Жанр: Боевик
Активная мишень
...сть шустр и подвижен. Но на этот раз ему не
уйти от возмездия Карающего Ахмеда. Выставив ствол автомата из-за заднего
борта, Ахмед снова нажал на спуск и слегка повел стволом из стороны в сторону,
выпустив расходящуюся веером очередь, после чего выглянул из-за машины. Пусто!
Русского нигде не было, только со стороны автобусной остановки, размахивая
пистолетом, бежал Хамид.
— Он за кабиной! — крикнул Хамид на бегу. — Я его ранил, в спину!
Вайнах ранил бойца коммандос?! А почему нет, ведь он же стрелял ему в
спину. Тогда это просто отлично... Ахмед жестом показал Хамиду, что ему следует
справа обежать грузовик, и, выждав, когда он это сделает, с противоположной
стороны тоже рванулся к кабине. Они синхронно вынырнули из-за машины и
практически одновременно вскинули оружие. Но спецназовца перед кабиной
КамАЗа
уже не было. Сбежал! Ахмед в бешенстве завертел головой и на блочной опоре
эстакады увидел смазанное пятно крови. Хамид не солгал — он действительно ранил
русского! Вскинув автомат, Ахмед выпустил по эстакаде длинную очередь, но
рикошетирующие пули только оставили выбоины на ее бетонных блоках, похоже, даже
не задев укрывшегося под эстакадой врага. Но теперь он был зажат в капкан, из
которого не было выхода.
— Рамзан! — не оборачиваясь крикнул Ахмед. — Твой шнур в кабине, на
сиденье. Возьми его и кончай с реактором. А мы с Хамидом прикончим гяура. Потом
все вместе уйдем на его машине.
Отдав приказание минометчику, он жестом подозвал к себе Хамида и показал
ему, как следует обогнуть эстакаду, чтобы зайти к врагу с фланга. Хамид
понимающе кивнул, но уж очень нерешительно, если не трусливо, двинулся в
указанную сторону. А Ахмед положил палец на спусковой крючок и впился взглядом
в бетонные опоры эстакады, стараясь определить, за какой из них укрылся его
кровный враг...
Кончай с реактором! — молнией пронзила мозг Антона прозвучавшая команда.
— Как террористы собираются это сделать, ведь нигде в округе нет миномета?!
Если только... он у них не в кузове КамАЗа
?!
Овчинников вспомнил, как первый
террорист хотел плотнее закрыть створки трейлера, когда он спросил, что
находится в фуре, и со всей ясностью понял, что не ошибся в своем
предположении. Чтобы предотвратить надвигающуюся катастрофу, нужно было во что
бы то ни стало, любой ценой помешать террористам. Мобилизовав усилием воли
оставшиеся силы, Антон на четвереньках переполз к противоположной опоре и,
обогнув ее, выбрался из-под эстакады. Теперь его отделяли от террористов и их
машины два ряда железобетонных блоков. Но террористы собрались прикончить его,
значит, кто-то из них непременно сунется под эстакаду. Зная повадки Рубеи,
Овчинников не сомневался, что тот не будет подвергать себя опасности и пошлет
добивать раненого противника кого-то из своих боевиков. Антон привалился спиной
к опоре и, обхватив двумя руками пистолет — удерживать оружие одной рукой
становилось все тяжелее, — обратился в слух. Сначала он услышал какую-то возню.
Потом хлопнула дверь
КамАЗа
— очевидно, Рамзан полез в кабину за шнуром. А
спустя еще несколько секунд со стороны въезда на эстакаду послышались
крадущиеся шаги. Антон начал считать их про себя, мысленно следя за
перемещением боевика, и, когда тот остановился, внезапно вывалился из-за
бетонной опоры. Он увидел перед собой ноги боевика, остановившегося напротив
въезда, успел услышать его голос:
— Здесь никого... — и дважды нажал на спуск.
— Бах! Бах! — окончание фразы оборвал грохот выстрелов.
