Жанр: Боевик
Наследство из преисподней
...м роде, да. Но это была не примитивная пьянка, а разговор по душам.
- Так я еще и выболтала вам все самое сокровенное...
В глазах Илоны застыл вопрос. Я решил не усугублять ее страдания и соврал:
- Ни в коей мере. Мы говорили на отвлеченные темы.
Она с облегчением вздохнула.
- Это же надо так... - Морщась, Илона потерла виски.
- Бывает, - сказал я философски.
Девушка подняла на меня глаза, присмотрелась и сказала:
- Постойте, постойте, а ведь я с вами где-то встречалась...
- Конечно. Мы встретились пять часов назад.
- Нет, нет, это было раньше...
Вдруг Илона обличающим жестом ткнула в меня пальцем:
- Вспомнила! Вы тот самый пьяница, который кутил всю ночь с омерзительным типом, от которого
разило перегаром и чесноком. Да, да, это было в поезде. Вчера. Или позавчера?
- Вы плохо относитесь к людям. У каждого человека есть свои недостатки. Но есть и достоинства.
- Я не намерена устраивать диспуты, - жестко сказала Илона. - Убирайтесь, пока я не устроила большой
скандал.
- Но мне некуда пойти. Неужели вы так жестоки, что выбросите меня на улицу среди ночи?
- Вон!
- А как все хорошо начиналось... - сказал я, широко улыбаясь. - Успокойтесь и примите таблетку
анальгина. Головную боль как рукой снимет. Спокойной ночи, мадмуазель.
С этими словами я вышел. Уже закрывая за собой дверь, я услышал несколько слов, сказанных мне
вдогонку, которые только с большой натяжкой можно было отнести к нормативной лексике. Ну и подарочек
кому-то попадется...
Пятый час... "Юбилейная" словно вымерла. Ни шороха, ни скрипа, ни человеческих голосов. Все спят.
Интересно, как там поживают те, что раскинули на меня сеть? Поди, и их сморил предутренний сон...
Что если?.. А почему нет? Эти суки имели наглость выжить меня из моего номера, и я теперь должен
слоняться по этажам, как бездомный кот. И что, это так и сойдет моим неизвестным противникам с рук? А
болт им с гайкой и солидолом в причинное место!
Меня начала забирать злость. Это же надо - в кои-то веки приехал в родной город, и вместо того, чтобы
расслабиться под влиянием ностальгических воспоминаний и предаться житейским утехам, я бегаю, как
заяц, от непонятно откуда взявшихся опасностей, а мои и так надорванные нервы вообще скрутились в тугие
узлы.
Ноги сами принесли меня к двери моего номера. Я уже просто пенился от злобы. Спецназ я, мать их, или не
спецназ!? В коридоре царил полумрак, но я предусмотрительно отключил еще один блок светильников,
который находился рядом с моей временной обителью.
Осторожно вставив ключ в замочную скважину, я медленно, по доле миллиметра, начал его поворачивать.
Время замедлило свой бег, и мне показалось, что я вожусь с дверью целую вечность. По спине гулял
холодок, а в голове билась, как птица в силках, мысль, вполне здравая для текущего момента: "Интересно,
как он будет стрелять - через дверь или когда я открою ее настежь?"
Когда, наконец, дверь номера распахнулась, я лежал в коридоре на полу возле порога, готовый в любой
момент откатиться в сторону. Как я и предполагал, дверь в спальню была открыта. Все верно - тому (или
тем), кто меня ждал, нужен был свободный, без всяких преград, сектор для стрельбы.
Я с невольным облегчением вздохнул - на сером фоне окна, вмещавшего почти всю раннюю зорю, зловещая
фигура наемного убийцы не просматривалась. Значит, он или прячется за простенком, или... Хорошо бы!
Я прислушался. Положительно, в номере кто-то был. И этот "кто-то", похоже, кемарил. Он даже временами
чуть слышно похрапывал. Но нет ли у него напарника? Это вопрос...
