Жанр: Боевик
Активная мишень
... удается обнаружить, потому что
его нет в осматриваемой зоне? Пока нет! Потому что террористы его еще не
подвезли!
Перегнувшись через столешницу, Углов схватил с соседнего стола,
заставленного аппаратами спецсвязи, свою оперативную рацию и, связавшись с
майором Терентьевым, приказал ему:
— Зайди ко мне. Срочно!
Через минуту старший команды взрывотехников уже входил в кабинет главного
инженера Обнинской АЭС, где расположился генерал Углов.
— Сколько весит захваченный террористами миномет?! — не дав взрывотехнику
доложить о своем прибытии, быстро спросил у него Углов.
Терентьев озадаченно покачал головой:
— Тонны две-три.
— Можно его установить в кузове
КамАЗа
?! — тут же задал новый вопрос
Углов.
Брови взрывотехника изумленно взлетели вверх. Но, когда до него дошел
смысл прозвучавшего вопроса, он заговорил быстро и уверенно:
— Почему нет? Ведь РСЗО(1)
Ураган
тоже монтируется на базе
КамАЗа
. Да
и афганские духи, то есть моджахеды, — поправился Терентьев, — неоднократно
обстреливали наши военные городки и блокпосты из реактивных минометов,
установленных в кузовах грузовых автомобилей.
1 РСЗО — реактивная система залпового огня.
А инструктировал их арабский военный советник и агент ЦРУ Ахмед
аль-Рубеи, — внезапно вспомнил Углов, и все части разрозненной картины
сложились в его голове в единое целое... — Немедленно направить на обе высоты
боевые группы! — Углов вновь взглянул на карту, где отмечал продвижение
поисковых групп. — Группы разбросаны на огромной территории. Пока они доберутся
до места, пройдет катастрофически много времени...
Командир
Вымпела
перевел взгляд на Терентьева:
— Бери всех своих людей. Получите оружие и на моей машине отправляйтесь на
пожарный полигон, где сел наш вертолет. Пилота я сейчас проинструктирую, он
возьмет вас на борт. Задача: осмотреть две высоты к западу и к юго-западу от
АЭС. — Углов показал по карте, какие высоты он имеет в виду. — Цель: обнаружить
КамАЗ
, в кузове которого находится захваченный террористами миномет. Орудие и
террористов захватить, при невозможности уничтожить. Все ясно?
— Так точно, — озадаченно ответил майор Терентьев, которому еще не
приходилось выступать в роли командира штурмовой группы.
— Товарищ генерал! Разрешите?! — раздалось у него за спиной.
Терентьев отступил в сторону, и в кабинет буквально ворвался радостно
возбужденный старший лейтенант Воронин из группы капитана Овчинникова.
— Товарищ генерал! — еще раз повторил он. — Разрешите доложить?! Лейтенант
Сверкунов прооперирован! Состояние стабильно! Жизнь вне опасности!
— Слава Богу, — облегченно выдохнул Углов и, вновь подняв взгляд на
Терентьева, произнес: — Вот тебе еще один боец. — После чего обратился к
вбежавшему в его кабинет старшему лейтенанту. — Воронин, поступаете в
распоряжение майора Терентьева. Он объяснит вам задачу.
— Есть, — не менее изумленно, чем до него взрывотехник, ответил Воронин и
вместе с Терентьевым вышел из кабинета.
Оставшись в одиночестве, Углов снова взял в руки рацию и, прежде чем
связаться с пилотом вертолета, взглянул на часы.
Одиннадцать девятнадцать.
Сколько же времени у нас в запасе?
52. РЕКОГНОСЦИРОВКА
Трасса Малоярославец — Боровск, 7 км к юго-западу от АЭС, 16 августа,
11.19
Еще до того как Рамзан спустился с крыши, Ахмед уже понял, что это то
самое, подходящее во всех отношениях место. Они все-таки нашли его. Нашли! Хотя
сделать это оказалось гораздо сложнее, чем поначалу предполагал Ахмед.
Как только
КамАЗ
въехал на холм, Ахмед понял, что ошибся в определении
расстояния. Пролегающий по холму участок дороги отделяли от АЭС не пять, как он
сказал Рамзану, а все семь, а то и больше километров. Но самым ужасным
оказалось то, что атомная станция с дороги была практически не видна. Ахмед
приказал Хамиду ехать по дороге до тех пор, пока она не пойдет на спуск, а сам
уставился в боковое стекло. От волнения он искусал в кровь все губы, но, кроме
поднимающихся над лесом труб АЭС, не увидел больше ничего: ни корпусов атомной
электростанции, ни заветной цели — куполообразной крыши энергоблока. Когда
Хамид, доехав до спуска, свернул на обочину и остановил машину, Ахмед
повернулся к Рамзану и, старательно скрывая собственное отчаяние, спросил:
— Что скажешь?