Одна пуля пробила боевику бедро, вторая раздробила коленную чашечку. Он
дико закричал и отшатнулся назад, но не сумел устоять на ногах и опрокинулся на
спину. Террорист оказался в зеленом матерчатом жилете и бейсболке на голове, и
Овчинников сразу узнал в нем человека, которого видел на автобусной остановке.
В тот же миг с площадки ударил автомат:
— Та-та-та-та!!!
И вокруг вновь засвистели пули, высекая из бетонных блоков цементную
крошку. Одна из них чиркнула Антона по ноге, но прошла вскользь, не повредив
мышцу, а только ободрала кожу. Помогая себе руками и ногами, Овчинников под
градом пуль переполз к ближайшей опоре и вновь привалился к ней спиной. Очередь
сейчас же оборвалась. Очевидно, Рубеи — теперь Антон уже не сомневался, что
именно арабский террорист садил из автомата, — потерял его из вида. Едва умолк
автомат Рубеи, как по ушам резанул истошный крик его боевик, которому
Овчинников прострелил бедро и коленную чашечку. Хамид — Антон вспомнил, как
назвал боевика Рубеи, — корчась на асфальте, судорожно пытался отползти от
эстакады. Свой пистолет он потерял, и тот бесполезным куском железа валялся в
нескольких метрах от него.
— Заткнись, собака! — угрожающе крикнул Хамиду Рубеи.
Но тот продолжал истошно вопить. От боли он впал в истерику и, скорее
всего, даже не услышал своего главаря.
— Та-тах!!! — раздался сдвоенный автоматный выстрел.
Хамид конвульсивно дернулся, и его крик оборвался.
Почему только два выстрела? — внезапно подумал Овчинников. — Или он отсек
такую короткую очередь, или в рожке кончились патроны
. Его рассуждения оборвал
дрожащий от нетерпения и ярости голос Рубеи:
— Рамзан! Что встал?! Бегом к миномету!
К миномету!
— отозвалась в голове Антона последняя команда террориста.
И, забыв про Рубеи с его автоматом, он выглянул из-за железобетонной опоры.
Рубеи сейчас же развернулся к нему и вскинул свой автомат. Но Овчинников
уже зафиксировал своим взглядом третьего террориста, который стоял у заднего
борта
КамАЗа
со свернутым в бухту шнуром в руке и вытаращенными глазами
смотрел на труп Хамида. Опершись левой рукой об асфальт, правой Антон поднял
невероятно тяжелый пистолет на уровень глаз и, поймав на мушку расплывающуюся
перед глазами фигуру Рамзана, нажал на спуск.
— Бах! — пистолет подпрыгнул в ослабевающей руке и вывалился из
разжавшихся пальцев.
Голову Антона заполнил нарастающий гул, а глаза застлала клубящаяся
пелена. Или это воздух стал плотнее и осязаемее. Антон попытался ухватиться за
него пустой рукой, но не сумел и ничком упал на асфальт. Последней мыслью,
всплывшей в его меркнувшем сознании, оказался вопрос:
Почему не стреляет
Рубеи?..
Где-то высоко над ним сухо протрещала короткая автоматная очередь, но
Антон ее уже не услышал, окончательно провалившись в небытие...
Хвала Аллаху! Это все-таки случилось. Раненый, но еще живой враг выглянул
из-под эстакады. Ахмед молниеносно направил на него ствол автомата и с бешено
стучащим от радости сердцем вдавил спусковой крючок. Ничего! Ахмед судорожно
передернул затвор и снова нажал на спуск, но сорвавшийся с боевого взвода боек
ударил вхолостую — автоматный магазин был пуст. Зато исправно выстрелил
пистолет русского спецназовца. Ахмед вздрогнул, но, услышав короткий вскрик
Рамзана, сообразил, что выстрел предназначался не ему. На свой выстрел
спецназовец израсходовал последние силы и, выронив пистолет, зашатался на
карачках из стороны в сторону. Но, даже нажимая на спусковой крючок из
последних сил, русский пес не промахнулся, что и подтвердил Рамзан своим воем:
— Этот гад зацепил меня!
