Жанр: Боевик
Активная мишень
...тся строить какие-либо предположения. Это как у всех саперов — боязнь
ошибиться у них в крови. Прояснить ситуацию мог только Углов, и я буквально
извелся, ожидая его, хотя ждать приезда генерала пришлось совсем недолго.
Пару минут, показавшихся мне вечностью, Углов о чем-то переговаривался с
Бондаревым возле штаба и лишь после этого направился к нам. Когда он в
сопровождении Бондарева вошел в вестибюль, мы с Терентьевым впились в него
взглядами. Но он прошел мимо не сбавляя шага и лишь бросил на ходу:
— Идемте. Поговорим по дороге.
Потом вдруг обернулся ко мне и приказал:
— Овчинников, получите еще один комплект снаряжения для меня и бегом к
вертолету. Вылет через минуту.
От неожиданности я даже растерялся, но все же догадался уточнить:
— Оружие?
— Не нужно, — быстро ответил Углов. — Проверьте только, чтобы на
разгрузочном жилете была кобура для
ПММа
.
На одной из оружейных выставок разработчики презентовали нашему командиру
свой пистолет
Скиф
, сконструированный под наш отечественный аналог натовского
пистолетного патрона, компактное и в то же время достаточно мощное оружие.
Пистолет пришелся Углову по вкусу —действительно, советский генеральский
ПСМ
смотрелся в его крепкой руке детской игрушкой, — и он теперь с ним не
расстается. Правда, боевой кобуры для не принятого на вооружение
Скифа
не
разработано, но он отлично помещается и в
мака-ровской
.
— Есть!
Козырнув, я бросился выполнять приказание. Благо, склад с боевым
снаряжением находился здесь же, на цокольном этаже, а правильнее сказать, в
подвале штаба. Получив еще один комплект десантно-штурмового снаряжения, я
бросился вдогонку за командиром и своими коллегами, но догнал их уже только на
вертолетной площадке.
При приближении Углова Сверчок и Ворон, которым я приказал ждать меня
возле вертолета, вытянулись в струнку и на меня, понятное дело, даже не
взглянули. Справедливости ради надо отметить, что и взрывотехники Терентьева
тоже не одарили вниманием своего непосредственного начальника. После короткого
приветствия Углов приказал всем садиться в вертолет. Тут выяснилось, что
Бондарев с нами не летит. Очевидно, генерал поручил ему другое задание. Все
свое снаряжение, в том числе и крупногабаритное оборудование мобильной
взрывотехнической лаборатории, мы погрузили в вертолет заранее, как только
узнали от дежурного о предстоящем вылете в Обнинск. Поэтому сейчас нам осталось
только занять места в просторном салоне
Ми
восьмого
. Углов поднялся на борт
последним. Пилоты уже находились в кабине и сразу запустили двигатели. Вертолет
задрожал всей своей многотонной массой, медленно, как будто с трудом, оторвался
от земли, но затем все быстрее и быстрее стал взбираться в небо. Выглянув из
иллюминатора, я увидел на вертолетной площадке одинокую фигуру Бондарева,
провожающего удаляющийся вертолет пристальным взглядом. Обычно он смотрит так,
когда предстоящая работа связана с опасностью и серьезным риском. Впрочем,
другой у
Вымпела
и не бывает. Так или иначе, сейчас мы все узнаем. Должен же
Углов наконец ввести нас в курс дела.
Когда уши более-менее привыкли к реву вертолетных двигателей и появилась
возможность разговаривать, а не орать в ухо соседу, генерал жестом подозвал нас
к себе. Сообщил он следующее. Какой-то маньяк позвонил в дежурную службу МЧС и
заявил, что взрыв на атомной станции — это его рук дело. После чего пригрозил
взорвать ядерный реактор, если ему не будет выплачена сумасшедшая даже по
нынешним временам сумма — один миллиард долларов. Как я и предположил, Углов
поручил Бондареву вести все дальнейшие переговоры с вымогателем. Нам же
предстояло на месте оценить реальность его угрозы.
23. МОМЕНТ ОТКРОВЕНИЯ
Отдельный учебный центр управления
В
Центра
спецопераций ФСБ РФ, Балашиха, Московская
область, 16 августа, 01.03
Шум винтов еще доносился откуда-то сверху, но сам вертолет уже растаял в
ночном небе. Полковник Бондарев развернулся и быстро зашагал обратно к штабу.
