Жанр: Боевик
Активная мишень
... — Понял. Давай, — Мокрушин хлопнул Овчинникова по плечу и, скомандовав
своим подчиненным: — За мной! — вышел из номера.
— А мы тем временем навестим вашего водителя, — обратился Овчинников к
Кулагину и вместе с ним тоже вышел в коридор.
Миновав обеденный зал гостиничного кафе, офицеры попали на кухню, где от
запахов приготовляемой пищи у Овчинникова перехватило дух. Последний раз он
перекусил за ужином на базе
Вымпела
в подмосковной Балашихе за пять часов до
вылета в Обнинск и с тех пор больше ничего не ел. Правда, пережитые волнения
притупили чувство голода, но, вдохнув в себя кухонные запахи, Овчинников понял,
как он проголодался. Чтобы внезапно проснувшийся голод не мешал ему думать о
деле, Овчинников быстрее зашагал вперед и даже слегка подтолкнул милицейского
майора в спину, чтобы и тот шел быстрее. Подгоняемый сзади Овчинниковым Кулагин
прошмыгнул через кухню и вывел
вымпеловца
в хозяйственный двор, где перед
мусорными баками стоял милицейский
уазик
с проблесковым маячком на крыше.
Овчинников решил, что машина пуста. Но Кулагин уверенно подошел к ней и, дернув
за ручку, распахнул водительскую дверь. Из
уазика
выглянул водитель, парень
лет двадцати с плутоватым, как показалось Овчинникову, лицом, и вопросительно
уставился на Кулагина. Как и сам Кулагин, водитель был в новой милицейской
форме, только без кепки и с продольными металлическими галунами старшины на
форменных погонах.
— Ты когда перед мотелем стоял, со стоянки выезжал кто-нибудь? — обратился
к нему Кулагин.
— Не, —даже не потрудившись подумать, ответил водитель, потом покосился на
подошедшего к машине незнакомого мужчину в грязной и порванной толстовке и
решил добавить: — Никто не выезжал, товарищ майор.
— Как это никто не выезжал? — опешил Кулагин. Водитель сейчас же
поправился:
— А, ну нет, конечно, выезжали. А кто?
Он готов был дать любой ответ, но никак не мог взять в толк, что именно
нужно от него начальнику. Кулагина его последний ответ окончательно вывел из
себя.
— Это я тебя хочу спросить: кто?! — в бешенстве закричал начальник наряда.
—Ты за обстановкой следил или ворон считал?!
Овчинников понял, что ему пора вмешаться, иначе, испугавшись гнева
начальника, водитель окончательно замкнется и будет упорно твердить, что никого
не видел. Он придержал Кулагина за руку, призывая того сбавить тон. Лучше всего
было бы переговорить с водителем наедине, в этом случае он был бы наверняка
откровеннее. Но отправить куда-нибудь милицейского майора Овчинников счел
неудобным.
— Постарайтесь точно вспомнить, какие машины отъезжали от мотеля, —
обратился он к водителю. — Это очень важно.
— А чо? Я помню. Никто не отъезжал, — ответил тот.
Овчинников недовольно вздохнул. Произошло именно то, чего он и опасался.
— Вы что же, все время смотрели на автостоянку? — задал он следующий
вопрос.
— Почему все время? — переспросил водитель. — Нет.
— Вот, — Овчинников поощрительно улыбнулся. — Значит, вы сидели в машине.
Курили, — добавил он, увидев перед дверью
уазика
несколько свежих окурков.
— Курил, — подтвердил водитель.
— Рядом стояли какие-нибудь машины?
— Этот... Джип японский стоял.
Мицубиси-Паджеро
,— вспомнил водитель и
даже сам обрадовался этому. — Я еще отъехать сначала хотел, чтобы ему, значит,
не мешать. А потом подумал: придет хозяин, отъеду.
— Ну и как, пришел? — уточнил Овчинников.
— Не, — мотнул головой водитель. — Не пришел. Так тот джип на стоянке и
остался.
— Ну, а какие еще машины там были?
— Разные, — водитель неопределенно пожал плечами. — В основном фуры
грузовые. Ну, и несколько легковушек.
— Пойдемте, посмотрим вместе, — предложил ему Овчинников.
Тот вопросительно оглянулся на своего начальника, но Кулагин только
заторопил его:
— Давай, Парфенов, давай. Пошевеливайся.
