Жанр: Боевик
Активная мишень
...ю десятки, если не сотни, километров во время
дневных и ночных ориентирований, преследований и поиска, как в роли розыскника,
так и диверсанта условного противника. Но окружающая Обнинскую АЭС лесополоса
своей густотой и граничащей с таежной непроходимостью поразила даже меня,
бывалого
вымпеловца
. Наверное, только здесь, в отличие от санитарных зон
водохранилищ и прочих заповедных мест, соблюдался запрет на вырубку леса.
Думаю, причиной этому была не забота природоохраны, а близость самой атомной
электростанции. Напуганные радиоактивными выбросами советских ядерных
предприятий на Урале и аварией на Чернобыльской АЭС, обыватели попросту боялись
вырубать лес в непосредственной близости от атомной станции. В результате
предоставленные сами себе деревья разрослись так густо, что пробраться между
ними порой было совершенно невозможно.
Мы продвигались друг за другом. И мне, идущему впереди нашего небольшого
отряда, приходилось прокладывать путь в труднопроходимой лесной чаще. Я то и
дело нагибался, ныряя под нижние ветви и кривые стволы разросшихся деревьев.
Более-менее свободное пространство осталось только внизу, а выше, на уровне
груди и плеч, ветви переплетались так густо, что развести их в стороны не
стоило и пытаться. Когда пришлось довольно долго идти в полусогнутом положении,
я невольно позавидовал низкорослому Сверчку. Тем не менее я энергично шагал
вперед, прикрывая лицо от целящих в глаза сучьев. Сверчок с Вороном сзади тоже
не отставали от меня. У себя за спиной я постоянно слышал их близкое дыхание.
Лесополоса закончилась неожиданно. Вот передо мной были густые заросли. Но
стоило сделать шаг и развести руками преграждающие путь скрещивающиеся ветви,
как моему взору открылась широкая полоса поля, за которой, защищенные глухим
бетонным забором, высились корпуса АЭС и уходящие в небо трубы. Я невольно
застыл на месте, и не ожидавший этого Сверчок сзади налетел на меня, ощутимо
толкнув в спину.
— Простите, товарищ капитан, — забормотал он, но я, призывая к тишине,
предостерегающе поднял руку, и Сверчок сейчас же умолк.
Прежде всего следовало определиться на местности. Оставив Сверчка и Ворона
под прикрытием деревьев, я пересек опушку и, выйдя из леса, окинул взглядом
открывшееся поле. Оказывается, пробираясь через лес, мы не так уж и отклонились
от цели. Ведущая к АЭС линия электропередачи пересекала лесополосу в трехстах
метрах левее. А до ближайшей опоры ЛЭП было не более четырехсот метров.
Встав под раскидистый американский клен, росший на краю опушки, я вынул из
футляра бинокль и принялся изучать ближайшую опору высоковольтной линии. Это
была самая ближняя к АЭС опора, если не считать той, которая располагалась во
дворе станции, на охраняемой территории. Опора впечатляла своими размерами. Она
была высотой с десятиэтажный дом и чем-то напоминала нацеленную в небо ракету.
На трех поперечных, похожих на крылья, хотя, какие у ракет крылья,
конструкциях, по два на каждую, держались электрические провода, толщиной с мою
руку. Я мысленно поставил себя на место корректировщика и попытался выбрать
самую удобную для наблюдения за АЭС позицию. Самыми удобными мне показались
поддерживающие провода
крылья
. Наверняка на них имелся какой-то настил, чтобы
обслуживающие ЛЭП электрики могли добраться до проводов. Первое, ближнее к
земле
крыло
я рассмотрел достаточно хорошо и никого на нем не обнаружил.
Средний пролет был виден гораздо хуже: перекрещивающиеся ребра жесткости
решетчатой конструкции перекрывали обзор. Тем не менее, если бы в этой решетке
притаился человек, я бы его наверняка заметил. Придя к такому выводу, я навел
бинокль на последнее, третье
крыло
. Оно оказалось значительно короче двух
предыдущих, но составляющие его решетчатые секции имели большее число распорок
и перемычек. А за таким частоколом уже вполне можно было спрятаться. Но это
можно
еще вовсе не означало, что там кто-то был. С таким же успехом
корректировщик террористов мог расположиться на любой из следующих опор, лишь
бы с нее просматривалась крыша энергоблока.
