями и ночными прицелами. Не
Бог весть какая партия, конечно. Не эпохальное событие на питерском рынке
оружия. Но для того, чтобы Журба с подельниками закосил под гаишников, а другой
гаишник, настоящий, с настойчивостью паука в паутине выяснял маршруты нарядного
желтенького фургончика, - повод более чем достаточный.
Жене даже пришло в голову, что последние несколько недель в "Инессе" об
него специально вытирали ноги, создавая ему репутацию затурканного неудачника.
Кто же, дескать, подумает, будто такое "беспрочее" пошлют за серьезным
товаром, да еще одного?.. А вот подумали. Женя улыбнулся, вспомнив сражение на
шоссе и в особенности - "выступление" Танечки, изловчившейся унизить бойца
несравнимо сильнее себя. Леха, если уж на то пошло, тоже был мужичок еще тот.
Инженер-электрик, ха-ха. Видали мы таких инженеров. А также библиотекарей и
детсадовских воспитателей... Слово "спецназ" запросилось Жене на язык сразу, как
только он увидел своего напарника с отнятым у тихвинцев автоматом. Рассказывай
моей бабушке, что ты его только на картинке видал. И почему ты даже не заикнулся
о том, чтобы сдать пойманных злодеев на ближайшем посту?..
...В общем, отогнать скорее машину, а по дороге домой завернуть к телефону
- отчитаться перед Плещеевым. Вот заодно и попросим Сергея Петровича справочки
навести...
Женя долго сигналил перед воротами, а когда ему наконец открыли,
выяснилось, что груз принять решительно некому. Женя из опыта знал, с какой
скоростью портится нежная творожная масса, и обратился к Славке, охраннику.
- Тебе-то что? - буркнул тот. - Оставь как есть и вали. Завтра с утра
разберутся...
И тоже убежал неизвестно куда.
В гараже Женя заглушил двигатель, выбрался наружу и прислушался. Снаружи,
за кирпичной стеной, шумными потоками низвергалась с крыши вода. Женя так и не
развил у себя слуха - или чего-то большего чем слух, - в общем, качества,
которым в былое время изумлял его дядя Зуй. Но и на своем уровне кое-что мог.
Так вот, помещения фирмы буквально дышали безлюдьем. Признаки жизни имели место
только в кабинете директора, по обыкновению круглосуточно радевшего о
благополучии фирмы, и в помещении для "легальной" охраны. Более ни души.
Странно... Базылев иногда и ночевать остававшийся в своей комнате за пресловутой
"подсобкой", тоже отсутствовал, но это было объяснимо. Виталика вот уже третий
день официально мучил грипп. Жене подумалось, что завтра рано утречком
пулковский лидер, надобно полагать, выздоровеет так же скоропостижно, как и
заболел.
Что ж, следовало "оставить все как есть" и валить... "Фордик", зачуханный
по самую крышу, выглядел сиротой. Пожалев храбрый микроавтобус. Женя поставил
его в мойку и вернулся ко входной двери, к распределительному шкафу
электропитания. И как только он взялся за рукоятку разъединителя, снаружи
послышались шаги.
Электрический шкаф почти полностью отгораживали от двери металлические
стеллажи с инструментом. Поэтому четверо, шагнувшие внутрь, не-приметили
эгидовца, замершего у стены.
Первым вошел Славик, а за ним еще трое - Гоша и двое его подручных. Ключ и
Трамвай.
- Во! - сказал Гоша. - Сука, блин, как на выставке!
- Даст нам Виталя новые волыны попробовать? - жадно спросил Трамвай, и Женя
понял, что сделал ошибку. Следовало бы ему окликнуть их сразу, как только они
вошли. Теперь было поздно. Он стремительно превращался в нежелательного
свидетеля. Да, кажется, уже превратился. Там, где он стоял, спрятаться было
негде, бросок к двери также не вытанцовывался, а подавать голос и делать голубые
глаза было поздно. Ключ дернул заднюю дверцу микроавтобуса, оказавшуюся
незапертой, и распахнул ее. Гоша запрыгнул внутрь и сорвал крышку ближнего
контейнера. Послышались досадливые матюги, и на цементный пол влажно шлепнулись
выброшенные сырки. Ключ и Трамвай дружно заржали, а Славик обернулся и заметил
Женю, все еще державшегося за рукоятку разъединителя. Остальные его по-прежнему
не видели.
