Жанр: Боевик
Наследство из преисподней
...ешь быть в этом уверенным на все сто.
Мы с деланным радушием распрощались, и уже знакомый мне Клин, который теперь был готов постелиться
под мои ноги ковровой дорожкой, вывел меня из бывшего очага культуры на свет ясный.
- Куда вас отвезти? - спросил он предупредительно.
А не пошел бы ты... со своими услугами!
- Я пройдусь. Для моциона...
С этими словами я быстро пошагал по мостовой в сторону центра. Спустя какое-то время, оглянувшись, я
увидел Клина, смотревшего мне вслед с недоумением.
Я понял его. Для Клина было дико топать на своих двоих, когда предлагают козырную тачку. Ну и
молодежь пошла... Без машины ни шагу.
Я пришел в себя лишь тогда, когда на ходу запрыгнул в трамвай. Он подходил почти к самой гостинице. Это
же надо, попасть на такое "рандеву"... Уф-ф! Мафия бессмертна, или как там? Чтоб ей пусто было...
Со стороны я казался себе карасем, который сорвался с крючка.
Глава 13.
Ну, блин, и нагрузочка на нервы! Только в гостинице, в своем номере, я, наконец, осознал всю глубину
ямины, из которой выбрался.
Мне повезло. Здорово повезло. Грач мне поверил, а потому не замочил. До него все-таки дошло, что я
говорю абсолютно искренне и понятия не имею, что от меня требуется. Намерения Грача мне были понятны
- он хотел найти с моей помощью НЕЧТО, принадлежавшее Зяме и стоящее больших денег.
А потом... Что будет потом, и дураку понятно. Зароют меня где-нибудь в лесу - и все дела. Единственный
светлый лучик во всей этой ситуации - это то, что схоронят меня на родной сторонке. Очень бодрящая
мысль...
Но самое скверное заключалось в другом - теперь я уже не могу бросить все к чертям собачьим и сбежать в
Москву. Меня и там отыщут. Похоже, это НЕЧТО имеет огромную ценность. Для всех. Неужели Зяма где-то
нашел кувшин с живой водой, некий элексир бессмертия?
Что ж, возможно. Тогда следующий вопрос: если это так, почему сам полез в петлю?
Господи, что я несу? Какая вода, какой элексир!? Бред сивой кобылы. Таких вещей в природе не бывает.
Или, если быть сдержанным оптимистом, их еще не нашли.
Но что за вещь имел Зяма, которая вызвала такой огромный интерес у стольких разных людей и
организаций? Этих "заинтересованных" субъектов по моим скромным подсчетам было четыре: некая
шайка-лейка, спустившая на меня киллера и капитана Витренко, СБУ, УВД и мафиозная группировка Грача.
Не хило...
Мне вспомнилась старинная украинская поговорка, наиболее подходящая к данному моменту - "Не тратьте
силы, кум, спускайтесь на дно". Я такой пресс не выдержу. Это точно. И главное - я сном-духом не ведал,
из-за чего разгорелся весь этот сыр-бор.
Да ну его все!.. Я посмотрел на окно - уже вечерело. Пойду в кабак и напьюсь, подумал я обречено. Нужно
только привести себя в божеский вид и переодеться.
Покидая душевую кабину, я почему-то вспомнил про Илону. Интересно, она уехала домой или до сих пор
страдает от неразделенной любви?
Зайти к ней, не зайти... Зайти, не зайти... Эта мысль не давала мне покоя, пока я облачался в джинсы и
тенниску (как я успел понять, в ресторан "Юбилейной" можно было идти в демократичной одежде).
Нет, все-таки зайду! Я бодро поднялся на пятый этаж и постучал в дверь ее номера. Тишина. Я еще раз
выбил барабанную дробь на полированной древесине - опять ничего. Неужто уехала? И даже не
попрощалась. Ах, эти женщины...
Я спустился вниз и уже направил стопы в ресторан, как тут меня словно что-то дернуло изнутри.
Решительно развернувшись, я подошел к дежурному администратору (или администрессе?
