Жанр: Боевик
Активная мишень
...удачу, поманившую меня, осторожно спросил: — А ты запомнил, откуда прогремел
гром?
— Запомнил! — энергично кивнул головой Семен.
— Откуда?
— Оттуда, — и он махнул рукой в сторону атомной станции.
Вот те на! Оказывается, мы заехали слишком далеко, а искать минометную
установку следует ближе, много ближе к АЭС. Я попытался вспомнить все, что
узнал от Терентьева об этом орудии. Во-первых, уровень звука минометного
выстрела ниже, чем у выстрела из пушки или гаубицы. Неудивительно, что никто из
работников АЭС не слышал выстрела, иначе непременно сообщил бы об этом Углову.
Впрочем, во время опроса генерал их, скорее всего, об этом и не спрашивал. Ведь
на тот момент нам ничего не было известно о наличии у террористов миномета и
управляемых реактивных мин.
Мне срочно требовалось обдумать то, что я услышал от сельских пастухов, и
я побрел обратно к машине. Где минометная установка? Сам того не ведая, Сенька
подсказал мне направление поиска. И если принять на веру Сенькины слова — а
никаких оснований не верить ему у меня не было, — выходило, что террористы
установили свой миномет где-то между селом Угодье и Обнинской АЭС. Что и
говорить, ловко придумано — разместить дальнобойное орудие всего в нескольких
километрах от цели, где его стали бы искать в последнюю очередь. Или террористы
считали, что с близкого расстояния им будет легче попасть в энергоблок? Ничего,
это мы выясним у террористов, когда возьмем их.
Из кармана в чехле за спинкой переднего пассажирского сиденья я вынул
радиостанцию, которую взял для связи с Угловым, и соединился с генералом. Он
выслушал мой доклад с предельным вниманием и, когда я закончил, приказал:
— Отряд с базы выехал, но прибудет в Обнинск не ранее чем через тридцать
минут. Поэтому пока продолжайте осмотр местности самостоятельно. — И вдруг
спросил: — Как, капитан, справитесь?
— Конечно, товарищ генерал! — уверенно ответил я.
— Тогда действуйте!
Углов отключился. Я сейчас же собрался вызвать своих парней, даже
потянулся к пришпиленной к толстовке рации, и только тут вспомнил, что все еще
не получил доклада от Ворона. А ведь с тех пор, как я разрешил ему
самостоятельно проверить подозрительных рыбаков, прошло уже больше пяти минут!
Что произошло у Ворона за это время?! Проверка настолько затянулась или же... Я
оборвал предательскую мысль, даже про себя не решаясь произнести самое
страшное, но она упорно лезла мне в голову. Почему не было сигнала тревоги:
Ворон не заметил опасности или попросту не успел добраться до своей рации?
Обиднее всего было то, что я не мог сам вызвать Ворона на связь. А вдруг он как
раз в этот момент общается с террористами, и я своим вызовом выдам его
бандитам. Оставалось только одно — самому прийти на помощь.
Я запустил двигатель и, лихо развернувшись перед изумленными пацанами,
рванул в обратную сторону. Эх! И зачем только я пустил Ворона к тем рыбакам в
одиночку?!
33. СТАРШИЙ ЛЕЙТЕНАНТ ВОРОНИН
20-км зона вокруг Обнинской АЭС, южный сектор, 16 августа, 07.06
Получив разрешение старшего группы на проверку подозрительных лиц, Воронин
снова спрятал бинокль за пазуху, переложил пистолет из наплечной кобуры в
карман брюк и, уже не скрываясь в подлеске, направился к сидящим на берегу
рыбакам.
Он шел не скрываясь и даже намеренно наступил на попавшуюся на пути сухую
ветку, чтобы ее треском привлечь к себе внимание. И те трое на берегу никак не
могли не заметить его приближения, но даже не обернулись в его сторону. Тогда
Воронин сам окликнул их:
— Простите! Как пройти к шоссе?!
Один из рыбаков, тот что был в дождевике, недовольно завозился на месте,
но так и не повернул головы. Обернулись лишь двое в одинаковых штормовках,
которые сидели на лежащем у воды бревне. Причем один лишь для того, чтобы
смерить вышедшего из леса незнакомца оценивающим взглядом. Воронина этот
взгляд, колючий, неприязненный, сразу насторожил. Второй из сидящих на бревне
рыбаков, которых Воронин за их одинаковую одежду мысленно окрестил
близнецами
, ограничился однословным замечанием:
— Туда, — и махнул рукой в сторону шоссе. Рыбаки явно не желали вступать в
дискуссию. Воронина это никак не устраивало, и он спросил:
— А далеко идти?
