Жанр: Боевик
Активная мишень
..., и она не должна волноваться. Она получила четкие инструкции и
знает, что ей делать. А уж Ахмед сообразит, как переломить ситуацию в свою
пользу.
Мадина снова поднесла к глазам бинокль и вновь отыскала на лугу русского
спецназовца. Он стоял возле своей машины и, энергично жестикулируя, тоже
говорил с кем-то по рации. Очевидно, докладывал начальству о захвате миномета.
Что ж, пусть псы восторженным лаем празднуют свою победу. Это еще не конец
схватки. Далеко не конец.
Начальнику управления
В
Центра спецопераций ФСБ РФ генерал-майору Углову
В дополнение к областным сводкам происшествий, переданным ранее, сообщаю,
что 15 августа пропал без вести житель города Малоярославец Редько Андрей
Николаевич, 1972 года рождения, водитель-крановщик строительно-монтажного
управления № 8. До 17 часов Редько находился в коттеджном поселке
Зеленая
пойма
Малояросла-вецкого района, строительство которого ведет СМУ № 8. Однако
по окончании рабочего дня в гараж строительно-монтажного управления так и не
прибыл и по месту проживания также не появлялся. В настоящее время
местонахождение Редько и закрепленного за ним автокрана неизвестно.
Начальник УФСБ Калужской области генерал-майор Обухов.
39. КАПИТАН ОВЧИННИКОВ
Санитарная зона Обнинской АЭС, 16 августа, 08.05
— Молодец! — генерал не стал скрывать своей радости и от души пожал мне
руку.
Он прибыл вместе с командой взрывотехников и оперативно-боевой группой
майора Мокрушина. Признаюсь, когда я увидел два вынырнувших из-за деревьев
микроавтобуса, то в первый момент решил, что это оставшиеся террористы
собираются отбить у меня свое орудие. Я даже передвинулся ближе к автоматам
убитых боевиков, чтобы иметь на случай схватки более мощное оружие, чем мой
собственный
ГШ
, и расслабился, только когда узнал в подъезжающих
микроавтобусах
Тойоты
из нашего гаража.
Из головной машины, по-моему, еще до того, как водитель окончательно
затормозил, самым первым выпрыгнул Углов. За генералом не спеша, как и все, что
он делает, выбрался Терентьев, а уже за ним остальные взрывотехники. Опередив
их, из второй
Тойоты
попрыгали бойцы Мокрушина во главе со своим командиром.
— Приступайте, — приказал Углов взрывотехникам, указав рукой на торчащий
из разворошенного стога миномет, а сам подошел ко мне.
Тогда я и услышал от командира, что я
молодец
, и удостоился его крепкого
одобрительного рукопожатия. Конечно, приятно было сознавать, что именно ты
отвел беду от сотен или, может быть, даже тысяч людей, разрушив планы кучки
отъявленных мерзавцев. Но если бы мне еще удалось взять живым хотя бы одного
террориста из боевого охранения, вот тогда моя радость была бы по-настоящему
полной. Теперь, когда с потерей миномета наймит ЦРУ и
Аль-Кайды
Ахмед, его
сучка-жена и оставшиеся с ними боевики лишились средства шантажа, они, конечно
же, попытаются скрыться. И разыскать их будет очень и очень непросто. Углов это
понимал не хуже меня, поэтому приказал Мокрушину и прибывшим вместе с ним
бойцам тщательнейшим образом осмотреть луг, опушку и все окрестности в радиусе
пятисот метров, чтобы не пропустить ни одной улики, которая могла бы вывести
нас на логово Рубеи и его банды. Взрывотехники окружили миномет, оперативники
Мокрушина разбрелись по опушке, а я принялся показывать Углову мои трофеи.
Начать хотел, правда, с трупов террористов, но генерал на них только взглянул и
сразу перешел к разложенным на расстеленном спальном мешке вещам. Этот спальник
я обнаружил в рюкзаке террористов, который они вместе со своими автоматами
закопали в сено. Судя по приставшей к спальнику сухой траве, им этой ночью
пользовались. Что и говорить, бандиты основательно подготовились к ночевке.
Кроме спального мешка и пакета с сухим пайком, в рюкзаке террористов оказались
два качественных спортивных костюма и пара отличных кроссовок. Очевидно, после
теракта они собирались бросить свое рванье и, переодевшись в нормальную одежду,
дать отсюда деру.