- Ну-ка, где ты там? Иди к папочке... - Гоша сдернул вторую крышку,
распотрошил бумажную упаковку и с торжеством поднял увесистый промасленный
сверток.
- Гош, взгляни-ка сюда, - ровным голосом сказал Славик. Его правая рука уже
расстегивала кобуру. Ключ с Трамваем перестали ржать и подняли головы, и вся
троица слаженно двинулась к "пятому лишнему". Гоша смотрел им вслед, и детская
радость от долгожданной новой игрушки быстро сменялась на его лице жестким
выражением, которое Женя по своей прежней жизни слишком хорошо знал.
- Ребят, вы че?.. - дурацки улыбаясь, спросил Женя. Люди выпутывались из
худших ситуаций, действуя исключительно языком. Грех не попробовать, хотя умом
он уже понимал: не тот случай.
- Мордой на пол!!! - почти шепотом приказал Славик и щелкнул
предохранителем "стечкина".
Дальнейшее Женя воспринимал на уровне инстинктивного животного знания. Было
полностью очевидно - как только он подчинится приказу, в укромной трещине пола
затеряется капля уже не чьих-то, а его собственных мозгов с налипшими волосами.
В голове еще проносились обрывки разрозненных мыслей, но они уже не имели
никакого значения, потому что в дело вступили рефлексы, а они у бывшего
спецназовца были поставлены правильно. Так и не выстреливший "стечкин" вспорхнул
у Славика из руки и медленно перевернулся в воздухе, готовясь лечь Жене в
ладонь. Тот, кто в бою заботится о сохранении жизни, погибает в первую очередь.
Кто думает только об отнятии жизни врага, тому дается подобие шанса.
...Женины пальцы промазали по "стечкину" на миллиметр. У Ключа тоже
оказалась за спиной хорошая школа, и он отреагировал на крыловское движение едва
ли не раньше, чем это движение состоялось. Тяжелое и Цепкое тело обрушилось
сбоку, снося с ног, обхватывая, оплетая с неотвратимостью анаконды. Женя сумел
не даться в захват - Ключ перелетел через него и так ударился о стеллаж, что с
полок посыпались инструменты. С другой стороны уже набегал Трамвай. Женя
кувырком бросился ему под ноги и всю энергию броска вложил в удар, нацеленный
Трамваю в причинное место. Тот взвыл и свалился, а Женя метнулся к двери, до
которой оставалось буквально два метра. Ему даже показалось, что он успеет уйти,
когда изнутри "Форда" шарахнул выстрел, оглушительно отдавшийся от стен гаража.
Хладнокровный Гоша был отличным стрелком. Сначала Женя ощутил только удар,
бросивший его вперед, и досадливо попытался вскочить, но тело отказалось
повиноваться. Пока он силился приподняться и начать хотя бы ползти - его
настигли, и первый же крушащий ребра пинок сделал дверь недосягаемой. Дальнейшее
- новые пинки, навалившуюся тяжесть и чужие пятерни, заломившие руки за
спину,Женя чувствовал смутно. Потом сознание погасло совсем.