Но ответ минометчика вновь вселил надежду.
— Надо развернуться и проехать еще раз, — предложил Рамзан.
— Давай, быстро разворачивайся и назад, — заторопил Хамида Ахмед,
подкрепив свои слова энергичным жестом.
Они опять вернулись к месту, откуда начинали осмотр, и, развернувшись там,
снова поехали по тому же участку дороги. Трижды Рамзан приказывал Хамиду
свернуть с трассы и остановить машину, после чего, вооружившись биноклем,
выбирался на крышу кабины и оттуда подолгу разглядывал вздымающиеся над лесом
трубы АЭС, но всякий раз возвращался обратно и велел ехать дальше. Прекрасно
понимая, что советовать и, тем более, указывать минометчику бесполезно, Ахмед
подавленно молчал.
В четвертый раз Рамзан велел остановиться у железного корыта автобусной
остановки. Позади остановки имелась небольшая ремонтная площадка со сложенной
из бетонных плит старой, покосившейся эстакадой. Когда Хамид остановил
КамАЗ
и Рамзан снова взобрался на крышу, Ахмед тоже выбрался из кабины. После трех
неудачных попыток выбора огневой позиции у него уже не было сил оставаться в
машине. Мельком взглянув на примостившегося на крыше грузовика Рамзана,
обозревающего в полевой бинокль окрестности АЭС, Ахмед взбежал на эстакаду и
едва взглянул в сторону атомной станции, как разъедающее его железную волю
отчаяние сразу отступило. Поникшие было плечи расправились, а вместе с
вливающейся в мышцы силой по всему телу распространилась уверенность в близкой
победе. Отсюда, с выстроенной русскими на свою беду эстакады, он сумел
разглядеть не только высоченные трубы атомной станции, но и крыши, да-да,
именно крыши ее технических корпусов. Рассмотреть постройки более детально
невооруженным глазом было практически невозможно. Но, как знать, возможно,
Рамзан сейчас в свой бинокль наблюдает и крышу энергоблока.
Воздав мысленно хвалу Аллаху, Ахмед повернулся к Рамзану. Тот как раз
спускался с крыши грузовика. Понять что-либо по его сосредоточенному лицу было
практически невозможно. Но предчувствие, как всегда, не обмануло Ахмеда.
Поднявшись на эстакаду и встав рядом с ним, минометчик объявил:
— Отличная позиция. Отсюда и будем стрелять.
— Отсюда? — уточнил Ахмед, топнув ногой по бетонной плите эстакады.
Рамзан снова поднял к глазам бинокль, несколько секунд разглядывал корпуса
АЭС, после чего вынес свое решение:
— Отсюда не получится, азимут не тот. Машину надо будет поставить рядом,
наискось к эстакаде, — минометчик показал рукой, как следует расположить
грузовик, и, увидев озабоченность на лице Ахмеда, поспешил заверить его: — Не
беспокойтесь. На точность наведения это не повлияет.
А Рамзан, спрыгнув с эстакады, уже вовсю командовал Хамиду, как следует
подать грузовик. Вдвоем: один управляя машиной, а другой сигналя и подсказывая
ему с ремонтной площадки, они подогнали
КамАЗ
к эстакаде и развернули его
нужным образом.. Во всяком случае Рамзан, удовлетворенно махнув рукой, крикнул:
— Хорош!
Ахмед наблюдал за ними со стороны. Сейчас в его помощи не было
необходимости. Вайнахи отлично управлялись и без него. Вот что его
по-настоящему беспокоило, так это изредка проезжающие по трассе автомобили.
Конечно, дорога, связывающая Боровск и Малоярославец, по плотности движения
была несравнима с Калужским шоссе, где машины шли непрерывным потоком. Тем не
менее и по ней нет-нет, да и проезжали автомобили. А что, если кто-нибудь из
водителей или пассажиров увидит установленный в кузове
КамАЗа
миномет? Ахмед
оглянулся на грузовик. Рамзан как раз распахнул створки трейлера и собирался
забраться внутрь.
— Постой! — остановил его Ахмед. — Сколько тебе потребуется времени для
наведения орудия?