администраторша звучит вульгарно) и спросил:
- В пятьсот двадцатом жила девушка. Она еще не уехала?
Женщина одним быстрым движением руки поправила прическу, кокетливо улыбнулась и ответила:
- Скорее нет, чем да.
- То есть?
- Ключа на месте не наблюдается.
- Значит, она может быть в номере...
- Или за сотню километров отсюда.
- Вы изъясняетесь загадками. Не проще ли посмотреть ее карточку?
- Не кипятитесь. У нас нередко бывает, что ключи уезжают вместе с постояльцами. Или они оставляют
их коридорным. А карточку мы сейчас посмотрим...
Все также мило, и не без кокетства, улыбаясь, администратор (между прочим, симпатичная женщина лет
тридцати пяти) быстро нашла карточку Илоны и просмотрела записи.
- Вчера она продлила срок проживания еще на три дня и заплатила наперед. Так что пока она наш
клиент.
- Спасибо, - поблагодарил я сумрачно.
- Галина Николаевна просила вас позвонить ей домой, - неожиданно сказала таинственным тоном
администратор.
Блин! Теперь я вспомнил, что и эта молодуха была на моих "смотринах", устроенных Галюней в ресторане.
Ну все, с этого момента сплетни начнут размножаться, как мухи-дрозофилы.
Похоже, ко мне все-таки пришла слава. К сожалению, она выбрала для этого самый неподходящий момент.
Чему я не очень удивился - все мои дела всегда шли через пень-колоду.
Я снова поднялся на пятый этаж с твердым намерением во чтобы-то ни стало проникнуть в номер Илоны.
Что-то меня беспокоило. Возможно, нехорошее предчувствие; или я опять начал погружаться в шизоидное
состояние.
Что, в общем-то, было не удивительно - все бумагомараки, сиречь, писатели, имеют сдвиг по фазе, потому
как любые творческие способности в принципе противоестественны. Я уже не говорю о гениальности.
Человек должен жить простой жизнью, в согласии с окружающей средой, как он и был изначально задуман.
Его дело размножаться, заниматься физическим трудом или охотиться, чтобы прокормить себя и свою
семью, в крайнем случае, возводить жилища, потому как пещер на всех не хватает. Но ни в коем случае не
мудрствовать, изобретая разные теории, ведущие род человеческий к вырождению и гибели.
На мой настойчивый стук в дверь пятьсот двадцатого номера мне опять ответила тишина. Однако я готов
был побиться об заклад, что внутри кто-то есть.
- Илона, открывай! - Приблизив губы к двери, рявкнул я со всей дурью. - Это я, дорогая, Стив.
Ни привета, ни ответа. И тем не менее, тем не менее...
Весь во власти подозрений и дурных мыслей, я бросился к комнате, в которой обретались коридорные. Там
находилась женщина в годах с краснощеким лицом сварливой кумушки.
- Здравствуйте! - выдохнул я. - Откройте, пожалуйста, пятьсот двадцатый номер.
- Мням-мням... Вы там живете? - спросила она, невозмутимо жуя булочку с кровяной колбасой.
- Нет. Там живет одна девушка. Она не откликается на стук в дверь. Боюсь, что ей плохо.
- Девушка... Буль-буль-буль... - Коридорная опрокинула в горло пластиковую бутылочку с "пепсиколой".
- Не откликается... А может, она не желает с вами говорить?
- Может быть и так, - сказал я раздраженно. - Нужно проверить. Она очень больна, - соврал я, не моргнув
глазом. - Вдруг, ей стало плохо. Если она умрет, то в этом будет доля и вашей вины, - пустил я в ход свой
последний козырь.
Пардон - предпоследний. Не согласись эта старая курва открыть номер, я бы ее придушил. Не на всю
оставшуюся жизнь, а чуть-чуть, ненадолго, - чтобы забрать у нее запасной ключ от номера.
Ей повезло. Она с неохотой кивнула неопрятно причесанной головой с крашеными волосами и встала.
Похоже, только эта коридорная не знала о моих особых отношениях с главным администратором
"Юбилейной". Иначе она бежала бы впереди паровоза. При всем том, у Галюни характер крутой.