Из всего представленного мною наибольший интерес Углов проявил к
портативной рации, которую я обнаружил у старшего боевика. Он хранил рацию в
нагрудном кармане рубашки, поэтому я и не разглядел ее под его брезентовой
робой. Генерал взял рацию в руки и сразу же, повернувшись ко мне, изумленно
спросил:
— На приеме?!
Я тоже обратил внимание, что террористы держали свою рацию включенной в
режиме приема.
— Ждали команды от своего главаря, Владимир Сергеевич.
Глаза Углова азартно блеснули.
— Что, если посредством радиоигры заманить Рубеи в нашу засаду? Вызвать
его по-чеченски, сымитировав кавказский акцент... — размышляя вслух, произнес
он, но сам же и возразил себе: — Нет, без их радиопозывных и кодовых фраз
ничего не выйдет. Рубеи тертый калач. Нечего и пытаться. Вот если бы заставить
связаться с ним кого-то из этих... — Углов взглянул на убитых боевиков и
замолчал, не закончив фразу.
Меня он не винил. Но и без его упреков у меня внутри все перевернулось от
досады и недовольства самим собой. А Углов уже обернулся к взрывотехникам:
— Терентьев, разобрались с орудием?!
Майор Терентьев, забравшийся зачем-то на минометный лафет, спрыгнул на
землю и подошел к генералу. На его лице сияла довольная улыбка. Хоть он
по-настоящему доволен.
— То самое орудие, Владимир Сергеевич, — продолжая улыбаться, объявил
Терентьев. — Причем заряженное и полностью подготовленное к новому выстрелу.
Снаряд в казеннике. Как мы и предполагали, это управляемая реактивная мина
Смельчак
.
— Так оно что же, в любой момент может выстрелить?! — опешил я.
— Уже нет. Я открыл затвор, — еще шире улыбнулся Терентьев и как ни в чем
не бывало продолжал: — В стволе свежий нагар. Да и запах гари ощущается без
всяких приборов. Так что выстрел по атомной станции был произведен именно из
этого миномета. Нет никаких сомнений.
Пока он докладывал, к нам со стороны опушки приблизился майор Мокрушин и
остановился чуть в стороне, дожидаясь своей очереди. Углов давно уже заметил
его, но прежде выслушал до конца доклад старшего взрывотехников и только после
этого повернулся к Мокрушину:
— Что у вас?
— У опушки свежие, не более суточной давности, следы нескольких
автомобилей, — начал Мокрушин. Тоже мне, ценное наблюдение. Эти следы я
заметил, еще когда выезжал на луг. — Наиболее часто встречаются следы
крупнотоннажного грузовика, скорее всего,
КамАЗа
. Причем рискну предположить,
что
КамАЗов
было два. Первый, на котором террористы, очевидно, привезли
миномет и снаряды, почти сразу уехал. А второй загоняли вон в тот подлесок, —
вытянутой рукой Мокрушин показал на небольшой участок лесополосы, острым клином
врезавшийся в луг. — Вместе с грузовиком туда же заезжала еще одна машина. Мы
нашли четкий отпечаток ее протектора, к сожалению, только один, но с явно
выраженными следами индивидуального износа. Судя по ширине отпечатка и рисунку,
это какой-то джип, — закончил Мокрушин.
— Джип? — переспросил Углов. — А не могла это быть
Нива
капитана
Овчинникова?
Вот именно! Но стоило мне так подумать, как я тут же вспомнил, что не
заезжал в указанный Мокрушиным подлесок. Но он и без моей помощи привел
аргумент в защиту своего мнения:
— Мы сравнили отпечаток с рисунком протектора
Нивы
. Его оставила другая
машина. Думаю, след принадлежит какому-то импортному внедорожнику.
— Значит, два
КамАЗа
и импортный внедорожник, — подвел итог Углов.
— Грузовик для перевозки орудия и автокран для его установки и заряжания,
— уточнил присутствовавший при разговоре Терентьев.
На последнее замечание генерал не ответил, лишь молча кивнул и объявил:
— Я возвращаюсь в Обнинск. Свяжусь с армейцами, чтобы разрядили и забрали
отсюда свое орудие. Вам пока придется остаться здесь и охранять миномет до
прибытия армейцев. При необходимости связь по рации. Вопросы?
— Товарищ генерал, я оставил Сверкунова и Воронина на их участках и сейчас
не могу с ними связаться, — признался я Углову. — Слишком большое расстояние
для оперативно-боевой рации. Разрешите мне съездить и забрать их?
— Езжай, — распорядился Углов.