Когда за апельсиново-рыжим (насколько можно было рассмотреть в темноте да
сквозь напластования грязи) микроавтобусом закрылись ворота, Снегирев выждал еще
несколько минут, потом натянул вязаную шапочку и полез вон из машины. Он очень
не любил, когда его вынуждали действовать раньше намеченного. Да еще, блин, в
такую погоду. Абстрактным человеколюбием он давно уже не страдал, и ему было,
собственно, наплевать, куда отправился бы дальше таинственный груз (скорее
всего, оружие, поступившее через Эстонию), попади он в руки Журбы. И вообще это
был бы классический случай из серии "вор у вора дубинку украл". Причем симпатии
Скунса по известным причинам как раз принадлежали бы скорее Журбе. Но только до
тех пор, пока Журба не налаживался стукнуть его, Скунса, по затылку и выкинуть
из машины. Надо же, господа, и совесть иметь.
На то, кого пулковские собирались мочить с помощью новообретенных стволов.
Скунсу было по большому счету наплевать тоже. И вообще все было бы хорошо и
прекрасно, не окажись Женя Крылов тем, кем он оказался. Что сделают базылевские
с разоблаченным эгидовцем, киллер вполне себе представлял. На самом деле это
тоже не являлось уважительной причиной менять стратегические планы, но речь шла
об "Инессе", и сегодня было двадцать седьмое октября. Двадцать седьмое
октября...
Скунс ведь прогулялся за мальчиком на Будапештскую, а потом наблюдал, как
тот копался в багажном отсеке. Теперь он собирался подстраховать его на финишной
прямой. Всего-то делов.
Он уже запирал "Ниву", когда хлопнула дверь ближайшей парадной и во дворе
появилось трое мужчин. Они весело матерились и на ходу застегивали пальто,
прижимая шапки и ловя улетающие шарфы. Так всегда, когда оторвешься от стола с
вином и закусками и вывалишься из теплого гостеприимного дома в жуткую непогодь.
- Мужик!.. - обрадовался при виде Снегирева вышедший первым. - Слышь,
мужик, будь другом, подкинь до метро!.. Сколько надо, заплатим!..
Скунс мог отделаться от них многими способами, в том числе и без применения
силы. Недостаток у всех этих способов был только один: отрицательные эмоции
имеют свойство запоминаться. И с ними люди, их вызвавшие. В отличие от тех, кто
тебе сделал что-то хорошее.
Скунс запоминаться не хотел. Он чуть-чуть поломался для правдоподобия, мол,
дома к ужину ждут, но когда незадачливые гуляки посулили сто "тонн" - распахнул
дверцу и отогнул вперед водительское сиденье:
- Вам куда, к "Парку" или к "Московской"? Поездка к "Парку Победы" заняла
минуты. Скунс высадил пассажиров, взял деньги и поехал обратно. Было все еще
двадцать седьмое число, и возле магазина, некогда овощного, а теперь "АудиоВидео",
он свернул под высокую арку во двор, чтобы проверить, не стоит ли там
Кира. Он даже притормозил и ждал некоторое время, но Кира к нему так и не вышла.
Очнувшись, Алексей рванул машину вперед и пулей пролетел дворами - мимо каких-то
гаражей, мимо жуковского подъезда, куда она в тот вечер так и не добралась.
"Нива" единым духом перепрыгнула улицу Фрунзе, пропахала целинный снег еще в
двух дворах и затаилась под деревьями, подальше от фонарей.
Пой, пташечка, пой!
Женя открыл глаза и увидел стоявших над ним людей. Он присмотрелся и узнал
дядю Зуя с дедом Махмудом. Дядя Зуй был в сером камуфляже "урбан", а дед Махмуд
Держал под мышкой свернутый молитвенный коврик. Оба курили, о чем-то
переговаривались и смотрели на него, распластанного на полу. Он слышал их
голоса, но не понимал слов. Он не придал этому значения. Они были здесь, и
наконец-то они были вместе. Они пришли рассудить его с собственной совестью и
помочь ему в чем-то очень главном, в таком, о чем он ни у кого, кроме них,
спросить совета не мог. Женя хотел подняться и заговорить с ними, но не сумел.
Попытка шевельнуться вогнала в правый бок раскаленную спицу. И еще
оказалось, что руки и ноги у него связаны. Женя пересилил боль и заерзал на
полу, пытаясь внимательней всмотреться в окружавших его людей. Может, он еще
кого-нибудь среди них сумеет узнать?..