Только вместе — каждый на своем месте: Володя и ребята на атомной станции, а он
здесь, в Москве — смогут разобраться в том, что произошло на Обнинской АЭС.
Разобраться в этом необходимо, чтобы решить, как следует действовать. И
разобраться как можно скорее. Кто он, позвонивший в дежурную службу МЧС:
полоумный шутник, вымогатель, воспользовавшийся ситуацией, или подготовленный
террорист, прибегнувший к ядерному шантажу? Судя по оперативности его звонка,
он не шутник и не безумец, приписывающий себе авторство очередной аварии. Тогда
из этого следует, что он заминировал трансформаторную подстанцию и реактор! Но
допустить, что кто-то способен заложить фугас под ядерный реактор атомной
электростанции, и вовсе немыслимо...
Так и не придя ни к какому выводу, Бондарев вернулся в штаб и по линии
спецсвязи позвонил в дежурную службу МЧС. Выслушав его представление,
ответственный дежурный МЧС сейчас же передал кому-то трубку. И спустя несколько
секунд Бондарев услышал хорошо знакомый, чуть хрипловатый голос министра МЧС:
— Вы полковник Бондарев из
Вымпела
? Вертолет за вами уже вылетел. Будет
у вас с минуты на минуту.
Вертолет МЧС оказался небольшой машиной, аналогичной тем, что используются
в службе спасения для экстренной эвакуации жертв дорожных аварий с забитых
автомобильными пробками московских улиц. Из приземлившегося вертолета на
бетонку выпрыгнул поджарый человек в форме спасателя МЧС и, сразу определив
среди собравшихся на краю вертолетной площадки сотрудников
Вымпела
начальника
оперативного отдела, обратился к нему:
— Товарищ полковник, я за вами.
Бондарев и сопровождающие его четверо специалистов оперативно-технического
отдела направились к вертолету, но увидевший это сотрудник МЧС категорично
произнес:
— Мне приказано забрать только вас.
Бондарев начал раздражаться:
— Эти люди наши сотрудники, которые необходимы мне, чтобы отслеживать
последующие звонки террориста! Они полетят со мной, и это не обсуждается!
Встретившись с непреклонным взглядом Бондарева,
спасатель
бросился
обратно к вертолету. Через полминуты из пилотской кабины выглянул летчик и,
стараясь перекрыть шум винтов, прокричал:
— Могу взять еще только максимум одного пассажира! Лететь над
многомиллионным городом на перегруженном вертолете, да еще ночью — чистое
безумие! Я на такое не пойду!
Бондарев недовольно скрипнул зубами. С другой стороны, пилот был абсолютно
прав, и давить на него, понуждая к нарушению летных инструкций, было аморально
и, более того, преступно. Приняв решение, Бондарев обратился к старшему команды
сотрудников технического отдела:
— Возьмите нашу машину и выезжайте в центр МЧС. Я распоряжусь, чтобы вас
сразу провели в дежурную часть. Встретимся там.
Он развернулся к
спасателю
:
— Вылетаем!
Без лишних слов они забрались в рассчитанный на перевозку всего трех
человек пассажирский салон, и вертолет сразу взмыл в небо.
Полет до центра МЧС занял около двадцати минут. Машина приземлилась во
внутреннем дворе Министерства по чрезвычайным ситуациям. Погруженный в свои
мысли Бондарев не стал разглядывать окружающие посадочную площадку здания.
Сопровождающий
вымпеловца
спасатель
сразу повел полковника к одному из них.
Они миновали несколько лестничных маршей, за которыми последовал длинный
коридор. Наконец сопровождающий распахнул перед Бондаревым стеклянные двери с
надписью
Дежурная часть
, и начальник оперативного отдела
Вымпела
оказался в
довольно просторном зале с сидящими в ряд за компьютерными терминалами
женщинами-операторами. Посреди зала располагался оформленный в виде огромного
письменного стола центральный диспетчерский пульт с отдельным терминалом,
аппаратами спецсвязи и множеством кнопок. При появлении Бондарева один из двоих
стоящих возле пульта мужчин сейчас же развернулся к нему. Полковник узнал
министра МЧС, второй, очевидно, был ответившим на его звонок ответственным
дежурным. Министр шагнул к нему навстречу и, протянув для рукопожатия руку,
сказал:
— Здравствуйте, Петр Валентинович. Я в курсе вашей операции в Мурманске.
