Жанр: Боевик
Дрон 1-3.
...од элитного спецназа:
усиление, время-то почти военное! И замолотят они в первую голову не
кого-нибудь, а моих незадачливых круглоголовых "марсиан"! По-серьезному
замолотят, без дураков!
Легкой, бестрепетной рукой выхватываю из кобуры родного "макарушку" и
четырежды стреляю в шахту. Шорох, вскрик, звук падения. Повторяю прием: еще
две пули вдогон. Тишина. А внизу уже затопали ботинки, завелись
камуфлированные машины у дверей цеха, на крышу которого меня загнали с
собаками, как белку-летягу! Бегите, ребята, уносите ноги, скоро будет не
просто поздно, а очень поздно!
Я лежу на крыше и хохочу! Весело и от души! Ибо взорви я два десятка
бензиновых цистерн с кислородно-конверторным цехом в придачу, я бы не
добился и десятой доли того шухера, какой вызвал одним выстрелом! Вот что
значит вовремя посмотреть в оптику и заметить дифракцию с интерференцией!
Или дисперсию с квазиэмульсией! Да гори оно все огнем! Сейчас через военные
спутники информация о нападении на объект уровня "А" летит в Генеральный
штаб; сотни офицеров штаба округа выпрыгивают из теплых постелей и спешат к
местам боевого расчета! Особые группы спецназа четырех армий округа мчат
сюда на машинах со свистом и ревом, но скрытно! Военные контрразведчики
УФСБ, служба охраны, особисты - все встают на уши, выполняя ее величество
Инструкцию! Истребители-перехватчики взмывают в воздух, системы ПВО
щетинятся в небо готовыми к пуску ракетами! Ибо произошло нарушение Большой
"сеточки", кратко - Системы, полно - Большого оборонительного
противоракетного кольца! И пусть "Цех-К" - маленькое звено, но береженого
Бог бережет, и остановить развертывание не может ни премьер, ни президент,
ибо ситуация предусмотрена и должна быть отработана полностью и штагно.
Но и мне задерживаться на литом цельнометаллическом карнизе больше
нельзя. Насчет ближайшего будущего - никаких иллюзий! В плохом случае -
теперь уже свои закатают "маслину" по движущемуся предмету... В хорошем -
тоже не сладкий сахар, но о хорошем лучше не загадывать. Чтобы не превратить
в плохое.
Я заглядываю в четырехугольную шахту. Темно, как у негра... в Африке! Эх,
все-то вы, товарищ генерал, знаете, везде-то вы побывали! Обдирая ладони,
спускаюсь вниз. Ступаю на мостки, выглядываю из створа. Темнота, покой и
благолепие! Как шутковали бы на Львовщине: "Тату, москали до Луны полетели".
- "Все?" Выхватываю оба оставшихся у меня "макара" и бегу по мосткам,
отчаянно грохоча по доскам, готовый отреагировать на любое движение.
Итак, акцию по продаже неведомого кибернетического дива я сорвал начисто:
теперь "партнеров во имя мира", боюсь, и встретить будет некому. А мне нужно
спешить: где-то здесь, скорее всего в административной восемнадцатиэтажке -
не из любви к чиновным зданиям, а исключительно из-за того, что
административный корпус господствует над заводом по высоте, оттуда связь
надежнее, - затаился командарм этой акции. Тот, что приказал ликвидировать
Диму Крузенштерна, тот, по чьему решению была задушена девчонка у меня в
квартире, тот, что организовал на меня эту облавную охоту! Вот с ним мне
нужно успеть потолковать. И очень обстоятельно.
Глава 70
Всю операцию затеяли люди серьезные и опытные. Вгорячах от спецназа не
побегут: единственное, что достается панически улепетывающему простаку в
такой ситуации, - это пуля. Понятно, отбояриться от имевшей место быть
стрельбы на первых порах можно достаточно мотивированно: дескать, здешние
бандюки чего-то тут делить стали, вот и вмешались, по обстоятельствам. К
тому же у ребят имеется фараонов папирус. Вот только... Сам Борис уже и воду
в аквариуме поменял, и рыбок. Это не значит, что прежних вуалехвостов
сожрали кошки, но одно дело - жить под царским оком в ограниченном стеклом
водоеме и кормиться с руки, и совсем другое - в илистом пруду карасем.