Вышло наоборот. Сознание постепенно прояснилось, и "дядя Зуй" превратился в
охранника Славика, а к рослому "деду Махмуду" вернулся облик базылевского
подручного Гощи. И вместо молитвенного коврика Гоша держал под мышкой свернутую
пачку старых газет. Женя рассмотрел даже названия - "СПИД-инфо" и "Криминальная
хроника".
- Ну что, сучонок? Очнулся? - спросил Гоша и пнул Женю ногой. Тот ахнул и
дернулся на полу, ударившись пятками о подъемник, возле которого лежал, а
пулковский отвернулся и скомандовал:
- Ключ! Включай!
- Есть включить!.. - заржал тот, обрадованный игрой слов. И нажал пальцем
большую красную кнопку.
Подъемник зарычал и завибрировал, оживая. Горизонтальные штанги медленно
пошли вверх и потянули с собой привязанные Женины руки. Эгидовец мгновенно
покрылся испариной от боли и не передаваемого никакими словами ужаса. Угодить на
механическую дыбу оказалось существенно страшнее, чем "просто" в руки палачей.
Женя услышал, как захрустели суставы, и отчаянно закричал, поняв: еще
несколько секунд, а потом бездушная машина разорвет его пополам.
- Стоп! - отреагировал Гоша. Подъемник со скрежетом остановился. Женя
закачался над полом, царапая по нему носками кроссовок. Он смаргивал с ресниц
слезы и пытался приподняться на носках, чтобы дать хоть какую-то передышку
рукам. Ничего не получалось.
- Бля! - сказал Трамвай. - Раздеть-то забыли. Славик не двигался с места и
упорно смотрел в сторону. Остальные, трое с хохотом взялись за дело.
Чужие руки, резавшие и сдиравшие свитер, показались Жене еще хуже боли в
боку и в плечах. Однако он все-таки расслышал в сторонке попискивание сотового
телефона, вывернул голову посмотреть и увидел Михаила Ивановича Шлыгина.
Молодой бизнесмен сидел в десятке шагов на раскладном металлическом стуле.
Наверное, он по опыту знал, что сейчас будет, и не хотел пачкаться. Гоша
ударил Женю в лицо, и тот отвернулся, облизывая разбитые губы. По такой логике
Гоше следовало бы и уши ему заткнуть, но тот не позаботился.
- Виталь, разбудил? - сказал Шлыгин в микрофон крохотного "Эрикссона". -
Слушай, у нас тут некоторые обстоятельства... В общем, хорошо бы ты срочно
приехал. Нет, до завтра не терпит... Давай. Жду.
Поднялся со скрипнувшего стульчика и ушел, сообщив Гоше:
- Если что, я у себя буду.
Дверь за ним хлопнула.
Трамвай, помогая ножом, с треском подрал с Жени остатки надетой под свитер
теплой рубашки... И даже подался на шаг назад, присвистнув:
- Во дела, блин!..
Гоша с Ключом немедленно оказались подле него и тоже стали смотреть, и даже
Славик покосился узнать, что они там такого увидели. Коронационную татуировку
вора в законе?..
Действительная причина, побуждавшая молодого шофера даже в летнюю жару
ходить с длинными рукавами, оказалась совершенно не романтичной. Вся грудь и
руки у Жени Крылова были испятнаны шрамами ожогов. От неестественной позы
сросшаяся кожа натянулась неровными полосами и морщинами.
- Где?.. - только и спросил Славик, чувствуя, как сводит желудок.
- Дружка из бэтээра вытаскивал... - просипел Женя. Гоша хохотнул и стал
сворачивать газеты жгутом.
- Керосинчику принести? - деловито спросил Ключ. Гоша отмахнулся:
- Да ну тебя с твоим керосинчиком... Пожара захотел? И так обойдемся!
