Жанр: Боевик
Активная мишень
... ответ младший, который, похоже, взял
на себя роль переговорщика. — Начальство велело грузить, мы грузим. Велит
прекратить, прекратим.
Убедительный ответ. Вот только ни села, ни деревни Заречье поблизости не
существует. И если ты, голубчик, действительно угодский, то не можешь этого не
знать. Прокол! Но уж слишком спокойно они держатся, слишком. Даже на ноги не
встали. А если еще обострить разговор?
— Что значит: начальство велело?! — возмутился я. —Да я... Я вашему
председателю пожалуюсь! Сейчас же! Как его фамилия?!
Опять переглянулись. И медлят, явно медлят с ответом. А это уже второй
прокол. Угодские косари не могут не знать фамилию своего председателя. Наконец
младший, опять младший, произнес:
— Ну, Терехин.
Жаль, я не спросил у угодского участкового фамилию их председателя! Кто ж
знал, что пригодится. Но что-то моя угроза не очень-то подействовала на косарей
или кто они на самом деле. Не боятся председателя? А милиции?
— Ах, так он с вами заодно?! Тогда я сразу в милицию сообщу! Пусть милиция
разбирается. А сюда нашего участкового привезу. Он вам покажет, как чужое сено
воровать! — Для большей убедительности я выразительно погрозил косарям пальцем.
На этот раз моя угроза не оставила их безучастными. Правильно, участковый
может и документы проверить, а для выяснения подозрительных обстоятельств и в
райотдел отвезти. Ясно, что перспективы появления милиции террористы
постараются избежать. Самый эффективный, да и, пожалуй, единственно надежный
способ добиться этого — убить настырного агронома. Именно так террористы и
будут действовать. А вот что предпримут повстречавшиеся мне косари?
Младший из них пружинисто поднялся на ноги — наконец-то соизволил оторвать
свою задницу от земли.
— Да ты чего? Серьезно, что ли? — обращаясь ко мне, он изумленно выкатил
глаза.
Но, куда больше выражения его лица, меня интересовала его фигура. Ладный
оказался мужик: крепкий и мускулистый. Между полами распахнувшейся телогрейки я
увидел темно-зеленую футболку, плотно облегающую накачанные грудные мышцы.
Широкие штаны были туго перетянуты на плоском животе брезентовым солдатским
ремнем. Карманы не оттопыривались. Если у него и было при себе оружие, то
только, как у меня, сзади за поясом.
— А вы еще не поняли? Все, мне больше с вами разговаривать не о чем, — с
непреклонным видом ответил я и развернулся к оставленной у леса машине,
соблазнительно подставив незащищенную спину.
Бросайтесь, если вы волки.
— Да погоди ты. Не пори горячку, —тот, что был на ногах, шагнул ко мне и
попытался обнять за плечи, а я попробовал представить, как они будут меня
убивать.
Все...
36. ЛЕЙТЕНАНТ СВЕРКУНОВ
20-км зона вокруг Обнинской АЭС, южный сектор, 16 августа, 07.20
Бежать было легко. Иногда на дороге попадались сбитые автокраном ветки, но
наученный горьким опытом Сверкунов вовремя замечал их и перепрыгивал или обегал
стороной. Дорога еще несколько раз повернула, и после очередного поворота
Сверкунов увидел впереди просвет в кронах деревьев. Перейдя с бега на шаг, он
недовольно вздохнул. Вот и опушка. Дальше придется действовать с Вороном. А так
хотелось самому обнаружить огневую позицию террористов. Сверкунов сделал еще
несколько шагов по дороге, и его сердце вновь учащенно забилось. Впереди
оказалась вовсе не опушка, а средних размеров поляна, за которой опять
начинался лес. Дорога проходила по краю поляны и вновь скрывалась среди
деревьев. Лейтенант уже собирался вновь перейти на бег, когда слева от себя, за
высоким, но редким кустарником увидел темно-желтое пятно, а присмотревшись,
рассмотрел за переплетением ветвей очертания автокрана.
Во рту сразу стало сухо и горько. Несколько секунд он неотрывно смотрел на
автокран, после чего сошел с дороги и нырнул в кусты. Если возле крана
находятся террористы, к ним нужно подбираться осторожно и уж никак не со
стороны дороги. Опустившись на корточки у раздваивающегося ствола узловатого
клена, Сверкунов пробежал взглядом по окрестным кустам. Людей видно не было.