К тому же произошла попытка нарушения Системы Большого кольца
противоракетной обороны. Притом, что за два дня до этого была объявлена в
связи с иракским кризисом повышенная боеготовность. А это значит, что после
первого наезда всех пришлых, причастных и случайно оказавшихся, начнут
просеивать через три меленьких ситечка, предварительно прокрутив в мясорубке
и измельчив в кофемолке! А при такой проверке все сомнения - не в пользу
потерпевшего! Что из этого следует? Непосредственный командир, Ильич, и тот,
кто стоит над ним, постараются уйти с достоинством и несуетливо в краткий
промежуток между первым горячечным накатом спецназа (от которого их защитит
казенная бумага) и приездом серьезных и неспешных дознавателей, отличающихся
хваткой бультерьера и дотошностью бухгалтеров-аудиторов тех еще времен. В
том, что пути отхода они продумали, я не сомневаюсь. Это только редкие птицы
стремятся в полет по наитию, потому и не долетают до середины Днепра. Люди
серьезные продумывают варианты загодя.
Хм, вот потому жизнь и крутит меня постоянно, как челнок в океанском
водовороте: если я что и продумываю, так исключительно стратегические
варианты развития событий в стране и в мире. Где я и где - мир? Нестыковочка
получается! Да и на самом деле я белый и пушистый, как тиранозавр в мехах!
Эх, расплююсь с этой бодягой и начну новую жизнь. Ближе к красоте и большому
искусству. Например, устроюсь гримером. На киностудию "Союзмультфильм".
Чего? Те же куклы, что и везде.
Мысли эти пронеслись мельком, пока я бежал к седьмому цеху.
Бойцы-"марсиане" пренебрегли джипом, оставив иноземца мерзнуть с
распахнутыми дверцами, ну а те, что прикатили на нем намедни по мою душу,
сами уже успели остыть. Не мудрено, на холоде-то. Я надел сдернутую с
кого-то камуфляжную куртку; под ней - сбруя с двумя "макарами" и легкий
бронежилет под джемпером. Я спешил. Ибо отчетливо слышал нарастающий гул
вертолетов. Джип, даром что японец, не застыл: движок завелся сразу, я
хлопнул дверцей и рванул к административному корпусу, грея ладонью ребристую
рукоять "глока" с трубой глушителя на морде. Подкатил с торца, к маленькой
дверце столовой, двумя выстрелами из тишака раскурочил замок и проскочил
внутрь. Вовремя: два вертолета сразу зависли сверху, включили систему
освещения, и темная и мрачная допрежь территория стала похожа на лунную
поверхность; свет был нестерпимо яркий, контрастный - тут не то что иголки
подбирать, тут снежинки можно увидеть все наперечет и каждую в отдельности!
Из вертолетных динамиков разнеслось гулко и раскатисто: "Приказываю всем
оставаться на местах, прекратить движение, бросить оружие! Приказываю
всем..." Послышалось несколько хлопков, вспышки были вообще едва заметны, и
в холодном воздухе ясно почудился едва ощутимый привкус горького миндаля.
Кто не успел, тот опоздал.
Я проскочил по темному коридору, миновал кухню, смахнув на ходу поднос с
какими-то мисками-склянками, и под аккомпанемент вселенского грохота
приблизился к двери, ведущей, надо полагать, в холл, а оттуда - к лифтам и
на лестницу. Поскользнулся на чем-то липком и сладком и с маху въехал в
стену, не добежав едва-едва. Хотел вскочить, и тут дверь задергалась,
разлетаясь в щепу под плотным автоматным огнем. Пули в темноте с визгом и
воем рикошетили от металлических прилавков, звонко цокали в трубы, разметали
в осколки стоявшие рядком стаканы и тарелки. На секунду стрельба стихла, я
приподнял было голову и - прижался к стене вновь: ребята просто меняли
рожки, и пальба возобновилась с каким-то оголтелым остервенением. Когда от
филенчатой двери остались, кроме щепленых лохмотьев фанеры, лишь петли да
замок, автоматы заткнулись, а через десять секунд тишины на пол в метре от
меня гулко упала круглая лимонка и с противным позвякиваньем покатилась за
батарею...
