Жанр: Боевик
Дрон 1-3.
...га от процесса производства
и потому читавшаяся на грампластинке народным артистом особенно
сладострастно, с придыханием: "...и течет по желобу промежду лопаток..."
Из ощущения блаженного ступора меня вывел приятный, знакомый, струящийся
откуда-то извне запах аромат свежеперемолотых кофейных зерен и только что
сваренного кофе. Моему зажмуренному взору представилась тяжелая,
безукоризненно белая чашка, полная густого напитка, ломоть горячего белого
хлеба с хрусткой корочкой, намазанного свежайшим маслом; рядом - чашечка
красной икры со льда, белая мякоть брынзы, зеленоватый, пряно пахнущий
рокфор... И тут вдруг я понял, что запахи - не плод моего разыгравшегося
голодного воображения, они - наяву. Как бы подтверждая эту догадку,
обонятельные рецепторы прислали еще одну информацию: где-то недалече
поджаривался бекон с яйцами.
Мысль была одна: девочки вернулись с покупками, напитками и закусками.
Это решало все проблемы: голода, одиночества и самоопределения во времени и
пространстве.
Я наскоро вытерся, художественно задрапировался в простыню, мельком
глянул в зеркало - по-патрициански просто и слегка царственно. Но при
обозрении гордого анфаса не удержался от сокрушенного: где былая красота,
где румянец яркий?.. Задекорироваться в марлю мне без посторонней помощи все
равно не удастся, и хотя мужчину украшают шрамы, а вовсе не синяки и
кровоподтеки, за неимением гербовой... Зато в остальном-то я совершенен, как
статуя Октавиана Августа!
Бодро толканул дверь ногой и двинул на кухню, влекомый смешанным ароматом
еврозавтрака. Вошел. Жизнеугверждающий оскал на побитом лице борца за идею
застыл, как лещ в морозилке, превратившись в американскую циничную гримаску,
означающую у янки улыбку: на меня смотрел зрачок маленького вороненого
пистолета совершенно слоновьего калибра, в шпионском и прочем
заинтересованном простонародье именуемого "спенсер". И зажат он был
бестрепетной рукой железной леди. Сомнений в том, что порция свинца
продырявит мне грудь при первом же неудачном движении, у меня не возникло.
Шутки кончились.
Глава 34
- Вон туда, Рембо, за столик, к окошечку, - холодно-невозмутимым тоном, с
капризной насмешливостью штатной стервы, произнесла дама с пистолетом.
Спорить и препираться я не захотел.
Место было выбрано по уму: столик мраморный, тяжеленький, скорее всего и
к полу вмертвую привернутый; расстояньице между столешницей и подоконником,
куда я втиснул задницу, узенькое донельзя - ни вскочить, ни дернуться
безнаказанно из этого угла нельзя.
Дама смотрела на мои манипуляции с усаживанием с нехорошим прищуром. Как
только умостился, присела в торец стола, напротив, домашнюю "трехдюймовку"
аккуратно положила рядом. Кажущаяся игрушкой немецкая штучка была вполне
уместна и горазда сработать на совесть на таком расстоянии и при таком
раскладе. Дама ничем не рисковала: стол длинный, ручонками не дотянуться.
Такая вот беда: остался ты, Дронов, несвязанным повязанным волком. Грезы о
девочках рассеялись, аки дым: такова жизнь, за все хорошее надо платить.
Впрочем, и сидевшая напротив дама отнюдь не выглядела дебелой затурканной
домохозяйкой: ноги, затянутые в джинсы, были самой наипрестижнейшей длины;
правильные черты лица, короткая стрижка, ухоженные руки, все "в цвет",
стильно; если это и есть "мадам", то весьма еще импозантная и сексапильная;
хотя годочков ей и немного, тридцатник с небольшим, вполне могла оказаться и
замужем за крупным здешним бизнесменом или круторогим администратором. Но
оставила квартирку - муженьку ли в его нелегких промыслах помогать, приручая
нужных людишек, или - напротив, вольный приработок от мужа, опять же
втихаря. А может быть, и - чистое хобби, как у вышедшего в осадок
гарнизонного старшины, - ни дня без "строевой"! Многообразным могло
оказаться назначение квартирки, вот только я сюда тоже не набивался в гости!
