Жанр: Боевик
Активная мишень
... воскликнул Бондарев.
— Скорее всего, — утвердительно кивнул старший специалист ОТО.
— И звонит сюда та самая террористка, Фатима Хундамова?!
Уж она-то наверняка запомнила его голос.
На этот раз спец из ОТО ответил не столь категорично:
— Возможно. Но, думаю, все-таки это не она. Использованные обороты речи
типично мужские. Если только она не употребляет их специально, чтобы выдать
себя за мужчину.
Бондарев потер переносицу. Пусть спецы ОТО не смогли определить
местонахождение вымогателя — начальник оперативного отдела
Вымпела
на это и
не надеялся. Но они сделали чрезвычайно важное открытие, до минимума сократив
круг подозреваемых.
По линии спецсвязи Бондарев соединился с дежурным по управлению:
— Начальника технического отдела. Срочно! — потребовал он и, когда в
трубке аппарата ВЧ послышался знакомый голос, приказал: — Найдите в нашем
аудиоархиве запись моих телефонных переговоров с Фатимой Хундамовой за второе
августа и записи первичных допросов Ахмеда аль-Рубеи и немедленно перешлите их
в дежурную часть МЧС.
Полковник обернулся к сотрудникам ОТО:
— Теперь-то вы сможете провести идентификацию голоса вымогателя?
— Так точно, товарищ полковник! — бодро ответил старший группы, и его губы
непроизвольно растянулись в улыбке.
Первая улыбка за эту ночь, — мысленно отметил Бондарев.
26. ГЕНЕРАЛ УГЛОВ
Обнинская АЭС, 16 августа, 03.10
Начальнику департамента
Т
ФСБ РФ генерал-лейтенанту Мостоцкому
Проведенной проверкой установлено: взрыв трансформаторной подстанции
Обнинской АЭС и вспыхнувший на месте взрыва пожар являются результатом
террористического акта. Пожар возник вследствие подрыва фугаса, установленного
внутри трансформаторной подстанции. Мощность сработавшего взрывного устройства
составила не менее сорока килограммов в тротиловом эквиваленте.
При изготовлении фугаса террористами использовалось взрывчатое вещество
окфол, применяемое в новых образцах кумулятивных боеприпасов. Использование
террористами кумулятивных боеприпасов последнего поколения при изготовлении
взрывного устройства свидетельствует, что эти боеприпасы были похищены ими с
армейского склада или предприятия по их снаряжению. Учитывая данные
обстоятельства, прошу Вас информировать штаб управления
В
обо всех выявленных
фактах хищений кумулятивных боеприпасов из воинских частей и с
предприятий-изготовителей.
Выбор места установки сработавшего взрывного устройства дает основание
полагать, что оно было поставлено одним из работников АЭС, связанным с
террористами. Для выявления его контактов с другими членами террористической
группы считаю необходимым начать прослушивание служебных и домашних телефонов,
а также аппаратов мобильной телефонной связи всех сотрудников Обнинской АЭС.
Начальник управления
В
Центра спецопераций ФСБ РФ генерал-майор Углов.
— Вот список, который вы просили меня составить.
Главный инженер АЭС заметно успокоился. Углов хорошо помнил, как, войдя в
энергоблок, увидел там седого мужчину в распахнутом белом халате, со съехавшим
набок галстуком, который метался среди прочих работников АЭС и при этом пытался
отдавать им какие-то команды. Углов остановил паникера. Тогда и выяснилось, что
он главный инженер АЭС. Известие о взрыве трансформаторной подстанции и
вспыхнувшем вслед за ним пожаре выдернуло его из дома, он немедленно примчался
на электростанцию, чтобы руководить
спасательными работами
. Он так и
выразился:
спасательными работами
. Углов заверил его, что пока для
спасательных работ
, как и для паники, нет причин, и посоветовал главному
инженеру успокоиться и взять себя в руки, а про себя отметил, что если на АЭС
действительно дойдет до спасательных работ, то от такого руководителя будет
мало толку. На этом их разговор закончился. В первую очередь Углову нужно было
переговорить с теми работниками, которые в момент взрыва присутст- вовали на
станции. Отыскав их и задав необходи- В мые вопросы, Углов все-таки вернулся к
главному -инженеру. Ничего нового тот не сказал и только подтвердил слова своих
коллег. Показания работников АЭС опровергали версию о том, что причиной взрыва
могла стать техническая неисправность или авария. Версию о теракте, которую
генерал Углов для себя уже давно выделил как основную, окончательно подтвердил
вывод взры-вотехников. Теперь перед
Вымпелом
встала куда более сложная
задача: отыскать угрожающее реактору взрывное устройство и определить иуду —
сообщника террористов среди работников станции. Поиск взрывного устройства
Углов поручил команде взрывотехников, а розыск предателя-иуды взял на себя.