Я повернулся к своим бойцам. Ну и видок же был у них. У Ворона до крови
расцарапана щека — все-таки напоролся на какой-то сук. У Сверчка на лице
царапин не было, зато на потный лоб налипли лохмотья оборванной паутины, а
голубые пижонские джинсы сплошь усеяны прицепившимися колючками-семенами. В
иных обстоятельствах я непременно отпустил бы какую-нибудь остроту на счет их
неказистого внешнего вида. Но сейчас обстановка не располагала к шуткам, и я
ограничился постановкой новой задачи:
— Перейдем ближе к ЛЭП. Отсюда верхние секции опор не просматриваются.
Мы снова вернулись в лесополосу, но теперь двигались вдоль опушки, где
деревья росли все же пореже и идти было несравненно легче. Иногда я видел в
просветах между ветвей интересующую меня опору. Один раз даже остановился и
вновь навел на нее бинокль. Результат оказался тем же. Мы все еще находились
слишком далеко от ЛЭП, чтобы за перекрестьем решетчатых перемычек можно было
разглядеть затаившегося на опоре человека или убедиться в его отсутствии.
Сверчок по моему примеру тоже начал изучать опору в бинокль. Но я зашагал
дальше, и он, поспешно сунув свой бинокль под куртку, припустил за мной.
Когда впереди показалась просека, я подал знак своим бойцам, и мы перешли
на крадущийся шаг. Не скажу, смог бы услышать взобравшийся на опору
корректировщик наши шаги, но я решил не рисковать. Осторожно ступая по траве,
мы подошли к краю просеки. Отсюда, даже не выходя из леса, можно было увидеть
две опоры: ту, которую я наблюдал, и следующую, отстоящую от первой на добрых
четыреста метров. Если при прокладке ЛЭП все опоры возводились на одинаковом
расстоянии друг от друга, тогда третья из них находится на удалении тысячи
двухсот метров от атомной станции. Логика и интуиция подсказывали мне, что
корректировщик террористов должен располагаться на первых двух опорах. Пусть
такое предположение противоречит моему прошлому утверждению, что корректировщик
постарается обосноваться как можно дальше от АЭС, зато оно вполне в духе Рубеи,
с легкостью рискующего жизнями своих людей, а то и вовсе посылающего их на
верную смерть.
Показав Сверчку и Ворону два поднятых пальца, я указал на вторую опору.
Пусть вдвоем занимаются ею, а я тем временем закончу осмотр первой. Оставив
меня, парни двинулись ко второй опоре. Но уже на первом шаге под ногой Сверчка
хрустнула ветка. Я повернулся к нему и сделал страшные глаза. Сверчок испуганно
закивал мне в ответ — все понял, исправлюсь, — и беззвучной тенью заскользил
между деревьями вслед за Вороном. Ничего, научатся. Я из них еще таких
волкодавов сделаю... Поняв, что отвлекаюсь, я поспешно взял в руки бинокль и
навел его на интересующую меня решетчатую мачту.
На ближней ко мне части верхнего
крыла
никого не было. Теперь я мог это
сказать со всей определенностью. А вот обращенную в противоположную сторону
часть поддерживающей провода конструкции рассмотреть никак не удавалось.
Взглянуть бы на нее с другой стороны просеки. Но как туда попасть незаметно для
корректировщика?.. Так, вот провод, естественно голый. Вот поддерживающая его
гирлянда стеклянных изоляторов. Вот край верхней поперечной опоры. Его видно
достаточно четко. А дальше сплошной частокол из обеспечивающих необходимую
жесткость конструкции вертикальных, наклонных и горизонтальных стальных
перекладин. До вершины опоры всего-то метров сто пятьдесят. В бинокль она
вообще видна как на ладони, а не рассмотришь.
Опустив бинокль, я недовольно вздохнул и сразу услышал за спиной
осторожные приближающиеся шаги. Оглянулся — Ворон. Позади него в десяти метрах
маячил Сверчок. Бедолага так старался шагать бесшумно, тщательно выбирая место,
куда поставить ногу, что отстал от своего напарника.
Ворон вплотную подошел ко мне, и я вопросительно взглянул на него.
— Чисто, — прошептал в ответ он, почти не размыкая рта. — Никого.
Быстро же они пришли к такому выводу.
— Тщательно смотрели?
— Конечно, — Ворон, по-моему, даже обиделся. — Можете проверить. Я кивнул:
— Обязательно проверю. А теперь взгляни сюда, — я указал ему на первую
опору.