Ну а дама с пистолетом держалась с холодной отчужденностью; может, трудное
детство и суровая юность сделали ее такой букой? Или - подрабатывала в
собственном бордельеро страшилой-вышибалой: садистские наклонности ныне у
крутых в лютой моде! Как бы там ни было, верилось без дураков: эта способна
шлепнуть меня без затей, причем не по зову сердца, а исключительно по
велению разума.
- Кофейку бы, - протянул я искренне.
- Обойдешься, - отрезала металлическая леди и спросила совсем уж
неразумно: - Ты кто?
"Конь в пальто!" - каков вопрос, таков и ответ. Похоже, в этом милом
домике одни - привозят гостей в состоянии полного беспамятства, другие -
пестуют и лечат, третьи - оказывают сексуальные услуги со всем старанием и
усердием, к полному собственному удовольствию, четвертые - грубят и пужают
пистолями. Возможно, есть и пятые, и шестые; чем занимаются эти при таком
вот бригадном подряде, даже подумать противно.
- Умный, красивый, в меру упитанный мужчина в полном расцвете сил, -
продекламировал я оловянным пионерским голосом крылатую фразу из Карлсона.
Звучать в переводе с общечеловеческого на интонационный должно было так: "А
вот чихать я хотел, стерва, на тебя, на твою пушку, на твои вопросы и на
твой внутренний мир по совокупности!" Следующий вопрос, если верить
классике, должен был звучать так: "А когда бывает этот самый расцвет сил?"
- Ну уж и краси-ивый, - не удержавшись, хмыкнула дама.
Ее правда. Кто я с таким лицом? Незадачливый хроник, свалившийся с поезда
под колеса броневика.
- Ты действительно хочешь кофе? - спросила мадам серьезно.
Я пригляделся: а не такая уж она и стерва.
- Угу. И гренку с беконом.
- Получишь. Как только завоюешь доверие. Не кормить же тебя под
пистолетом.
- Золотые слова.
- Так кто ты такой?
- Олег.
- И все?
- Моей маме было достаточно.
- Вот что, Олег. Разговор в таком тоне у нас не пойдет.
- Да? - Я почувствовал прилив злости и уставился мадаме в красивые карие
глаза единственным черным зрачком. Она опустила взгляд, произнесла
нервически, неожиданно перейдя на "вы":
- И прекратите так на меня смотреть. А никто так на нее и не смотрел.
Старинная игра в "гляделки" хороша только в романах или играх с полудурками,
принявшими книжку "Аквариум" за Катехизис. Профи убивают безо всякой
тренажерной терапии накануне. Женщина профи не была. Но шанс, что она может
шмальнуть из миниатюрной шпокалки, - вполне реален: она знала, что именно я
плескаюсь в душе, и ожидала на кухне именно меня. Без особых признаков
беспокойства или раздражения. А потом усадила меня в положение "стойка
раком" со всей вдумчивостью. Так чего я злюсь? А того. Ее поведение не
подходит ни под какие шаблоны: то - суровая сука со стволом наперевес и
счетно-вычислительным устройством вместо сердца, то - слегка мандражная
сочувственная бабеха... "Ты действительно хочешь кофе?" Ага, и какао с чаем!
Мля! Может, именно так и работают серьезные профессионалы, рядом с которыми
я просто целка на выданье? Похоже на то, мать их перемать, очень похоже!
Извечный русский вопрос "что делать?" тоскливой занозой завис в
извилинах. Ответ на него был еще народнее и непосредственнее: "Будет хлеб,
будет и песня".
И тут, как в том анекдоте, Зоркий Сокол заметил... Ну да: у мадам все
было на месте: и глаза, и стервозность, и бабья деликатность, вот только...