А, была, не была! В конце концов, нужно внести ясность в сплошную загадку, которая опутала меня как
спрут своими щупальцами мелкую рыбешку. Я должен знать, с кем имею дело, кто мой противник. Иначе
мне каюк.
Я поднялся на ноги и вошел в номер. Я использовал ту же методу, что и киллер - передвигался у самой
стены, и тоже черепашьим шагом.
В номере находился всего один человек. Он сидел на кровати и спал, привалившись к стене. Укатали сивкубурку
крутые горки...
Мгновенно преодолев разделяющее нас расстояние, я врезал его по челюсти, особо не придерживая руку.
Удар получился что надо. Он хрюкнул и затих.
На всякий случай пощупав у него пульс, я быстро и сноровисто связал ему руки, включил настольную
лампу, и начал проверять содержимое карманов, предварительно закрыв дверь номера.
Ол-ла-ла! Я растерянно смотрел на пистолет, который вынул из наплечной кобуры обеспамятевшего
"клиента" и корочки, в которых черным по белому было написано, что сей документ принадлежит
старшему лейтенанту милиции Ахряпину Леониду Николаевичу. И похоже, удостоверение было не
поддельным.
Вот те раз... Приехали, слезайте, здравствуйте, я ваша тетя. И что мне теперь делать с этим снулым ментом?
Какого хрена он забрался в мой номер!?
Ах, как дурно пахнет вся эта история...
На долгие и умные размышления времени было немного. Старлей уже начал приходить в себя, и мне нужно
было что-то предпринять, чтобы спасти свою шкуру от ментовских плетей.
Но для начала я еще раз приложился к его мордуленции, чтобы он не мешал мне заниматься важными
делами. Мент снова затих.
Я быстро положил удостоверение во внутренний карман куртки (туда, где оно лежало прежде). Что касается
пистолета, то здесь вопрос ясен. Зашел в номер, увидел на своей кровати подозрительную харю,
приложился, как следует, обезоружил и связал. Подумал, что бандит или грабитель.
Что ж, версия вполне приемлема. И мне нужно будет держаться за нее изо всех сил. Иначе менты
замордуют. Как же, тронул их дорогого соратника и друга...
Затем я начал методически обыскивать свой номер, начав от входной двери, слева направо, по часовой
стрелке.
Я был наслышан о некоторых методах укрощения строптивых, применявшихся в правоохранительных
органах. А долгое присутствие мента в моем номере было более чем подозрительным.
Я нашел закладку в сливном бачке. Похоже, у моих оппонентов не хватило фантазии на предмет
обустройства тайника. Или они посчитали, что не нужно особо напрягаться, потому как обыск будут
производить свои люди.
В плотном полиэтиленовом пакетике был героин. Думаю, что никак не меньше ста грамм. Круто. Кто-то не
пожалел больших денег, чтобы вывести меня из игры.
Впрочем, не исключен вариант, что этот героин всего лишь был пущен на некоторое время в оборот. А
потом его изымут, подменив сахарной пудрой или тальком.
Какая сволочь хочет меня подставить!? И почему? Эти мысли роились в моей голове, пока я смывал героин
в унитаз. Подождав, пока в сливном отверстии исчезнет пакетик, изрезанный на мелкие кусочки, я
тщательно помыл руки и продолжил поиски.
Я не успокоился, пока не прочесал весь номер частым гребнем, и не один, а два раза - для перестраховки.
Больше сюрпризов не наблюдалось. (По крайней мере, мне очень хотелось надеяться, что их уже нет). Я
даже проверил кровать, для чего довольно бесцеремонно стряхнул мента на пол.
Мой "клиент" очнулся, когда я закончил осмотр номера. Увидел меня, он что-то промычал. Похоже, мент
думал, что сделал это грозно, а на самом деле издал звук, похожий на жалобное блеяние ягненка.
- Не трепыхайся! - сказал я нехорошим тоном. - Иначе урою. Бандюга... Сейчас позвоню, куда надо,
пусть с тобой милиция разбирается.