Я метнулся рыбкой, схватил смертельный снаряд и коротко, без замаха,
кинул его обратно. Рывком бросил тело к стене, замер. Взрыв вышиб остатки
фанеры, осколки лимонки с визгом влетали в стены... Я попробовал
пошевелиться: „-мое, цел! И похоже, невредим! Ну, екэлэмэнэ! Знать бы, кто
была та Аннушка, что вместо масла пролила вчера жирный сироп, расцеловал бы
в обе щеки и троекратно! Больше, увы, нельзя: как честный человек, обязан
буду жениться.
Тридцать секунд. Сорок. Тишина даже не мертвая - глухая. Только кислый
запах отработанной взрывчатки и удушливый - пороховой гари. Похоже, ребятки
за дверью отстрелялись. И все же выскакивать по-киношному с пистолетом
наперевес я не стал: труслив, да и сложением не дядько Шварц. Тишком да
бочком подполз к двери, огляделся: чистый абзац! В смысле - два трупа, но в
таком состоянии, что людям со слабыми нервами лучше не видеть никогда. А я
как раз с такими. И если бы не многолетний привычный стресс, застрадал бы
бессонницей на всю оставшуюся жизнь.
По холлу я пробежал тенью, контролируя стволом подобранного автомата
длинный, пустой и темный коридор и блуждая взглядом по оформленным
декоративной плиткой стенам. Угу, уже не контора, но еще не офис. Я знаю,
что я ищу. Вот он, как и положено, в рамочке и под стеклом: план эвакуации
при пожаре. Никакого пожара я устраивать не собираюсь, но знать расположение
помещений мне просто необходимо. Хорошо хоть, что корпус не Растрелли
проектировал и не доморощенный покровский конструктивист-авангардист; каждый
последующий этаж - близнец предыдущего. Вот только кабинет начальника будет
расположен в такой же по величине комнатухе, что и для тридцати дур кующих
инженеров. Фотографической памятью я не отличаюсь, но домик уж очень
типовой. Запомним.
Темный проем лестницы. Смотрю на него не то чтобы с опаской, а как-то
нехорошо: бежать восемнадцать этажей, да еще каждый - в два пролета... А
старость - не радость? А одышка? А творческая усталость, наконец? Да и на
любом из этажей могут ожидать такие вот архаровцы: ничего святого, ерш их
впополам! К тому же, как мудро замечал писатель Иван Сергеевич Тургенев,
прошедший к тому же славный боевой путь в резидентуре русской разведки во
Франции, если бросать камни в каждую лающую на тебя собаку, никогда не
дойдешь до цели. А дойти и так-то сложно, а когда если тебя и ждут, то
трупом - в особенности. Не дождетесь! Ибо - как нельзя объять необъятное,
убить ветер и понять женщину, так и... Все, запутался.
Для передвижения снизу вверх я выбрал лифт. Их два, оба - большие, один -
грузовой, другой - для пассажиров. Начальственные четыре, верно, с другой
стороны. Но и лифтом нужно уметь пользоваться в таком неспокойном месте,
каким стал завод "Точприбор" моими стараниями. Я зашел в грузовой, выломал
затыльником подобранного "бизона" квадрат пластиковой крыши, подтянулся и
забрался на нее. Извратившись и изогнувшись в четыре погибели, дотянулся
навороченным на ствол фабричным глушителем до пимпочки, лифт дрогнул,
задвинул автоматические двери и с противным скрежетом пополз на крайний
этаж. Ага, народная примета: на восемнадцатые этажи лучше плохо ехать, чем
хорошо шагать пешкодралом, оставляя после себя трупы и ежесекундно рискуя
превратиться в такой же.