— Километра два, — ответил все тот же
близнец
.
— А дорога тут какая-нибудь есть? — живо включился в разговор Воронин. —А
то я напрямую пошел, решил срезать, так забрел в какое-то болото. Взгляните,
как извозился.
На него действительно посмотрели, на этот раз все трое. Очевидно, вид его
мокрых брюк и кроссовок вызвал интерес, потому что мужчина в дождевике, прежде
хранивший молчание, поинтересовался:
— А ты откуда идешь-то, приятель?
— Да машина у меня по дороге сломалась, — принялся объяснять Воронин. — А
мне в город срочно надо. И как назло, ни одной попутки, да и рано еще. Думаю,
может на шоссе машину поймаю.
Объяснение выглядело малоправдоподобным, но ничего более убедительного в
голову старшему лейтенанту не приходило. Воронин решил, что это даже не плохо.
Если эти трое террористы, сомнительная легенда их насторожит, а возможно, и
заставит проявить свою суть. Для большего эффекта он с надеждой в голосе
сказал:
— Слушайте, а вы костер не разводили? — и зябко поежившись, добавил: — Мне
бы согреться.
— Не разводили, — буркнул мужчина в дождевике.
Он был самым старшим в этой троице. За пятьдесят, высокие залысины,
редкие, местами седые, волосы и внимательные живые глаза на широком круглом
лице.
Пока Воронин рассматривал одетого в дождевик рыбака, один из
близнецов
достал из прислоненного к бревну рюкзака плоскую металлическую фляжку и,
свернув с нее пробку, протянул
вымпеловцу
:
— На, согрейся.
Воронин взял в руки фляжку и поднес к губам. В нос ударил сивушный запах.
Не коньяк и не водка — виски. Но вот чистый или с растворенным ядом или
сильнодействующим снотворным? Во втором случае следовало ожидать немедленной
реакции лжерыбаков. Воронин решил это проверить. Он приложил фляжку к плотно
сжатым губам и, сделав несколько глотательных движений, изобразил, что пьет.
Если рыбаки чего-то и ждали, то на их лицах это никак не отразилось. Воронин
отнял фляжку ото рта и протянул ее
близнецу
, а когда тот потянулся за ней,
тряхнул рукой и выплеснул часть жидкости на протянутую ладонь.
Близнец
не
отдернул в страхе руку, но и не слизнул пролитый виски языком, взял фляжку,
тщательно закрутил железную пробку, после чего вытер ладонь извлеченным из
кармана носовым платком. Воронин все же решил доиграть спектакль до конца.
Поблагодарив
близнеца
за виски, он вдруг затряс головой и, прикрыв глаза,
пробормотал:
— Что-то мне нехорошо. И еще... голова кружится.
Рыбаки все так же сидели на своих местах, продолжая смотреть на него.
Тогда Воронин тяжело опустился на землю и стал заваливаться на левый бок, чтобы
иметь возможность в критический момент мгновенно выхватить пистолет из правого
кармана, а через смеженные веки продолжал следить за рыбаками. Должна же
последовать какая-то реакция на его поведение. И реакция не заставила себя
ждать.
— Э-э! — пожилой рыбак в дождевике поднялся на ноги и, склонившись над
офицером
Вымпела
, потряс его за плечо, потом перевел испуганный взгляд на
хозяина фляжки. — Ты чего ему дал?
— Как чего, виски, —
близнец
явно был обескуражен. — Вы же пробовали.
Воронин решил, что пора приходить в себя. Он открыл глаза и пробормотал:
— Все, все. Уже прошло. Мне пить-то нельзя. Кодировался я. И еще ампула
для большего эффекта зашита. Хотя бы глоток выпью, сразу отключаюсь.
Он приподнялся на локте, потом сел и уже вполне здоровым взглядом
посмотрел на рыбаков. Те были явно напуганы. Но после
выздоровления
незнакомца на лицах всех троих появилось облегчение.
— Ну и напугал же ты нас, парень, — произнес пожилой мужчина, который тряс
Воронина за плечо. — Чего ж ты не отказался, раз знал, что тебе пить нельзя?
Воронин в ответ пожал плечами и виновато произнес:
— Я, пожалуй, пойду. — Он действительно поднялся на ноги и, указав на след
автомобильных колес на лугу, который с этого места был виден достаточно
отчетливо, спросил: —А по этой дороге к шоссе выйти можно?