- Слышь, мужики! - сказал Славик. - Решили мочить, ну и оформляйте
быстрей... А это нехрен!..
- Что? - оскалился Гоша. - Очко на минус пошло? Тоже мне, целка завелась.
Иди, поблюй во дворе!
Славик обматерил его и действительно вышел во двор, с грохотом захлопнув за
собой железную дверь. Гоша повернулся к беспомощно висевшему Жене:
- Пой, пташечка, пой... Расскажешь папочке, откуда ты у нас тут такая
взялась?
Женя молча смотрел, как он все туже скручивает в руках жгут. А потом -
щелкает импортной зажигалкой.
Скунсу доводилось проникать на объекты, по сравнению с которыми "Инесса"
была детской песочницей. Система охраны оказалась настолько трогательно-убогой,
что предположить оставалось только одно: пулковские полностью уповали на
авторитет. Естественно, фирма нигде не числилась как официальная штаб-квартира
бандитов, но неофициально об этом знал весь заинтересованный мир. Так что
желающим предоставлялось пенять на себя.
Скунс влез по кирпичной стене, которую - видимо, ввиду очевидной
неприступности - вообще никак не сторожили. Подтянулся и заглянул на территорию.
Обширный двор был пуст, только залитый снежной жижей асфальт блестел в
свете двух фонарей, да под свесом крыши гаража, в глубокой тени, возникала и
пропадала красная точка - огонек сигареты. Наемный убийца оценил ритм затяжек и
понял, что человек отчаянно нервничал.
- Дед Махму-у-у-уд... - донеслось изнутри гаража. - Прости, дед Махму-у-ууд!!!
Стены в гараже были хорошие, толстые, специально предназначенные не
нервировать окрестности автомобильными звуками. Вот и теперь прохожие, случись
таковые на улице, не услышали бы вообще ничего. Скунс - благодаря
натренированному слуху - не только услышал голос, но и узнал его. Человек,
куривший под козырьком крыши, нервно затоптал сигарету и дернулся было к
гаражной двери, но остановился на полдороге, выругался и извлек из пачки новую
сигарету.
Скунс, если судить по его собственным меркам, действовал почти не
скрываясь. Секунд через тридцать он завис у охранника над головой, но Славик не
увидел и не услышал его. Он вообще не подозревал о присутствии постороннего,
пока прямо сверху не протянулись руки и не сцапали его за шею, так что
дыхательное горло оказалось наглухо перекрыто. Пока Славик таращил глаза и,
забыв про "стечкина" в кобуре, судорожно, хватал эти рукм в попытке вернуть себе
способность дышать и кричать - его оторвали от земли и вознесли за край крыши.
Еще через несколько секунд он прижимался лицом к мокрому шершавому
рубероиду и наконец-то мог наполнить воздухом легкие, но на горле по-прежнему
лежали чуткие и очень жесткие пальцы, так что на героические глупости совсем не
тянуло.
Женя Крылов в гараже закричал снова. Сквозь крышу были очень хорошо слышны
все подробности. Славик вздрогнул, понимая, что сам угодил в сходную ситуацию.
Животное чутье подсказывало ему: человек, державший его, никакими
комплексами не мучился.
- Ну? - дохнул в ухо голос, незнакомый, но очень зловещий. - Кто еще в
здании?..
Приоткрыв гаражную дверь. Скунс сразу увидел подъемник. Расчаленный на
штангах голый и окровавленный Женя висел неподвижно, уронив голову на грудь.
Сквозняк нес запах страдания и паленой человеческой плоти. Рядом с
эгидовцем никого не было. Трое пулковских устроили себе перекур - из дальнего
угла слышались голоса и щелчки открываемых пивных жестянок. Гоша с корешами
излишней эмоциональностью не отличались, но небольшой допинг был весьма кстати.
Киллер не мог их разглядеть за штабелем каких-то коробок, но и сам оставался для
них невидимым. Подобрав брошенную веревку, он быстро привязал ее к полоске
скотча, свисавшего с одной из картонок, уже освобожденных от содержимого.