"Глок" я бросил, так сказать, махнул не глядя на оставшийся целым "бизон"
(второй автомат после взрыва превратился в натуральный металлолом) и на
гранату-лимонку: при кинжальном огне малютка "глок" - как рогатка против
птицы-дельтоплана. Хотя, как говаривал покойный авторитет, в таких делах
"наши не пляшут" да "крести-козыри". Но огневая мощь, она и в Африке мощь,
не говоря уже о Латинской Америке! Карты на стол, господа! Даже если вы -
товарищи!
А все же обидно: и почему я все время вверх и вверх, а и до царя далеко,
и до солнца неблизко? Потому что не Икар. Стоп! Дурацкие мысли, каковые у
каждого рождаются при малейшей передышке в бою, чтобы мозг окончательно не
сбрендил от страха и перенапряжения, все же имеют смысл! Ну да, а как
планировал выбираться командарм с замполитом из этой заварухи в случае
непредвиденных обстоятельств? Ответ "никак" не подходит. Комиссары
героически гибнут только в кино, да и то не все, не всегда и у скверных
режиссеров. Для того чтобы спастись, у них есть хороший выход: наворотить
заградительные штабеля. Из трупов верных гвардейцев и прочих солдат. Люда
служилого, а потому безответного, особенно в неживом состоянии. Мораль:
выбирай, кому служишь, пострел! И притом - береги честь смолоду!
Вперед и вверх! Ну да, уйти из охваченного облавой по варианту "А"
заводика можно только небом. На махоньком геликоптере, который станет
стелиться над крышами домов спящего города низехонько, невидимый ни одному
радару! Гоняться за таким на маневренных "Ми-28" над крышами спящего
Покровска и сыпать ракетами класса "воздух-воздух" никто не позволит. Уйдет,
зараза! А дальше - дело техники: огородами, огородами и к Чапаеву. А пока -
вперед и вверх! Туда и поднимаюсь.
Лифт застыл на крайнем этаже Створки разошлись, а я замер напряженно с
лимонкой в руке: тишина? Или?.. Ну да, у этих охранников нервы оказались
покрепче:
шагов их я не слышал, но приближение чувствовал. Медленное, сторожкое
приближение, когда стволом ощупывается каждый дюралевый уголок лифтовой
отделки, когда полновесные пули готовы с яростью вырваться из этого ствола и
крошить все и вся - в месиво, в клочья, в ничто.
Стараясь производить как можно меньше шума, ползу вверх по тросу. Благо
не смазывался он давнехонько. Вот она, ниша с кабелями: в нее и втискиваюсь
кое-как. Ибо медлить нельзя. Сейчас бойцы замерли перед рывком, на пальцах
показывая друг другу порядок и последовательность действий. Я даже знаю
каких: кто-то младшенький ворвется в лифт и на всякий случай выпустит в ту
самую крышу, на которой я полминуты назад обретался, автоматный рожок. При
этой здравой мысли я вжался в нишу еще плотнее. Вообще-то положить их всех
сейчас из "бизона" не так уж трудно. Но придут другие. И затеют
"позиционную" войнушку. В такой - выигрыш за тем, у кого больше людей и
техники. А у меня и автоматик один, и сам я - азм есмь. И швец, и жнец, и на
дуде игрун!
Хоп! Пластиковый потолок затрещал под пулями бесшумного автоматного огня;
пули с визгом зарикошетили от стен по тросу и кабелям. Какая-то излетная
пребольно стукнула в бок; я вмиг покрылся вязким и липким потом: рикошетная
пуля - самая коварная, вертится, как грешник на сковородке, а потому
способна разворотить нутро до полного безобразия. Спас кевларовый броник.