Тем не менее он около минуты присматривался к виднеющейся впереди поляне и
прислушивался к доносящимся оттуда звукам. Однако ничего, кроме шелеста
листьев, натренированный слух лейтенанта не уловил. Тогда Сверкунов поднялся на
ноги и, осторожно ступая, приблизился к поляне.
Он старался двигаться так, чтобы между ним и автокраном всегда находились
кусты или деревья. На краю поляны рос раскидистый куст дикой черемухи, и
Сверкунов облюбовал его для следующей наблюдательной позиции. Теперь он мог
разглядеть стоящий на поляне автомобиль целиком. Это был
КамАЗ
с
большегрузным краном, выкрашенным в ядовито-желтый цвет. Над шоферской кабиной
КамАЗа
вытянулась сложенная телескопическая стрела с надписью
Ивановец
,
заканчивающаяся массивным крюком. Но Сверкунова в первую очередь интересовало
то, что должно было находиться по другую сторону грузовика и что он заслонял
своим кузовом. Отступив на несколько шагов назад, Сверкунов двинулся в обход
поляны.
Перемещаясь среди деревьев, он старался постоянно держать автокран в поле
зрения, поэтому не заметил на земле среди травы сухую ветку, которая
предательски хрустнула под ногой. Сверкунов замер на месте и рванул вниз
молнию
своей ветровки, готовясь в следующее мгновение выхватить из
подмышечной кобуры оружие. Но со стороны поляны по-прежнему не доносилось ни
звука. Теперь, уже глядя под ноги, лейтенант быстро переместился на десяток
шагов вперед и, вновь не заметив ничего подозрительного, еще на десять метров.
По мере передвижения поляна постепенно открывалась перед ним. И наконец, когда
он обогнул автокран со стороны кабины, увидел всю поляну целиком. Но того, чего
он так упорно искал, там не оказалось. Ни нацеленного в небо миномета, ни его
огневого расчета на поляне не было. Кроме замеченного ранее автокрана, там
вообще не было ничего, только трава, да следы колес все того же крана.
Теперь Сверкунов мог сказать, как автокран заехал на поляну. Водитель
резко и, судя по всему, на большой скорости свернул с дороги. На поляне
остались следы заноса. А в том месте, где колеса
КамАЗа
провернулись, трава
оказалась содрана до самой земли. Все это, конечно, заслуживало внимания, но,
увы, никак не могло помочь в розыске террористов и их миномета.
Уже не таясь, Сверкунов вышел на поляну. Пусть здесь нет террористов, но в
машине могли остаться улики, которые подскажут направление дальнейших поисков.
Надо осмотреть автокран. Обойдя вокруг грузовика и не заметив ничего
заслуживающего внимания, Сверкунов запрыгнул на подножку кабины и потянул на
себя правую дверь. Дверная ручка повернулась с трудом, зато сама дверь
распахнулась резко, словно от толчка, и на лейтенанта из кабины вывалился
человек. Сверкунов поспешно сунул правую руку под куртку к своему пистолету, а
левой попытался защититься от навалившегося на него противника. Пальцы
лейтенанта скользнули вверх по чужой брезентовой робе, коснулись шеи мужчины,
необычайно твердой и пугающе холодной. И только тогда Сверкунов сообразил, что
борется с трупом. Он в ужасе оттолкнул от себя окоченевшее тело, и оно
завалилось в траву, под колеса
КамАЗа
. Сверкунов попытался унять сбившееся
дыхание и справиться с мелкой дрожью, но в следующую секунду вздрогнул еще
сильнее, почувствовав на своем плече прикосновение чьей-то руки. Но усвоенные
навыки бойца спецназа оказались сильнее страха. Сверкунов мгновенно развернулся
и увидел перед собой удивленное лицо Ворона.
— Что здесь у тебя? — произнес Воронин, указав на лежащий на земле труп.
— Ты откуда? — невпопад спросил Сверкунов.
— Вышел к опушке, нашел дорогу, вижу, тебя нет, вот и пошел навстречу, —
сказал Воронин и, снова указав на труп, поинтересовался: — Откуда он взялся?
— В кабине лежал, — ответил Сверкунов, опустив подробности своей борьбы с
покойником.
Ворон встал на подножку, быстро осмотрел кабину грузовика и вновь спрыгнул
на землю.
