Жанр: Боевик
Наследство из преисподней
...ия как у подопытной собаки академика Павлова. Чабря ел мало и наблюдал за мной с
радостным одобрением.
- Так говоришь, приехал по личным делам... - наконец начал он издалека.
- Ну... Мням-мням...
Я заработал челюстями в усиленном режиме.
Мне хотелось вытащить Чабрю из его ракушки, чтобы он раскрылся. Собственно говоря, Чабря намеревался
сделать то же самое, но у него не хватило выдержки. Он прямо сгорал от любопытства.
Это стало особенно заметно, когда мы приняли на грудь первые двести грамм водки (кстати, очень хорошей;
надо будет поинтересоваться у Чабри, где он ее покупает).
- Давно в городе? - спросил Чабря.
- Давно. С самого утра.
- Кого-нибудь из наших видел?
- Конечно. Галюню. - В этом вопросе я решил не темнить. - Она определила меня в свою богадельню.
- А, знаю, знаю... Галюня в "Юбилейной" масть держит, даже директора под себя подмяла. Так ты там
отаборился?
- Умгу...
- С Галюней говорил? - осторожно поинтересовался Чабря.
- Естественно.
Чабря замялся, подыскивая нужные слова. Я решил его выручить, потому что наша словесная дуэль могла
продолжаться до бесконечности.
- Ладно, не будем размазывать манную кашу по белому столу, - сказал я, наливая очередную порцию. -
Давай помянем Зяму. Насколько я знаю, он первым из нашего класса отправился на небеса.
- Помянем, - охотно согласился Чабря.
Мы выпили, быстро закусили, и я спросил прямо:
- С какой стати Зяма полез в петлю?
- Понятно... - Чабря торжествующе ухмыльнулся.
- Что тебе понятно?
- Ты пришел ко мне только ради того, чтобы узнать, куда подевалась Зойка.
Насчет Зойки я не стал его разуверять; такая версия была идеальным прикрытием моих истинных
намерений.
- Ты не совсем прав, - ответил я, закуривая. - Или, скажем так, прав наполовину. Я решил совместить
приятное (встречу с тобой) с необходимым. Да, действительно, меня интересует ее судьба.
- Дай пять, - протянул мне руку Чабря. - Спасибо, Стив.
- За что спасибо? - удивился я.
- За твое отношение ко мне. Скажу тебе честно, многие из наших нос воротят при встрече со мной. Они,
видите ли, чистенькие, а на мне клеймо.
- А, ты вон про что... Чабря, мне плевать, чем и как ты зарабатываешь себе на жизнь. Все эти моменты
посторонние. Мы вспоминаем молодость, когда и я, и ты были другими; такими мы и должны оставаться в
нашей памяти.
- Ты прав, Стив. На все сто прав... - От переизбытка чувств на глазах Чабри появились слезы; что ж, и
крокодилы иногда плачут. - А что касается Зойки, то в этом вопросе я ничем помочь не могу. Она как
сквозь землю провалилась.
- Неужто она даже со своими стариками не общается?
- Насколько я знаю, нет. По крайней мере, напрямую. Ни писем, ни телеграмм, ни телефонных звонков...
А иначе Зяма вычислил бы ее в два счета.
- Странно...
- Ага. Еще как странно. Впрочем, может, я ошибаюсь. А почему бы тебе самому не спросить у Зойкиных
родаков где она и что с ней? Думаю, теперь они не станут скрывать ее местонахождение, ведь Зямы уже нет.
- Увы, этот вариант отпадает.
- Почему?
- Не думаю, что Зойкины родители забыли и простили мне шухер, который я устроил на ее свадьбе.
- Да-а, - мечтательно протянул Чабря, - это было клево... Зрелище - закачаешься. Здорово ты их всех
погонял.
- А ты что, был там? - спросил я удивленно.
- Нет, меня не приглашали... - Чабря в очередной раз показал свои золотые фиксы; но его улыбка
получилась грустной и вымученной. - Знакомые рассказывали...
- Знаешь, я тут немного пораскинул мозгами, и мне кажется, что Зяма умер как-то странно.
- Ага, - невесело ухмыльнулся Чабря. - Совсем странно. Веревку на шею - и всем привет.
- Я не об этом. Зяма был жизнелюб, ты это знаешь. С какой стати ему было лезть в петлю?
- Да мало ли что... Он занимался крупным бизнесом, может, кому задолжал большую сумму. И решил,
что лучше самому на себя наложить руки, нежели получить пулю в лоб после того, как разогретым
паяльником проверят на прочность его очко. Хотя...
Чабря с сомнением пожал плечами.
- Значит, у тебя тоже есть подозрения...
- В общем-то, есть. Насколько я знаю, дела у Зямы шли хорошо. У него бабок было - не меряно. Крупных
бизнесменов в городе человек пять-шесть, и Зяма входил в это число.
- Галюня говорит, что он сильно затосковал по Зойке.