Ворон припал к своему биноклю и принялся осматривать поднимающуюся на
двадцать метров над землей решетчатую конструкцию. Я не стал подсказывать ему,
где следует смотреть, молча стоял рядом и наблюдал за ним. Через полминуты к
нам присоединился Сверчок, а Ворон все продолжал изучать опору ЛЭП. Наконец он
опустил бинокль и, не оборачиваясь ко мне, произнес:
— В верхней секции нет просвета между элементами жесткости. А на
аналогичных элементах нижней секции налипла земля.
Земля?! Я поспешно схватился за свой бинокль. Нижнюю секцию я не
осматривал вовсе. Укрыться человеку там было негде, и я ее попросту пропустил.
И, как оказалось, напрасно. По крайней мере на двух накосо сваренных
металлических профилях в основании опоры налипли совсем небольшие, но отлично
различимые в бинокль комочки грязи. Грязь на армирующие профили основания могла
попасть только с обуви взбиравшегося на опору человека! Ай да Ворон. Утер нос
командиру. Я сейчас же направил бинокль на вершину опоры. Что он там говорил
про отсутствие просвета? Как бы часто ни располагались армирующие балки, между
ними должны оставаться просветы. А у нас... ни просветов, ни щелей. Значит,
что-то или кто-то их заслоняет.
Я облизал вмиг пересохшие губы — неужели нашли?! И шепотом обратился к
Ворону:
— Твое мнение?
Молчание. Ворон почему-то тянул с ответом.
— Надо понаблюдать, — наконец произнес он, когда я уже собирался повторить
вопрос. — Если там засел корректировщик, он рано или поздно выдаст себя. Не
может же человек обходиться совсем без движений.
Рано или поздно — если бы у нас еще было время на длительное наблюдение.
— Надо заставить его обнаружить себя. Чем-то привлечь его внимание.
— А чем? — живо поинтересовался Сверчок.
Во время войны во Вьетнаме партизаны не раз с успехом применяли такой
прием. Какая-нибудь вьетнамская девушка пристраивалась помочиться на глазах
американских часовых или парень с девушкой инсценировали занятие любовью.
Бравые янки, конечно, во все глаза пялились на такую экзотику. А партизаны тем
временем, практически у них под носом, успешно преодолевали линии заграждений.
На подготовку аналогичного спектакля у нас не было ни исполнителей, ни
времени, поэтому я предложил Сверчку более простой вариант:
— Сделаем так. Ты сейчас выйдешь на просеку и погуляешь по ней минуты две,
затем снова войдешь в лес по другую сторону просеки. Только вид у тебя при этом
должен быть самым мирным, чтобы корректировщик, не дай бог, не решил, что ты
собираешься его атаковать.
Пару секунд он соображал, потом принялся расстегивать свою ветровку.
Спустя еще полминуты, оставив нам с Вороном ветровку и наплечную оперативную
кобуру, Сверчок вышел из леса. Помимо ветровки, он снял и рубашку, в карман
которой переложил из ветровки свою рацию, а рукава рубахи завязал у себя вокруг
талии, прикрыв таким образом засунутый за пояс пистолет. Критически оглядев
перед этим раздевшегося до пояса Сверчка, я посоветовал ему прикрыть голову,
якобы от солнца, носовым платком, что он тут же и сделал. С этим мятым носовым
платком на макушке низкорослый, голый по пояс Сверчок приобрел сугубо
гражданский и совершенно не героический вид. Не знающему Сверкунова человеку
надо было иметь очень развитое воображение, чтобы в его нынешнем виде принять
Сверчка за бойца спецподразделения. Но, как любит говорить во время учебных
занятий начальник нашего оперативного отдела полковник Бондарев, настоящий
спецназовец должен уметь перевоплощаться.
Какое-то время я наблюдал, как Сверчок шагает по просеке, смешно
почесывая шею, а затем, вооружившись биноклем, перевел взгляд на вершину опоры
ЛЭП. В тот же миг Ворон тронул меня за плечо:
— Товарищ капитан.
Но я уже и сам увидел движение на верхнем поддерживающем провода
крыле
.
Что-то темное шевельнулось внутри решетчатой конструкции, а затем между
стойками высунулась обутая в черный ботинок или кроссовку, скорее в кроссовку,
человеческая нога.
Я в ответ ткнул Ворона кулаком в бок, и мы с ним победно переглянулись. Мы
все-таки отыскали корректировщика, наводящего на цели реактивные снаряды! Но
теперь террориста необходимо обезвредить, что тоже отнюдь не просто. Ведь не
крикнешь же ему в самом деле: а ну, слезай, сволочь!