предохранитель. Кто-то, видать, впопыхах демонстрировал ей сей убойный
ствол, забыв уточнить, что предохранителей у "спенсера" два, и сколько бы
барышня ни жала "собачку" с лучшими намерениями, страшенного выстрела,
способного прокрутить в супостате дырку размером с кабанье рыло, не
получится. А сама она не разобралась.
- Вот что, девушка. Ты допрежь времен волну не гони и не требухти
попусту, - услышал я, как со стороны, свой авторитетно-глухой баритон,
полный неповторимого очарования от обилия великорусских идиом. - Кофейку мне
налей, без нервов, тогда и посудачим ладком, - добавил я веско, а закончил
уж совсем матеро: - Убивать я тебя пока не буду, но и ты воздержись. До
выяснения.
Мой краткий монолог произвел нужное впечатление:
пусть на минуту, но дама растерялась. Потом покраснела разом, схватила
шпокалку, провизжала нервно, дергая стволом:
- А ну, заткнись!
Ща! Мне порядком поднадоела вся эта комедия в стиле "Мата Хари и юнец", я
рывком двинул из-за столешницы, оставив на табуретке зацепившуюся невесть за
что патрицианскую тогу.
- Ой! - вскрикнула барышня, раззявив руки, словно действительно была
старорежимной гимназисткой и обнаженных мужчин видела только в цветаевском
музее изящных искусств в мраморном варианте. Я мигом прыгнул к ней, одним
движением выдернул из побелевшей руки, палец которой давил с силой спусковой
крючок, страшный "громобой", скомандовал:
- И не стой женой Лота, красавица, дай морскому офицеру накинуть на
чресла что-нибудь подобающее!
Железная леди выбилась из имиджа вовсе, довольно глупо хихикнула и
упорхнула куда-то в комнаты, так и не сообразив, что не ухлопала меня только
по мановению конструкторской иноземной мысли, предусмотревшей такой вот
случай "на дурака". А я стоял злой и раздосадованный сверх всякой меры:
несмотря на то, что жизнь моя всегда была далека от идеала законопослушания
и тихого счетоводства, в таком, полностью идиотском положении я оказался
впервые! И стоял сейчас посреди неведомой мне кухни в чужом доме, голый, как
бритый кактус, и красивый, как усушенный Микеланджеловый Геракл, с
поцарапанной об асфальт мордой и тупорылым шедевром ненашенской оружейной
промышленности в мозолистой руке! Ну переплет, бляха-муха! Для завершенности
художественного образа не хватает только серпа в другой руке, тарахтенья
трактора "Кировец" под окнами и парада по телику, посвященного безвременной
девяностой годовщине Великой Октябрьской! Бред сивого водолаза в горах
Кордильерах! И с чего я еще брякнул насчет морского офицера? Нет, с
кальвадосом надо завязывать!
Дама появилась неожиданно. Оглядев мою монументальную фигуру в стиле
"Железный Феликс в загуле", подала мне новехонький полосатый халат, закрыла
лицо руками и начала хохотать. Сначала я заопасался было, что хохот
неминуемо примет форму истерики - ничуть: дама смеялась искренне, от души,
стряхивая с ресниц набежавшие слезинки. И тушь у нее не потекла: хоть и
немного было той туши, самую чуточку, а Франция, сработанная в городе
Париже, - не чета ей же доморощенной.
Я же тем временем набросил халат, проверил пистолет, поставил на боевой
взвод и опустил в карман халата: происхождение столь редкого, дорогого и
высококлассного оружия мне предстояло еще выяснить. Затем налил себе в чашку
- как и мечталось, толстенную, белоснежную, - еще не остывшего кофе, присел
за стол и не без удовольствия сделал глоток.