Услышав слово "милиция", он успокоился и расслабился. Только глазами у него остались как у
потревоженной змеи - холодные и злобные.
Я позвонил дежурному администратору и объяснил суть дела. Спустя четыре минуты (я специально засек
время) в номер влетел мужчина примерно моих лет, а за ним показалось встревоженное женское лицо.
- Что ты с ним сделал!? - рявкнул он на меня, увидев лежащего на полу мента.
- Во-первых, не "ты", а "вы", а во-вторых, - я обернулся к женщине, в которой узнал дежурного
администратора, - что это за наглая морда и почему вы не вызвали милицию?
- Это и есть милиция, - дрожащим голосом ответила женщина.
- Предъявите удостоверение, - сказал я решительно, обращаясь к нахалу.
Не обращая на меня никакого внимания, он бросился к своему напарнику, развязал ему руки и ноги, и помог
сесть на постель.
- Вы за это ответите, - прошипел он, как рассерженный гусь.
- Повторяю - с кем имею честь? - спросил я намеренно грубо.
Я подошел к нему ближе. Он был низкоросл, и я возвышался над ним как Эйфелевая башня над Парижем.
Но его смутил не мой рост, а пистолет в моих руках, которым я поигрывал с небрежным видом.
Не сводя с меня глаз, он сунул руку в нагрудный карман и достал оттуда свое удостоверение. "Витренко
Алексей Петрович, капитан...", прочитал я неторопливо и беззвучно, лишь шевеля губами.
- Спасибо, - поблагодарил я вежливо. - Возьмите пистолет. Я забрал его у этого бандита, который залез в
мой номер неизвестно по какой причине.
- Это не бандит! - отрезал капитан.
- Извините - не понял...
- Это наш сотрудник, который выполнял задание.
- В моем номере? - спросил я с иронией. - Без соответствующей санкции, без понятых? Он сидел
взаперти! Как он сюда попал? Может, ваш сотрудник работает по совместительству на мафию? Киллером,
например. Сейчас это модно.
Я говорил громким голосом и вскоре добился желаемого результата; к моему номеру начали подтягиваться
другие постояльцы, разбуженные шумом.
- Не мелите ерунды! - оборвал меня капитан, покосившись на распахнутую входную дверь. - Мы
получили информацию, что вы не тот, за кого себя выдаете.
- Какая оперативность... - Я ухмыльнулся. - Все верно - я Карл Маркс и приехал в Украину, чтобы
объединить всех пролетариев, оставшихся после демократизации страны.
- Не нужно ерничать, - сказал он, едва сдерживая гнев. - Предъявите свои документы.
- Пожалуйста. - Я протянул ему свой паспорт. - Я уроженец этого города. Вы можете найти массу
свидетелей, которые подтвердят этот факт.
- Это еще ничего не значит, - ответил капитан, небрежно пролистав мой документ. - Мы должны
обыскать ваш номер.
- А как насчет законности ваших действий? - спросил я не без ехидства. - Между прочим, я гражданин
другого государства.
- Можете потом обжаловать мои действия, - отрезал мент.
- Что ж, против лома нет приема... Надеюсь, понятые будут?
- Обязательно... - Капитан хищно осклабился.
Ему пришлось обыскивать номер в гордом одиночестве. Его напарник был никакой. Он попытался встать,
но это ему не удалось. Не хрен спать на посту...
Сначала капитан пошарил в моих вещах, затем осмотрел шкафы и тумбочку, а потом разворошил кровать -
наверное, чтобы в очередной раз убедиться, что следы от пуль киллера куда-то испарились. Я был уверен,
что менты уже исследовали постель едва не с лупой.
Похоже, моя уловка с заменой кровати сработала. Это было видно по лицу капитана, который не мог скрыть
разочарования, осматривая постель. Он точно ЗНАЛ, что на ней должны остаться отметины; на ней или гдето
поблизости.
Но их не было, и эта загадка, похоже, мучила его всю ночь. А более тщательно присмотреться к потолку
капитан не додумался.