— Похоже, это водитель-крановщик, — предположил он, опускаясь возле трупа
на колени. — Если судить по одежде. — Сноровисто проверил карманы мертвеца и
констатировал: — Пусто. Ни денег, ни документов. — Затем распахнул пошире ворот
штормовки, и наблюдающий за его действиями Сверкунов увидел на шее покойника
поперечную лиловую полосу. — Задушен, — вздохнул Ворон. — Где-то сутки назад.
Хорошо, лицо не пострадало. Легче будет установить личность. — Закончив на этом
осмотр трупа, он поднялся с колен. — Овчинникову уже доложил?
Только сейчас, услышав вопрос Ворона, Свер-кунов вспомнил, что не сообщил
командиру группы об обнаруженном в лесу автокране. От волнения он совсем об
этом забыл, тем самым грубо нарушив неоднократно повторенные Овчинниковым
инструкции.
— Нет, — признался Сверкунов, виновато взглянув в лицо своему другу.
Ворон тактично промолчал и лишь указал взглядом на карман, куда Сверчок
спрятал свою рацию. Сверкунов поспешно достал рацию из кармана, но сколько не
вызывал Овчинникова, в ответ из наушника доносилось лишь слабое потрескивание
пустого эфира.
37. НА ЛУГУ
Санитарная зона Обнинской АЭС, 16 августа, 07.40
— Да погоди ты. Не пори горячку, — раздались за спиной Овчинникова слова
младшего из косарей.
Он шагнул к капитану и, поравнявшись с ним, левой рукой обнял его за
плечи. Овчинников был к этому внутренне готов и, почувствовав на своих плечах
жесткую хватку, приготовился к отражению бокового удара ножом в горло или
грудь. Но правая рука мужчины в ватнике оказалась пуста. Вместо ожидаемого
Антоном удара косарь положил ладонь ему на грудь и одновременно придержал за
плечи, заставив остановиться. В тот же момент сзади послышался шелест сухой
травы. Мгновенно оглянувшись, Овчинников увидел, как остававшийся у стога
косарь схватил лежащие рядом вилы и с вилами наперевес бросился на него. Чтобы
отразить его внезапную атаку, нужно было немедленно освободиться от захвата.
Воспользовавшись тем, что левая рука второго террориста уже лежит у него на
плечах, Овчинников ухватил его одной рукой за левое запястье, а второй — за
отворот телогрейки и, резко нагнувшись, швырнул своего противника через спину.
Настроившийся на короткую и победную схватку боевик не ожидал ничего подобного.
Он испуганно вскрикнул, когда его ноги внезапно оторвались от земли, и,
безвольным кулем описав в воздухе головокружительное сальто, грохнулся на
спину. Завершал прием болевой шокирующий удар, но на него у капитана уже не
осталось времени.
Чувствуя, что еще мгновение, и кривые зубья вил вонзятся ему в спину,
Овчинников отпрянул в сторону и развернулся лицом к своему второму противнику.
Тот сделал длинный выпад, намереваясь пырнуть спецназовца в живот. Овчинников
нырнул вправо, пропуская нацеленный в живот четырехзубый штык мимо себя, и в
тот момент, когда террорист дернул вилы назад, попытался перехватить черенок.
Однако это у него не получилось. Деревянная рукоятка больно ударила по пальцам,
оставшись в руках террориста.
Схватка явно затягивалась, а ее следовало завершить как можно скорее.
Оглушенный ударом о землю второй террорист мог в любой момент прийти в себя,
резко изменив соотношение сил не в пользу капитана спецназа. В таких
обстоятельствах продолжение рукопашной схватки было чистым пижонством и
откровенной глупостью. И Овчинников рванул из-за пояса пистолет.
— Брось вилы. Застрелю, — наведя оружие в грудь террориста, потребовал он.
Но боевик только стиснул зубы и, издав злобный звериный рык, вновь
бросился на
вымпеловца
, на этот раз целясь вилами ему в горло. Овчинников
скривился от досады и, чуть сместив точку прицеливания, нажал на спуск. Для
допроса террористы нужны были живыми, и капитан выстрелил боевику в плечо. Но
остроконечная пуля, предназначенная для поражения живой силы противника в
легких бронежилетах, навылет прошила мягкие ткани, не остановив опьяненного
злобой и ненавистью боевика.
— А-а!!! — истошно взревел он.
Овчинников увидел перед собой перекошенное болью и яростью лицо бандита и
его разинутый рот с оскаленными зубами и, направив пистолет вниз, выстрелил
террористу под коленную чашечку.