- Не смеши меня! - фыркнул Чабря. - Скорее, он был зол на нее. И не более того. Даже когда они жили
вместе, Зяма не пропускал мимо себя ни одной юбки. Это был еще тот конь.
- Ну, одно другому не мешает. Можно до беспамятства любить одну женщину, а спать с другой. Такое
бывает сплошь и рядом. Мужик существо общественное. Так ведется издревле.
- По себе судишь?
- Я не женат.
- Значит, мы с тобой два сапога пара, - рассмеялся Чабря.
- А ты почему не женился?
- Работа у меня такая. Женщины не могут держать язык за зубами, а для меня это прямой путь в зону. Но
я там уже бывал и мне совсем не хочется повторения.
- И то верно... - Я пытливо заглянул ему в глаза. - Как там твой информационный центр, существует?
- Это ты о чем? - изобразил наивность, с удивлением спросил Чабря.
- Кончай притворяться. Мне нужно досье на Зяму.
- Ну ты даешь... Какое досье?
- Чабря, кончай лепить горбатого. Мне требуется твоя помощь.
Чабря посуровел. Неторопливы пригладив свои вихры, он мрачно спросил:
- Зачем?
- Надо. Объясню позже.
- Стив, ты, случаем, не мент?
Та-ак... Значит, и Чабря не видит во мне писателя Стива Лукина. Обидно, черт побери. Но может это к
лучшему?
- Случаем, нет. Не оскорбляй меня ненужными подозрениями. Я что, похож на стукача?
- Да нет вроде...
- Вот на этом и остановимся. Так ты поможешь мне или нет?
- Куда денешься... - Чабря с облегчением ухмыльнулся. - С тобой ссориться - себе дороже. Ты вон какой
здоровый, начистишь мне хлебальник по старой дружбе... как в свое время Зяме и придется мне в
больничку топать. А тут дел невпроворот. Жди...
И он вышел в другую комнату, плотно закрыв за собой дверь.
Ждать пришлось недолго, чуть больше пяти минут. Я специально засек время, чтобы выяснить, где Чабря
держит свою картотеку - вне дома или в тайнике, который устроен в одной из комнат.
Похоже, Чабря держал свои воистину золотые досье под рукой. Это значило, что клиентов у него было
много. Вот сукин сын...
Интересно, знают ли правоохранительные органы об это кладези весьма специфической криминальной
информации? Вопрос...
- Держи... - Он дал мне компьютерную распечатку. - Здесь то, что тебя интересует.
Ага, значит, Чабря тоже подвержен влиянию технического прогресса, и теперь его картотека хранится в
электронном чреве компьютера. Нет, не так, скорее всего она записана на дискеты, а те в свою очередь
спрятаны в тайнике. Логично.
- Спасибо, дружище. Но откуда тебе известно, что именно я хотел бы знать?
- Догадаться не трудно. Вот только непонятно, зачем все это нужно человеку, который не служит в
органах. Пока непонятно.
- Ты будешь первым, кто об этом узнает, - пообещал я с легким сердцем; брехать - не пахать. - Здесь весь
объем информации или кое-что осталось в загашнике?
- Обижаешь... Тут все, что у меня есть. Отдельно Зямой я не занимался. К нему просто нельзя было
подобраться - личная охрана, везде сигнализация, прикормленные менты - от рядовых до самого верха...
- Выходит, ты собирал досье на Зяму из любви к искусству.
Чабря рассмеялся.
- Почти что угадал, - ответил он. - Нельзя заранее предвидеть, как аукнется тот или иной факт. Я
архивирую все подряд. В конечно итоге нередко бывает так, что даже самая обычная серая курица может
снести золотое яичко. Наверное, ты осуждаешь меня в глубине души, но это моя жизнь.
- Да не суди сам, и не судим будешь. Это мое жизненное кредо. Мне нет дела до твоего бизнеса. Только я
на твоем месте уже завязал бы с ним. Опасное это дело, Чабря.
- Знаю. И все понимаю. Но уже не могу выскочить из колеи.
- Что ж, каждому свое... - Я пожал плечами. - Наливай, что-то в горле пересохло...
- Кстати, как ты узнал мой адрес? - вдруг встревожено спросил Чабря, когда мы накатили еще по одной.
- Нечаянно. Мне дядя Гриша подсказал. Помнишь его?
- Не ври, он умер год назад.
- Это было давно, когда я перевозил своих стариков в Подмосковье на новое место жительства.
- И ты не забыл?
В голосе Чабри явственно прозвучало сомнение.
- Тут и помнить нечего. Улица Новая, дом сто одиннадцать. Три единицы подряд - что здесь сложного?
Хотя, если честно, я не был уверен, что ты живешь по этому адресу. Сейчас народ с достатком такие хоромы
строит, что куда там царским, и не где попало, а в курортных зонах. Поэтому, я не исключал того, что и ты
мог отчебучить что-нибудь эдакое...
Я изобразил руками и гримасой величие предполагаемого замысла Чабри.