Значит, мент работает в связке с киллером. Точнее, с теми, кто меня "заказал". Ах, сука продажная,
оборотень паршивый! Жаль, что мы не в Афгане...
Но вот капитан, наконец, направился в туалетную комнату, потащив за собой двух понятых - женщинуадминистратора
и одного из постояльцев. Наверное, в душе эта гнида торжествовала, предвкушая
радостный миг своей победы. Как же - он практически выполнил наказ пока неизвестного мне кукловода.
Я тоже подошел к двери туалетной комнаты, чтобы посмотреть на спектакль. Конечно же, мент - пардон,
мусор - сразу бросился к сливному бачку. Он уже не мог сдержать нетерпения.
Его едва не хватил удар, когда он убедился, что в бачке, кроме коричневатой от ржавчины воды ничего нет.
Капитан еще некоторое время с остолбенелым видом шарил рукой внутри бачка, а затем резко обернулся и
посмотрел на меня как дедушка Ленин на буржуазию.
Я ответил ему невинным взглядом, всем своим видом изображая недоумение.
Он понял. Он все понял. Ведь его когда-то неплохо учили. Я знал, что ему сейчас очень хочется спросить,
куда я девал пакет с героином, но это значило поломать всю игру.
Но был еще один, очень неприятный для него, аспект проблемы. Я не думаю, что героин ему дали для того,
чтобы дорогой наркотик попал в канализацию.
Капитан был за подброшенный "вещдок" в ответе. Интересно, хватит ли у него иудиных сребреников,
чтобы покрыть недостачу из личных средств?
- А теперь покиньте номер, - процедил мент сквозь зубы, обращаясь к понятым.
- Не так быстро, капитан, - сказал я решительно.
- Что еще?
Он готов был сожрать меня взглядом.
- Понятые - а я тем более - должны знать, чем закончился обыск. Вы нашли то, что искали?
- Нет!
- А бумага?
- Какая бумага?
- Официальная, с подписями. В которой будут изложены мотивы вашего незаконного вторжения в мой
номер и результаты обыска. В двух экземплярах. И один я должен получить на руки.
- Не будет никакой бумаги!
- Напрасно. Вам не кажется, что ваши действия являются международным инцидентом? И если вы
думаете, что я спущу все на тормозах, то это большая ошибка. Я вам не жошка и не преступник, чтобы со
мной так обращаться.
Один из понятых - постоялец гостиницы - крупный, осанистый мужчина, что-то одобрительно промычал.
Наверное, он испытывал к милиции такую же "любовь", как и я.
- Выйдите вон! - рявкнул мент на понятых, и едва не силком вытолкал их за дверь.
Я отошел немного в сторону, чтобы держать и старлея, и капитана в поле зрения. И я не ошибся в своих
предположениях: едва за понятыми закрылась дверь, как старлей бросился на меня с кулаками.
Я не стал его бить, лишь оттолкнул. Старлей улетел от меня как мячик пинг-понга.
- Вижу, что вашему напарнику мало той плюхи, которую он получил, - сказал я, обращаясь к капитану. -
Прикажите ему, пусть придержит руки.
- Кто ты такой, черт тебя дери, и что здесь делаешь!? - взревел капитан.
- Если тебя это сильно интересует, скажу. - Я недобро ухмыльнулся. - Я друг безвременно усопшего
Мошкина и приехал в город, чтобы получить завещанное мне наследство.
Капитана будто хватили по лбу обухом. От удивления у него глаза едва не выскочили из орбит. Наверное,
его не поставили в известность, что я за птица.
Судя по реакции капитана, Мошкин в городском масштабе был козырным тузом...
- Наследство? - Капитан пожевал губами, собираясь с мыслями, а затем спросил: - Вы можете
подтвердить свои слова?
Ага, он снова перешел на "вы". Это неплохой для меня знак.
- Чего проще. Позвоните...
Я назвал фамилию Самуила Абрамовича и номер его телефона.