Второй выстрел оказался более результативным. На этот раз пуля перебила
берцовую кость. Боевик рухнул на простреленное колено и, оступившись, вонзил в
землю занесенные для удара вилы. Овчинников ринулся к террористу, чтобы
окончательно обезоружить его. Но в этот момент слева раздался голос второго
боевика.
— Юсуп, пригнись! — крикнул он по-чеченски.
Обернувшись на голос, Овчинников увидел возле разрытого стога боевика в
ватной телогрейке, сжимающего в руках автомат. Укрыться от автоматной очереди
на ровном скошенном лугу было абсолютно негде. И Овчинников бросился на землю
перед стоящим на коленях раненым боевиком, используя его в качестве живого
щита.
— Та-та-та-та!!! — раздалось со стороны стога.
Несколько выпущенных террористом пуль взрыли землю у ног
вымпеловца
.
Стоявший на коленях террорист выпустил свои вилы и тоже упал на землю, подмяв
под себя капитана. А его сообщник все продолжал стрелять.
— Та-та-та-та!!! — грохотало над лугом.
Овчинников с трудом вывернулся из-под придавившего его грузного тела и,
высвободив вооруженную руку, направил пистолет на продолжающего стрелять
боевика.
— Та-та-та!!!...
— Бах! — поймав на прицел окутанную пороховым дымом голову боевика,
Овчинников нажал на спуск.
В ответ глухо лязгнул автоматный затвор, втолкнув в патронник очередной
патрон, но самого выстрела не последовало. А сам автомат вывалился из внезапно
разжавшихся рук террориста.
Овчинников проворно выскользнул из-под громоздившегося на нем тела и,
вскочив на ноги, бросился к откинувшемуся на стог боевику, на всякий случай
продолжая держать его на мушке. Террорист полусидел-полулежал, вытянув перед
собой ноги и свесив голову на грудь. По его застывшей позе Овчинников еще на
бегу понял, что он мертв. Тем не менее, подбежав к террористу, взял его
свободной рукой за волосы и, откинув голову назад, заглянул в лицо. Посередине
лба боевика пузырилась кровью черная дыра, от которой медленно ползла по
переносице багровая капля.
Овчинников оттолкнул застреленного боевика и бегом вернулся к его
сообщнику. Тот тоже лежал неподвижно, что никак не соответствовало ранениям в
плечо и голень. Предчувствуя непоправимое, Овчинников склонился над неподвижным
телом и в следующую секунду буквально застонал от досады. Брезентовую робу на
спине боевика поперек перечеркивала ровная строчка пулевых пробоин. Нелепая и
дьявольски обидная случайность: стараясь достать спецназовца, автоматчик
прикончил своего сообщника. Иначе уж одного-то террориста Овчинников непременно
взял бы живым. Стоя над трупом нелепо погибшего боевика, Антон мысленно ругал
себя, но это уже ничего не могло изменить. Он упустил, иного слова и не
подберешь, обоих языков, и теперь вся надежда, что ему удастся отыскать
нацеленное на атомную станцию орудие и обнаружить улики, которые укажут, где
скрываются остальные члены террористической группы и, прежде всего, организатор
и главарь — Ахмед аль-Рубеи.
Капитан со злостью сплюнул на землю и зашагал обратно к стогу, где
террористы, очевидно, и прятали свое оружие. Он оттащил в сторону труп
застреленного им боевика и, вооружившись оставшимися у стога вилами, принялся
разгребать копну, снимая с нее охапки сена. Сначала у основания копны он
обнаружил еще один автомат, которым террористы не успели воспользоваться, потом
выудил из вороха сена брезентовый рюкзак, судя по очертаниям, набитый чем-то
мягким. Не удовлетворившись этими находками, Антон продолжал с остервенением
разбрасывать сено и когда в очередной раз воткнул вилы в копну, их зубья гулко
ударились о металл. Овчинников поспешно отбросил вилы в сторону и принялся
разгребать сено руками. По мере убывания сена из стога показался ствол, а затем
и лафетный станок нацеленного в небо миномета.
Руками, облепленными травяной-трухой, Овчинников вытер со лба пот и бегом
бросился к оставленной на опушке машине, чтобы сообщить по рации генералу
Углову о найденном орудии террористов.