Еще одна пулька царапнула плечо, и тут я озлился: собрался плюнуть на
сугубую конспирацию и шарахнуть очередью по перепуганному пацану там, в
лифте. Собака, жмет и жмет на спуск как заведенный! Патроны, они денег
стоят! Да и у меня нервы - не железные! Жить не только ему охота!
Одна из крыс, затаившаяся на краешке металлической балки, с визгом
полетела вниз, сшибленная пулей. Очередь внезапно затихла, но послышалась
отборная ругань.
- Ты чего, Сашок?
- Да крыса, бляха, прямо на голову!
Раздался нервный смех, наступила тишина, прерываемая гулом уже не
таящихся шагов, наполненная удушьем отработанных пороховых газов. Еще двое
бойцов со стволами наготове воткнулись в раскуроченную кабину лифта, задрав
головы.
- Вроде чисто?
- Даже и не вроде. Я там все расхерачил!
- Зато зверя подстрелил.
- Ты его забери: мочалке какой на манто, а?
Снова гогот.
- Падла, прямо на рожу свалилась!
- Жрать надо было, а не цоколем щелкать! Крыс этих китайцы за милую душу
хавают! Попробуй, а?
- Да пошел ты!
- Только прищурься сперва, чтобы хвост в глаза не лез! Дружный гогот
покрыл сомнительную шутку: ребята успокоились и теперь снимали напряжение.
- Слушай, Родимец, а чего все-таки этот лифтяра пустым прикандыбал?
- А ты у него спроси! Пошли! Нехрен больше! А остальные - заблокировать
надо к едрене фене!
- Не, погоди, Родимец! Панкрат тебе напел, как уходить будем? Глянь вниз,
что делается: через пяток минут сюда спецназ военной разведки подтянется.
Команда какая будет? Лапы кверху?
- Заткнись! Что скажут, то и сделаем! Ты контракт подписывал? Условия
хорошо помнишь?
- И - что? Погибать тут героически, в этой дыре? Армейцы нас замолотят и
нашинкуют, бляха-муха!
Раздался хлопок. И - наступила тишина. Потом послышался голос Родимца,
судя по всему, старшего группы:
- Выкиньте эту падаль в шахту. От него мертвого вони меньше, чем от
живого.
Бойцы взялись выполнять приказание Но потащили его, видимо, в другую
лифтовую шахту. А я, благословясь, поплевал на руки и полез вверх по кабелю.
К той самой стропиле, с которой сверглась незадачливая крыса. Ага, вот и
решеточка: закрыта на металлическую задвижку с той стороны, но никакого
замка нет. Даже не задвижка - "палец". Вытягиваю его, стараясь не звякнуть,
тихонечко толкаю дверь и - слегка раскачавшись, цепляюсь рукой и ногой и
втягиваюсь на грязный, пахнущий крысиным пометом пол лифтовой подсобки.
Встаю на ноги, закрываю опять решетку, чтобы не болталась. Дверь из нее
ведет на технический этаж. Напрягаю слегка извилины, представляя план
пожарной эвакуации. Картина битвы мне ясна. К бою!
Дверь на техэтаж оказалась вообще не заперта; видно, бойцы этого самого
Ильича-Панкрата проверили закуток, взломав замки, доложились: мин нет, и
успокоились. Да и кто будет думать о подсобковой двери, ведущей в лифтовую
шахту, если вертолеты уже посыпают территорию завода нервно-паралитическим
газом кратковременного действия, а спецназ готовится "взять на штык" здание
заводоуправления!
Спускаюсь по шаткой лесенке, замираю: мимо громыхают с десяток пар
ботинок: они спешат к лестнице. Вдох-выдох. Ну и - с Богом! И тут - гаснет
свет. Совсем. Видно, бойцы группы захвата отключили энергию по всему зданию,
и теперь темные коридоры освещены только мертвенно-белым лунным светом, что
льется из специальных осветительных вертолетных прожекторов. Еще две
винтокрылые машины зависли с внешней стороны административного здания.