Мне не терпелось сообщить Сверчку и Ворону, что угрожающий атомной станции
миномет обнаружен и отбит у террористов. И если бы я мог связаться с ними по
рации, то уже давно это сделал бы. Но, по моим прикидкам, нас разделяло
километров пять, а на таком расстоянии наши боевые рации стали бесполезными.
Получив разрешение командира отправиться за своими парнями, я поспешил к
оставленной у опушки
Ниве
. Но не сделал и нескольких шагов, как сзади
протяжно пискнула чужая рация, и я услышал ответ генерала:
— Слушаю, Углов.
Обернувшись, я увидел, как Углов прижал к уху свой спецкоммуникатор. А еще
через секунду его лицо исказила гримаса настоящей боли, и он в ярости —
клянусь, в его глазах бушевала натуральная ярость — воскликнул:
— Что?!
Терентьев, Мокрушин и я так и застыли на своих местах. А командир еще
несколько секунд молча слушал своего собеседника, потом произнес единственное:
— Я понял, — и, не выключая свою персональную радиостанцию, повернулся к
нам. —Только что Рубеи вновь звонил в дежурную службу МЧС и заявил, что в его
распоряжении находится еще несколько минометов, нацеленных на Обнинскую АЭС. А
сообщив об этом, объявил о сокращении срока ультиматума до двенадцати часов
дня.
Я машинально взглянул на часы. До полудня оставалось три часа двадцать
шесть минут.
40. СБРОШЕННЫЕ МАСКИ
Дежурная часть МЧС, 16 августа, 08.30
В операционном зале стояло радостное оживление. Полковнику Бондареву было
приятно смотреть, как операторы и прочие сотрудники дежурной службы, уже
взрослые мужчины и женщины, восторженно переговариваясь друг с другом,
радуются, как дети. Они не замолкали с того момента, как Бондарев, получив
сообщение Углова, объявил в операционном зале о том, что угроза взрыва ядерного
реактора Обнинской АЭС миновала. Он не стал сообщать им подробности,
рассказывая, кто и как отбил у террористов нацеленное на атомную станцию
орудие, просто сообщил, что опасности больше нет. Бондарев и не предполагал,
что его сообщение произведет такой эффект. Женщины-операторы вскочили со своих
мест. Кто-то начал аплодировать, его тут же поддержали, и уже через несколько
секунд весь операционный зал дрожал от грохота оваций. На шум прибежали люди из
соседних помещений, которые, узнав о случившемся, тоже начинали аплодировать.
Несколько наиболее расчувствовавшихся женщин горячо расцеловали Бондарева, а
ответственный дежурный долго жал полковнику руку. Не остались без поздравлений
и сотрудники оперативно-технического отдела. Они, никогда прежде не
встречавшиеся с проявлениями такой бурной благодарности, смущенно отвечали на
рукопожатия, объятия и поцелуи. Спустя несколько минут после сообщения Уг-лова
в дежурную часть позвонил министр МЧС и, пригласив к аппарату Бондарева, тоже
долго поздравлял его. Удивительно, но даже во время звонка министра стоящий в
операционном зале шум не смолк ни на секунду. И начальник дежурной смены,
который по своей должности обязан поддерживать порядок в операционном зале,
даже не пытался как-то успокоить своих сотрудников. Все эти люди целую ночь и
все утро провели в напряженном ожидании и страхе. Как никто другой они
представляли себе масштабы возможной трагедии. И вынести давление страха
оказалось очень тяжело. Бондарев сам видел трясущиеся пальцы женщин и стоящие в
их глазах слезы, видел, как осунулось за ночь лицо ответственного дежурного,
вскакивающего со своего места при каждом новом звонке. Им всем нужна была
разрядка. Смеясь и восторженно переговариваясь, они избавлялись и от страха, и
от груза огромной ответственности, внезапно обрушившегося на них со звонком
террориста.
За многоголосьем разговоров Бондарев не услышал нового звонка, зато он
мгновенно вычленил из всей массы восторженных, радостных лиц разом побледневшее
лицо женщины, принявшей вызов. Не вставая со своего места, оператор обернулась
к нему и, приоткрыв рот в немом крике, указала рукой на собственные наушники.
Но и без всяких слов он понял, что означает ее реакция, и распорядился:
— Переключите на мой терминал.