Подгоняемый начальником наряда Парфенов привел Овчинникова на автостоянку
перед мотелем и, указав на внедорожник, возле которого сгрудились Мокрушин и
его бойцы, сказал:
— Вот перед этой тачкой мы как раз и остановились.
Мокрушин, увидев появившегося на автостоянке Овчинникова, призывно махнул
ему рукой. Но Антон, не желая прерывать доверительную беседу с милицейским
водителем, крикнул в ответ:
— Минуту! — и снова обратился к Парфенову: — Посмотрите: здесь все машины,
которые были на стоянке в прошлый раз, или каких-то не хватает?
Старшина повернулся лицом к автостоянке и сосредоточенно наморщил лоб,
разглядывая выстроившиеся в ряд автомобили. Возле Овчинникова тут же оказался
Мокрушин и, указав на японский внедорожник, взволнованно произнес:
— Это их машина! Помнишь след внедорожника в подлеске, на краю луга, где
террористы установили свое орудие? Его оставил именно этот автомобиль. Точнее,
его правое заднее колесо с поперечным разрезом на шине.
— Ты... уверен?!
Сообщение Мокрушина настолько потрясло Овчинникова, что он даже забыл о
милицейском водителе. Но тот сейчас же напомнил о себе.
—
КамАЗа
нет! — неожиданно для офицеров
Вымпела
воскликнул Он. — Ну,
точно, он как раз и выезжал. Впритирку проехал. Я еще подумал: сейчас как
зацепит кузовом...
— Как он выглядел?! — не дослушав до конца, перебил милицейского старшину
Овчинников.
— Ну, это... Обычный
КамАЗ
, грузовой. Трейлер, но без прицепа, —
постепенно вспоминая, Парфенов начал говорить увереннее. — Кабина серо-бежевого
цвета. А тент, наоборот, темный или даже черный. На трейлере двухстворчатые
распашные двери. Цвет не разобрал, они все грязью забрызганы.
— А номер? — с надеждой спросил Овчинников.
— Номер? — переспросил старшина. — Вроде там шестерка была. А на каком
месте, не помню, — он виновато развел руками.
— Уже что-то, — шепнул Овчинникову Мокрушин.
А тот сейчас же задал водителю новый вопрос:
— Время, когда выехал
КамАЗ
?!
— Время? — снова переспросил Парфенов, делая паузу, чтобы собраться с
мыслями. — Я на часы-то не смотрел. Но почти сразу, как мы подъехали. Я еще и
сигаретку выкурить не успел.
Овчинников резко развернулся к Кулагину:
— Когда вы прибыли?
— В девять ноль семь. Я отметил для рапорта, — ответил тот.
— Плюс три-четыре минуты. Ориентировочно в девять десять, — подвел итог
Овчинников и, взглянув на наручные часы, невесело заметил: — Почти два часа
назад.
— Надо срочно передать ориентировку об этом
КамАЗе
на все дорожные
посты! — нетерпеливо воскликнул Мокрушин. — Возможно, он еще в области, и мы
успеем его перехватить.
Но Овчинников, глубоко задумавшись, только рассеянно кивнул в ответ.
Начальнику управления
В
Центра спецопераций ФСБ РФ генерал-майору Углов
Сегодня, 16 августа, в 11.02 на шоссе, в районе поселка Мятлево,
патрульным экипажем ДПС был замечен автомобиль
КамАЗ
, госномер: В 620 ДЖ 76
регион, со светлой кабиной и тентованным верхом кузова (цвет тента —
темно-зеленый), двигающийся с превышением скорости. Требованию инспектора ДПС
остановиться водитель
КамАЗа
не подчинился, проследовав по шоссе в
направлении города Юхнов не снижая скорости, что также дает основание полагать,
что в машине находятся разыскиваемые террористы, пытающиеся в спешном порядке
покинуть пределы области.
В соответствии с вашими указаниями инспектора ДПС не пытались в одиночку
остановить нарушителя. Передав сведения на ближайшие посты ГИБДД о следующем в
их направлении
КамАЗе
, экипаж ДПС организовал скрытное сопровождение
автомобиля-нарушителя, двигаясь за
КамАЗом
по трассе на расстоянии,
исключающем возможность обстрела машины ДПС находящимися в
КамАЗе
лицами. В
настоящее время силами ДПС юхновского отдела ГИБДД принимаются меры, чтобы
остановить и задержать преследуемый
КамАЗ
на стационарном посту ГИБДД при
подъезде к городу.