Для работ во внутренних помещениях атомной станции требовалось разрешение
руководства АЭС. Пришлось вновь обратиться к главному инженеру. Углов увел его
в его же рабочий кабинет и только тогда назвал свою истинную должность и цель
прибытия
Вымпела
. Своим сообщением Углов опасался окончательно перепугать
главного инженера. Но результат оказался обратный. Узнав, что причиной взрыва
трансформаторной подстанции стал теракт, главный инженер, наоборот, успокоился
и, как показалось Углову, даже вздохнул с облегчением. Оказалось, что обвинений
в собственной халатности он боится больше, чем террористических атак. Узнав от
командира
Вымпела
, что в произошедшем взрыве нет его вины, главный инженер
полностью преобразился: поправил галстук, застегнул халат, а из его глаз
исчезли растерянность и паника. Выслушав командира
Вымпела
, он немедленно
отдал распоряжение пропустить в энергоблок команду
пожарных экспертов
и
предоставить им для осмотра все интересующие помещения.
Попросив главного инженера составить список людей, имеющих доступ в
машинный зал и реакторный отсек, генерал Углов вернулся к взрывотехникам. В
заявление террориста о том, что искать
заложенную под реактор
мину
бесполезно, он не верил и надеялся, что опытные саперы
Вымпела
быстро ее
отыщут. Однако эта надежда не оправдалась. Бригада Терентьева самым тщательным
образом обследовала машинный зал со всеми его агрегатами и конструкциями, но не
обнаружила там взрывного устройства. Приказав взрывотехни-кам продолжать
работу, Углов связался с Бондаревым. У того тоже не было обнадеживающей
информации, однако в ходе разговора у него родилось весьма дельное предложение:
попытаться отследить контакты телефонного вымогателя с его сообщником на АЭС.
Но несмотря на всю ценность предложения Бондарева, Углов не стал особо
обольщаться насчет возможности таким способом определить агента террористов. По
своему опыту он знал, что одним техническим наблюдением выявить хорошо
законспирированного врага, как правило, не удается. Без оперативной проверки
работников станции не обойтись. Поэтому, отправив соответствующий запрос в
антитеррористический департамент, Углов поднялся в кабинет главного инженера...
Составленный им список содержал два десятка фамилий. Углов пробежал его
глазами и вновь поднял взгляд на главного инженера:
— Так много людей?
— Вовсе нет, — главный инженер даже удивился. — У нас очень строго
соблюдается режим допуска. Работник, не имеющий права находиться в данном
помещении, никогда туда не попадет. Сами понимаете, объект повышенной
опасности. Но выработка электроэнергии — процесс непрерывный, да и реактор
требует постоянного контроля. Поэтому режим работы у нас организован в четыре
смены. И в каждой смене свои операторы, техники, инженеры.
— Понятно, — Углов кивнул. — Тогда начнем по порядку. — Он прошел к столу
главного инженера и положил перед ним листок со списком. — Кто у вас под первым
номером?
...Рассказ главного инженера Обнинской АЭС Углов слушал не перебивая и
лишь изредка задавал ему уточняющие вопросы. Его характеристики работников
станции оказались емкими и достаточно подробными. Чувствовалось, что он хорошо
знает своих людей, даже тех, кто начал работать на АЭС сравнительно недавно.
Впрочем, таких почти не было. Подавляющее большинство проработало на станции
пять и более лет. На вопрос Углова, как такого удалось добиться, главный
инженер смущенно ответил:
— В нашей отрасли довольно высокие зарплаты. А если сравнивать со средней
зарплатой по области, то особенно. Вот люди и держатся за свои места.