Громкий механический голос отдает команды строго и однозначно:
"Приказываю прекратить всякое передвижение в здании! Сложить оружие! При
попытке оказать сопротивление будет открыт огонь на уничтожение! Время
исполнения - четыре минуты... Приказываю прекратить всякое передвижение в
здании..."
Выскакиваю из двери. Два охранника нервно курят у стеночки, рядом с
массивной, обитой дерматином металлической дверью. Короткая очередь из
"бизона", и они сползли на пол. Быстро подбегаю к двери, сжимая лимонку.
Стационарные камеры слежения отключены вместе с энергопитанием, а поставить
автономные эти самоуверенные дяди не озаботились!
Рывком подбегаю к двери. Вижу махонькую щель:
дверь не заперта, ребятам не до того, готовятся к срочной эвакуации. Но
как их вертолет сможет... Стоп! Уходить ведь можно не только по воздуху, но
и под землей! На таком объекте система подземных коммуникаций должна быть
разветвленной и обширной! Они разделены на блоки, которые перекрываются
мощными, стального листа, дверьми, причем - с одной стороны. Выстроить тем
самым заранее коридор для отхода легче легкого! Пока любой из спецназов
будет крушить гранатометами сталь сейфовых дверей (что очень непросто в
замкнутом и закрытом пространстве и опасно прежде всего для самих
подрывников!), организаторы всего этого непотребства уйдут в канализационные
коллекторы и - до свидания. Тем более дерьмо не тонет!
Фигушки! Выдергиваю из лимонки чеку, отпускаю запал, отсчитывая с уме
секунды, рывком открываю дверь, швыряю гранату, как снежок, вверх и -
захлопываю железку снова, налегая всей тяжестью тела! Взрыв ахнул, меня
бросило на пол, но двери я открыться не дал. Граната, как я и рассчитывал,
разорвалась в воздухе, плеснув двумя сотнями горячих смертоносных осколков!
Я вскочил на ноги, ворвался в комнату и полоснул из автомата по всему, что
хоть тенью или силуэтом маячило в клубах дыма и неровном люминесцентном
свете за окном.
"Приказываю прекратить всякое перемещение в здании! Сложить оружие! При
попытке оказать сопротивление..." - продолжал монотонно увещевать голос
робота из громкоговорителя.
Я уронил пустой автомат, захлопнул металлическую дверь наглухо, дабы
выручка не подоспела, выхватил из кобур оба "макара", сбросил "флажки"
предохранителей и ринулся из начальственного предбанничка собственно в
кабинет: благообразная псевдодубовая дверь от взрыва распахнулась настежь.
И, движимый даже не восьмым - девятым чувством, рыбкой ринулся на пол,
вытянув руки и паля из обоих стволов. Пули противника прошли выше едва на
дюйм, и выстрелы смолкли. Поднял голову: лысый крепкий усатый мужик стоял,
прислонившись к косяку, и медленно сползал на пол... Длинный пистолет
неизвестной мне конструкции дрожал в перебитой руке, по губам стекала
струйка крови, но глаза еще жили, воля еще пыталась удержать гаснущее
сознание, заставить руку поднять пистолет и выстрелить. Мы встретились
взглядами и - словно искра проскочила, а следом нечто неведомое подернуло
мутный от боли взгляд тенью... Глаза потухли, и мужчина неживым комом
свалился на пол. Делать контрольный я не стал - навидался убитых на веку.
Приложился я в этом полете крепко, разодрав щеку об остатки стекла.
Медленно, шажками, стал передвигаться к той самой двери. И тут на пороге
выросла худощавая фигура. Я направил пистолеты ему в лицо, но человек даже
не испугался: тонкие губы его искривила ухмылка, он медленно поднял обе руки
ко рту, вставил в рот-щель приготовленную сигарету, чиркнул кремнем
зажигалки, подержал пламя чуть на отлете, рассматривая меня и давая
рассмотреть себя... Потом разлепил губы, произнес тихо и хрипло:
- Мой черный человек... За мною всюду как тень он гонится... Ну вот и
встретились. Меня зовут Филин.