— Можно-то можно, — ответил мужчина в дождевике. Теперь вместо
близнецов
он поддерживал разговор. — Только дорогу эту грузовики накатали, которые
скошенное сено увозили. Она километров шесть по лугам петляет, пока на шоссе
выйдет. Так что тебе действительно лучше напрямую. Луг перейдешь, а там
тропинка от автобусной остановки протоптана. Мы как раз по ней шли. Тебе к
остановке выйти еще и лучше. Не на попутке, так на автобусе до города доедешь.
Вряд ли террористы, приехавшие на машине, могли знать про тропинку,
ведущую к автобусной остановке. Но выбранное для рыбной ловли место по-прежнему
выглядело подозрительным.
— И стоило вам два километра топать? Улов-то хоть есть? — с сомнением в
голосе поинтересовался Воронин.
— А то! — с гордостью произнес один из
близнецов
и поднял с земли
полиэтиленовый пакет, в котором сонно шевелились с десяток мелких рыбешек,
годных в пищу разве что кошке.
— Не густо, —заметил
вымпеловец
, на что рыбак лишь презрительно
усмехнулся и отвернулся.
Пора было ретироваться. Но прежде чем уйти, Воронин зашел в заросли ивы,
которые не давали ему покоя, и сделал вид, что собирается помочиться. Несколько
секунд он стоял спиной к рыбакам, ожидая их возможной реакции, а сам тем
временем внимательно осматривал заросли. Тем, кто попытался установить здесь
миномет, сначала пришлось бы прорубить в густом кустарнике широкую просеку. Но
ничего подобного Воронин в зарослях не обнаружил. А отсутствие опасений у
троицы на берегу на проявленный им интерес к прибрежным зарослям окончательно
убедило Воронина, что перед ним самые настоящие рыбаки.
Он поблагодарил их за помощь и, попрощавшись, зашагал через луг в сторону
шоссе. Тропинка, про которую говорил ему мужчина в дождевике, действительно
существовала. Воронин нашел ее сразу, однако, пройдя с десяток метров, свернул
в подлесок и, встав среди кустов так, чтобы его не было видно с берега, вызвал
по рации капитана Овчинникова.
34. ЛЕЙТЕНАНТ СВЕРКУНОВ
20-км зона вокруг Обнинской АЭС, южный сектор, 16 августа, 07.10
Время поджимало. До назначенной Овчинниковым встречи осталось каких-то
пятнадцать минут, и Сверкунов с шага перешел на бег. Захваченный преследованием
таинственной машины, он почти не смотрел под ноги и на первом же повороте
запнулся ногой за какую-то корягу или выступающий из земли корень и едва не
растянулся посреди дороги. Кляня себя за невнимательность, Сверкунов оглянулся
и с удивлением обнаружил, что запнулся вовсе не за корень и не за корягу, а за
свежесломленную длинную ветку. Листья, густо покрывающие ветку, даже не успели
завянуть. Хотя на сломе — Сверкунов проверил его пальцем — ветка оказалась
сухой. Пока Сверкунов осматривал ветку, едва не ставшую причиной его падения,
на глаза ему попалась еще одна, потом еще и еще. Примерно на протяжении десяти
метров за поворотом по дороге оказались разбросаны обломанные ветки и сорванные
листья. Сверкунов запрокинул голову и осмотрел деревья, растущие по краям
дороги. Вне всякого сомнения, валявшиеся на дороге ветки были обломаны именно с
них. Несколько секунд лейтенант с недоумением смотрел на ободранные кроны
деревьев, гадая, кому и зачем это могло понадобиться, пока сигнальной лампочкой
в голове не вспыхнул ответ. В тот же миг включилась рация в его нагрудном
кармане.
— Это Ворон, — в обычно бесстрастном голосе Воронина чувствовалось
разочарование. —У меня мимо. Миномета в зарослях нет, и рыбаки самые настоящие.
Знают местность, от шоссе шли пешком по тропинке, ведущей...
— Понял тебя! — не дослушав доклад до конца, перебил Ворона Овчинников и
быстро спросил: — Сверчок, ты на связи?
— Да, товарищ капитан. Слышу вас...
Сверкунов тоже не успел закончить, потому что командир, едва услышав его
голос, приказал:
— Бросайте все и бегом к шоссе. Появились уточненные данные о
местонахождении миномета, которые необходимо срочно проверить. Я заберу вас в
оговоренном месте и сразу едем туда.