Ну да ладно, фиг с ней, с этой любительницей кровяной колбасы...
- Девушка, к вам пришли, откройте! - взялась выстукивать и старая грымза.
- Зря стараетесь, - сказал я нетерпеливо. - Доставайте ключ.
- Это незаконно... - недовольно буркнула коридорная, но подчинилась - наверное, вспомнила о "болезни"
Илоны.
Дальнейшее произошло настолько неожиданно, что я - каюсь! - едва не дал деру. (Вот только куда - это
вопрос). Как только дверь отворилась, из номера, как черт из табакерки, выскочил человек в маске и с
пистолетом в руках. Коридорную он сбил с ног, а я шарахнулся в сторону с похвальной быстротой.
Не обращая на нас ни малейшего внимания, человек в маске бросился к лестнице и исчез с нашего поля
зрения.
- Шо цэ було!? - трагическим шепотом спросила коридорная, поднимаясь на ноги.
С испугу она перешла на украинский язык.
- Узнаем... - бросил я и ворвался в номер.
Илона лежала на кровати со связанными руками и кляпом во рту. Я освободил ее от пут и брызнул в лицо
водой.
Она открыла глаза и, увидев меня, радостно прошептала:
- Сти-ив...
- Что стряслось!? - спросил я, помогая ей сесть.
- Нужно звать милицию! - наконец прорезался нормальный голос у коридорной. - Это вор!
- Нет! - воскликнула Илона. - Не надо никого звать. Я не хочу, чтобы меня допрашивали в милиции.
Иначе я не уеду из этого города до зимы.
- Вам понятно? - спросил я у коридорной. - Барышня не хочет, чтобы эта история получила огласку. - С
этими словами я дал ей двадцать долларов. - И чтобы ни гу-гу! - Для большей убедительности я приложил
палец к своим губам. - Ничего не было, вам это приснилось. Все ясно?
- Не очень, - буркнула коридорная, с жадным вниманием разглядывая двадцатку, на которой был
изображен один из американских президентов. - У нас с этим строго... Могут и с работы вытурить. Надо
доложить директору.
Однако! У престарелой дамы аппетит - будь здоров. Для нее и двадцать баксов уже не деньги. Я с
решительным видом сунул ей в руки еще десятку и спросил:
- Достаточно, чтобы избавить вас от ненужных воспоминаний?
- Ну-у...
Женщина дрожала от радостного возбуждения, но все еще пыталась изображать недовольство.
- Ладно, коли так, тогда докладывайте, - сказал я с деланным безразличием. - Порядок прежде всего.
Верните деньги... - Я протянул руку.
Крепко зажав доллары в кулаке, коридорная шарахнулась от меня, как от прокаженного.
- Я согласна! - воскликнула она. - Можете не сомневаться, все буде в ажуре.
- Надеюсь. Смотрите - чтобы ни пара с уст. А теперь оставьте нас.
Женщина поторопилась выскочить из номера. Ишь ты, где и прыть взялась...
- Так что тут стряслось? - спросил я, поворачиваясь к Илоне. - Ты в норме?
- Почти... Я хочу выпить. Достань из холодильника бутылку. Нет, не шампанское, - коньяк.
Да, выпить и мне не мешало бы... Я разлил коньяк по стопкам и с удовольствием опорожнил свою. Илона
без колебаний последовала моему примеру.
- Еще? - спросил я.
- Еще...
Мы снова отдали должное янтарному напитку. Бледное лицо Илоны постепенно приобретало свою обычную
окраску. Я облегченно вздохнул - слава Богу, она жива, здорова и даже не изувечена. По всем признакам в
номере явно был не насильник, а потому мой вздох имел под собой весьма серьезную основу.
- Что ему от тебя надо было? - спросил я, когда наши рюмки показали дно. - И вообще - расскажи, как
все случилось.
- Я мало что помню. В дверь постучали, мужской голос сообщил, что он гостиничный электрик - мол,
нужно заменить неисправную розетку; ну я и открыла. А он меня прямо с порога... Так быстро ударил, что я
не успела и глазом моргнуть.