Едва он с этим покончил, как из-за штабеля вышел Ключ. Скунс загодя услышал
его шаги и скрылся из поля зрения, но Ключ даже не посмотрел в сторону двери. Он
подошел к Жене, держа в руке баночку с "Туборгом" и на ходу пожарче раскуривая
"Кэмел". Эгидовец приподнял голову и посмотрел на него. Ключ, Дразня, поводил
жестянкой у него перед лицом. Сделал последнюю затяжку и изготовился погасить
сигарету о пленника.
"Стечкин" гулко громыхнул в бетонной коробке гаража. Женя судорожно
дернулся на веревках, но пуля была предназначена не ему. Она разнесла голову
Ключу и швырнула уже мертвое тело вперед, ударив его о лапу подъемника. Ключ
впечатался в цемент остатками физиономии и остался лежать. И опять сделалось
тихо Только пивная жестянка нескончаемо катилась по неровному полу,
расплескиваясь и дребезжа.
Пулковские отреагировали очень правильно: кувырком улетели за ближайший
автомобиль и там залегли Потом кто-то из них разглядел, как слегка покачнулась
пустая коробка в штабеле возле двери. Гоша немедля открыл бешеную пальбу и,
только расстреляв больше половины обоймы, сообразил, что запасной у него нет и
боеприпасы следует экономить. Вот когда здорово пригодились бы импортные
"волыны" из фордовского багажника, но до них теперь поди доберись. Для этого
пришлось бы пересечь метров десять совершенно открытого пространства. Подобное
удается только в плохих боевиках, когда требуется по сюжету.
Женя все пытался увидеть своего неожиданного защитника, но ничего не
получалось.
- Славка, козла кусок, твою мать!.. - прекратив стрельбу, заорал
Гоша.Поймаю, сука, яйца отрежу!..
Славка, или тот, кого они принимали за Славку, безмолвствовал. Женя и
пулковские, кажется, одновременно пришли к выводу, что первое предположение о
его личности было неверно. Не может человек, только что бранившийся и взвинченно
хлопавший дверью, пятнадцать минут спустя проявлять железное хладнокровие. Ничем
не выдавать своего присутствия и не отвечать на пальбу, мотая нервы
противникам...
Гоша решил перехватить инициативу.
- Ты там!.. - гаркнул он из-под приземистого зеленого "Ауди". - А ну, бля,
положи ствол и выходи!.. С поднятыми руками!.. А то твой дружок, еж его мать,
мигом пулю слопает!.. Считаю до трех!.. Раз!!!
Дальше считать не понадобилось. Человек, убивший Ключа, возник возле
наружной двери, поднявшись из-за вороха прошитых пулями коробок - как ему и было
предписано, с поднятыми руками. Славиков "стечкин" висел у него на мизинце,
зацепленный за предохранительную скобу.
- Положи! - начиная вставать из-за машины и держа его на мушке, приказал
Гоша. - Медленно!..
И эта команда была исполнена сразу и в точности.
Гоша обошел "Ауди" и встал поудобнее, двумя руками сжав пистолет.
- На пол! - уже уверенней велел он незнакомцу. м не теряя бдительности,
мотнул головой стоявшему рядом Трамваю:
- Иди обыщи!
Все-таки он немного расслабился. А что? Ситуация благополучно исчерпана,
одинокий противник бездарно сдается, погубленный дурацкими сантиментами...
Мужчина действительно сделал движение, как будто собирался опуститься на
колени... Но вместо этого словно отделился от пола и поплыл навстречу Гоше и
Гошиному стволу, перемещаясь странными, дергаными, непредсказуемыми скачками.