Начальник УФСБ Калужской области генерал-майор Обухов.
50. ОВЧИННИКОВ
Мотель
Дорожный
, окраина Малоярославца, Калужская область, 16 августа,
11.05
Я никак не ожидал, даже предположить не мог, что разыскиваемый
КамАЗ
будет обнаружен так быстро. Нам, конечно, здорово помог Кулагин. В обход Углова
и местного руководства МВД и ФСБ он напрямую связался по рации со своим
непосредственным начальством и сообщил приметы разыскиваемого
КамАЗа
. А
затем, уже по нашей с Мокрушиным инициативе, передал составленную нами
розыскную ориентировку и своим коллегам из ГИБДД. Пока Кулагин связывался со
своим милицейским начальством, Мокрушин обстоятельно доложил обо всем Углову,
назвав генералу приметы скрывшегося от мотеля
КамАЗа
. Можно было не
сомневаться, что Углов сделает все возможное и невозможное, чтобы ориентировка
о разыскиваемом
КамАЗе
как можно быстрее была передана на все подвижные и
стационарные посты ГИБДД и доведена до сведения отдельных автоинспекторов и
всех участвующих в розыскных и контрольно-проверочных мероприятиях сотрудников
внутренних дел и ФСБ. Я очень надеялся, что скрывшиеся из мотеля террористы
будут обнаружены, но все же никак не ожидал, что это случится так быстро. И
когда уже через каких-нибудь десять минут после доклада Мокрушина генерал вновь
вызвал его по рации, я даже не предположил, что этот вызов как-то связан с
разыскиваемым
КамАЗом
.
Еще даже не дослушав до конца генерала, Мокрушин сделал огромные глаза,
потом коротко ответил:
— Есть! — и поспешно повернулся ко мне. — Их обнаружили в районе Мятлево.
Следуют на
КамАЗе
в сторону Юхнова. Сейчас их ведет машина ДПС, а целая рота
юхновских гаишников готовит им встречу на стационарном посту.
Прозвучавшее название показалось мне знакомым, но я все же уточнил:
— Где этот Юхнов?
Мокрушин сейчас вынул из-за пазухи прозрачный пластиковый планшет, в
котором оказалась среднемасштабная карта Калужской области, похожая на ту,
которую я видел на столе у Углова, в кабинете главного инженера Обнинской АЭС.
Мокрушин, мгновенно сориентировавшись по карте, ткнул пальцем в город Юхнов, и
я тут же увидел северо-восточнее упомянутый им поселок Мятлево.
— Километров восемьдесят юго-западнее Обнинска, — глядя на карту, заметил
я.
— Восемьдесят пять, — тут же поправил меня Мокрушин. — По словам Углова,
из всех наших оперативных групп мы сейчас ближе всех к Юхнову. И,
соответственно, к
КамАЗу
с террористами, — добавил он от себя. — Он приказал
мне с группой немедленно следовать туда и разобраться с ними...
— Генерал уверен, что в машине террористы? — перебил его я. - Мокрушин
на секунду задумался:
— Он приказал выяснить, что это за лица, и доложить ему.
Мне были понятны сомнения Углова. Судя по направлению движения замеченного
КамАЗа
: Мятлево — Юхнов, он следовал в противоположную от Обнинска сторону, к
границе Калужской области. Что это, бегство? Насколько я сумел узнать Рубеи,
этот зверь ни за что бы не побежал, не доведя свой дьявольский план до конца, в
данном случае не взорвав реактор Обнинской атомной станции. Тем более что, как
выяснилось, боевые возможности захваченного террористами артиллерийского
комплекса
Смельчак
позволяют сделать это и без участия наводчика управляемых
снарядов. Следовательно, Рубеи должен не бежать, а готовить к выстрелу свое
второе, не найденное нами орудие. Но Мокрушин придерживался другого мнения.
— Кто же это, если не террористы?! — в запале воскликнул он. — И
КамАЗ
тот самый, и инспектору ДПС не подчинились! Они, больше некому! В любом случае
через двадцать-тридцать минут мы будем на месте и все узнаем. Ты как, с нами?
Я отрицательно покачал головой.
Мокрушин сделал изумленные глаза, однако ничего не сказал, лишь громко
крикнул своим собравшимся на автостоянке бойцам:
— К машине! Выезжаем!