Обернувшись к нему, Ахмед увидел, как минометчик зажимает левой рукой
простреленное правое плечо, а между пальцами у него сочится кровь. Подобная
пустяшная рана не остановила бы истинного воина Аллаха, но Рамзан к их числу
явно не относился.
— Стреляй!!! — потрясая опустошенным автоматом, в бешенстве выкрикнул
Ахмед. — Или, клянусь Аллахом, я сам пристрелю тебя, как эту трусливую собаку,
— кивком головы он указал в сторону бездыханного тела Хамида.
Угроза подействовала — минометчик не знал про опустевший магазин. Он
попятился к трейлеру и даже успел распахнуть одну из створок, когда сверху
обрушился треск рубящих воздух лопастей. Ахмед вскинул глаза к небу и увидел
пикирующий на
КамАЗ
российский вертолет. В открытом проеме бортового люка
возникла фигура спецназовца в черном десантном комбинезоне, со штурмовым
крупнокалиберным автоматом в руках. В следующую секунду автомат дернулся в
руках спецназовца. Сквозь грохот вертолетных винтов прорвался треск короткой
очереди. И минометчик, перечеркнутый по спине строчкой пулевых пробоин, рухнул
на асфальт у распахнутого трейлера. Он по-прежнему сжимал в руке шнур, который
собирался и должен был привязать к спусковому рычагу, но из-за объявившегося на
огневой позиции спецназовца так и не успел это сделать.
Ахмед обернулся к своему кровному врагу, который вновь разрушил его планы,
сорвав продуманную до мелочей и блестяще исполненную акцию. А тот ничком лежал
у эстакады и даже не шевелился. Нет! Враг должен умереть от его собственной
руки! И Ахмед ринулся к эстакаде, чтобы добить потерявшего сознание бойца.
Подбежав к нему, он перевернул спецназовца на спину и, увидев, как
раскрылись его сомкнутые веки, выкрикнул в лицо врагу:
— Посмотри в лицо своей смерти, пес! — и занес для удара зажатый в руках
автомат...
Сознание вернулось, когда кто-то резко и грубо перевернул его на спину.
Овчинников приоткрыл глаза и всего в метре от себя увидел перекошенное
ненавистью лицо Рубеи.
— Посмотри в лицо своей смерти, пес! — выкрикнул террорист и взмахнул
зажатым в руках автоматом.
Антон инстинктивно дернул головой в сторону — сил хватило только на это, —
и нацеленный ему в переносицу автоматный ствол ударил в асфальт. Промахнувшись,
Рубеи злобно заскрежетал зубами и, взмахнув руками, вновь занес оружие для
удара. Антон со всей ясностью понял, что второй раз уже не успеет отклонить
голову, да и сил для этого у него уже не осталось. Террорист, очевидно, это
почувствовал, потому что его пухлые губы растянулись в довольную гримасу. Но в
этот момент за его спиной глухо треснул выстрел:
— Пкратц!
Голова террориста мотнулась вперед. Антон отчетливо увидел, как из его
макушки веером разлетелись красные брызги. И Рубеи мешком повалился вперед,
накрыв Антона своим телом и ударив его по подбородку своим локтем. Занесенный
для удара автомат террориста звякнул об асфальт возле головы Овчинникова.
54. ОВЧИННИКОВ
Трасса Малоярославец — Боровск, 16 августа, 11.27
Как хорошо лежать и ничего не чувствовать. Полный покой. Но кто-то упорно
не давал мне расслабиться, не позволял погрузиться в спасительное и покойное
забытье и тряс, тряс меня за плечи. То ли куда-то тащил, то ли пытался
перевернуть. Сразу стало трудно дышать. Это Рубеи навалился на меня своим
грузным телом, очевидно, пытаясь задушить. Но нет. Террорист приподнялся,
перевернулся на бок и пополз от меня в сторону. Точнее, его оттащили. Оттащили
и бросили без движений, а тот, кто это сделал, повернулся ко мне. И тогда я
увидел перед собой лицо Ворона, такое забавное и родное. Забавное, потому что у
него дрожали, ну, прямо плясали, губы, в глазах стояли слезы, и при этом он
улыбался.