Пожалуй, я уже оттаял мозгами, оценил комизм ситуации, но непосредственно
и без задней мысли разделить веселье дамы, ставшей такой милой, не мог:
лицо после душа и снятия повязки саднило немилосердно, да и еще одна,
помимо убойного мушкета, деталь беспокоила, как кнопка в заднице: как-то
очень легко фемина сия перешла от суровой напряженности и испуганной
внутренней растерянности к залихватскому и разудалому смеху.
А дама тем временем закончила одинокую веселуху и резюмировала:
- Я больше всего опасалась, что вы - бандит.
- Да? А теперь?
- Теперь не опасаюсь.
- Почему?
- Не выговаривают бандиты слово "чресла" и не оперируют сюжетами из
мифологии Ветхого Завета.
Ну да. Разумно. Ответ принят. Но вопросов у меня накопилось. Вот только
как их: по порядку или по значению? Впрочем, пора и позавтракать. Убьем
сразу двух зайцев: и голод утолим, который не тетка, и даму займем привычным
занятием, для пущей расслабухи: сдается мне, она все же хозяйка здешних
апартаментов.
- Ну, раз все так славно завершилось... Чем кормить будете, барышня?
"Барышня" усмехнулась, но уже невесело, блуждающая улыбка, как у
президента Франклина на стодолларовой купюре, заиграла на губах, скрывая,
надо полагать, натуру художественную, тонкую и ранимую. Но и решительную
притом, порой - опрометчиво.
- Меня зовут Ольга, - произнесла она, закончив немудреную сервировку.
- Ну вот и познакомились. Осталось только подружиться.
- Вы действительно морской офицер?
- В какой-то мере, в далеком прошлом, в другой жизни.
- В отставке?
- В запасе.
Некоторое время я уплетал яичницу с беконом, поджаренную мастерски: с
яйцами всмятку, с золотистой корочкой...
- Почему вы назвали меня Рембо? - спросил я быстро, безо всяких
"артподготовок" и подобной тому канители, наливая в чашку
свежеприготовленный кофе из носика никелерованного кофейника.
- Вы так неслись от милиции...
- Стоп, милая барышня. Давайте по порядку.
- А что тут по порядку? Я наподдала вам своим "БМВ" так, что... Но грохот
выстрела я ведь слышала...
- Вы сбили меня на машине?
- Да, - сокрушенно вздохнула Ольга.
- Дальше?
- Что - дальше? Погрузила в авто и увезла. М-да... Это не покаяние в
содеянном, это бородатый анекдот про француженку и отечественного мужичка,
валяющегося в пьяном непотребстве на тротуаре: "Мужчина в луже! Чей мужчина?
Ничей мужчина? Такси!" С какой стати ей меня подбирать?
- Вы решили, что я труп?
- Во-первых, я дико перепугалась. Выбежала из машины, наклонилась к вам,
вы были без сознания. Но... Если честно, я сразу не поняла, живы вы или нет.
Ну, я и...
Врет. Я, конечно, не борец сумо, но и не песчинка из пустынь знойных
Эмиратов, чтобы хрупкая дама могла в минуту этак спроворить: упаковать меня
в салон "бээмвухи", да еще под аккомпанемент догоняющих милицейских сапог.
Возможно, хладнокровия ей бы хватило, а вот силушки...
- А чего вы просто не уехали?
- Как это - просто уехать? А если бы вы скончались потом?
Ольга смотрит на меня красивыми карими глазами, вернее, как поется в
старинной песне, "эти глаза напротив чайного цве-е-э-эта" - роскошный
эпитет, когда одним словом все: и цвет, и глубина, и влажность, и
бархатистость... Ольга смотрит мне в глаза и, похоже, ничуть не лукавит.
Ладно, пусть будет так: она храбра, честна и совестлива. Примем как аксиому.
А как же с физподготовочкой? Одной ей мое бренное беспамятное тело никак не
унести. Нет, в салоне роскошного авто она парилась не одна, но по каким-то
своим причинам не хочет говорить о спутнике или спутниках...
- Хорошо. Пусть так. Но выстрел-то вы слышали?
- Да.