Она потрогала шею и болезненно поморщилась.
- Ну-ка, что там у тебя. Дай посмотрю.
Она безропотно подчинилась, и я увидел небольшой синяк с левой стороны шеи, почти за ухом. Понятно.
Бил профессионал, ребром ладони. Такой удар может вырубить человека надолго, если не навсегда. Все
зависит от его силы и точки приложения.
- Он что, ударил сразу? - спросил я с сомнением.
- Ага. Я потеряла сознание... мне так кажется. Я была как в тумане.
- Ну, а что было потом?
- Потом? Я почти ничего не помню.
Она подняла на меня взгляд и, наверное, что-то прочитала в моих глазах.
- Нет, нет, он ничего такого мне не сделал! - по-своему истолковала мой немой вопрос Илона. - Честно.
- Откуда ты знаешь? Ведь ты была без памяти.
- Ты не женщина, тебе этого не понять, - отрезала Илона. - Откуда знаешь, откуда знаешь...
- Все, все, вопрос с повестки дня снимается. В холодильнике есть лед?
- Кажется, есть.
Я быстро соорудил ей холодный компресс на шею. Она была трогательно податлива и терпелива.
Неужели мне удалось проникнуть через ее холостяцкую кожуру? "А если это любовь?" - вспомнил я
название какого-то очень старого фильма.
Чур меня! Не нужно путать любовную интрижку с настоящим чувством. И уж тем более я не мог
представить рядом с собой Илону.
Я не сомневался, что если она узнает об измене мужа, то хладнокровно зарежет его, как цыпленка. При этом
мне вспомнился инцидент в ресторане, когда она без малейшего колебания огрела буяна по голове
бутылкой. Могла ведь и убить.
Интересно, чего это она такая тихая сейчас? Ну прямо лапушка. Может, и правду говорят, что женщине
время от времени нужна трепка? Тогда она ненадолго превращается в кроткое и слабое создание, - как это и
задумал Творец - которое хочется лелеять и любить.
Пока я все это думал, мои глаза осмотрели номер. Похоже, его обыскивали. Притом, особо не церемонясь.
Везде валялись разбросанные вещи, чемодан был открыт, явив миру целую коллекцию нижнего женского
белья, а тумбочка лежала на боку.
- Посмотри, не пропало ли у тебя что-нибудь, - предложил я Илоне.
- У меня нет ничего особо ценного. Подай, пожалуйста, мою сумочку. В ней деньги и паспорт.
Документы оказались на месте, чего нельзя было сказать о деньгах. Они испарились. Илона с потерянным
видом вертела сумочку в руках, а я делал вид, что ищу содержимое ее кошелька - заглядывал во все
укромные уголки и даже под кровать.
- Что мне теперь делать? - жалобно простонала Илона.
- Надо выпить, - сказал я решительно.
Это было самое разумное предложение в данной ситуации.
Мы выпили. Илона даже не стала закусывать, хотя у нас был лимон, порезанный на дольки. Она была такая
несчастная, что мое сердце дрогнуло, и во мне проснулся джентльмен. Давно не видались... черт бы тебя
побрал, подумал я о нем мельком, но сказал то, что он нашептывал мне на ухо:
- Насчет денег не волнуйся. Все твои расходы я беру на себя.
- Да? - оживилась она.
"Нет!!! - испуганно завопил где-то внутри меня рубаха-парень Стив Войцеховский. - Ты что, с ума сошел!?
Женщине пустить мужика по миру - раз плюнуть".
Но Илоне ответил джентльмен и душка, писатель Стив Лукин:
- Конечно. Держись, лапуля, я с тобой.
Моя последняя фраза была немного напыщенной, и в тоже время жутко попахивала нафталином. Вот идиот,
подумал я беспомощно. Снова, дружочек, ты вляпался со своей дурацкой простотой, которая хуже
воровства.
- Помоги мне встать, - попросила меня Илона.