Я промолчал, продолжая внимательно наблюдать за ним.
- Почему не стреляешь? Ты же пришел убить меня, Человек Дождя?
- Ты приказал взорвать Крузенштерна?!
Мужчина вздрогнул и вдруг - захохотал! Громко, искренне, аккомпанируя
своему смеху зажженной сигаретой. Комната освещалась ленивым белым светом,
вертолет переместился во двор заводоуправления, и его заунывная канитель
слышалась теперь глухо, будто из преисподней: "Приказываю прекратить всякое
перемещение в здании... Сложить оружие... При попытке оказать сопротивление
будет открыт огонь на уничтожение... Две минуты..." А снаружи тем временем
завис другой вертолет, небольшой, маневренный. Спаренный крупнокалиберный
пулемет взирал на тонированные начальственные окна с молчаливой укоризной.
- Старые мы стали... Ста-ры-е! Завалить такого волка, каким был Ильич, за
пару секунд - это даже не мастерство, это судьба. Впрочем... Воевать должны
молодые: только они уверены, что никогда не умрут.
- Ты приказал убить Диму Крузенштерна? - повторил я вопрос.
- Ты дурак, Дронов, как и всякий джокер! Ах, как красиво тебя сыграли! Не
партия, загляденье! Жаль, что эту партию сыграли не мы! Вот и проиграли!
- Ты проиграл давно. Когда решил сыграть против своей страны.
- Оставим патетику, Дронов! Была страна, а сейчас... - Человек махнул
рукой. - Ты серьезно думаешь, что остановил сделку? Которая стоит миллиарды?
Ха-ха! Ты просто расчистил путь тем, кто... Программа будет продана. Ибо на
нее есть покупатель. Вот и вся правда. И другой правды в этом мире нет. В
игре, именуемой жизнью, правит только один туз - козырной. Джокер же играет,
пока его не выбросили из колоды. - Мужчина усмехнулся невесело. - Мне нужна
была эта сделка. И мне нужны были деньги. Но не затем, чтобы... Для таких,
как я, паршивые зеленые бумажки никогда не станут целью. Средством, всего
лишь средством. Помнишь, как сказал Александр Великий? "Мне нужно лекарство
не для продления жизни, а для продолжения войны!" Ибо вне войны жизни нет,
есть тупое и гнусное прозябание. Не для меня. - Он замолчал, пристально
глядел мне в глаза, чуть склонив голову. - Да и не для тебя. Найди мужество
признаться себе в этом. Хотя... - Филин скривил губы в улыбке. - Поле битвы
всегда принадлежит мародерам. - Он помолчал, глядя куда-то внутрь себя: - Ты
спрашивал о Крузенштерне... Я скажу тебе правду. Сейчас, за минуту до
смерти, нет смысла лгать. Да и незачем. Крузенштерна взорвали не мы.
- Но ведь погиб он из-за здешних покровских тайн?
- Возможно. Но я понятия не имел о том, что он как-то вышел на
"Точприбор" и "Цех-К". Да и не был Крузенштерн для нас фигурой! Груздев -
да, его валили по моему приказу. Тебе бы следовало поискать в ближнем
окружении, а ты ринулся в Покровск! Мыто думали, что тебя выводит на
Покровск втемную неизвестный нам конкурент... - Филин вздохнул, только
теперь уже горько. - Подумать только, все, что я наворотил за три года,
накрылось из-за твоей глупости! Зорро - мститель из Техаса! - Он захохотал
было нервно, но тут же оборвал смех. Облокотился спиной о косяк двери: -
Опусти пистолет, Дронов. Некуда мне больше бежать. И тебе тоже. Вся трагедия
в том, что с каждым "свершением" человек не только не приближается к тому,
что хотел, но и теряет то, что имел. - Он снова замолчал, прикрыл глаза. -
Знаешь, когда-то я писал стихи. И считал это слабостью. Может быть, не нужно
было прекращать? С
...Закладка в соц.сетях