На мой взгляд,
Вымпел
действовал блестяще. Надеюсь, вы сумеете помочь нам и в
нашей теперешней ситуации.
Он по-прежнему продолжает считать взрыв на Обнинской АЭС делом своего
министерства, — мысленно отметил Бондарев. — Не оказалось бы все гораздо
сложнее
.
— Здравствуйте, — Бондарев пожал руку Шуль-ге, кивнул в знак приветствия
остальным присутствующим и, не желая тратить время на ненужные разговоры,
сказал: — Я бы хотел сразу перейти к делу.
Шульга понимающе кивнул:
— С чего вы хотите начать?
— Для работы мне понадобятся четверо наших сотрудников. Они скоро должны
подъехать сюда.
— Встретите на входе коллег полковника Бондарева и проведете их в дежурную
часть, — приказал министр своему порученцу, сопровождавшему
вымпеловца
в МЧС
и, вновь обратившись к Бондареву, спросил: — Что еще?
— Еще мне нужна пленка с записью первого звонка террориста. Пока у нас
есть время, я бы хотел ее прослушать.
— Да, конечно.
Шульга вновь кивнул, а дежурный посторонился, пропуская
вымпеловца
на
свое место за диспетчерским пультом. Бондарев уселся в кресло, дежурный
протянул ему лежащие на пульте наушники и нажал кнопку воспроизведения на
встроенном магнитофоне. Быстро надев наушники, Бондарев услышал шипение
магнитной ленты, дежурную фразу ответившего на вызов оператора и наконец
механический нечеловеческий голос, грозно потребовавший от оператора:
Соедините меня с ответственным дежурным!
Тот, кто говорит такими словами,
безусловно, имеет представление о структуре дежурной службы. Подавляющее
большинство обращающихся в пожарную охрану, милицию и прочие федеральные службы
начинают разговор иначе.
Бондарев прослушал запись до конца, выключил магнитофон и задумчиво поджал
губы.
— Что вы об этом думаете? — услышал он через наушники голос министра МЧС.
— Я бы хотел еще раз прослушать пленку, — вместо ответа сказал он и
включил обратную перемотку.
Но вторично прослушать запись не удалось. Когда Бондарев снова включил
воспроизведение, одна из принимающих звонки операторов вскочила со своего места
и судорожно замахала руками. Бондарев рывком сдернул с головы наушники и
услышал взволнованный шепот женщины:
— Это снова он.
— Где... как я могу ответить? — невпопад спросил Бондарев у дежурного,
рыская взглядом по диспетчерскому пульту в поисках нужной телефонией трубки.
Но дежурный отлично его понял:
— Идите сюда, — он подбежал к свободному терминалу, возле которого лежали
телефонные наушники с вынесенным ко рту микрофоном и, когда Бондарев надел их,
приказал принявшей вызов женщине-оператору: — Валентина, переключи на десятый.
В наушниках что-то щелкнуло. Бондарев услышал едва уловимое шипение эфира
и в ответ на жест дежурного произнес:
— Ответственный дежурный МЧС.
— Как твои дела, дежурный? — резанул по ушам уже знакомый Бондареву
механический голос. — Ты передал своему министру мои предложения?
— Министр в курсе случившегося, —добавив в голос напряжения, ответил
Бондарев.
— И что он уже сделал для предотвращения второго взрыва?
Бондареву очень хотелось понять, какие эмоции владеют его собеседником. Но
искусственный голос телефонного террориста скрадывал особенности речи.
— Министр намерен встретиться с президентом, чтобы обсудить с ним
создавшееся положение.
Новый ответ Бондарева вызвал в речи телефонного террориста паузу,
длившуюся не менее пяти секунд, после чего его голос произнес:
— В таком случае пусть обсуждает быстрее. У вас осталось не так уж много
времени. Если в течение этого дня ваш ЦБ не успеет перевести мне мои деньги,
ровно в двадцать четыре часа вы получите под Москвой второй Чернобыль. И еще,
дежурный, на станцию понаехали пожарные и журналисты. Их я еще терплю. Но если
здесь появятся бойцы вашего спецназа, я буду расценивать это как отказ
правительства выполнить мои требования и немедленно взорву реактор. Можешь не
сомневаться, я это сделаю. Так и передай это своему министру.