Держатся. Но кому-то было явно мало зарабатываемых денег! Захотелось
больше, много больше, и причем сразу. Захотелось так сильно, что он швырнул на
кон жизни своих коллег и жизни тысяч и миллионов людей, проживающих в Обнинске,
Калуге, Москве и десятке других городов, расположенных по соседству с атомной
станцией... Углов стиснул зубы. По соседству! О чем он думает? Да если
террористы взорвут реактор, ветры на сотни километров вокруг разнесут
радиоактивную заразу! Площадь радиоактивного заражения будет просто чудовищной!
Такого не должно случиться! А если команде Терентьева не удастся обнаружить
фугас до истечения срока ультиматума, то что делать — платить? Заплатить
миллиард долларов мерзавцам, спекулирующим человеческими жизнями? Выполнить
требования террористов, чтобы через неделю, месяц, год банда других мерзавцев
совершила нечто подобное?!
Вымпел
должен обезвредить террористов! И прежде
всего их агента на атомной станции! Потому что, похоже, только он может
указать, где находится взрывное устройство. Но кто он, кто?
— ...пару месяцев назад дочка родилась, — заговорив о ребенке, главный
инженер улыбнулся. — А то бытует мнение, что у тех, кто на атомных
электростанциях работает, дети не рождаются. Он и фотографии своей малышки на
работу приносил, всем, кто с ним в смене работает, показывал.
Может ли человек, недавно ставший отцом, через каких-то два месяца
заминировать реактор, прекрасно зная, что в случае взрыва его фугаса от
радиации погибнут, наверняка погибнут десятки или даже сотни родившихся и еще
не родившихся детей? Бред, безумие или страшная, чудовищная, но реальность?
— ...
Ниву
недавно купил. С рук, правда, подержанную. Напарники стали над
ним подшучивать. А он им: мне, на рыбалку ездить, джип не нужен.
Не нужен... Или все-таки нужен? А еще для рыбалки нужны снасти,
специальная одежда, снаряжение. Дорогое хобби. А денег не хватает... И только
ради этого пускаться на ядерный шантаж?
— ...сын у него наркоман. Он ото всех скрывает, а мне доверился. Деньги
просил на лечение. Выделили мы ему в качестве материальной помощи. Я потом
поинтересовался, как прошло лечение.
Ничего он мне не ответил, вздохнул только тяжело, а у самого губы
трясутся. — Взглянув в непроницаемое лицо Углова, руководитель АЭС отшатнулся.
— Да нет. Не может быть такого, чтобы ради денег для сына...
Не может... А как может? Каков он, тот крючок, на который поймали иуду?!
Ведь был же этот крючок, обязательно был. Наверняка это не корысть. Вернее, не
только корысть. Должно было быть что-то еще: решение каких-то проблем, с
которыми человек не мог справиться самостоятельно.
Из размышлений Углова вывел резкий и протяжный звонок. Сигнал шел от
аппарата спецсвязи под подполковничьим кителем генерала. Незапланированный
вызов означал новости: хорошие или плохие. Извинившись перед главным инженером
атомной станции, командир
Вымпела
с волнением снял с пояса сигналящую трубку.
На связи оказался полковник Бондарев:
— Владимир, мы определили его.
У Углова отлегло от сердца, и даже трубка в руке стала как будто легче.
Хоть одна обнадеживающая весть.
— Наш крестник, выпущенный в обмен на Загайлова, Ахмед аль-Рубеи. Из ОТО
перегнали аудиозаписи его допросов. Парни сравнили фонограммы, полное
совпадение. И голос от наложения сразу очистился. А звонит он нам со
спутникового телефона Хундамовой, которым пользовалась та, когда договаривалась
с нами об условиях освобождения Загайнова.
Вот это новость! Углов потер свободной рукой лоб и перевел взгляд на
сидящего рядом с ним главного инженера. Выйти в коридор? Разговор
конфиденциальный, посторонние при нем не нужны. С другой стороны, главный
инженер — единственный, кому известно о присутствии на станции сотрудников
Вымпела
, и оставлять его одного тоже не следует... Сообщенное Бондаревым
известие оказалось настолько неожиданным, что мысли путались в голове боевого
генерала.
— Постой. Ты уверен, что это он? — недоверчиво переспросил Углов. —Хотя,
раз полное совпадение... Но он на свободе меньше двух недель, а акция требовала
тщательной подготовки! Как он успел?!