Я помог. И даже проводил ее к двери туалетной комнаты. Дальше меня не пустили. Спустя какое-то время
Илона появилась умытая и немного посвежевшая. Но на ногах она держалась слабо.
- Я полежу... - сказала она. - Извини, мне не совсем хорошо...
- Может, врача вызвать?
- Еще чего! К завтрашнему утру я оклемаюсь.
- Тебе принести поесть?
- Не надо. Я хочу спать. Ты иди...
- А если тебе вдруг станет плохо?
- Не станет. Я уверена. Это нервы. До меня только сейчас дошло, что могло со мной случиться, если бы
не ты... - Она вздрогнула. - Стив, я тебе так благодарна...
Губы Илоны раскрылись, как два алых бутона, и я не сдержался - нагнулся и поцеловал ее. А затем, чтобы
не усугублять ситуацию, вымелся из номера, будто за мной гнались.
Поужинав в буфете, - в ресторан идти перехотелось - я возвратился в свой номер и позвонил Галюне,
наконец, вспомнив слова ее подчиненной.
- Привет! - сказал я в трубку. - Чем занимаешься?
- Стив! - возопила на другом конце провода Галюня. - Где тебя носит!?
- А в чем дело?
- Я тебя обыскалась.
- Зачем? Чтобы пожелать мне приятных сновидений?
- Перестань шутить! Сегодня снова приходил человек из "конторы". Признайся, что ты натворил?
- Пока ничего. Но все возможно. А гэбисты должны быть начеку. Это у них называется профилактика. И
кстати, хватит об этом распространяться по телефону. А то мы тут с тобой болтаем, а дяденька в сером
костюмчике где-нибудь сидит и пишет наш разговор на магнитофонную ленту. Так сказать, для истории.
Тебе понятно?
- П-понятно...
Бедная Галюня! На фиг ей такой "подарочек" в лице Стива Войцеховского - старого друга и одноклассника,
а ныне постояльца гостиницы? Надо как-то ограничить с нею контакты, иначе и ее могут начать теребить.
- В общем, Галюня, спи спокойно. Завтра встретимся и поговорим.
Все, отбой. Только теперь я почувствовал, что смертельно устал. Запасы адреналина исчерпались, и я
ощутил себя старой развалиной. Вдруг разболелась раненная нога, затем начало стучать в виски и зашумело
в голове, а потом на плечи будто упал груз весом с полтонны.
У меня все-таки хватило сил, чтобы забаррикадировать входную дверь и вернуться обратно к кровати. Я
нырнул в нее, как в омут, и отрубился где-то на самом его донышке, куда не долетали ни звук, ни свет, ни
даже сновидения.
Нельзя сказать, что проснулся я бодрым и веселым, хотя погода за окном была по-прежнему летней, - то
есть, отличной - а утро проклюнулось и вовсе чудесное.
Я не стал долго залеживаться в кровати, потому что твердо решил отправиться на рандеву с отшельником,
который жил возле Медвежьего брода. И сегодня в этом мероприятии мне не должны были помешать
никакие причины.
Первым делом я позвонил Самуилу Абрамовичу. Домой. Мне ответил заспанный блеющий голос:
- Святые угодники! Кто это в такую рань?
- С добрым утром! Самуил Абрамович, мне нужна одна из моих машин.
- А, это вы...
Похоже, он узнал меня моментально, потому что сон у него как рукой сняло.
- Зачем вам машина?
- Что за нескромный вопрос? И вообще - имею я право покатать девочек на собственном лимузине или
нет!?
- Да, да, имеете, - поторопился ответить Самуил Абрамович. - Но документы...
- Мне они пока не нужны. Вы просто позвоните охране и скажите, что у машин новый хозяин. И
сообщите им мои паспортные данные. Кстати, свой "мерс" из гаража вы уже забрали?
- Кгм!.. - с некоторым смущением прокашлялся Самуил Абрамович. - Да, забрал.
- Так мы договорились?
- Я уже звоню...