Минометчик задумчиво наморщил лоб:
— Минуту на наводку да еще минут пять для топопривязки. — Он усмехнулся. —
Вы же не хотите, чтобы наша птичка пролетела мимо цели.
Ахмед хмуро сдвинул густые брови. Готовясь обрушить на головы врагов всю
силу своего праведного гнева, воин Аллаха должен быть серьезен как никогда.
Шутки же и благодушное настроение приводят к расслабленности и, как следствие,
к поражению. Самоуверенного щенка следовало немедленно поставить на место. И
Ахмед грозно сказал:
— Займись этим. — Потом перевел свой суровый взгляд на Хамида. — А ты
выйди на дорогу. Как только увидишь подъезжающую машину, подашь знак. Я прикрою
створки трейлера.
Хамид кивнул. Возможность того, что кто-то из проезжающих мимо водителей
увидит их за подготовкой минометного выстрела, беспокоило его не меньше Ахмеда.
Сунув руки в карманы, в одном из которых у него лежал пистолет, Хамид отошел к
автобусной остановке и, встав так, чтобы его было видно Ахмеду, повернулся
лицом к дороге.
53. НА ВЫСОТЕ
Трасса Малоярославец — Боровск, 16 августа, 11.20
Дорога пошла на подъем, и Овчинников добавил газа. Здесь, на областной
трассе, связывающей между собой районные центры, машин практически не было, и
Овчинников решил посильнее разогнаться, чтобы быстрее преодолеть затяжной
подъем. Натужно рыча двигателем,
Нива
ходко катила вперед, все выше забираясь
на холм, по которому проходила ведущая в Боровск дорога.
Этот холм Антон заметил издалека и сразу понял, что именно его наблюдал с
луга, где террористы установили свой первый миномет. Вблизи холм оказался
гораздо выше и круче, чем представлялся с луга, за четыре километра от него. И,
подъезжая к холму, Овчинников подумал, что его качественный осмотр займет,
наверное, никак не менее получаса.
Ниву
, скорее всего, придется оставить
где-нибудь на вершине и, как ему это уже приходилось делать, пробежаться по
окрестностям.
Вершина показалась неожиданно. Такая близкая линия горизонта, куда,
казалось, еще немного и въедет автомобиль, внезапно отодвинулась, и перед
Антоном предстала ровная и, что куда важнее, открытая вершина холма. Густые
лиственные рощи, за которыми Овчинников разглядел крыши садовых домиков
какого-то огородного товарищества, располагались ниже по склону и у основания
холма. Вершина же представляла собой ровный участок протяженностью около
километра, поросший травой и редким кустарником. Впереди, за подступающей к
самой дороге полосой кустарника и молодой березовой поросли, Овчинников увидел
автобусную остановку. Там, очевидно, ожидая автобуса, стоял человек в
матерчатом жилете со множеством карманов, рубашке с подогнутыми рукавами и в
низко надвинутой на глаза бейсболке.
Наверное, огородник с соседнего массива
,
— решил про себя Антон, подъезжая ближе. Увидев, как человек с остановки шагнул
к дороге, Овчинников предположил, что тот собирается проголосовать, но он так и
не поднял правой руки, которую держал за спиной.
Но в следующую секунду
Нива
поравнялась с автобусной остановкой, и
Овчинников разом забыл и про человека на остановке, и про его скрытую за спиной
руку. Позади остановки располагалась небольшая заасфальтированная площадка с
железобетонной эстакадой, и возле этой эстакады стоял
КамАЗ
.
КамАЗ
со
светло-бежевой кабиной и темно-серым тентом, закрывающим кузов!..
Рамзан возился с минометным прицелом. Другого слова Ахмед и не мог
подобрать. Минометчик то выпрыгивал из трейлера и принимался разглядывать в
бинокль корпуса АЭС, то вновь забирался в кузов и, прильнув к перископическому
прицелу, в который уже раз начинал вращать рукоятки наведения орудия. Стоя
возле распахнутых створок трейлера и наблюдая за действиями Рамзана, Ахмед
нетерпеливо скрежетал зубами, но заставлял себя молчать. Высказывать свое
недовольство медлительностью минометчика было слишком опасно. Промах, вызванный
поспешностью или небрежностью при наведении орудия, обернулся бы провалом всей
его глобальной акции и полным крушением связанных с ней не менее грандиозных
планов. Только раз Ахмед упрекнул Рамзана за нерасторопность, когда тот
стягивал тент с крыши трейлера, чтобы открыть орудийный ствол. Минометчик в
своей обычной развязной манере заявил, что управился бы с тентом быстрее, если
бы командир помог ему. Ахмед смолчал, хотя щенок явно забылся, с кем он имеет
дело, и следовало поставить его на место. Но Ахмед стерпел сказанные в его
адрес обидные слова, чтобы не злить и не волновать минометчика, от хладнокровия
и спокойствия которого в прямом смысле зависела судьба всей операции. Он даже
как какой-нибудь рядовой боец минометного расчета со всех ног бросался
прикрывать створки трейлера, когда наблюдающий за трассой Хамид сигнализировал
о приближении очередной машины.