— Владимир, они могли подготовиться заранее: завербовать сотрудника АЭС,
передать ему фугасы. А в решающий момент Хундамова выдернула из тюрьмы Ахмеда,
чтобы он вел все переговоры.
— Сомнительно, — забыв, что друг его не видит, Углов по укоренившейся
привычке резко тряхнул головой. —Атомный реактор, угроза взрыва, ультиматум —
стиль Рубеи, его почерк. Вспомни, как было в Мурманске. Но я не понимаю, как за
эти дни он успел все провернуть!
— Я всего лишь высказал предположение, — голос Бондарева, как всегда, был
спокоен. — Но установить, чем занимался Рубеи эти двенадцать дней, что прошли с
момента его побега, конечно же, надо.
— Собрать команду, раздобыть фугасы, добраться сюда, передать фугасы
своему человеку, предварительно завербовав его, — размышляя вслух, быстро
проговорил Углов и уже специально для Бондарева сказал: — Я сейчас же отправлю
запрос в департамент, пусть ищут. Где-то он непременно должен был наследить.
— Это ваши коллеги? — обратился к Углову главный инженер АЭС, дождавшись,
когда он повесит обратно на пояс трубку мобильной станции. — Им удалось что-то
выяснить?
— Да. Имя организатора! — резко ответил Углов и только в этот момент до
конца осознал страшный смысл сообщенного Бондаревым известия.
За терактом на Обнинской АЭС стоит Ахмед аль-Рубеи, бывший лидер
Аль-Кайды
, организовавший теракт в мурманском порту. Тогда в Мурманске
Вымпел
разрушил его планы, арестовав самого Ахмеда и разгромив его банду,
состоящую из арабских террористов и российских наемников. И сейчас он намерен
взять реванш за свое поражение, совершив то, что ему не удалось сделать в
Мурманске.
Начальнику УФСБ Калужской области генерал-майору Обухову
В рамках операции по предотвращению крупномасштабного террористического
акта на Обнин-ской АЭС, проводимой Центром спецопераций ФСБ РФ, отрабатывается
версия о причастности к теракту работников АЭС. В целях выявления их возможных
контактов с террористами вам необходимо организовать прослушивание служебных и
домашних телефонов городской телефонной сети всех сотрудников АЭС, для чего
задействуйте все имеющиеся в вашем распоряжении силы и средства
оперативно-технических служб. Основание — постановление Генпрокуратуры РФ №...
от 16 августа. В случае выявления подозрительных телефонных переговоров
сообщать о них незамедлительно начальнику управления
В
Центра спецопераций
ФСБ РФ. В дальнейшем действовать по его указаниям.
Директор Федеральной службы безопасности РФ генерал-полковник Постников.
Начальнику управления
В
Центра спецопераций ФСБ РФ генерал-майору Углову
Для осуществления контроля за радиоэфиром и прослушивания аппаратов
мобильной телефонной связи сотрудников Обнинской АЭС, санкционированного
Генпрокуратурой РФ, в ваше распоряжение направляется специальная команда
управления
Р
(начальник команды подполковник Лепницкий), имеющая в своем
составе шесть мобильных автоматизированных станций радиотехнической разведки
Орион
и два экспериментальных мобильных автоматизированных пункта
радиотехнического контроля
Охота
. Расчетное время прибытия спецкоманды в
Обнинск 08.00.
Начальник департамента
Т
ФСБ РФ генерал-лейтенантМостоцкий.
Начальнику департамента
Т
ФСБ РФ генерал-лейтенанту Мостоцкому
Сравнительным анализом аудиозаписи ультимативного заявления террориста,
сделанной дежурной службой МЧС, и записей из собственного аудиоархива
управления
В
установлена личность вымогателя, обратившегося в дежурную службу
МЧС. Это международный террорист Ахмед аль-Рубеи, арестованный при проведении
контртеррористической операции в Мурманске в марте этого года и 4 августа
выпущенный на свободу в обмен на похищенного чеченскими боевиками
зампредседателя ЦИК Загайнова И.А.
Для активизации розыска Ахмеда аль-Рубеи и других членов его
террористической группы прошу вас срочным порядком направить в штаб управления
В
все материалы о его связях с главарями чеченских незаконных вооруженных
формирований, имеющиеся в распоряжении временного управления ФСБ Чеченской
Республики.