Гоша тоже когда-то учился "качать маятник", уворачиваясь от пуль, и, по
словам инструктора, даже проявлял неплохие способности. Но то, что выделывал
седой, отличалось от того, что мог бы изобразить он сам, как высшая математика
от дважды два. Гоша выпустил три последние пули, будучи каждый раз на сто
процентов уверен, что вот сейчас попадет. Сделал три промаха и еще несколько раз
нажал на крючок уже вхолостую. Потом попытался использовать пистолет как
дубинку. Он был когда-то мастером спорта и вдобавок защищал свою жизнь, но
Гошины усилия произвели на его оппонента еще меньше впечатления, чем стрельба.
Руку, со свистом опускавшую пистолет, легонько пронесло чуть дальше намеченного.
Гоша не успел даже испугаться. Что-то твердое и острое врезалось ему в спину
между лопатками, раскрошив позвонки.
Пока Гоша пытался отстреливаться, безоружный Трамвай смекнул, что дело
звездец, и кинулся в сторону, ища какое-никакое средство самозащиты. Ему
повезло: он увидел тяжелый разводной ключ, свалившийся со стеллажа. Трамвай даже
коснулся его пальцами, но подобрать не сумел. Нога в насквозь мокрой кроссовке
безжалостно раздробила фаланги. Пулковский бандит взвыл без слов, как-то сразу
поняв, что заживать руке уже не придется. Чужая нога провернулась на его
пальцах, выпустила их и с силой выстрела врезалась ему в горло.
...Подъемник снова заскрежетал и затрясся, чтобы уж теперь-то точно
разорвать подвешенного на две половины. Женя рванулся, достал ногами залитый
кровью пол и закричал во всю силу легких, теряя сознание.
Мишка, Мишка, где твоя улыбка?..
Когда Женя снова открыл глаза, он лежал на этом самом полу, на заботливо
подостланном брезенте, а над ним опять сидел на корточках дед Махмуд. Держать
веки раскрытыми требовало непомерных усилий, но Женя сморгнул, присмотрелся и
увидел, что дед Махмуд порядком утратил былое благообразие. Уменьшился в росте,
сбрил бороду и подевал куда-то высокую каракулевую папаху. А глаза из карих
стали неопределенно-серыми, ка1? зола.
Алексей Снегирев, с перетянутым тряпкой левым плечом, довольно-таки
равнодушно смотрел на лежавшего Женю и звонил по сотовому телефону. Женя сперва
подумал, что Снегирев успел навестить инессинского шефа и конфисковать у него
аппарат, но потом узнал "Нокию", по которой - Господи! - сам несколько часов
назад звонил из Ивангорода, и понял свое заблуждение.
- Лоскут, бездельник, твою мать! - мрачно сказал Снегирев, когда трубка
отозвалась. - Давай хватай группу и живо в "Инессу"! Тут вашего сотрудника
обижают, Женю Крылова. Что?.. Доброжелатель. Не твое дело, козел! Шевели жопой,
пока Базылев не подоспел!..
Убрал телефончик, склонился над Женей и стал деловито ощупывать его живот,
потом ребра и голову. Женя непроизвольно дернулся, когда бесцеремонные пальцы
больно стиснули трицепс и замученную мышцу проткнула одноразовая игла.
- Жить будешь, - уведомил его Снегирев и начал трясти в руке что-то похожее
на песочные часы. Второй укол он засадил эгидовцу в вену, послушно вздувшуюся на
локте. Женя только перекатил голову на сторону.
- Я... В Чечне был... - сообщил он Снегиреву. Алексей внимательно посмотрел
ему в глаза и ответил:
- Я понимаю.
"Ничего ты не понимаешь", - хотел сказать ему Женя, но сил не было. Он
попытался задержать уплываюшее сознание и объяснить Снегиреву, что дело не в
том, насколько храбрым и терпеливым сделала его война. Не должны люди так
поступать с людьми - вот чему сообща научили его дядя Зуй с дедом Махмудом.
Нельзя жечь раненых, вытащенных из санитарной машины. Нельзя убивать
стариков, идущих на утреннюю молитву. И даже курских бандитов, помогавших
вернуть
...Закладка в соц.сетях