Все четверо одновременно бросились к нашей
Тойоте
и уже через несколько
секунд сидели на своих местах. Микроавтобус стремительно выкатил со стоянки,
легко, не то что я на своей
Ниве
, вписался в автомобильный поток и обтекаемой
каплей понесся вперед. А я, мучимый сомнениями, правильно ли я поступил,
остался на месте.
Если сотрудники ГАИ сумеют, как они планируют, остановить
КамАЗ
на
стационарном посту и задержать его водителя и пассажиров, я ни Мок-рушину, ни
тем более гаишникам не понадоблюсь. Если же тем, кто находится в
КамАЗе
, по
каким-то причинам удастся уйти, то моя помощь в их дальнейшем розыске и
задержании была бы весьма полезной. Но! Что бы ни произошло на юхнов-ской
трассе, те, кто сейчас подъезжают к городу на
КамАЗе
, находясь за восемьдесят
пять километров от атомной станции, не смогут причинить вреда Обнинской АЭС. А
самым важным, на мой взгляд, в данный момент было обезопасить атомную станцию
от обстрела террористами.
Из того, что сообщил нам Углов о боевых возможностях артиллерийского
комплекса
Смельчак
, я понял, что точность выстрела зависит от расстояния до
намеченной цели и, понятное дело, от точности наведения самого орудия.
Атомность наведения, особенно при стрельбе непрямой наводкой как известно,
определяется обзором местности и возможностью привязки к топографическим
ориентирам. С учетом всех этих обстоятельств, самыми удобными для обстрела
атомной станции, безусловно, являлись естественные возвышенности вблизи
Обнинской АЭС.
Когда мы со Сверчком и Вороном искали корректировщика, я тоже велел им, в
первую очередь, обращать внимание на естественные возвышенности местности. Там
действительно оказалось два открытых холма к западу и юго-западу от АЭС. Первый
обнаружил я, второй — Сверчок... Как он сейчас? Завершилась ли операция и
каково его общее состояние? Я ничего этого не знал, и выяснить было не у кого.
Но сейчас жизнь Сверчка находилась в его собственных руках и в руках врачей. А
от нас и меня в том числе зависела жизнь людей, живущих вокруг АЭС. Поэтому я
вновь заставил себя сосредоточиться на решении именно этой, первостепенной в
данный момент, задачи. Итак, я собственными глазами видел два холма,
представляющие собой отличные огневые позиции для обстрела АЭС! Интересно,
велись ли там поиски миномета террористов? А чего я, собственно, гадаю?
Я вернулся к своей машине — вот я уже и считаю
Ниву
своей, — и, достав
из салона рацию, связался с Угловым.
— Два отдельных холма: один в четырех километрах к западу от АЭС, второй в
семи километрах юго-западнее? — уточнил Углов, выслушав меня. И я тут же
представил, как он, склонившись над расстеленной на приставном столе картой,
делает на ней пометки своими гелиевыми ручками. — Их уже осматривали, —спустя
несколько секунд выдал он свой категоричный ответ.
— Когда? — невольно вырвалось у меня.
— В самом начале поиска. Группы майора Андреева и капитана Кравченко.
Я прикусил язык. Что я еще мог сказать? А генерал, очевидно, занятый
каким-то делом, от которого я его оторвал, быстро спросил:
— У тебя все?
— Все, — растерянно пробормотал я.
— Тогда до связи, —сказал Углов и сразу отключился, даже не
поинтересовавшись, где я в данный момент нахожусь.
Вот так, оба холма уже осмотрены оперативными группами Андреева и
Кравченко. Майор Андреев и его бойцы были мне хорошо известны — отличные
розыскники: толковые и наблюдательные. Да и с капитаном Кравченко я тоже давно
знаком. Правда, наши личные отношения не сложились, но это, как говорится, к
делу не относится. Никаких оснований сомневаться в тщательности проведенного
ими осмотра у меня не было. И все-таки...
Это
и все-таки
, пока операция не завершена, присутствует в тебе всегда.