- Он вам подтвердит мое заявление.
Капитан колебался. Он не знал, что ему делать. А связаться по телефону прямо из гостиницы с тем, кто его
послал, он, похоже, не мог. Нарушение конспирации...
- Ну как, будем считать, что инцидент исчерпан? - спросил я примирительно.
- Кгм!.. - прокашлялся мент. - В общем... да. - Видимо, он принял какое-то решение. - Извините, мы
ошиблись. И еще одно...
Он замялся, подыскивая нужные слова.
- Не волнуйтесь, никаких заявлений с моей стороны не будет, - понял я его безмолвную просьбу. - Ведь не
ошибается только тот, кто не работает. Вы просто выполняли свой долг. И вы меня извините, - обернулся я к
старлею. - Я думал, что в номер забрался вор.
Какое-то время мы продолжали вести игру, обмениваясь слащавыми улыбками и ничего не значащими
фразами, а затем менты ушли, оставив после себя, как мне показалось, запах конюшни.
О героине капитан даже не заикнулся. Он был сбит с толку и хотел получить новые указания на мой счет.
Я открыл дверь на балкон, чтобы проветрить помещение, и почти без сил рухнул на кровать. Да-а,
очередная ночка в родном городе выдалась у меня такой, что даже Шахразаде не снилась...
Глава 9.
Утром ко мне прибежала встревоженная Галюня. Ей уже доложили о ночном инциденте и она, похоже,
ужаснулась, когда ее подчиненная назвала меня главным возмутителем спокойствия.
Собственно говоря, так оно и было. Если, конечно, не считать продажных ментов, отрабатывающих свои
грязные мафиозные денежки.
А в том, что на меня навалилась организованная преступность, я почти не сомневался. С таким размахом
может действовать только структура, имеющая немалые финансовые возможности.
Конечно, продажные менты в чине старлея и капитана стоят недорого, но если к ним приплюсовать
профессионального киллера и наружное наблюдение, то денежки на все эти расходы получатся очень даже
приличные.
- Ой, Стив, миленький, шо воны с тобою зробылы!?
Галюня бросилась ко мне как птица, защищающая свое гнездо от врага, и защебетала со скорострельностью
авиационной пушки.
Должен сказать, что на своем суррогатном украинско-русском языке она разговаривала лишь со своими
подчиненными и гражданами Украины. Так приказало начальство (правда, оно имело ввиду чистый
украинский язык).
Но мы с Галюней, как я уже говорил, беседовали на русском. По крайней мере, она старалась не переходить
на суржик.
Однако сейчас, на пике взволнованности, Галюня выдавала настоящие перлы славянской словесности.
- Да живой я, живой, - отбрыкивался я от Галюни, которая схватила меня в свои железные объятья,
демонстрируя избыток чувств. - Ну подумаешь, познакомился с парой украинских ментов. Эка невидаль.
Они ничем не отличаются от наших, московских. Их делают на один копыл.
- Стив, это же Витренко! Ходячая чума. Его у нас так и кличут - Ветрянка. А с ним еще этот... Ахряпин.
Был бандитом, а стал ментом. Шо воно робыться на белом свете?
- Это называется мимикрия, Галюня. Когда злобные кровожадные твари маскируются под беленьких и
пушистых зайчиков. Таких уродов во все времена хватало.
- Что они от тебя хотели?
- Похоже, приняли меня за какого-то мафиозного авторитета, - ответил я, смеясь. - Даже засаду в номере
устроили. Только ошибочка у них вышла. Такие вот дела.
Я изо всех сил пытался оградить Галюню от будущих напастей. Ей не нужно было знать о моих проблемах,
потому что это знание может быть для нее опасным.
А проблемы вместе с неприятностями сыпались на меня как горох из мешка. И что будет дальше, можно
было только предполагать.
- Стив, ты что-то недоговариваешь, - прокурорским тоном сказала Галюня. - Скажи мне правду.