- Почему бы тогда не дождаться служителей порядка? Вы были бы неподсудны:
я выскочил на проезжую часть неожиданно, вы вывернули из тихонькой улочки...
- Я превысила скорость.
- Не аргумент.
- Да?
- Ладно, аргумент. Но насквозь невесомый. - Я помолчал, вытягивая кофей
до гущи. - Колитесь, милая Оля, кто такой важный был с вами в авто, что вы
не решились рисковать его репутацией? Или - все проще? Труп в багажнике? И
лишним трупом больше, меньше - уже без разницы? - брякнул я смачно, вспомнив
какую-то древнюю французскую комедийку, где такая же вот милая и славная
девица разъезжала через границы, города и веси с холодным телом в багаже.
Дама сразу неуловимо напряглась: ага, попал! Вот только с чем? С
вельможным сановником или с трупом?
- Я закурю? - спросила она.
- Вы - хозяйка.
- Зато у вас - пистолет.
- Кстати, где вы достали такой уникум?
- "Уникум"?
- Редкая вещь. И дорогая,
- Подарили.
- Дяденька-попутчик?
- Не смотрите на меня так, Олег, все равно имени его я вам не скажу, не
скажу, и все, хоть вы меня на куски режьте!
А вот это, милая, врешь: когда на куски режут, люди и не такое
выкладывают... И сенегальским шпионом станешь, и сингапурским диверсантом,
лишь бы распрощаться с невыносимой тяжестью затянувшегося мучительного
бытия. С легкостью.
Дама - да какая к лешим дама! - нормальная девка слегка за тридцать или,
наоборот, около того, с благоприобретенными, но, слава Богу, так и не
приросшими насовсем манерами то ли стервы, то ли дамы из общества, - собрала
лоб морщинками, что-то для себя решая. Торопить ее я не стал: пусть
помучается.
- Олег, почему вы убегали от милиции? - спросила она наконец.
- Грех попутал.
- Велик ли грех?
- Муму терзал, а теща не велела...
- Какого "муму"?
- Дуркую я, уважаемая. Шучу.
- А-а-а...
- Но я не бандит. "И зверье, как братьев наших меньших, никогда не бил по
голове..." - продекламировал я из Сергея Александровича с чувством, пытаясь
взять девушку на слезу.
- Вы не хотите говорить?
- Вам это не нужно. Меньше знаешь - легче спишь.
- Пусть так. Но тогда мы квиты?
- В чем?
- Вы правы, я была в машине не одна. Но вам также не нужно знать, с кем.
Уговор?
Хоп! Простенькая, как консервная банка, ловушечка сработала. По правде
сказать, мне было до одинокого фонаря, кто именно вельможно катал с дамой по
ночным покровским улицам из пригорода и был ли этот мажор за рулем во время
незадачливого наезда... Пусть себе развлекаются! Но вот что дама не стерва,
а вполне сочувственная деваха, это без балды: именно она спроворила кавалера
закинуть меня в салон и доставить сюда.
- Уговор дороже денег... - весомо подтвердил я, прокачивая ситуацию
дальше. - Я сильно побился?
- Ага. Мы отвезли вас сначала к доктору, потом сюда.
- Чем-то прокололи?
- Ну да. Успокаивающее. Пришлось немного зашить кожу у виска: клоком
висела.
От таких жутких подробностей по спине пробежал легкий морозец.
- Надеюсь, айболит одноразовой отверткой орудовал? - вопросил я
обеспокоенно.
- Не волнуйтесь. Он вам даже экспресс-анализ крови сделал. На все хвори
разом.
- Ну надо же, куда шагнула наука с техникой! И как результат?
- Здоров.
- И это радует.
Дама пожала плечами: дескать, порядок такой. Закурила, окуталась облачком
дыма:
- Что еще? Обработали раны, перевязали, привезли сюда, искупали в ванне.
- Вместе с инкогнито из машины?
- Нет. Мне девочки помогли.