И после этих слов, сказанных совсем негромким голосом, царившее в
операционном зале веселье резко оборвалось. Все без исключения повернулись к
вымпеловцу
. И на выделенное ему место оператора полковник Бондарев прошел в
полной тишине. Усевшись за терминал, он решительно надел на голову телефонные
наушники, подвинул ко рту соединенный с ними микрофон и, опередив террориста,
грозно спросил:
— Это опять вы, Рубеи? Что собираетесь сообщить на этот раз?
В ответ из наушников донеслось лишь слабое шипение. Откровенное обращение
не на шутку испугало террориста. Ему потребовалось не менее десяти секунд,
чтобы вновь овладеть собой. Наконец Бондарев услышал в наушниках уже не
измененный с помощью модулятора, а реальный голос исламского террориста:
— Узнал-таки меня, полковник Бондарев. Тем лучше. Значит, будем говорить в
открытую. Ты, конечно, знаешь, что я не стал бы звонить, чтобы впустую грозить
мщением за смерть моих людей. И я не буду этого делать. Не стану и поздравлять
тебя с захватом моего первого орудия. Это наверняка уже сделали твои генералы.
Я только скажу тебе, Бондарев, а ты передай вашим генералам, министрам и
президенту, чтобы они не строили напрасных иллюзий, у меня несколько таких
минометов, расположенных в укромных местах вокруг вашей АЭС! И все они заряжены
точно такими же реактивными снарядами. Так что я могу разнести атомную станцию
вместе с ее реактором в любой момент! Ты даже не представляешь, Бондарев, как
мне этого хочется. Но я все-таки пересилю себя и не сделаю этого, если до
двенадцати часов по московскому времени ваш Центробанк переведет на мои счета
известную вам сумму. Считайте сокращение отпущенного срока моей высочайшей
оценкой ваших способностей, проявленных при отыскании моего миномета. Не
тратьте понапрасну время и силы на поиски остальных орудий. Всех их вам все
равно не найти. К тому же это довольно опасно. Я приказал моим людям стрелять
по атомной станции, если их будут атаковать. Лучше употребите свои
замечательные способности на сбор выкупа. Только так вы сможете спасти свою
страну от тотального радиоактивного заражения. Я был с тобой откровенен,
Бондарев. Цени это.
В наушниках раздались короткие гудки отбоя.
Начальнику управления
В
Центра спецопераций ФСБ РФ генерал-майору Углову
Спустя тридцать минут после развертывания в 08.31 станциями радиоразведки
зафиксирован выход е эфир спутникового телефона с указанными параметрами
сигнала. Звонок осуществлен по номеру дежурной службы МЧС. Разговор шел в
течение четырех минут. В момент разговора использующий спутниковый телефон
абонент находился на девяносто шестом километре Калужского шоссе, в пяти
километрах к северо-востоку от Малоярославца.
Начальник спецкоманды управления
Р
подполковник Лепницкий.
41. АХМЕД
Мотель
Дорожный
, окраина Малоярославца, Калужская область, 16 августа,
08.55
Хамид и Рамзан сидели напротив друг друга за обеденным столом, но, едва он
вошел, они сразу повернулись к нему. На лицах обоих вайнахов была написана
тревога. Ахмед молча прошел мимо них и, сняв с плеча дорожную сумку со
спутниковым телефоном, опустился на гостиничную кровать. Вайнахи не спускали с
него настороженных глаз. Рамзан не выдержал первым:
— Ну?! Что они сказали?
— Что они могли сказать? — криво усмехнулся Ахмед. — Я знаю этого
Бондарева. Он полковник ФСБ, их штатный переговорщик. Я не стал его слушать.
Зачем? Все равно он сам никаких решений не принимает. Но мои новые требования
он передаст наверх обязательно. — Ахмед взглянул на наручные часы. — Думаю, уже
передал. Подождем.
— Ты полагаешь, они уступят? — поинтересовался Хамид.
Ахмед усмехнулся. Это оказалось не просто. Он и сам был на нервах, но
должен, должен был демонстрировать этим двоим полное спокойствие и уверенность.
Хотя после сообщения Мадины о захвате российским спецназом установленного в
поле миномета сохранять самообладание стало дьявольски трудно. Да еще
фээсбэшники каким-то образом установили его личность. А Ахмадов хвастливо
утверждал, что измененный с помощью его устройства голос опознать невозможно.