— Ну, вот и все, — услышал Ахмед донесшийся из кузова голос Рамзана и,
заглянув в трейлер, увидел, как минометчик довольно потирает руки.
— Так чего же ты медлишь?! Стреляй! — в нетерпении воскликнул он.
Рамзан в ответ только усмехнулся — опять эта его ехидная ухмылка, — и, не
сказав ни слова, направился к заднему борту.
— Стой! Куда?! — в бешенстве выкрикнул Ахмед.
— За фалом! — резко ответил Рамзан и, взглянув на Ахмеда, как на
слабоумного, пояснил: — Лично мне контузия не улыбается. И находиться возле
орудия в момент выстрела я не собираюсь. Если же вам собственная голова не
дорога, пожалуйста, забирайтесь в кузов. Я покажу, где расположен спусковой
рычаг, — закончил минометчик со своей ехидной усмешкой.
И вновь Ахмед стерпел обиду и лишь спросил:
— Где твой фал?
— В кабине, в моей сумке, — тут же ответил минометчик.
— Оставайся здесь. Я принесу.
Пусть щенок потешит свое самолюбие, что сам Карающий Ахмед помогает ему.
Оставив минометчика в трейлере, возле орудия, Ахмед обошел
КамАЗ
и,
поднявшись на подножку, открыл дверь кабины. Черная спортивная сумка Рамзана
лежала на сиденье. Оставалось только протянуть к ней руку.
В этот момент стоящий у железного короба автобусной остановки Хамид
энергично замахал за спиной правой рукой, сигнализируя о приближении очередной
машины. Увидев его сигнал, Рамзан выпрыгнул из кузова и принялся поспешно
закрывать створки трейлера. Он как раз успел захлопнуть вторую створку, когда
замеченная Хамидом белая
Нива
поравнялась с автобусной остановкой. Но вместо
того чтобы проехать дальше, ее водитель вдруг резко затормозил и свернул с
дороги на ремонтную площадку...
Овчинников ударил по тормозам и, круто вывернув руль, съехал с дороги на
заасфальтированную площадку с ремонтной эстакадой. За несколько метров от
стоящего возле эстакады
КамАЗа
он остановил машину и, мгновенно выпрыгнув из
нее, встал напротив мужчины, застывшего у заднего борта грузовика. Больше
никого возле
КамАЗа
видно не было. Одет мужчина был в джинсы, кроссовки и
свободную клетчатую рубашку. Ни в руках, ни на поясе оружия у него не было, и
последнее обстоятельство несколько озадачило Антона. Мужчина, которому на вид
можно было дать лет тридцать, смотрел на Овчинникова скорее изумленным, чем
испуганным взглядом, очевидно, ожидая от владельца белой
Нивы
объяснения его
внезапному появлению.
Антон понимал, террорист перед ним или нет, но он ни в коем случае не
должен упускать инициативу, и огорошил мужчину внезапным вопросом:
— Сломался? — Овчинников на мгновение перевел взгляд на
КамАЗ
, прочитав
выведенный на створках трейлера номер
841
, не имеющий ни одной шестерки. —
Что случилось? Помощь не нужна? Одновременно с вопросом он прикинул в уме
боевые возможности своего потенциального противника на случай возможной
схватки. Ростом противник оказался выше. Судя по его плотной широкоплечей
фигуре, в силе не уступал. А быстроту его реакции можно было определить только
во время схватки.
— Сломался, — кивнул мужчина. — Но уже все готово. Сейчас поеду, —
закончил он и выжидательно уставился на Овчинникова.
Антон не двинулся с места, продолжая фиксировать взглядом водителя КамАЗа.
Его короткие односложные ответы насторожили Антона. И водитель явно
занервничал.
— Так что ты, друг, опоздал со своей помощью, — добавил он после изрядной
паузы.