Оно порождает надежду или, наоборот, вот как сейчас, заставляет сомневаться и
беспокоиться без всяких видимых на то причин. Правда, сейчас для беспокойства
имелись и вполне реальные причины. Мне не давали покоя два факта. Первый — для
чего террористам нужен
КамАЗ
? Не для того ли, чтобы перевезти свой миномет на
новую, более удобную для стрельбы позицию? И второй — сами холмы. Ведь я видел
их! И террористы тоже могли видеть, даже наверняка видели, когда сгружали с
КамАЗа
и устанавливали на лугу свой первый — или это был второй? — миномет.
В конце концов, даже если эти холмы уже осматривали, почему я сам не могу
взглянуть на них?! Все наши оперативные группы продолжают активный розыск
второго миномета террористов, так что осмотреть вероятные огневые позиции моя
прямая обязанность.
Стоило мне принять решение, как разом отпали все сомнения и колебания.
Даже на душе стало легче. И я, окрыленный надеждой, прыгнул за руль.
Начальнику управления
В
Центра спецопераций ФСБ РФ генерал-майору Углову
В 11.08 в результате проведения спецоперации по оперативному плану
Перехват
сотрудниками роты ДПС юхновского горотдела ГИБДД на двадцатом
километре трассы Мятлево — Юхнов был остановлен и задержан автомобиль
КамАЗ
,
госномер: В 620 ДЖ 76 регион, имеющий на переднем бампере и правом крыле явно
выраженные следы столкновения. В момент задержания в машине находился только
водитель, пребывающий в средней степени алкогольного опьянения.
При обыске у него обнаружены паспорт и водительское удостоверение,
категорий
С
и
Д
, на имя Верейко Андрея Борисовича, 1968 года рождения.
Паспорт и водительское удостоверение при визуальном осмотре сомнений в их
подлинности у сотрудников ГИБДД не вызвали. Следов подделок в документах также
не выявлено. При осмотре личных вещей задержанного, оружия либо иных
запрещенных к ношению веществ и предметов не обнаружено. По признакам
словесного портрета задержанный может быть отнесен к славянскому типу
внешности. Черты, характерные для коренных жителей Северного Кавказа, Средней
Азии или арабских стран, у него отсутствуют.
При задержании водитель
КамАЗа
оказал сопротивление представителям
правоохранительных органов, выразившееся в применении физической силы и
нецензурной брани. Сразу после задержания впал в истерику, что потребовало
применения к нему мер психофизического воздействия. Будучи приведенным в
чувство, задержанный показал: сегодня, при следовании из Москвы, в районе
Наро-Фоминска он совершил столкновение с автомобилем ВАЗ-2108 или ВАЗ-2109,
грубо нарушившим, по его словам, правила дорожного движения, после чего покинул
место аварии. Показания задержанного водителя
КамАЗа
подтверждаются
сведениями управления ГИБДД Московской области. По данным УГИБДД, сегодня в
районе Наро-Фоминска действительно имело место дорожно-транспортное
происшествие, одним из участников которого оказался автомобиль ВАЗ-21093, его
водитель с серьезными телесными повреждениями в тяжелом состоянии доставлен в
городскую клиническую больницу. Второй участник ДТП с места происшествия
скрылся.
В соответствии с вашими указаниями задержанный водитель
КамАЗа
доставлен
на ближайший стационарный пост ГИБДД, где в настоящий момент содержится под
усиленной охраной.
Начальник УФСБ Калужской области генерал-майор Обухов.
51. ГЕНЕРАЛ УГЛОВ
Обнинская АЭС, 16 августа, 11.15
Генерал Углов разговаривал по рации спецсвязи с директором ФСБ, когда
поступило сообщение от начальника УФСБ Калужской области. Директор связался с
Угловым во время короткого перерыва в работе Совета Безопасности. Постников
требовал результатов, требовал назвать конкретное время, когда будет покончено
с террористами, хотя и командир
Вымпела
, и сам директор ФСБ прекрасно
понимали, что конкретного времени назвать невозможно. Углов прямо сказал ему об
этом. В ответ обычно сдержанный Постников вышел из себя и стал кричать, обвиняя
Углова в нерешительнести и неспособности противостоять террористам. Такой
разговор, совершенно бессмысленный и, более того, вредный для дела, не вызвал у
Углова ничего, кроме раздражения. И он, сославшись на необходимость принятия
срочных мер по спецсообщению начальника управления ФСБ Калужской области, с
радостью его прекратил.