Мнит себя выдающимся организатором и стратегом диверсионной войны, а сам,
притащив в номер шлюху, чуть не провалил блестяще спланированную диверсионную
акцию. При этом у него еще хватает наглости задавать свои идиотские вопросы, в
то время как после истории со шлюхой вообще следовало бы не раскрывать рта. И
ведь не ответить ему нельзя. Эти двое вовсе не так стойки, как Мадина, поэтому
приходится постоянно поддерживать в них веру в победу.
С той же усмешкой на губах Ахмед утвердительно кивнул головой:
— Уступят. У них нет выбора. За оставшиеся три часа им ни за что не
обыскать окрестности АЭС на глубину зоны поражения. Поэтому им придется
заплатить.
В разговор вступил Рамзан:
— Так, может, имело смысл позвонить напрямую в правительство, чтобы они
побыстрее шевелились, а не этому фээсбэшнику?
Ахмед презрительно хмыкнул:
— Я уже звонил в приемную президента. Меня Отослали оттуда в МЧС.
Президент и все правительственные чиновники во главе с премьером боятся нас,
вот и поручили ведение переговоров этому Бондареву. Боятся! — выразительно
повторил он, глядя в глаза Рамзану. — Им, конечно, очень жаль расставаться со
своими деньгами. Поэтому еще какое-то время они будут напрягать мускулы,
пытаясь нас найти, а когда поймут, что это невозможно, заплатят выкуп!
— Как бы они за это время не прихлопнули нас, как мух, — подал голос Хами
д.
— Если ты такой трус, можешь проваливать. Тебя никто не держит, — не
обернувшись к Хамиду, равнодушно ответил Ахмед.
Вайнах не оставил ему выбора. И про себя Ахмед решил, что, если Хамид
сейчас встанет и направится к двери, он застрелит его на месте. Ему придется
это сделать, несмотря на риск обнаружить себя перед постояльцами мотеля.
Скверно, что пистолет без глушителя. Но у
Макарова
мало мощный патрон, и если
стрелять через подушку, то никто из соседей, скорее всего, и не услышит
выстрела. Ахмед примерился, как правой рукой удобнее выхватить из бокового
кармана пистолет, а левой накрыть его лежащей в изголовье подушкой.
Но Хамид не встал из-за стола, а вместо этого сердито произнес:
— Генерал Ахмадов никогда не был трусом!
Ты никогда не был генералом, — усмехнулся про себя Ахмед. — А трусом как
был, так и остался
.
— Но я хочу знать, мы что, так и будем сидеть в этом грязном мотеле, пока
менты или фээсбэшники не нагрянут сюда с облавой?
Дельное замечание. Полиция очень любит устраивать проверки паспортного
режима во всякого рода дешевых мотелях, особенно при угрозе теракта. Да и в
таких заведениях у полицейских, как правило, полно осведомителей. Похоже, страх
подстегнул мыслительный процесс самозваного генерала. Тем не менее к его
замечанию следует прислушаться. Но последнее слово всегда должно оставаться за
командиром.
— А куда ты собираешься деть дохлую шлюху? — переведя взгляд на Хамида,
спросил Ахмед. — Или предпочитаешь забрать ее с собой в качестве сувенира?
Вайнах явно растерялся. Под пристальным взглядом Ахмеда у него забегали
зрачки, и он так и не нашелся что ответить.
— Ладно, — наконец произнес Ахмед, изобразив, что принимает вынужденное
решение. — Оставим ее здесь. Но рассчитываться за комнаты не будем и из мотеля
выйдем незаметно. — Он встал с кровати и снова повесил на плечо сумку со
спутниковым телефоном. — Выходим по одному. Рамзан первый.
Рамзан вскочил из-за стола и, вытянув из-под кровати сумку, принялся
бросать все выгруженные ранее вещи. Но Ахмед остановил его:
— Оставь все, как было. Пусть все считают, что ты сюда еще вернешься.
Рамзан не стал перечить — вот что значит бывший военный — и снова сунул в
прикроватную тумбочку пакет с безопасной бритвой и кремом, швырнул на полку
одежного шкафа футболку и пару носков, а штаны от спортивного костюма повесил
на спинку стула. Ахмед одобрительно кивнул:
— То, что надо. А теперь иди.
С сумкой в руке Рамзан выскользнул за дверь. Хамид тоже рванулся к выходу,
но Ахмед придержал его за локоть.
— Подожди. Дай ему выйти на автостоянку.
Но Рамзан так никуда и не вышел. Через полминуты он ворвался обратно в
номер и, часто дыша, произнес:
— В вестибюле менты.
— Я так и знал! Опоздали! — выкрикнул Хамид и в отчаянии ударил кулаком в
стену.