Обращаю ваше внимание на отсутствие в нашем управлении сведений о хищениях
с армейских складов кумулятивных боеприпасов, что существенно затрудняет
взрывотехникам поиск в энергоблоке АЭС установленного террористами взрывного
устройства.
Начальник управления
В
генерал-майор Углов.
27. КАПИТАН ОВЧИННИКОВ
Обнинская АЭС, 16 августа, 04.00
После того как разъехались пожарные, освещающие место взрыва прожектора
сразу погасли. Не знаю: Углов приказал их отключить или кто-то из руководителей
атомной станции. Главное, что с отключением прожекторов наше оцепление
окончательно потеряло всякий смысл. Работникам атомной станции явно было не до
того, чтобы в темноте слоняться на месте взрыва, тем более заглядывать в
образовавшуюся воронку, которую толком даже разглядеть было невозможно. Тем не
менее мы с Ворониным, как два истукана, торчали возле зияющей в земле дыры.
Облако пара над ней постепенно рассеялось, так как обожженные пламенем обломки
металлических конструкций, бывшие прежде корпусом трансформаторной подстанции и
ее агрегатами, быстро остыли, и скопившаяся на них вода, которой пожарные
сбивали пламя, уже не испарялась. Воронка сразу перестала ассоциироваться у
меня с жерлом вулкана. Сейчас это была обыкновенная яма, около трех метров в
диаметре и метра два глубиной, с торчащими оттуда обломками железобетонных плит
и кусками обожженного и оплавленного металлолома. Не знаю, кого она могла
интересовать, кроме наших взрывотехников. Нет, все правильно. Пока бригада
взрывотехников полностью не отработает место взрыва, посторонние туда не
допускаются. Поэтому оцепление необходимо, но эта работа для каких-нибудь
постовых милицейских сержантов, а никак не для нас, бойцов
Вымпела
. Да,
милицейский наряд на АЭС не прислали, и генерал должен был здесь кого-то
поставить. Ну так и поставил бы одного Ворона. Он у нас в отряде без году
неделя, можно сказать, стажер. Но я-то боевой офицер, командир
оперативно-боевой группы! У меня пятнадцать боевых операций и два ордена
Мужества! А я, вместо того чтобы сражаться с террористами, сторожу какую-то
яму! Хотя мог бы вместе с Угловым опрашивать работников станции или вместе со
взрывотехниками искать в энергоблоке установленный агентом террористов фугас.
Да у меня на счету снятых чеченских растяжек, наверное, больше, чем у самого
Терентьева! Вот выйдет Углов наружу, обязательно скажу ему все, что думаю. В
конце концов, у меня солидный боевой опыт и оперативная хватка тоже имеется —
сам Бондарев это отметил. Так что пусть генерал использует меня в соответствии
с моими возможностями. А то так можно и до самого рассвета здесь проторчать.
Рассвет уже действительно близок. Небо просветлело, а на горизонте
появилась алая полоска зари. Да и на самой территории АЭС тоже стало заметно
светлее. Снова стали различимы разбросанные по земле витки оборванных
высоковольтных проводов, куски железа и обломки трансформаторов, уже отмеченные
и пронумерованные нашими взрывотехниками. А Углов все не выходил! Как скрылся в
энергоблоке, так и пропал. Вообще никто из наших не выходил. Из чего можно
заключить, что второй фугас по-прежнему не обнаружен.
От нечего делать я стал ходить вокруг воронки, считая воткнутые в землю
металлические флажки с номерами, которыми взрывотехники помечали разбросанные
взрывом обломки. Вскоре ко мне присоединился Ворон. Как и мне, парню надоело
стоять без дела. Вместе мы насчитали тридцать флажков, соответствующие тридцати
обозначенным фрагментам. Кроме этих тридцати, на месте взрыва было еще много
обломков, но на них у наших взрывотехников флажков с номерами уже не хватило. А
ведь еще не были пронумерованы те куски железа и обломки железобетонного
основания трансформаторной подстанции, которые остались внутри воронки. Во
время ночного осмотра никто из взрывотехников в воронку не спускался, так как
она едва ли не до половины оказалась залита водой — пожарные постарались.