Сообщение начальника калужского УФСБ о перехваченном
КамАЗе
и
предварительном допросе задержанного водителя огорчило, но не удивило командира
Вымпела
. Версия о том, что в КамАЗе могут находиться пытающиеся скрыться из
области террористы, с самого начала вызывала у него сомнения. Приметы машины
оказались идентичны описанию
КамАЗа
террористов, добытому группой Мокрушина.
Но под такое описание подходили, наверное, десятки грузовиков, следующих по
дорогам Калужской области. Версии о попытке террористов выбраться за пределы
области противоречила сама логика всех их предыдущих действий и проявленное ими
и их главарем маниакальное упорство в достижении своей чудовищной цели. Та же
логика подсказывала Углову, что террористы в любых обстоятельствах, не считаясь
с собственными потерями, попытаются выполнить свою угрозу и поразить ядерный
реактор Обнин-ской АЭС последней оставшейся в их распоряжении реактивной миной.
Тем не менее версию об их попытке бегства следовало отработать до конца.
Поэтому Углов и послал в Юхнов группу майора Мокрушина, поручив оперативникам
выяснить принадлежность следующих на
КамАЗе
лиц к террористической группе
аль-Рубеи, тем самым поставив окончательную точку в этой версии, И вот точка
поставлена — за рулем
КамАЗа
оказался пьяный ублюдок, столкнувшийся с чужой
машиной и бросивший на месте аварии тяжело раненного им человека, но не имеющий
никакого отношения к международному террористу Ахмеду аль-Рубеи и его боевикам.
А местонахождение скрывшихся из малоярославецкого мотеля террористов
по-прежнему не установлено. В глубокой задумчивости Углов подошел к своему
рабочему столу, половину которого занимала привезенная его сотрудниками
крупномасштабная карта Калужской области. Перед тем как поступило первое
сообщение генерала Обухова о замеченном у поселка Мятлево подозрительном
КамАЗе
, Углов уже пытался по карте определить вероятный маршрут террористов
после того, как они скрылись из дорожного мотеля, и сейчас вновь вернулся к
своим рассуждениям. Террористы выехали с автостоянки в девять десять — это
время установлено с точностью до одной-двух минут. Бежать из области они вовсе
не собирались, так как на тот момент их корректировщица еще была жива и
находилась в полной готовности по сигналу своего главаря подсветить крышу
энергоблока лазерным лучом. Но, —Углов взглянул на наручные часы, — вот уже
час, как террористы лишились своей корректировщицы, застреленной в схватке
Овчинниковым. По словам Овчинникова, Хундамова пыталась связаться по рации со
своими сообщниками. Так что аль-Рубеи, скорее всего, уже знает или, по крайней
мере, догадывается о гибели корректировщицы. Его действия?.. Обстрелять АЭС,
причем немедленно! Рубеи уже должен был догадаться, что выкуп ему не заплатят,
поэтому его главной и единственной целью становится месть. Но прошло уже больше
часа, а выстрела нет. Террористы явно медлят — почему? Соображения гуманизма
следует сразу отбросить. Значит... их не устраивает предыдущая огневая позиция.
Не устраивать она их может только по одной причине — невозможности точного
наведения орудия. Ошибиться при наведении нельзя, ведь в запасе у террористов
только одна реактивная мина. Пока они располагали корректировщиком, способным
наводить управляемые снаряды на цель, единственным требованием к огневой
позиции была ее скрытность и надежность маскировки. При отсутствии
корректировщика-целеуказателя главным требованием становится открывающийся с
огневой позиции обзор выбранной цели!
В памяти Углова сейчас же всплыл его последний разговор с Овчинниковым.
Генерал пододвинул к себе испещренную его собственными пометками карту и быстро
нашел на ней названные Овчинниковым холмы. Они находились в заштрихованных
красным цветом районах, как Углов обозначал осмотренные участки местности. Тут
же стояло и время осмотра. Такие заштрихованные участки покрывали уже
практически всю зону вокруг АЭС. А поисковые группы
Вымпела
продолжали
осматривать местность, расширяя границы заштрихованной зоны. Судя по отметкам
на карте, отражающим проделанную поисковиками работу, зона безопасности вокруг
атомной станции постоянно расширяется. А второй миномет террористов по-прежнему
не обнаружен! Так не указывает ли это на принципиальную ошибочность
примененного подхода?
Углов с силой потер ладонями виски. Иногда это помогало ему
сосредоточиться... Что, если второй миномет не
...Поділитися у соцмережах