Ворон плюхнулся возле меня на колени, зачем-то ощупал мне голову и, глотая
слезы, спросил:
— Живы?
— Жив, — чего спрашивать, если и так видно?
Я попытался кивнуть и сразу скривился от боли в спине и шее. А Ворон,
заметив это, все с той же идиотской улыбкой сказал:
— Ну, раз живы, значит, жить будете. — Глубокомысленное замечание. А он
тут же выдал новое: — Рану вашу залечим. Не сомневайтесь.
— Как Сверчок? — внезапно вспомнил я.
— А его уже.
— Что уже, залечили?
— Прооперировали, — успокоил меня Ворон. — Врачи сказали, организм
крепкий, теперь пойдет на поправку. — Он перевел взгляд на лежащий рядом труп
Рубеи, под простреленной головой которого растекалась кровавая жижа, и
облегченно вздохнул. — Все-таки успели. Чуть-чуть бы промешкали, и хана вам.
Ой, — он виновато прикусил губу. — Извините, товарищ капитан.
Все-таки смешной он.
— Ты его свалил? — имея в виду Рубеи, спросил я.
— Я, — простодушно ответил Ворон, поглаживая висящий на плече автомат.
— Это Рубеи.
Мой боец изумленно вытаращил на меня глаза, потом встал с колен и, подойдя
к трупу террориста, перевернул его на спину и заглянул в лицо.
— Точно, Рубеи, — убедившись в этом, как-то уж очень равнодушно произнес
Ворон. А ведь какого зверя завалил!
В этот момент надо мной возник Терентьев, причем в таком же, как на
Вороне, десантно-штурмовом комбинезоне. Хотя у взрывотехников своя спецодежда.
Увидев меня, разлегшегося на земле, Терентьев неодобрительно покачал головой и,
повернувшись к Ворону, закричал:
— Что ты стоишь? Кого ты там разглядываешь? Его, — это уже относилось ко
мне, — срочно в больницу надо! Давай, хватай под ноги, а я под мышки и несем к
вертолету!
Они вдвоем подхватили меня и куда-то понесли. К ним тут же присоединились
и другие терентьев-ские взрывотехники. Я снова увидел лежащие на асфальте трупы
террористов: один, второй, третий. Увидел их
КамАЗ
с одной распахнутой
створкой трейлера и даже, по-моему, сумел разглядеть внутри трейлера
установленный террористами миномет. Интересно, Терентьев уже открыл его затвор?
Я хотел спросить его об этом, но, увидев стоящий посреди дороги наш
вымпеловский
вертолет, спросил взрывотехника о другом:
— Парни, а вы как здесь?
— Генерал приказал отыскать
КамАЗ
с минометом в кузове, — усмехнулся
Терентьев. — И указал место, где следует искать: две высоты к западу и к
юго-западу от АЭС.
— Вот мы и прилетели, —добавил Ворон.
Я улыбнулся в ответ. Углов все-таки вычислил террористов. И мне приятно
было осознавать, что сделал это он с моей помощью.
Парни ловко занесли меня в вертолет и уложили на разложенное сиденье.
Взрывотехники во главе со своим командиром остались охранять отбитый у
террористов миномет, а доставить меня в госпиталь Терентьев приказал Ворону.
Тот с огромным рвением взялся за выполнение приказа и, едва мы взлетели,
вытащил откуда-то медицинскую аптечку. Покопавшись внутри, он вынул из аптечки
и показал мне флакон с антисептическим составом и ватно-марлевый индивидуальный
пакет, да еще и объявил с ехидной улыбкой:
— Сейчас будет больно, товарищ капитан.
Пацан — кого и чем он собирается напугать? Эту боль я как-нибудь
перетерплю. Тем более после того, как мы уничтожили террористов. Всех до
единого, вместе с Рубеи! Защитили от взрыва ядерный реактор Обнинской атомной
станции. И спасли сотни и тысячи проживающих в округе людей.
— Черт! Больно же...
Поділитися у соцмережах