Телефон сыграл "отбой", а я, быстро побрившись и приняв душ, потопал к Илоне. Несмотря на раннее
время - часы показывали начало восьмого - она уже не спала и даже вырядилась по-походному; то есть, на
ней были брючный костюм из тонкой джинсовой ткани и сиреневая майка с картинками.
- Как твое здоровье? - спросил я, принюхиваясь; по-моему, от нее попахивало спиртным.
- Отлично, - весело ответила Илона и потянулась за бутылкой. - Выпьешь?
- Рад бы, но не могу.
- Почему?
- Сегодня я должен сесть за руль. А мне уже рассказывали, что если мои земляки, хохлы-гаишники,
сцапают водилу с запахом перегара, то пиши пропало. Семь шкур сдерут, без штанов оставят; и не только
выдоят, но и вымя оторвут. Тут автоинспекция так и называется - ДАИ. Дояры, хреновы... Поэтому я лучше
зайду в буфет и выпью там минералки. Не хочешь пожевать за компанию?
- С удовольствием. Я здорово проголодалась.
- Тогда вперед...
Буфет только открылся, повара еще ничего не успели толком приготовить, а потому нам пришлось
довольствоваться сухим пайком - бутербродами и овощным салатом.
Илона уминала за обе щеки харчи со скоростью и производительностью камнедробилки. Глядя на нее, я
невольно подумал: "Эге, милочка, с таким аппетитом тебя легче убить, чем прокормить".
- Держи деньги, - достав портмоне, сказал я, когда мы закончили с завтраком. - Здесь сотка "зеленью".
Хватит на обратный билет, на мелкие расходы и хороший обед в вагоне-ресторане.
- Как, мы больше не увидимся? - Илона поскучнела.
- Все зависит от тебя. Сегодня я занят. Мне нужно совершить небольшое путешествие. Если не уедешь,
то мы встретимся вечером. Впрочем, я не думаю, что тебя здесь что-то держит...
- Это уж позволь мне решать, - отрезала Илона. - Я поеду с тобой. Мне одной скучно. И вообще - мне
спешить некуда. А здесь такие потрясные места... и воздух чистый. Почему не отдохнуть недельку? Что
касается денег, то ты не переживай, я отдам. Мне пришлют. И не спорь - я еду!
Вот те раз! Началось...
Говорила мне мама, не связывайся, сынок, с эмансипированными девушками. Для них мужчина - имя
прилагательное, седло, на котором есть приятная возможность удобно устроиться и при необходимости
можно без особых сожалений выбросить.
Да, да именно седло, а не конь, потому что последний - существо одушевленное. А современные женщины
(по крайней мере, многие) признают наличие души только у себе подобных.
Я тяжело вздохнул и сказал:
- Ну, коли так... Вольному воля. Только не обижайся, если у тебя будут неприятности. И не говори, что я
об этом не предупреждал. От меня лучше держаться подальше.
- Почему?
- Потому что, когда я родился, мое везение у кого-то гуляло на именинах.
Я не мог рассказать ей всю правду. Потому что и сам не знал ее до конца. Да и зачем? Лишние знания очень
обременяют человека, в особенности женщину.
- Я вижу, ты большой любитель говорить образно, - сказала Илона не без ехидства.
- Такая профессия... - буркнул я себе под нос.
- Что ты сказал?
- Ничего. Тебе послышалось.
- Так мы едем или нет?
- А куда тебя денешь? - Я кисло ухмыльнулся. - Едем. Собирайся.
- Я уже...
В этот момент я с некоторой долей обреченности думал: "Пусть едет. Может, отшельник при виде
симпатичной молодухи сломается. Гляди, расчувствуется, растает и выложит мне все, как на духу..."
Но когда мы уже сидели в такси, которое везло нас за город, к теперь уже моей (ладно - почти моей) даче,
мне в голову пришло продолжение этой мысли: "Дурень думкой богатеет".
Охрана встретила меня доброжелательно. Самуил Абрамович выполнил свое обещание и предупредил
парней о моем желании. Один комплект ключей от гаража он отдал мне сразу, при первой встрече, так что
проблем с воротами у меня не было.