Овчинников по-прежнему молчал, наблюдая за ним. Не выдержав его
пристального взгляда, водитель
КамАЗа
шагнул к заднему борту своего грузовика
и протянул руку к створкам трейлера, чтобы прикрыть плотнее или, наоборот,
настежь распахнуть их.
— Кстати, что у тебя в фуре? — обратился к водителю Свчинников и быстро
сместился ему за спину, чтобы в случае, если из кузова внезапно ударит
автоматная очередь, иметь перед собой живое прикрытие.
И очередь действительно ударила, только совсем не оттуда, откуда ожидал
Овчинников...
Ахмед уже взял в руки сумку Рамзана, и в этот момент сзади послышался удар
захлопнувшейся створки трейлера. Обернувшись, Ахмед увидел, как выпрыгнувший из
кузова Рамзан, резко толкнув от себя, захлопнул и вторую створку. А в следующую
секунду на площадку выехала свернувшая с дороги белая
Нива
. Ахмед проворно
нырнул в кабину и бесшумно прикрыл за собой дверь. Внезапное появление чужой
машины могло означать все, что угодно. Но интуиция подсказывала Ахмеду, что в
Ниве
— враг. Поэтому он осторожно расстегнул сумку Рамзана и вместе с
капроновым фалом вынул оттуда его автомат. Беззвучно сдвинув предохранительный
флажок в режим автоматического огня, Ахмед оттянул назад затвор и, убедившись в
наличии патрона в патроннике — Рамзан оказался опытным бойцом, — вернул его на
место.
Теперь, когда он был вооружен, следовало оценить обстановку. Чуть
приподнявшись на сиденье, Ахмед взглянул в закрепленное на борту кабины зеркало
заднего вида. Но
КамАЗ
стоял так, что в зеркало можно было разглядеть только
заехавшую на ремонтную площадку
Ниву
, в то время как ее хозяина видно не
было. Ахмед переместился ближе к двери, чтобы получить больший угол обзора. В
этот момент хозяин
Нивы
задал свой вопрос, и Ахмед чуть не задохнулся от
гнева. Этот голос он запомнил даже лучше, чем голос полковника Бондарева. Голос
принадлежал человеку, взявшему его в пассажирском поезде на мурманском вокзале,
а потом конвоировавшему его в Чечню, когда Мадина подстроила его освобождение.
Ахмед не знал имени своего кровного врага, при нем спец-назовца никогда не
называли ни по имени, ни по фамилии, но ненавидел его не меньше, чем полковника
Бондарева, который допрашивал его после ареста. И вот этот спецназовец вновь
стоит у него на пути. Ахмеду нестерпимо хотелось вынырнуть из кабины и,
распоров своему кровному врагу живот автоматной очередью, выпустить наружу его
кишки, и он мечтал только о том, чтобы спецназовец отошел в сторону,
подставившись под выстрел. И это произошло! Задав очередной вопрос Рамзану,
спецназовец отступил вправо и вышел из-за заднего борта
КамАЗа
. В ту же
секунду Ахмед оттолкнул незапертую дверь и, выставив из кабины автомат,
полоснул по своему врагу длинной очередью...
Боковым зрением Антон увидел, как от сильнейшего удара распахнулась правая
дверь КамАЗа, и из кабины грузовика наполовину высунулся человек с автоматом в
руках. Антон отпрянул назад, под прикрытие заднего борта. В то же мгновение
тишину расколол грохот автоматной очереди:
— Та-та-та-та!!!
Пули выбили асфальтовую крошку под ногами, правее и позади Овчинникова,
обдав жаром его лицо. Но все же реакция капитана спецназа оказалась быстрее,
чем у вывалившегося из кабины боевика, и он успел нырнуть за задний борт
КамАЗа
до того, как автоматчик поймал его на прицел. Несколько последних
выпущенных боевиком пуль врезались в железный борт грузовика, и автоматная
очередь резко оборвалась.
Второго боевика, которого Антон принял за водителя
КамАЗа
, на прежнем
месте уже не было. Едва раздались первые выстрелы, он бросился на асфальт и
проворно вполз под днище грузовика. Овчинников не стал на него отвлекаться.
Наибольшую опасность в данный момент представлял укрывшийся в кабине
автоматчик. Его и следовало уничтожить в первую очередь.
А ведь еще где-то
должен быть третий
, — подумал Антон, выхватывая из-за пояса пистолет и
бросаясь вдоль левого борта КамАЗа к его кабине.
— Бах! — раздался сзади одиночный пистолетный выстрел.