Размышляя о том, как это сделать, я продолжал наблюдать за ним. Теперь,
когда корректировщик развернулся на сто восемьдесят градусов, чтобы следить за
Сверчком, я смог более-менее рассмотреть его и его оружие — кургузый автомат
АКСУ
, который террорист подтянул к себе. Биноклем он не пользовался,
полагаясь на собственное зрение. Впрочем, Сверчок должен был пройти всего в
каких-нибудь пятидесяти метрах от опоры. А на таком расстоянии террорист мог
отлично рассмотреть его и без бинокля, как и срезать первой же автоматной
очередью. Но я очень надеялся, что без явной угрозы нападения корректировщик не
станет стрелять, чтобы не обнаружить себя. Помимо темных кроссовок, на нем был
комплект милицейской камуфляжной формы с пятнами серого и стального цвета.
Отличный, между прочим, маскхалат для решетчатой конструкции опоры. Голову
террорист прикрыл капюшоном спортивной толстовки, поддетой под ментовскую
камуфляжную куртку. Из-за этого капюшона я не смог рассмотреть его лица, а так
хотелось заглянуть в его бандитские глаза. Тьфу! О чем это я. Еще не хватало,
чтобы он тоже нас обнаружил. Вспомнив о конспирации, я поспешно опустил бинокль
и заставил то же самое сделать Ворона.
Пока мы рассматривали притаившегося на вершине опоры ЛЭП корректировщика,
Сверчок как ни в чем не бывало подошел к невысокому кусту, росшему на середине
просеки, выломал оттуда богатую листьями ветку и, отмахиваясь ею от мух,
двинулся дальше. Шел он хорошо: размеренным экономным шагом в меру уставшего
человека. Интересно, чувствовал ли он, что за ним, кроме нас, наблюдает враг.
Так или иначе, Сверчок неспешно пересек просеку и скрылся в кустах
противоположной опушки. Практически сразу пискнули наши рации, и мы с Вороном
услышали голос Сверчка:
— Я на месте. Что дальше?
— Молоток, — похвалил я его. — Корректировщик клюнул. Он на вершине первой
опоры.
— Будем брать? — живо поинтересовался Сверчок.
Я задумался. Будем, но как? Сделать это нужно так, чтобы корректировщик не
успел сообщить об атаке на него остальным террористам. Иначе те сейчас же
откроют огонь по энергоблоку, и тогда... Нет! Мы просто не имеем права этого
допустить.
— Жди указаний, — ответил я Сверчку, а сам повернулся к Ворону: — Есть
предложения?
Бывший пограничник пожевал губы и, рассуждая вслух, произнес:
— Лучше всего сразу застрелить, чтобы ни своим не смог сообщить, ни цель
пометить. Но отсюда из пистолета его не достанешь. Расстояние слишком большое,
и балки опоры мешают.
— Из винтовки тоже, — заверил я Ворона. — По той же причине.
— А с соседней опоры? — предложил Ворон. — С четырехсот метров его можно
достать даже из
ВССа
, не говоря уж про
СВД
.
В его глазах было столько надежды, но я отрицательно покачал головой:
— Если уж он схватился за оружие при виде нашего Сверчка, то представляю,
как он отреагирует, увидев взбирающегося на соседнюю опору человека, даже если
тот будет без оружия. После гибели их двух боевиков остальные террористы боятся
собственной тени, а уж корректировщик особенно.
— Но что же делать?! — раздосадованно спросил Ворон.
— Прежде всего доложить генералу, — ответил я ему и, вынув из заднего
кармана джинсов рацию дальней связи, соединился с Угловым.
Он выслушал меня с предельным вниманием, после чего ответил:
— Все оперативные группы ведут поиск на своих участках. Сейчас у меня на
станции ни одного бойца-оперативника. Справитесь своими силами?
— Справимся! — уверенно ответил я. Но генералу одного моего обещания
оказалось недостаточно.
— Прежде чем действовать, доложите мне свой план, — приказал он и
отключился. Я вновь взглянул на Ворона:
— Генерал ждет наших предложений по захвату корректировщика.
Ворон понимающе кивнул и принялся излагать мне собственный план.