Я решил взять "волгу". На наших дорогах (а я должен был ехать по проселку) капризные импортные тачки
ломаются на раз. А мне было жаль СВОЮ "ауди". Я неожиданно почувствовал себя злостным частником,
чего раньше со мной не случалось.
Оказывается, человека могут портить не только большие деньги, которые находятся в кармане, но и те, что
существуют в его маниакальном воображении...
Подняв капот "волжанки", я от приятной неожиданности присвистнул - ай да Зяма! Из железного чрева
машины на меня воззрился мощный импортный двигатель, работающий на дизельном топливе.
Похоже, и ходовую часть "волги" тоже усилили, но я уже не стал лезть под машину, чтобы проверить свое
предположение.
Я лишь заполнил бак по горловину (в гараже стояла бочка с качественным дизтопливом) и подкачал колеса.
Кроме того, на всякий случай, я положил в багажник небольшой топор, похожий на индейский томагавк,
саперную лопату и полную канистру с горючим. Ведь там, куда мы с Илоной должны были ехать, заправки
нас явно не ждали; так же, как и хорошие дороги.
"Волга" шла, как боевая машина пехоты - быстро и мощно. Мотор работал бесшумно, нигде ничего не
скрипело и не тарахтело, а встроенный импортный кондиционер приятно охлаждал наши разгоряченные
тела - солнце уже вскарабкалось достаточно высоко и начало припекать.
На всякий случай я постарался недолго светиться на автотрассе, и при первом же удобном случае свернул на
проселок. Дальше мы ехали мимо бывших колхозных полей, пока не спустились в обширную долину.
За долиной начинались леса. Раньше они подступали к самому городу, но теперь от них там остались лишь
приятные воспоминания в виде небольших рощиц и обширного парка на окраине.
- Ах, какая красотища! - восхищалась пейзажами возбужденная Илона.
Похоже, и впрямь наше путешествие пошло ей на пользу. Она вдруг на глазах стала превращаться в
обаятельное существо, буквально брызжущее энергией. Это было сродни чуду - видеть, как из невзрачной
куколки вдруг вылетел прелестный мотылек.
Нет, нам, мужикам, никогда не понять женщин...
Мне приходилось бывать в районе Медвежьего брода. Но это было очень давно, еще в детстве. Однако, как
ни странно, дорогу туда я не забыл. Правда, теперь она виделась мне по-иному, да и детали пейзажа
изменились.
Почему брод назывался Медвежьим, про то официальная история умалчивает. В наших краях медведи
отродясь не водились. По крайней мере, последние двести лет.
Самым большим зверем у нас считался кабан-секач. В смысле того, что он мог запросто завалить и порвать
человека, если тот нечаянно наткнется на стадо диких свиней.
Водились в лесах и лоси, и олени, и волки, и еще какая-то другая живность, но даже бывалые охотники,
большие любители приукрасить свои охотничьи подвиги, о медведях и не заикались.
Существовала лишь давняя легенда, еще со времен походов Богдана Хмельницкого, казачьего гетмана
Украины, который колошматил польских панов. Тогда наши места и вовсе были дикими, и в них селились
пришлые людишки, вечные скитальцы, так называемые бродники, которые по тем или иным причинам
старались держаться подальше от общества.
Один из них, по прозвищу или фамилии Медведь, как раз и жил в тех местах, куда мы ехали. Его имя вошло
в местные исторические анналы с того момента, когда он показал полковнику Максиму Кривоносу тайную
тропу через леса, благодаря чему его казачий полк вышел в тыл польским рейтарам и нанес им
сокрушительное поражение.
Что касается брода как такового, то речушку, где нынче жил новый отшельник, и тогда, и сейчас могла
курица перейти, не замочив перья.
И все же мы ехали долго, хотя мне казалось, что расстояние до Медвежьего брода невелико. Виною этому
были проселочные дороги, которые петляли, как им вздумается. Я ехал и размышлял, что если пройдет
сильный дождь, то мы отсюда не выберемся и за двое суток.
От этой неприятной мысли мне становилось не по себе, и я пы
...Закладка в соц.сетях