- А-а-а... - протянул я глубокомысленно. Смотрю на Ольгу с искренним
интересом усталого странника. Судя по только что полученной информации, она
все же "мадам", но в очень специфическом борделе. Который и борделем назвать
язык не поворачивается. Дело поставлено: даже неведомый эскулап, отправляя
меня сюда "на отлежку", не поленился взять эспресс-анализ.
Благоприобретенная профпривычка борьбы с профзаболеваниями контингента,
елки-моталки. Хорошо, хоть этот айболит мне аборт не сделал!
- Да, что касается вашей одежды, она пришла в полную негодность. Но я вам
что-нибудь подходящее подберу.
Ольга замолчала, прихлебывая кофе. Пауза несколько затянулась. А я -
думал. Славная женщина. Добрая и совестливая притом. Даже если принять во
внимание, что мотив моего спасения был в некоторой степени шкурным - не
засветить ясновельможного пана, скорее всего занимающего в Покровске немалое
положение. Тем не менее... Меня могли просто оставить на шоссе: тогда мое
сегодняшнее пробуждение не было бы столь идиллическим. Это первое. Второе. У
Ольги и ее тайного спутника было сто пятнадцать способов и возможностей
избавиться от меня, уже отъехав от опасного для них близостью милиции "места
встречи". Третье: я действительно им не нужен. Это не спецслужба и не хитрая
разработка. Милая барышня подобрала меня по совестливости, порядочности и
человеколюбию, хотя на душе у нее скребли две-три серые кошки - об этом
говорит сегодняшний инцидент с пистолетом. И не робкого десятка дама, но вот
с оружием обращаться не умеет.
Пауза действительно затянулась. Ольга сидит тихонько, лицо ее поскучнело
до деловитости, и мысли милой барышни угадать несложно: ну вот, мы с вами
квиты, господин из ниоткуда; слава Богу, не в Америке живем, и иск за
моральный ущерб предъявлять вы не станете;
к тому же компенсация была сладкой: игры с двумя русалками отличались
изысканностью, раскованностью и шармом. А потому допивайте, мил друг, кофеек
и катитесь колобочком по вашим грешным делам: к жене, к теще, к милиции, к
черту на рога, к лешему за пазуху, лишь бы - на все четыре стороны.
- Вы какой стиль одежды предпочитаете? Классику? - Ольга привстала, явно
с целью удалиться для пополнения моего гардероба.
Я представил на мгновение себя этаким Джеймсом Бондом: в костюме с
иголочки и мордашкой неудачливого алкана, и стало горько от накатившего
сарказма: живу я не так, не там и не с теми! Но мысли эти промелькнули
скоро, как трассирующие пули, хвала Дионису, лишенные той убойности. Самой
грустной была последняя: с битой об асфальт харей меня обязательно остановит
если не первый, то третий страж законности. Впрочем, в полосатом халате с
чужого плеча и тяжелехоньким убойно-карликовым пистолем в кармане оного я
буду смотреться куда более вызывающе в пролетарском городе Покровске.
- А у меня есть возможность выбирать?
- Ну да, - передернула плечиками Ольга.
- Тогда, может быть, вернемся к спортивному стилю? Что с моими джинсами?
- Они-то как раз целы. И выстираны. А вот куртка, рубашка... Впрочем,
никакой проблемы: и то и другое я вам быстро подберу.
Мы прошли через гостиную в одну из спален, больше и роскошнее той, в
которую поместили меня. Несколько высоких, красного дерева шкафов-купе
стояли в ряд. Ольга раздвинула створки:
- Выбирайте.
Нет, что-то здесь пляшет совсем не в тему. Зачем в борделе, даже элитном,
такой набор дорогой мужской одежды? Причем вовсе не сексуальной, наоборот,
респектабельной и - одного размера: примерно пятьдесят шесть - пятьдесят
восемь. В талии мне великовато, а, вот в плечах - в самый раз.