Один Ахмед сохранил самообладание. Он развернул к себе Рамзана и быстро
спросил:
— Сколько их?
— Я видел шестерых. Все в брониках и с автоматами.
— Тогда это точно за нами. — Ровно секунду Ахмед размышлял, после чего
повернулся к выходящему на автостоянку окну. —Туда, быстро.
Вайнахи вдвоем бросились к окну. Рамзан первым ухватился за оконную ручку
и потянул ее на себя. Створка открылась легко. Рамзан сейчас же лег грудью на
подоконник и выглянул из окна:
— Никого.
Ахмед подстегнул его взглядом, и минометчик легко выпрыгнул из окна.
Следом за ним на подоконник взобрался Хамид и не менее проворно спрыгнул вниз.
— Давай, Ахмед. Здесь все чисто, —донесся из-за окна его приглушенный
голос.
Зато на подоконнике отпечатались следы грязной обуви. Ахмед недовольно
поморщился, зашел в ванную комнату и намочил под краном гостиничное полотенце.
Прежде чем выйти обратно, поправил задернутую брызгозащитную шторку,
прикрывающую лежащий в ванне труп. Труп — это улика, но если до полудня дохлую
шлюху никто не обнаружит, то потом всем уже будет не до нее.
С полотенцем в руках Ахмед вышел из ванной и тщательно протер подоконник.
Потом расстелил на подоконнике полотенце и, наступая только на него, выпрыгнул
из окна. Хамид, нетерпеливо топтавшийся рядом, схватил его за руку:
— Почему так долго?
Не отвечая на его вопрос, Ахмед сдернул с подоконника полотенце и, указав
вайнахам на распахнутую оконную створку, приказал:
— Закройте.
Окно располагалось на высоте полутора метров над землей, и Рамзан легко
справился с этой задачей. Правда, он не смог повернуть запирающую ручку, зато
прикрыл створку достаточно плотно. Ахмед лично убедился в этом.
— Теперь к машинам. Я выеду первым на
Мицубиси
, вы следом за мной на
КамАЗе
.
Втроем они дошли до угла мотеля и завернули на гостевую автостоянку. За
ночь машин на стоянке заметно прибавилось, но это как раз было им на руку. Они
миновали две легковушки, стоящий с ними в одном ряду маленький грузовичок
Газель
и вышли к собственному
КамАЗу
.
— Давайте в кабину, — не оборачиваясь, распорядился Ахмед.
Хамид с Рамзаном свернули к машине, а Ахмед прошел дальше. Вернувшись в
мотель после телефонного разговора с Бондаревым, он поставил
Мицубиси
на
противоположном краю автостоянки. До машины оставалось каких-нибудь пятьдесят
метров, но ее загораживал стоящий на стоянке трейлер. Неспешно шагая, Ахмед
обогнул трейлер, но, едва увидел
Мицубиси
, сейчас же нырнул в узкий проход
между двумя стоящими рядом грузовиками. Напротив внедорожника, преграждая путь,
стояли два милицейских автомобиля. Самих милиционеров рядом не было, но из
приоткрытого водительского окна одной из милицейских машин поднимался
сигаретный дым. Как минимум один милиционер находился внутри. Случайность? Или
милиция целенаправленно разыскивает его машину? Ахмед попытался вспомнить, где
и при каких обстоятельствах оставил улику, которая могла бы вывести на его
след. Так и не вспомнил, но это ничего не меняло.
Под прикрытием большегрузного трейлера, заслонившего
Мицубиси
, Ахмед
вернулся к
КамАЗу
и, жестом приказав Рамзану открыть дверь, забрался в
кабину.
—
Мицубиси
придется бросить. Возле нее трется милиция, — объяснил он
вайнахам свое решение. — Так даже лучше. Если мы оставили здесь свою машину,
значит, обязательно вернемся за ней. Во всяком случае, именно так подумают
менты.
— Бросить классную машину? — угрюмо спросил Хамид.
Ахмед улыбнулся в ответ:
— Воинам Аллаха чуждо корыстолюбие, — и, не глядя на сидящего за рулем
Ахмадова, приказал: — Вперед.
Хамид нахмурился еще сильнее, но возразить не решился. Молча запустил
двигатель
КамАЗа
и так же молча вырулил с автостоянки. Когда впереди
показались два милицейских автомобиля, стоящие перед входом в мотель, Ахмед
распорядился:
— Приготовь
...Поділитися у соцмережах