Еще несколько минут назад Сверкунов и не мечтал о такой удаче. Он вместе с
командиром группы и своим лучшим другом будет участвовать в захвате
террористов. Потому что данные о местонахождении их орудия, конечно же, мог
получить только Овчинников. Но после того, как он, не Воронин и не Овчинников,
а именно он — лейтенант Сверкунов, обнаружил на лесной дороге обломанные ветки,
все изменилось. У командира появились какие-то данные, которые необходимо
проверить, но и от его собственных данных нельзя отмахнуться. Они тоже
нуждаются в проверке. И еще не известно, чьи окажутся вернее.
Ворон уже доложил по рации об исполнении приказания, а Сверкунов все
метался, не зная, как ему следует поступить. Не дождавшись его ответа,
Овчинников сам вышел на связь:
— Не слышу тебя, Сверчок?
И Сверкунов решился:
— Товарищ капитан, на своем участке обнаружил заброшенную лесную дорогу,
по которой не позднее вчерашнего вечера проезжал автокран. Кран проехал со
стороны шоссе, при прохождении поворота зацепил стрелой и обломил несколько
веток, обнаруженных мною на дороге. Ветки обломлены самое позднее
десять-двенадцать часов назад. Листья совсем не успели завянуть. Разрешите
пройти по следу?
Командир явно растерялся. Не ожидал, что удача выпадет самому молодому и
наименее опытному члену его группы. Наконец Овчинников вновь вышел на связь, но
обратился уже не к Сверкунову, а к Воронину:
— Ворон, найди Сверчка и вдвоем отработайте след. При обнаружении чего-то
подозрительного сообщайте немедленно. Немедленно, ясно?
На этот раз Сверкунов не стал ждать ответа своего друга и отчеканил
первым:
— Ясно, товарищ капитан!
— Ясно, — присоединился к нему Ворон.
— Действуйте, — распорядился Овчинников. Выждав несколько секунд, не
добавит ли командир еще что-нибудь, на связь снова вышел Ворон:
— Сверчок, где встречаемся?
Вспомнив карту, которой пользовался Овчинников, Сверкунов решил, что в том
направлении, куда уходила дорога, лес тянется не более чем на пару километров,
и предложил Воронину встретиться на опушке. В конце концов это он нашел и
дорогу, и след автокрана и хотя бы в пределах леса обследует сам. Тем более что
пока Воронин до него доберется, он как раз успеет осмотреть оставшийся участок.
И, мысленно похвалив себя за верное решение, Сверкунов легкой трусцой побежал
дальше.
35. КАПИТАН ОВЧИННИКОВ
20-км зона вокруг Обнинской АЭС, южный сектор, 16 августа, 07.15
В голосе Сверчка, когда он рассказывал мне про обнаруженный след
автокрана, было столько надежды, что я не мог ему отказать. Но я приказал
Сверчку отработать найденный след до конца вовсе не из желания потрафить его
самолюбию, а потому, что в нашем деле интуиция очень многое значит. Помню, еще
Бондарев учил нас внимательно прислушиваться к своим ощущениям. Я поначалу
довольно скептически отнесся к его наставлениям. Зато теперь по себе знаю, что
порой организм сигнализирует об опасности еще до того, как ты воочию увидишь
ее. В данном же случае, кроме чистой интуиции, имелось вполне реальное
обстоятельство, не позволяющее проигнорировать сообщение Сверчка. Заброшенная
лесная дорога, на которую случайно вышел Сверчок, вела в никуда — я выярнил это
по своей карте. И, кроме как за грибами, по ней давно уже никто не ездил. Но
грибники не разъезжают на автокранах, даже если у них нет другого автомобиля.
Нет, наверное, могло быть и вполне мирное объяснение, зачем кому-то
понадобилось заехать на автокране в глухой лес. С другой стороны, глухое место,
куда ведет дорога, которой давно уже никто не пользуется, идеально подходило и
террористам для установки своего миномета. Правда, пацаны из Угодья слышали
гром
с другой, чуть ли не противоположной, стороны. Но направление запомнил
только один Сенька, который вполне мог ошибиться, приняв за звук выстрела его
отраженное эхо. Так что выяснить, куда ведет обнаруженный Сверчком след, в
любом случае было необходимо. Другое дело, что я не рискнул поручить это дело
Сверчку одному. Хватит! И так уже места себе не находил, пока Ворон проверял
своих рыбаков. Вот пусть вдвоем и поищут заехавший в лес автокран, а я тем
временем попробую выяснить, что за
гром
слышал Сенька со стороны АЭС.