Придется вернуться к первой версии: Ольга - жена или любовница известного
и состоятельного человека, имеющая гнездышко для игр. Возможно, совместных с
мужем и еще какими-то парами: чего в нашей жизни не бывает теперь? Даже
пироги с мороженым научились выпекать, а все остальное... Ну да, жена... Или
- вдова? Несть числа вариантам в таком случае.
Заметив мое сомнение и приняв его, видимо, за проявление свойственной мне
деликатности, Ольга добавила с усмешкой:
- Чем богаты.
- А хозяин против не будет?
- Нет.
Держу соответственную случаю паузу и делаю лицо скорбным и торжественным,
аки лик вождя масаев при инагурации в должность ввиду безвременной кончины
предыдущего экзарха племени, съеденного теперешним претендентом без соли и
специев, по-простому, по-африкански. Я настолько увлекся притворным
сочувствием, что на языке уже вертелась неслабая истина: все там будем. Но
произнести афоризм неизвестного автора так и не довелось: даме почему-то
стал неприятен мой похоронный вид.
- Да нет, вы не так поняли, Олег, - поспешила пояснить Ольга. - Шмотки
брата, Сереги, он сейчас за бугром, и в ближайшее время я его не ожидаю. Да
и шмоток здесь столько, что...
- Квартира тоже его? - бросаю бесхитростный вопросец.
- Ага, - кивает Ольга - Но записана, естественно, на меня.
Хм... Почему это "естественно"? Совсем даже неестественно. Видно, братан
или честный лесоруб частного предпринимательства и как раз сейчас осваивает
джунгли проклятого капитализма где-нибудь на Канарах или Мальдивах, или
почетный сиделец местного серого дома, законодательного собрания или иного
злачного местечка.
Дама тем временем улыбается:
- Ах да, я забыла сказать... Я - Фролова. Сергей Фролов и есть мой брат.
Ну Сергей Фролов, ну и что? Ведь не Березовский же, не Гусинский и даже
не Смоленский. Фроловых по России - у-йо-о-о... Воз и маленькая тележка. Да
и по Покровску, поди, навалом. Но извилины мои закрутились все же со
свистом, как диски в игровом автомате, и выдали нужную комбинацию. Ага,
выпало три семерки. Никак не меньше.
- Фирма "Пионер"? Фролов С.А.? - выдал наконец я.
- Да. - Ольга выглядела вроде даже обиженной:
верно, процесс напряженной умственной деятельности отражался на моем
поцарапанном челе мучительными проблесками бессознательного.
Фирма "Пионер", как и явствовало из названия, была на покровском
бизнес-фронте первопроходцем: бензин-керосин и другие фрукты. Сеть
автозаправок, автостоянок и прочих примусов. Что характерно, никакой "крыши"
над головой Фролов С.А., старший братан Ольги, не имел: держался своими
силами. Ходили слухи, что за его широкой осанистой спиной маячит то ли
"Газпром"" с "Империалом", то ли обладминистрация с губернатором, но
по-серьезному на не такого уж юного "Пионера" - кстати, ровесника
перестройки, никто не наезжал, а местечковые наезды люди Фролова гасили
своими силами. Ходил, правда, слушок, что на заре реформ были и крупные
подкаты: в лице зампреда областного правительства, тогда еще исполкома,
подкрепленные вооруженной оппозицией некоего коронованного московского
авторитета. Итог был плачевен: губерния, тогда область, осталась без
любимого руководителя по причине инфаркта миокарда, а столичного авторитета
пристрелил безымянный снайпер. Безо всяких последствий для Фролова С.А.
Возможно, просто так совпало, в Москве любили пострелять в те года и
много кто с кем делил "великую и неделимую", но Фролова с той поры не
трогали. Ни местные бандюки, ни смотрящие от столиц.
Ну что ж... Понятна и независимая смелость дамы, и подарочный "спенсер",
и роскошь в квартирке. Одно неясно: нимфы по утренней зорьке - сон или явь?
И не являются ли они такой же принадлежностью господина Фро
...Закладка в соц.сетях