38. МАДИНА
89 км к юго-западу от Москвы, санитарная зона Обнинской АЭС, 16 августа,
07.41
Она не слышала звуков. Они просто не долетали до нее, растворяясь где-то
на полпути между лугом и пятисотметровой полосой отчуждения АЭС в свежем
утреннем воздухе. И все происходящее на огневой позиции разворачивалось перед
ней как в немом кино. В окулярах своего бинокля Мадина видела только три
мечущиеся возле стога фигурки. Юсуп или Арсен — лиц невозможно было увидеть
даже в бинокль, и она не могла их различить — и тот третий, выехавший из леса
на белой
Ниве
. О, да! Незнакомца и все, что он делал, Мадина разглядела
отлично. И когда увидела, как он швырнул через себя кого-то из бойцов,
молниеносно освободившись от захвата, то сразу поняла, что это не случайно
заехавший на луг автотурист, а спецназовец. Непонятно только, откуда он узнал
про миномет и как нашел огневую позицию, ведь по замыслу Ахмеда менты и
фээсбэшники должны были искать фугас на самой атомной станции. Впрочем,
единственное, что сейчас имело значение, это сумеют ли Юсуп с Арсеном убить
русского пса. Если бы у Мадины была такая возможность, она непременно помогла
бы им. Но со своим оружием — пистолетом и короткоствольным трофейным автоматом,
одинаково непригодными для стрельбы на два километра, она могла только
наблюдать за ходом схватки...
Сначала она наблюдала за пожарными, которые, как муравьи, копошились во
дворе АЭС, пытаясь загасить вспыхнувшее после взрыва пламя. Когда пожарные
кое-как справились с огнем и разъехались, двор АЭС опустел, и смотреть стало не
на что. До .рассвета Мадина просто лежала на поддерживающем провода верхнем
крыле опоры и смотрела в темноту. Ночь, скорее всего, вовсе не была прохладной,
но на тридцатиметровой высоте не переставая дул ветер, и Мадина здорово
продрогла. Ко всем прочему, ветер еще и раскачивал опору ЛЭП, и, чтобы не
сорваться на землю, Мадине приходилось постоянно упираться в металлические
перекладины руками и ногами, поэтому о сне нечего было и думать. Чтобы не
замерзнуть окончательно, она грелась водкой, отпивая ее из плоской
металлической фляжки, опять же взятой по совету Ахмеда, и заедала обжигающую
жидкость кусками шоколада. Тем не менее к середине ночи от холода нестерпимо
захотелось в туалет.
И Мадина дважды помочилась, для чего всякий раз приходилось спускать до
колен комбинезон, а затем вывешивать тело в акробатической позе между
перекрещивающимися металлическими конструкциями. Несмотря на пронизывающий до
костей ветер, холод и прочие неудобства, Мадина готова была провести на опоре
ЛЭП столько времени, сколько потребуется, лишь бы Ахмеду удался его гениальный
план.
С рассветом Мадина перебралась на противоположный край поперечной опоры,
чтобы выяснить, хорошо ли замаскировали Юсуп с Арсеном доверенный им миномет.
Она была вместе с мужчинами, когда те выгружали орудие из кузова
КамАЗа
и
затем устанавливали его. И даже помогала раскапывать стог, который затем должен
был стать укрытием для миномета. Именно тогда Ахмед показал ей в бинокль
ведущую к атомной станции линию электропередачи и объяснил, на какой опоре
лучше всего устроить наблюдательную позицию. Выбранную для целеуказания опору
ЛЭП отделяли от границы окружающего атомную станцию леса два километра, и
Мадина очень надеялась, что с вершины опоры сумеет разглядеть за лесом огневую
позицию. Луг, где они установили орудие, и четыре стога на нем она нашла сразу.
Миномет должен был располагаться в крайнем. Но сколько Мадина в бинокль не
разглядывала крайний стог, сравнивая его с тремя остальными, не нашла никаких
внешних отличий. Юсуп с Арсеном отлично справились со своей задачей. Самих
бойцов Мадина обнаружила не сразу. Сначала долго не могла понять, что за тюк
лежит возле крайнего стога, и, лишь когда тюк зашевелился, сообразила, что
видит завернувшегося в спальный мешок человека. Пока разглядывала его, пытаясь
понять, кто это, Юсуп или Арсен, из-за стога вышел второй боец, который в это
время, очевидно, наблюдал за окрестностями. Мужчины свернули спальный мешок и,
достав откуда-то пакет с едой, уселись завтракать. У Мадины сразу засосало под
ложечкой, и она прервала наблюдение, чтобы сжевать оставшуюся с ночи половину
шоколадной плитки. Потом она еще несколько раз осматривала двор АЭС. Но там
ничего заслуживающего внимания не происходило. Даже двое пожарных, остававшихся
с ночи возле воронки, на месте взрыва, и то куда-то поде-вались. Все было
спокойно, и ничто не предвещало беды, пока на луг не заехал незнакомец на белой
Ниве
. Мадина заподозрила неладное, когда русский каким-то образом заметил на
лугу Юсупа и Арсена — хотя те следили за ним чрезвычайно аккуратно, — и
направился к ним. Один из бойцов сейчас притворился спящим, а другой завел с
русским разговор. Мадина надеялась, что незнакомец быстро уедет. Но тот не
уезжал. Когда же Юсуп с Арсеном, сообразив, что русский опасен, попытались его
убить, между ними завязалась схватка...