Знакомой дорогой я выехал обратно на шоссе и, не дожидаясь больше моих
парней, помчался назад к АЭС. Машин на дороге попадалось все так же мало, но я
не стал особенно разгоняться, так как не знал, где мне придется снова свернуть
с шоссе. Полагаться приходилось исключительно на удачу, так как, даже после
уточнений сельских пацанов, район возможного местонахождения миномета
террористов представлялся мне весьма приблизительно. Поэтому я не стал мудрить
и свернул на первую же грунтовку, попавшуюся мне за колхозным полем. Оказалось,
что свернул слишком рано. Обогнув поле, дорога вновь вывела меня к Угодью,
окрестности которого я уже объезжал. Пришлось снова возвращаться на шоссе и
ехать дальше. За полем потянулась широкая лесополоса. Когда мы проезжали здесь
втроем, я проскочил ее на ста десяти километрах за какую-нибудь пару-тройку
минут. Сейчас же сбросил скорость до пятидесяти, чтобы ненароком не просмотреть
за деревьями малозаметный съезд. Не прозевал — все-таки не зря Бондарев мучился
с нами, заставляя тренировать наблюдательность! Хотя, когда я проезжал здесь же
два часа назад вместе со Сверчком и Вороном, то не обратил внимание на
прячущуюся в подлеске грунтовку.
В отличие от той дороги, которую обнаружил Сверчок, эта вовсе не выглядела
заброшенной. По примятости травы и глубине колеи сразу можно было понять, что
машины здесь ездят, и довольно часто. Причем, опять же судя по ширине колеи, в
основном грузовики. Хотя, казалось бы, куда? Сразу за лесополосой начиналась
санитарная зона Обнинской АЭС, и никаких населенных пунктов, лесоразработок или
карьеров там не было и быть не могло. Размышляя над этим весьма странным
обстоятельством, я пересек лесополосу и выехал к широкому свежескошенному лугу.
Часть сена уже успели вывезти — вот зачем приезжали сюда грузовики, —
остальное, сметанное в четыре высокие копны, пока ждало своей очереди. Сколько
мог, я еще проехал вперед, когда же дорога уперлась в разросшийся подлесок,
остановил машину. Надо было решить, что делать дальше. Я вышел из
Нивы
и
осмотрелся по сторонам.
Оказалось, что я довольно близко подъехал к АЭС. Проложенная к ней линия
электропередачи пересекала лесополосу в каких-нибудь двух километрах от меня.
Да и сама атомная станция располагалась немногим дальше. За решетчатыми мачтами
ЛЭП виднелись трубы ее энергоблока. Окружающая АЭС многокилометровая лесополоса
отлично подходила для скрытного размещения миномета. Правда, я пока не нашел
другой дороги, по которой можно было привезти орудие в лес, кроме той, по
которой проехал сам. Но, как знать, возможно, такая дорога ведет сюда со
стороны все того же Угодья? Эх! Мне бы подробнее расспросить Сеньку с
приятелями или встретившегося мне перед селом мотоциклиста. Уж они-то наверняка
знают все окрестные пути-дорожки. А то без путевой карты буду плутать тут, как
Иван Сусанин.
Решая, откуда мне лучше начать осматривать лесополосу, я вышел на луг и
внезапно почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Переступив в сторону,
быстро оглянулся и возле крайней копны увидел сидящего на коленях мужика. Вот
те на! Откуда он взялся? Вроде бы только что на лугу никого не было. Впрочем,
проезжая мимо, я мог его попросту не заметить. Нас разделяло метров сто, и лица
мужика я не разглядел, зато увидел, что он одет в ватную телогрейку. Не
запарится? По всем признакам день обещал быть жарким. Никакой враждебности
мужик не проявлял, лишь с любопытством разглядывал меня. Тем не менее следовало
выяснить, кто он и что он. И я, сочиняя на ходу объяснение своему интересу,
направился к нему.
Подойдя ближе, я обнаружил за стогом сена второго мужика. Вернее, сначала
я увидел в траве пыльный кирзовый сапог, а затем и его обладателя. Мужик лежал
на боку на охапке сена, подложив под голову локоть, и тихо сопел во сне. Просто
идиллия! Здесь же за стогом лежали двое вил и здоровенные деревянные грабли. О,
похоже, я набрел на сельских косарей, вывозящих с луга скошенное сено. Уж
они-то должны знать окрестные места. При моем приближении первый косарь,
который сидел на коленях, оперся рукой на землю и, не дожидаясь, когда я
объясню цель своего визита, довольно грубо спросил:
— Потерял чего?