Вот чертовка! Женщину трудно обмануть. У нее на первом месте стоит интуиция, которая нередко
подменяет и ум, и образованность. Недаром в аэропортах на заграничных линиях проверку документов
осуществляют именно женщины. Они чуют нарушителя за версту.
- А правда такова, что я сейчас голоден, как волк. Пойдем в буфет, позавтракаем.
- Да ну тебя!.. Ты точно ничего такого не отмочил? А то я тебя знаю...
- Галюня, поверь мне, с той поры, на которую ты намекаешь, я сильно изменился. Я стал
добропорядочным и законопослушным обывателем, большим любителем мягкого дивана и телевизора. Мне
перестали нравиться разные приключения.
- Ну-ну... - буркнула Галюня себе под нос, одарив меня недоверчивым взглядом.
Я весело рассмеялся, обнял ее за плечи, и мы направились в буфет...
Засиживаться в гостинице я не стал. На улице установилась великолепная погода, - и не жарко, и не
холодно, а в самый раз - и мне захотелось пройтись, образно выражаясь, по местам моей "боевой и
трудовой славы".
Самуил Абрамович все еще возился с документами, о чем и сообщил мне по телефону, когда я позвонил,
недовольным голосом присовокупив на ходу выдуманную сентенцию "Быстро только революции
делаются", а потому времени у меня было - хоть отбавляй.
Первым делом я решил навестить эскулапа, который лечил Зяму. Я не знал его фамилию, но клиника, где он
работал, мне была известна - опять таки со слов Галюни. Зяма Чиблошкин, оказывается, имел личного
врача, какое-то медицинское светило со степенью.
Чтобы не искушать судьбу, топая по городу на своих двоих, я вызвал такси. Самое удивительное, но и
машина, и водитель оказались знакомыми. Это был тот самый аскетический с виду мужичок, который вез
меня с вокзала в первый день моего пребывания в городе.
- А, старый знакомый! - сказал я, усаживаясь на сидение "волжанки". - Как успехи?
- Это вы? - удивился хозяин машины. - Здоровэньки булы! - обрадовано поприветствовал меня таксист.
- Здорово...
Я устроился поудобней - чтобы можно было время от времени посматривать назад. Вдруг там снова висит
"хвост".
- Куда ехать? - спросил таксист.
Я назвал адрес, и мы покатили. Оживленный водитель в предвкушении хорошего куша болтал без умолку. Я
слушал его вполуха и размышлял о своем.
Мне совсем не нравилась обстановка, которая меня окружала. Но самое хреновое в этой ситуации было то,
что я не мог ответить по-взрослому. Ну не будешь же мочить тех самых продажных ментов, что
испаскудили мне прошлый вечер и ночь.
А как хотелось бы...
Ладно, все это ненужные эмоции. Оставим их для мемуаров. Или, на худой конец, состряпаю из своих
переживаний забойный детектив, благо сюжет романа уже почти вырисовался.
Если, конечно, доживу до того времени, когда смогу сесть за письменный стол...
Что они от меня хотят? Чтобы я отказался от наследства? Так уже поздно, машина запущена и назад ходу
нет. А может, им нужно, чтобы я побыстрее слинял в Москву? Могли бы и подождать, тем более, что я веду
себя как тихо, как мышь, и никому не собираюсь перебегать дорогу.
Наконец, что за всем этим стоит? И главное - кто? Объявись этот неизвестный кукловод, я, наверное, смог
бы с ним договориться. Или, по крайней мере, прояснить ситуации.
А то я сейчас похож на человека с завязанными глазами, бегущего по перекинутому через пропасть мосту
без перил, за которым гонится голодный тигр.
Конечно, я мог бы немедленно все бросить и смайнать в столицу-матушку. Но внутри у меня нарастало уже
знакомое мне сопротивление. Я всегда не любил, когда на меня давят. А здесь шел такой прессинг, что
человек с более хлипкой конституцией - как физической, так и моральной - уже сломался бы.
Нет уж, я попытаюсь доиграть предложенную мне партию до конца...