— Спецслужбы не подчиняются нашему... —
министерству
, —хотел добавить
Бондарев, но, услышав короткие гудки разъединения, оборвал недосказанную фразу.
К нему сейчас же подошли министр МЧС и ответственный дежурный. И министр,
заглянув в окаменевшее лицо начальника оперативного отдела
Вымпела
, с опаской
спроси:
— Петр Валентинович, что-то случилось?
Бондарев поднял на него тяжелый взгляд и произнес:
— Он узнал мой голос.
24. ОВЧИННИКОВ
Борт транспортного вертолета Ми-8, 16 августа, 01.20
Взрывотехники во главе с Терентьевым, как и мои ребята, в полете
пристроились спать. Правильное решение. Поспать этой ночью нам уже вряд ли
удастся, а организм, он не двужильный и требует отдыха. Мне же упорно не
спалось. Стоило мне закрыть глаза, как я представлял себе объятую пламенем
пожара атомную электростанцию и ме-.чущихся по ней перепуганных людей. Углов,
по-моему, тоже не спал, хотя я и не видел его лица, так как он сидел впереди
меня, ближе к пилотской кабине. Как же мне хотелось узнать, о чем он в этот
момент думает. Но приставать к нему с вопросами я, разумеется, не стал.
Не могу сказать, сколько времени мы так летели. По моим ощущениям, прошло
около двадцати минут после вылета, когда из кабины в десантный отсек выглянул
один из пилотов и призывно махнул мне рукой. Я живо поднялся с места, и тут
выяснилось, что пилот подает жесты не мне, а сидящему передо мной генералу. Я
тронул его за плечо. Углов сейчас же открыл глаза — все-таки спал или
сосредоточенно думал, — увидел жестикуляцию пилота, поднялся с кресла и скрылся
в кабине. Мои парни тоже открыли глаза. Даже во сне почувствовали движение в
салоне — молодцы. А может, это я, вставая с места, потревожил их.
Сверчок кивнул на пустое кресло генерала и спросил:
— Куда это он?
— На радиопереговоры, — блеснул я своей сообразительностью.
Действительно, зачем еще могли позвать Углова пилоты. Ведь не для того,
чтобы попросить совета, как управлять вертолетом.
В кабине Углов провел шесть минут — я точно засек время по своим часам — и
вышел оттуда мрачнее тучи. Пока он шел назад, я неотрывно смотрел на него,
гадая, что же такое ему могли сообщить. Но вот наконец Углов сел в свое кресло
и, обернувшись к нам, сказал:
— Бондарев только что разговаривал с террористом. Этот бандит опять
позвонил в МЧС и снова грозил взорвать ядерный реактор, если к исходу суток ему
не будет заплачена требуемая сумма. Но суть не в этом. Бондарев уверен, что
террорист узнал его.
Услышав столь неожиданное заявление, я непроизвольно сдвинул брови к
переносице. Терентьев, наоборот, изумленно распахнул глаза. А Сверчок, не
справившись с собой, даже перебил генерала:
— Как узнал?!
— По голосу! — сердито ответил ему Углов.
А я пихнул Сверчка локтем в бок, чтобы не перебивал командира. И Углов уже
при полном нашем внимании продолжал:
— По мнению Бондарева, он уже когда-то встречался с террористом или, по
крайней мере, вел с ним переговоры. И я думаю: он не ошибается.
Подал голос Терентьев:
— В таком случае, его звонки вряд ли являются пустым розыгрышем или
мистификацией.
— Вот именно, — отрезал Углов.
Утверждение Терентьева имело одно-единственное толкование. Но я все же
предпочел уточнить:
—Ты полагаешь, что под ядерный реактор электростанции действительно
заложено взрывное устройство, которое этот маньяк может взорвать в любой
момент?!
— Вот прилетим на станцию и узнаем, —уклончиво ответил взрывотехник, и по
его лицу я понял, что именно этого он и опасается.
— На АЭС мы не полетим, — внезапно заявил Углов. — В своем последнем
звонке террорист пригрозил, что, если на АЭС появятся бойцы спецназа, он
немедленно взорвет реактор. Поэтому вертолет приземлится на пожарном полигоне.
Я уже связался с руководством обнинского управления противопожарной службы, на
полигоне нас встретят.