У него оказалось плутоватое лицо с хитрыми маленькими глазками и хриплый,
скорее всего, пропитой голос. Да и всем своим видом: манерами, одеждой, такими
же пыльными сапогами, как у его напарника, двухдневной щетиной на лице он
производил неприятное впечатление. Тем не менее я с самым добродушным видом
сказал:
— Мужики, подскажите, как к Угодью проехать? А то я совсем заплутал.
Косарь презрительно сплюнул в траву и ответил:
— Обратно езжай. Здесь не проедешь.
Да уж, приняли меня негостеприимно. Однако нужно было продолжать
разговор, и я, придав лицу разочарованное выражение, переспросил:
— Обратно? А через лес, напрямую, нельзя? — и указал рукой в сторону
Угодья.
— Нельзя, — отрезал косарь и снова повторил: — Езжай обратно на дорогу.
По-другому никак не проедешь.
Общаться со мной он явно не хотел. И я решил сменить тему. Отступив в
сторону, чтобы лучше разглядеть его спящего на сене напарника, спросил:
— Приятель-то твой с чего устал? Когда успел уработаться?
Действительно, когда? Вряд ли косари пришли сюда пешком — далеко. От шоссе
до луга километра полтора, а от ближайшего села еще дальше. А если приехали на
машине, то где она?
Словно прочитав мои мысли, первый косарь вступился за напарника.
— А тебе какое дело? — так же грубо спросил он, но все же пояснил: — Мы уж
одну машину нагрузили. Сейчас вторую ждем.
Значит, машина все-таки была. Интересно, когда же они начали работать? С
другой стороны, светает пока рано, а скошенное сено надо побыстрее убрать.
Вроде бы все объяснилось, но возникшие у меня в отношении косарей подозрения
отнюдь не рассеялись.
Пока я размышлял, как быть, спящий на сене мужик засопел, открыл глаза и,
перевернувшись на спину, уставился на меня. Он был старше своего напарника,
лет, наверное, сорока. Из-за свободной брезентовой робы, которая была на нем, я
не смог определить его комплекцию. Хорошо разглядел только короткую мускулистую
шею и приметный удлиненный нос на его помятом лице. Пока он спал, ему в волосы
набилось сено, да еще несколько сухих травинок прилипли к щеке, отчего мужчина
стал похож на немытого и нечесаного бомжа.
Это впечатление усиливала и порванная на плече роба косаря.
— Слушай, друг, тебе дорогу объяснили? — не вставая с земли, обратился он
ко мне. — Вот и езжай, дай передохнуть. Нам еще четыре скирды грузить.
А мужичок-то оказывается в курсе моего разговора с его приятелем. Выходит,
он вовсе и не спал, а... Притворялся? И голос такой же хриплый, как у первого.
Что это: следствие тяги к табаку и спиртному, или попытка скрыть за хрипотой
кавказский акцент?
Проверим:
— Мужики, а вы чьи, угодские?
Эх, не надо было называть село — что бы они ответили. Да поздно, уже
вылетело. Но косари предпочли неопределенный ответ.
— Ну, — пробурчал проснувшийся и, приподнявшись на локте, исподлобья
взглянул на меня.
Я вспомнил жителей Угодья. И остановленный мною мотоциклист, и сельские
пацаны, и женщины, с которыми я разговаривал, были одеты куда лучше. Я еще раз
оглядел одежду косарей: сальный, истершийся ватник, рваная брезентовая роба,
мятые штаны и стоптанные кирзовые сапоги — все это очень походило на неудачный
маскарад. Или же эти двое хотели своим нарочито неопрятным видом оградить себя
от докучливых путников вроде меня? Но я не брезглив, поэтому продолжим.
— Та-ак! — я упер руки в бока и с видом обличителя произнес: — Значит, вы,
угодские, наше сено воруете?!
Реакция на мою небылицу оказалась довольно вялая. Во всяком случае, не
такая, какую я ожидал. Косари молча переглянулись между собой, после чего
молодой лениво поинтересовался:
— А ты сам-то кто такой?
— Агроном из Заречья, —живо придумал я название села, которого не было в
окрестностях Обнинска.
Настоящие косари сразу раскроют мой обман, а вот ряженые...
— Наше дело маленькое, — произнес в
...Поділитися у соцмережах