Оказывается, пока я общался с генералом, он не терял времени даром. В общем и
целом родившийся в его голове план мне понравился. Я только внес в него
изменения по части распределения ролей. Ворон, правда, пытался отстоять
авторский вариант, но мое мнение как командира оказалось решающим. Спустя пару
минут я уже докладывал родившийся у нас план генералу.
— И ты полагаешь, это сработает? — с некоторым сомнением спросил он,
выслушав меня до конца.
— Должно. Корректировщик очень бдителен. На этом мы и сыграем.
— Но вас только трое.
— Зато всем найдется дело, — рискнул пошутить я, но, поняв по напряженному
молчанию генерала, что он недоволен моим ответом, быстро добавил: — Дорога
каждая минута, а пока вы снимите опергруппы с других участков и перебросите их
к нам, пройдет, наверное, целый час, а то и больше.
— Хорошо, действуйте, — распорядился Углов и по-отечески добавил: — Я
надеюсь на вас.
— Работаем.
Я ободряюще улыбнулся Ворону, а затем по оперативной рации вызвал Сверчка.
Начальнику управления
В
Центра спецопераций ФСБ РФ генерал-майору Углову
Согласно плану контрольно-проверочных мероприятий, сегодня, 16 августа,
наряд патрульно-по-стовой службы, усиленный отделением ОМОН Малоярославского
УВД, производил проверку документов у лиц, проживающих в гостинице
Мотель
Дорожный
Малоярославского района. В момент проверки в мотеле отсутствовали
тринадцать человек, согласно записям о размещении проживающих в гостинице.
Производившие проверку документов сотрудники УВД, при участии работников
гостиницы, осмотрели их номера. В результате осмотра в ванной комнате одного из
номеров был обнаружен обнаженный труп молодой женщины, убитой ударом тупым
тяжелым предметом в височную часть головы. По словам администратора и других
работников гостиницы, погибшая женщина в гостинице не проживала, но
неоднократно посещала номера вместе с останавливающимися в мотеле мужчинами,
вероятнее всего, занимаясь проституцией. Согласно записям размещения, в номере,
где находился труп, проживают Руслан Зука-ев и Умар Бероев, жители Ингушетии.
Гостиничный номер был снят ими 15 августа сроком на трое суток. Принимая во
внимание, что Зукаев и Бероев могут вернуться за оставленными в гостиничном
номере личными вещами или попытаются вывезти труп, старшим наряда майором
Кулагиным принято решение устроить в мотеле засаду. Сведения, которые указали о
себе Зукаев и Бероев при регистрации в гостинице, переданы Кулагиным в УВД для
проверки по оперативным и паспортным учетам.
Начальник УФСБ Калужской области генерал-майор Обухов.
45. ...И ОБЕЗВРЕДИТЬ
Полоса отчуждения Обнинской АЭС, 16 августа, 10.05
С того момента, как Мадина увидела вышедшего из леса человека, ее не
покидало беспокойство. Что он делал и, главное, зачем, с какой целью здесь
появился? Эти вопросы не отпускали Мадину, снова и снова возникая в ее голове.
У вышедшего из леса человека не было при себе оружия — Мадина хорошо его
рассмотрела. Да и куда можно спрятать оружие на голом теле? Ну, разве что
какой-нибудь маленький пистолет в карман джинсов. Но отсутствие оружия — вовсе
не аргумент. Ведь враг не обязательно должен быть вооружен. Важнее, что он
делал возле ЛЭП, в пятистах метрах от атомной станции и в пятидесяти от ее
наблюдательной позиции? Посоветоваться бы с Ахмедом, но он запретил выходить в
эфир без крайней, он специально подчеркнул, крайней необходимости.
Мадина поймала себя на мысли, что гораздо чаще смотрит в лесную чащу, куда
ушел бродивший по просеке человек, чем на двор АЭС, но ничего не могла с собой
поделать. Путник вел себя совершенно спокойно: не суетился и не рыскал взглядом
по сторонам, тем не менее Мадина чувствовала исходящую от него опасность.
Причем это ощущение не исчезло даже тогда, когда человек вновь скрылся в лесу.
Прошло уже несколько минут, как она потеряла его из виду, но ощущение близкой
опасности не исчезло, а напротив, только усилилось.
В очередной раз взглянув на левый край просеки, где вошел в лес
беспокоящий ее человек, Мадина увидела клубящийся среди деревьев дым. Откуда?!
Еще минуту назад никакого дыма в лесу не было. И что все это значит? Мадина
поспешно схватила отложенный в сторону бинокль и навела его на задымленный
участок леса...