Больница была из престижных. Раньше в этом здании размещалась общественная организации - кажется,
ДОСААФ - но времена переменились и добровольно содействовать армии и флоту уже никто не хочет;
только за деньги и желательно за "зеленые".
Здание выкупил некий крутой бизнесмен (а оно было не из дешевых - памятник архитектуры какого-то там
века) и основал больничку для таких же упакованных, как и сам. Эти сведения сообщил мне по дороге
таксист. Он буквально запенился от злости, когда речь зашла об этом заведении для "новых" хохлов.
Да-а, любит у нас простой народ своих "благодетелей"... Как же, ведь они создают рабочие места.
В чем я и убедился, пока мы ехали по городу. Через каждый километр в нарушение всех пожарных и
санитарных норм стояла современная заправка, каждые пятьсот метров блистали заманчивыми вывесками
казино и стриптиз-бары и сплошными рядами по сторонам улицы тянулись разные "шопы", "маркеты",
"бистро", "макдональды", "бутики" и прочие заведения подобного рода, тогда как многие промышленные
предприятия города не работали.
Короче говоря, спрут капитализма через такие щупальца с присосками высасывал из Украины ее и так не
шибко обильные ресурсы и финансы и выбрасывал их большей частью за кордон. Если кто-то думает, что у
богатеев болит сердце за свою родину и простой народ, тот или искренне заблуждается, что бывает с
простодушными натурами не от мира сего, или он просто идиот.
Чем человек богаче, тем он черствее. Увы, это аксиома. И если встречается среди финансовых воротил и
крутых бизнесменов белая ворона с повышенной гражданскою ответственностью и добрым, отзывчивым
сердцем, то это скорее приятное исключение, нежели правило...
В регистратуре клиники меня поначалу встретили как дорогого гостя - едва не с распростертыми
объятиями. (На что я был согласен без всяких оговорок - меня встретила самая настоящая Наталка-полтавка
с темно-русой косой до пояса и глазами как спелые вишни).
Но когда девушка поняла, что я не будущий клиент, а не в меру любопытствующий товарищ, ее энтузиазм
мгновенно иссяк, и она на глазах превратилась в красивую буку с лицом мраморной статуи.
- Значит, вы не скажете, кто был лечащим врачом Мошкина? - спросил я, продолжая приветливо
улыбаться.
После того, как прозвучало имя Зямы, девушка превратилась не просто в говорящую мраморную статую, а а
в обледеневшее каменное изваяние.
- Простите, но я не знаю, кто такой Мошкин.
Она смотрела не на меня, а куда-то в сторону ничего не выражающим взглядом.
- А кто знает?
- И этого я не могу вам сказать.
- Понятно. У вас как в хорошем банке - тайна вкладов гарантируется. А я могу поговорить с вашим
главврачом?
- В данный момент он занят.
- И чем же, позвольте полюбопытствовать?
Девушка на миг запнулась, обдумывая ответ, но нашлась быстро:
- Олег Васильевич на операции.
- Которая будет длиться до завтрашнего дня, - подхватил я ее мысль. - А завтра у него прием.
- Вы угадали.
- Радость моя, не пудри мне мозги, - сказал я намеренно грубо. - Я хочу видеть главврача, и я его увижу.
Докладываю, что я как Терминатор - могу проходить сквозь стены.
С этими словами я решительно начал подниматься на второй этаж по лестнице, застеленной красивой
ковровой дорожкой.
Но далеко продвинуться мне не дали. Наверное, у "Наталки-полтавки" была кнопка вызова охраны, которая
следила за входящими в здание посредством телекамер, потому что на лестничной площадке второго этажа
меня встретили двое крепких парней.
- Вы куда? - спросил один из них, недобро прищурившись.
- Мне нужен главврач.
- Он занят.
- Тогда я готов побеседовать с его заместителем.
- Заместитель на вызове.
- Но мне очень нужно поговорить с вашим руководством!
- Запишитесь на прием и ж
...Закладка в соц.сетях