Я подошел к краю воронки и заглянул внутрь. Да уж, нашим взрывотехникам не
позавидуешь. Чтобы качественно осмотреть все обломки, бригаде Те-рентьева
понадобится несколько дней. И среди всей этой массы совершенно никчемного
железа интерес представляют лишь несколько, скорее всего, совсем небольших
фрагментов: детали корпуса и механизма разорвавшегося фугаса. Часть из них
Терентьев и его парни уже нашли. Но, видимо, найденные осколки оказались
слишком мелкими, раз даже такой дока, как Терентьев, не смог по ним определить
модель фугаса. Чем попусту тратить время, может, имеет смысл поискать то, что
не нашли наши взрывотехники? Эта мысль поначалу показалась мне чересчур
самонадеянной. Но, немного поразмыслив, я подумал, а что я, собственно, теряю,
и полез в образовавшуюся при взрыве воронку.
От нерешительности, а скорее от недоверия к собственным силам, моя нога
соскользнула с влажного обломка бетонной плиты, и я, нелепо взмахнув руками,
сорвался вниз. По правому боку шаркнул арматурный прут, торчащий из того же
обломка. Если бы я не успел отклониться в сторону, этот штырь, наверняка,
пронзил бы подмышку. Не смертельная рана, но в госпиталь можно было загреметь
надолго. Да и потом еще, чего доброго, комиссовали бы. Но и без этого падение
закончилось плачевно. Обе мои ноги по щиколотку — да какой там по щиколотку! —
почти по колено утонули в глинистой жиже, покрывающей дно воронки. Холодная
липкая грязь потекла мне в сапоги. И хорошо еще, что за ночь большая часть воды
просочилась в землю, иначе бы я окунулся в эту грязевую лужу по пояс.
Сверху на меня недоуменно уставился Ворон. Решил, должно быть, что его
командир окончательно спятил от безделья. Я не стал ему ничего объяснять, так
как уже и сам жалел о своем необдуманном поступке. Однако признаться себе, что
я напрасно вывозился в грязи, начерпал полные сапоги раскисшей глины и промочил
ноги, оказалось еще сложнее, и я принялся методично осматривать воронку. Пусть
Ворон думает обо мне все, что ему угодно, но я докажу, что лазил сюда не зря.
Так, что тут у нас? Железный лист с обгоревшей краской — это кусок обшивки
самой трансформаторной подстанции. Не то, в сторону. Переложить лист не
удалось, он глубоко вонзился в склон воронки, но я не стал переживать по этому
поводу. Если он понадобится взрывотехникам, пусть сами его вытаскивают. Дальше,
угловой металлический профиль, еще какая-то железяка — все не то, не то.
Переступая сапогами по вязкой, жидкой грязи, я кое-как добрался до
вдавленной в склон воронки бетонной плиты, расколотой пополам и удерживаемой
прутьями арматуры. Вывороченная плита, естественно, не имела никакого отношения
к взрывному устройству, и я, не тратя времени на ее осмотр, двинулся дальше.
Вернее, попытался сделать следующий шаг. Но отяжелевший сапог едва не
соскользнул с моей ноги. Чувствуя, что сейчас упаду, я поспешно оперся рукой о
плиту. А когда выдернул завязшую в грязи ногу и хотел убрать руку, то
оказалось, что я зацепился рукавом пожарной робы за торчащий из плиты крюк.
Причем крюк оказался настолько острым, что распорол толстый брезентовый манжет.
Чтобы окончательно не разорвать казенное пожарное обмундирование, пришлось
остановиться и аккуратно освободить рукав. Освободить-то я его освободил, но
при этом перепачкал все пальцы сажей, да и пожарной робе тоже досталось.
Странный какой-то крюк. Я пригляделся к нему повнимательнее, покачал руками из
стороны в сторону и выдернул из разлома бетонной плиты застрявшую там кривую
металлическую пластину с зазубренными краями. А когда разглядел ее со всех
сторон, то понял, что залез в воронку не зря. Забыл и про хлюпающие холодной
жижей сапоги, и про мокрые ноги.
Пластина оказалась очень легкой, похоже, дюралевой и в то же время на
редкость прочной. Я попробовал ее согнуть — никак. Хотя она и так была выгнута
дугой. Странный какой-то сплав. С одной стороны она была серого стального
цвета, а с другой совсем черная, покрытая толстым слоем сажи. По всей площади
пластины был
...Поділитися у соцмережах