Кто-то из мужчин наконец схватил автомат, что, по мнению Мадины, уже давно
нужно было сделать, и Мадина торжествующе улыбнулась, решив, что спецназовцу
конец. Но тот оказался необычайно проворен. Спрятавшись за одного из воинов —
трусливый негодяй, — он выстрелил в другого мужчину и сразил его наповал.
Мадина отчетливо увидела, как запрокинулась назад голова ее боевого брата, а он
сам выронил из рук автомат и замертво рухнул в стог. Она готова была кричать от
боли и рвать на себе волосы, когда выяснилось, что мертв и второй воин, но
почти сразу сообразила, что такой исход гораздо лучше для всех. Мертвые Юсуп с
Арсеном не смогут выдать ни ее, ни Ахмеда, ни остальных. Но она в любом случае
обязана сообщить Ахмеду о случившемся.
Мадина вынула из нагрудного кармана свою рацию и застыла, внезапно
парализованная ужасом. Точно такая же рация имелась и у Юсупа. И если она
сейчас начнет вызывать Ахмеда, русский спецназовец, конечно же, это услышит. Но
иного способа сообщить остальным о гибели минометного расчета у нее попросту
нет. Свой спутниковый телефон она отдала Ахмеду, посредством его он общается с
российским правительством. Рация — это единственное имеющееся у нее средство
связи. Мадина заметалась в панике, не зная, что ей предпринять. Так ничего и не
придумав, она вновь схватила бинокль. Русский спецназовец остервенело
раскапывал вилами маскирующий стог. Очевидно, что-то обнаружив, он отбросил
вилы в сторону и принялся разбрасывать сено руками. После очередной отброшенной
охапки Мадина увидела обнажившийся минометный ствол. Но русский все продолжал
копать, пока не докопался до орудийного станка, а потом вдруг спрыгнул на землю
и что есть духу бросился назад к своей машине. Он, несомненно, был в таком
состоянии, что ничего не замечал вокруг. И Мадина решилась. Она вновь достала
из кармана рацию и, переключив ее в режим передачи, быстро произнесла
по-арабски:
—
Орел
, я
Стрела
. Прием.
— Слушаю тебя,
Стрела
, —донесся через несколько секунд из рации голос
Ахмеда.
—
Орел
,
улей
захвачен спецназом. Оба
пасечника
убиты.
Придуманные Ахмедом кодовые слова в открытом тексте звучали абсурдно. И
Мадина очень боялась, что Ахмед ее не поймет. Но он все прекрасно понял.
—
Пасечники
что-либо сообщили спецам перед смертью? — первым делом
поинтересовался он.
— Нет, — категорично ответила Мадина. — Они оба погибли в бою.
— Какая обстановка у тебя,
Стрела
? — задал следующий вопрос Ахмед.
От волнения Мадина совершенно забыла о своей обязанности следить за
обстановкой на атомной станции и вокруг нее, но, взглянув на корпуса АЭС,
огороженный забором двор и полосу отчуждения, убедилась, что там ровным счетом
ничего не изменилось.
— У меня все спокойно,
Орел
, — с заметным облегчением ответила она.
Ахмеду понадобилось всего несколько секунд, чтобы принять решение.
— Оставайся на месте,
Стрела
, — приказал он. — Продолжай наблюдение и
будь готова исполнить свой долг. Приказ может поступить в любой момент. Сама
выходи на связь только в крайнем случае, например при явной угрозе нападения.
Как поняла,
Стрела
?
— Я поняла тебя,
Орел
. Я все сделаю, — едва успела ответить Мадина, до
того как услышала сигнал разъединения, за которым наступила полная тишина.
Но именно эта тишина поразительным образом успокоила Мадину. Ахмед не
паникует, значит
...Поділитися у соцмережах