Вот так, летели на атомную станцию, а садиться будем на пожарном полигоне.
Однако после высказанного Терентьевым предположения такая предосторожность
отнюдь не выглядела излишней...
На полигоне нас действительно ждали. Не успел вертолет опуститься на
землю, как к нему бросились двое военных. Пока я разглядывал через иллюминатор
бегущих к вертолету людей, Углов сам распахнул бортовую дверь и первым
выпрыгнул из машины. Вещевой мешок со своим комплектом десантно-штурмового
снаряжения, полученным мною перед вылетом, он оставил в вертолете, надо
полагать, на мою ответственность. Пришлось захватить вещмешок с собой.
Когда я со своими парнями и взрывотехники во главе с майором Терентьевым
вслед за генералом выбрались из десантного отсека вертолета, Углов уже
разговаривал со встречающими нас военными, оказавшимися полковником и
подполковником противопожарной службы. Очевидно, они никак не могли прийти к
общему мнению, потому что мы успели выгрузить все наше снаряжение, а Углов и
пожарные все еще продолжали переговариваться.
Это было довольно странно. Сколько мне приходилось наблюдать, приказы и
распоряжения нашего командира всегда выполнялись незамедлительно, как
гражданскими лицами, так и военнослужащими, независимо от их званий и
должностей. Но в своем гражданском костюме Углов, очевидно, не производил на
пожарных должного впечатления. Зато когда мы в
полном боевом
и особенно
взрывотехники в их весьма устрашающих противо-ударных комплектах выстроились
возле вертолета, это сразу возымело действие. Во всяком случае, подполковник
бегом бросился к выстроенной на краю полигона штурмовой башне. Углов же,
обернувшись к нам, скомандовал:
— Следуйте за мной!
И вместе с полковником пожарной службы направился в ту же сторону.
Пока мы шли, я разглядывал полигон, где мы совершили посадку. Пожарный
полигон имел поразительное сходство со стадионом, даже футбольные ворота
присутствовали. Только с одной стороны была возведена четырехэтажная штурмовая
башня, да на беговых дорожках установлены, впрочем легко разбираемые, полосы
препятствий. Возле штурмовой башни стояло несколько машин: пассажирский автобус
на базе
ЗИЛа
,
уазик-буханка
, оба в пожарной раскраске, и черная
Волга
с
маячком на крыше, к которым, как я понял, мы и направлялись. Подполковник уже
стоял возле открытых дверей пассажирского автобуса. Для чего ему это
понадобилось, я понял, когда Углов приказал:
— Всем переодеться в пожарные костюмы!
И подполковник указал на раскрытые автобусные двери.
В автобусе, на сиденьях, оказались разложены комплекты пожарной формы:
штаны и куртки из брезентовой ткани со специальной пропиткой, огнеупорные
сапоги, рукавицы и пожарные каски. Мне уже неоднократно приходилось одевать на
себя различную спецодежду, но в форму пожарного я переодевался впервые. Новый
мундир пришелся мне впору. Даже сапоги не хлюпали на ногах. Единственное, что
вызывало неудобство, так это грубые брезентовые рукавицы. Если с багром или
пожарным брандспойтом в них еще можно было управиться, то для обращения с
оружием рукавицы оказались совершенно не приспособлены. Поэтому я их тут же
снял и засунул в карманы штанов. Долговязому Ворону его штаны и куртка
оказались немного коротковаты. Зато сухощавый маленький Сверчок в полученном
пожарном костюме чуть не утонул, но после того, как, по моему совету, надел
костюм поверх своего десантно-штурмового комбинезона, сразу стал похож на
кадрового пожарного или, по крайней мере, на пожарного-стажера. Когда мы,
переодевшись в пожарные костюмы, выбрались из автобуса, то стали свидетелями
еще более любопытной картины. Возле машин расхаживал Углов в форме
подполковника пожарной службы. Откуда он взял этот мундир, мне стало понятно,
когда из
Волги
выбрался встречающий нас подполковник, одетый в костюм Углова.
В чужом костюме он чувствовал себя крайне неловко: едва выбравшись из машины,
отошел в сторону и к нам уже не приближался. Зачем же тогда выходил? Сидел бы
себе в машине. На Углове подполковничий китель смотрелся еще более нелепо: в
плечах тесен, рукава коротки, на талии висит мешком. Но наш командир нисколько
не обращал внимания на эту несуразицу, продолжая активно беседовать с
полковником местного управления пожарной службы.