И резкая боль пронзила спину Антона чуть выше левой лопатки...
Когда появившаяся на дороге белая
Нива
внезапно затормозила и, свернув
на ремонтную площадку, подъехала к
КамАЗу
с орудием, Хамид замер на месте от
неожиданности и до крови прикусил губу. Но соленый привкус крови во рту
мгновенно вернул его к реальности, разрушив сковавшее бригадного генерала
оцепенение. Не получив от Ахмеда на это счет никаких указаний, Хамид
инстинктивно нырнул за стену автобусной остановки. Тут же хлопнула дверь
Нивы
и раздался громкий и требовательный голос ее водителя. Он был один. Осторожно
выглянув из-за автобусной остановки, Хамид убедился, что в машине больше никого
нет. Тем не менее водитель
Нивы
намеренно обострял обстановку, и бывший
полковник службы национальной безопасности Ичкерии понял, что схватки не
избежать, и, вынув из-за пояса пистолет, аккуратно взвел курок. Не понаслышке
зная, как следует вести слежку, он не буравил взглядом спину водителя
Нивы
, а
контролировал его ноги и, когда одновременно с грохотом автоматной очереди тот
рванулся в сторону, предугадал его бросок. Воспользовавшись тем, что
незнакомец, оказавшийся, судя по его проворству, бойцом спецподразделения,
сосредоточил все свое внимание на Ахмеде, Хамид вышел из-за остановки и,
прицелившись ему в спину, нажал на спуск...
Левая рука и даже левая часть шеи также отозвались протяжной ноющей болью.
Понимая, что он оказался под огнем третьего террориста, Овчинников нырнул в
сторону, уходя из-под прицела, и сейчас же вскинул правую руку и, не
оборачиваясь, дважды выстрелил на звук прозвучавшего выстрела:
— Бах! Бах!
Его ответная стрельба изрядно напугала боевика. Во всяком случае, новых
выстрелов с его стороны не последовало, что позволило Антону добежать до кабины
КамАЗа
. Увы, она оказалась пуста. Очевидно, автоматчик разгадал его намерения
и выпрыгнул из машины. Сообразив, что вооруженный автоматом и поэтому самый
опасный боевик не успел отбежать от машины, Овчинников бросился к
КамАЗу
,
чтобы обогнуть машину со стороны кабины, тем самым оказавшись у ее правого
борта, где рассчитывал застать выпрыгнувшего из кабины боевика. Но каждый шаг,
дающийся с неимоверными усилиями, отзывался в спине и левом плече острой
режущей болью, и Антон понял, что не успеет застать террориста врасплох.
Осознав это, он понял, что раненый не сможет в открытом бою противостоять сразу
трем боевикам. Силы быстро покидали его, и перемещаться по площадке становилось
все сложнее. Оглянувшись вокруг, Антон увидел всего в паре метров от себя
сложенную из железобетонных блоков и плит автомобильную эстакаду и, собрав
остаток сил, рванулся к спасительному укрытию.
Задев раненым боком за основание эстакады, он вбежал под железобетонный
настил и в изнеможении опустился на колени возле шершавой холодной стены, когда
снаружи по эстакаде застучали пули, а потом послышались короткие, отрывистые
команды главаря террористов. Ахмед аль-Рубеи — Овчинников узнал его голос —
отдавал приказы своим боевикам...
Каким-то чудом спецназовец успел отпрянуть за машину. Вот только что он
был на месте, но стоило Ахмеду вдавить спуск, как враг ушел с линии огня, и
предназначавшиеся ему пули врезались в асфальт или срикошетили о стальной борт
грузовика. Изрыгая проклятия, Ахмед кубарем выкатился из кабины
КамАЗа
, но
сейчас же оказался на ногах и бросился вдогонку за своим врагом, чтобы настичь
и наконец прикончить его. Со стороны автобусной остановки сухо треснул
одиночный пистолетный выстрел — Хамид наконец-то вступил в бой. В первый момент
Ахмеда удивила непонятная пассивность Рамзана, хотя минометчик не производил
впечатление трусливого шакала. Но он тут же сообразил, что, завладев автоматом
Рамзана, оставил того без оружия. Ничего, с одним русским псом они справятся и
вдвоем с Хамидом, а у минометчика другое оружие и другая задача.
С автоматом наперевес Ахмед выбежал к заднему борту грузового трейлера, но
врага там тоже не оказалось. Еще во время прошлой схватки в поездном купе он
заметил, что спецназовец на редко
...Поділитися у соцмережах