Старший лейтенант Воронин, не сводящий с вершины опоры ЛЭП своего
пристального взгляда, увидел, как на мгновение шевельнулась фигура
корректировщика, а затем в его руках появился бинокль.
— Есть, — шепотом произнес Воронин. — Он клюнул.
В ту же секунду капитан Овчинников, которому и предназначались слова
Воронина, резко выдохнул и стремительно сорвался с места. Одним прыжком он
преодолел заросли лопухов на краю опушки и вылетел на свежескошенный луг...
Рассматривает в бинокль задымление
, — звучал в наушнике его закрепленной на
голове рации размеренный голос Воронина. Овчинников изо всех сил работал
ногами, отталкиваясь от земли и посылая свое тело вперед. На бегу он старался
не думать о притаившемся на тридцатиметровой высоте террористе.
Сейчас за него это делает Ворон. Облюбованная террористом опора ЛЭП
стремительно приближалась. Стремительно, но все же недостаточно быстро. Сколько
до нее еще осталось: сорок, пятьдесят метров? Овчинников поднял глаза от земли,
чтобы взглянуть на высившуюся посреди поля решетчатую мачту. В тот же миг его
нога провалилась в какую-то ямку. Лодыжку пронзила острая боль, но он все-таки
сумел выдернуть ногу из попавшейся на пути мышиной или кротовьей норы и тем
самым сохранил равновесие, хотя и потерял, сбившись с темпа, какие-то доли
секунды. Он чувствовал, что большая часть дистанции уже позади и осталось
пробежать двадцать или тридцать метров. Еще каких-нибудь три-четыре секунды, и
он будет у цели. Но именно в эти последние секунды террорист может заметить
его. Чем позже враг его обнаружит, тем больше у него будет шансов на успех.
Значит, нужно еще поднажать. Осталось совсем немного. Вот уже и основание
опоры.
Овчинников на полной скорости подбежал к поднимающейся ввысь стальной
конструкции и, когда до мачты ЛЭП оставалось менее метра, резко оттолкнулся
ногой от земли и, высоко подпрыгнув, бросил свое тело на решетчатое основание.
Подошвы кроссовок скользнули по гладкому металлическому профилю, но тем не
менее капитан сумел дважды оттолкнуться ногами от опорной балки, взбежав по
почти вертикальной стойке на целых полтора метра и дотянувшись до нижней
горизонтальной балки, ухватился за нее. Подтянувшись на руках, Овчинников
забросил на балку ногу и через секунду уже стоял на ней в полный рост. Прямо
перед собой он увидел ведущую к вершине мачты сварную металлическую лестницу и,
не раздумывая, прыгнул на нее...
Дым почему-то не поднимался вверх, а стелился над землей, наступая на
просеку, словно кто-то гнал его из леса на открытое пространство. Это было
странно и непонятно, и Мадина судорожно напрягала глаза, чтобы понять, чем
вызван этот внезапный лесной пожар. Клубы дыма застилали обзор, но в мощный
бинокль Мадина все-таки сумела разглядеть за дымовой завесой голого по пояс
человека, ожесточенно размахивающего какой-то тряпкой, и в следующий момент
узнала его. Перед ней был тот самый подозрительный коротышка, который
разгуливал по просеке, а затем вновь скрылся в лесу. Только теперь он уже не
гулял, а развеивал дым своей рубашкой. Или он таким образом борется с огнем?
Предварительно устроив весь этот пожар? Мадина терялась в догадках. В действиях
коротышки не было никакой логики. Тем не менее все реально происходило на ее
глазах.
Внезапно внизу послышался металлический лязг, и Мадина вспомнила, что
точно так же скрежетала металлическая лестница, когда она взбиралась по ней на
вершину опоры. Лесной пожар и устроивший его подозрительный коротышка сейчас же
отошли на второй план. Мадина опустила бинокль и, перегнувшись через решетчатый
настил, заглянула вниз. В то же мгновение ее окатила волна ледяного холода. По
лестнице, судорожно перебирая ц руками и ногами, к вершине опоры карабкался
человек...
Сооруженная внутри опоры сварная лестница оказалась неожиданно хлипкой.
Едва Овчинников в прыжке ухватился руками за ее перекладину, как лестница
качнулась под ним и задребезжала, словно ржавая жестяная крыша.
Попал
, —
мысленно отругал себя капитан спецназа. И сейчас же
...Поділитися у соцмережах