— ...автобус не годится, —услышал я обрывок его последней фразы. — Эта
машина слишком приметная, а нам необходима полная конспирация. Если вы не
обеспечили нас машиной пожарного расчета, мы поедем на
УАЗе
.
Полковник попытался что-то возразить. Но Углов, не слушая его, обернулся к
нам и приказал:
— Терентьев, Овчинников, загружайте снаряжение в машину!
Взрывотехники сейчас же принялись таскать к пожарной
буханке
контейнеры
со своей аппаратурой. В отличие от Терентьевской команды, наш груз, если не
считать вещмешка Углова, который мне приходилось таскать с собой, состоял всего
из трех тюков-баулов с комплектами высотного снаряжения, средствами наблюдения
и специального оружия. Поэтому я притормозил своих парней, чтобы дать
возможность взрывотехникам спокойно, без суеты загрузить в машину их громоздкое
оборудование. В результате они забили своими контейнерами едва ли не половину
пассажирского отсека
буханки
. На остальном пространстве кое-как разместились
мы вместе с терентьевцами и своими баулами. Наблюдавший за нашей погрузкой
полковник лишь покачал головой и уже, по-моему, в третий раз предложил Углову
отправиться на АЭС на своей служебной
Волге
. Но генерал все так же
отрицательно мотнул головой:
— Мы с вами поедем на этой же машине. Вы на пассажирском сиденье в кабине,
а я на месте водителя, — уточнил он в ответ на непонимающий взгляд полковника.
— Ну, и для чего это нужно? — недовольно пробурчал полковник, забираясь на
указанное ему место.
Углов счел необходимым объяснить:
— Пока не установлено обратное, следует относиться со всей серьезностью к
угрозам террориста и исходить из того, что он в состоянии контролировать, кто
прибывает на АЭС. Один или даже несколько работников станции могут оказаться
его сообщниками. Поэтому я еще раз обращаю ваше внимание на необходимость
соблюдения строжайшей конспирации. Для всех без исключения работников АЭС и
ваших сотрудников, работающих на станции, мы — эксперты областного управления,
направленные для выяснения причины возгорания.
— Ну, работников станции вам еще, положим, удастся убедить, но моих
пожарных не проведешь, — как мне показалось, с чувством собственного
превосходства заметил в ответ полковник.
Но Углов не стал сбивать с него спесь, а лишь сказал: .
— Именно поэтому я попрошу вас оградить моих сотрудников от пристального
внимания со стороны ваших подчиненных. По той же причине по мере выполнения
поставленных задач все пожарные расчеты должны немедленно возвращаться на базу.
Последние указания он давал, уже выезжая с территории пожарного полигона.
Дорога до атомной станции заняла еще около пятнадцати минут. Впрочем,
допускаю, что в действительности мы доехали и быстрее. Время в пути я определил
лишь примерно, так как не имел никакой возможности вытянуть зажатую между
спиной Ворона и бортом
буханки
руку и посмотреть на часы. Собственно, кроме
спины Ворона да затыльника его пожарной каски, я ничего и не видел — вращать
головой оказалось не менее сложно. О нашем маршруте я мог судить только по
доносящимся из кабины односложным командам полковника пожарной службы:
прямо
,
направо
,
налево
, указывающего Углову дорогу.
Идущий на полной скорости
УАЗ
внезапно резко затормозил. И я понял, что
мы наконец приехали, потому что сейчас же открылась дверь кабины, судя по
звуку, правая, и сопровождающий нас полковник от кого-то категорично
потребовал:
— Пропустите! Это наши эксперты из области.
— Я должен доложить начальнику охраны, — послышался снаружи чей-то не
очень уверенный голос.
Хорошо, что этот кто-то не заглянул в салон. Вот бы удивился, в какой
тесноте ехали до станции эти самые
эксперты
.
— Так доложите, что прибыл начальник городского управления пожарной охраны
с группой экспертов! — распорядился полковник.
Ого! Значит, нас встречал самый старший в Обнинске пожарный.
Видимо, его слова возымели действие на охранника, преградившего нам
дорогу, или же это начальник охраны АЭС отреагировал столь оперативно, но менее
чем через минуту мы продолжили путь.
...Поділитися у соцмережах