- Строят, потому что дураки, - сказал Чабря. - На кой ляд мне одному хоромы площадью с футбольное
поле? Что я в них буду делать? То-то... Да и светиться мне нельзя... ты знаешь, почему.
- Скажем так - догадываюсь. И не более того. А догадки это еще не факт.
Чабря ухмыльнулся, но тут же посерьезнел и сказал:
- Стив, ты это, распечатку долго при себе не держи. Прочитай, сделай выписки, если тебе это нужно, и
сожги. Ладно?
- Понял, сделаю.
- И еще одно - ежели что, на меня не ссылайся. В противном случае я видел тебя последний раз двадцать
лет назад и ничего не знаю.
- Об этом ты мог бы мне и не напоминать, - ответил я с укоризной. - Мы уже, чай, не мальчики и в жизни
кое-что повидали.
- Ну, извини, но ты сам понимаешь...
Еще бы не понять. Я теперь совершенно не сомневался, что у Чабри есть богатейшее досье на очень многих
граждан нашего города.
А кому это понравится? Верно - никому. И если учесть, что услуги киллера у нас стоят недорого... М-да, я
бы не хотел очутиться на месте Чабри, даже с его капиталами.
- Слушай, а ты не боишься жить здесь один и без охраны? - спросил я с намеком, когда мы прощались.
Чабря хитро осклабился.
- С чего ты взял, что у меня нет охраны?
- Если ты имеешь ввиду дворнягу, которая бегает по двору...
Я скептически ухмыльнулся.
- Ах, Стив, как же плохо ты знаешь меня... - Он громко щелкнул пальцами и позвал: - Абрек! Ко мне!
Я невольно сделал шаг назад - отворилась неплотно прикрытая дверь прихожей, и в гостиную вошел
громадный пес неизвестной мне породы. Он злобно посмотрел на меня налитыми кровью глазами и тихо
зарычал, обнажив клыки, которые были впору тигру.
- Ни хрена себе... - прошептал я испуганно. - Чабря, убери этого цербера! У меня душа в пятки ушла.
- Абрек, место!
Пес с гордым видом удалился. А я никак не мог избавиться от внезапного столбняка, сковавшего меня с ног
до головы.
- Впечатляет? - смеясь, спросил Чабря.
- Уф-ф... - с трудом выдохнул я воздух, который замерз в легких при виде страшилища в собачьем
облике. - Вот это сюрприз... Да, охранник у тебя что надо. Где ты его держишь? По-моему, Абрека не было,
когда я входил в дом.
- Ты не заметил его. Так и задумано. Будь на твоем месте какой-нибудь нехороший человек, от него
только клочья полетели бы. Абрек обучен брать мертвой хваткой. За горло...
"Это мы учтем... - подумал я, усаживаясь в такси, которое вызвал мне Чабря. - Кто знает, как обернутся
мои дела. Может, когда-нибудь придется навестить Чабрю еще раз, но в его отсутствие, чтобы как следует
покопаться в его картотеке..."
Я очень сомневался, что Чабря дал мне всю информацию по Зяме. Он ошибался, когда говорил, что я плохо
его знаю. Чабря всегда оставлял самое ценное для себя.
Глава 5.
Я заметил его случайно - когда вошел в холл гостиницы. (Впрочем, вся наша жизнь это один большой
Случай). Он сидел в кресле и делал вид, что читает какой-то журнал.
Возможно, я и не обратил бы на него никакого внимания, но вместо того, чтобы проследовать к лестнице и
подняться на свой этаж, в задумчивости остановился и некоторое время созерцал вход в гостиничный
ресторан.
Дело в том, что я вернулся в "Юбилейную" около восьми вечера, а это было по моим меркам слишком рано
для отбоя. Подумав, что мне придется еще часа три торчать у телевизора и смотреть блевотину под
названием ток-шоу, я заколебался - идти или не идти в номер? - и обратил свой взор на ярко освещенный
зал ресторана, откуда слышалась приятная "живая" музыка в исполнении ансамбля.
Вот тут-то все и случилось.
Я поймал его нечаянный взгляд. Видимо, он не был хорошо обучен своему ремеслу, а может, ему не вбили в
башку, что никогда нельзя смотреть на объект наблюдения прямым взглядом, даже поверх журнала. Чужие
недобрые глаза человек чует кожей, интуитивно.
Взгляд был как ушат ледяной воды, вылитый на голову. Конечно, в спецназе меня не тренировали выявлять
топтунов - ведь я не был офицером и не оканчивал военное училище соответствующего профиля - но мне
столько довелось написать детективов на эту тему, что я поневоле начал достаточно хорошо разбираться в
таких вопросах.
Это был сотрудник службы наружного наблюдения или топтун, как таких людей называют профессионалы.
Но кто его приставил ко мне - правоохранительные органы или какая-нибудь мафиозная структура?
Нет, даже это не вопрос. Главное заключалось в другом - зачем? На кой ляд кому-то понадобилось
наблюдать за человеком, являющимся представителем одной из самых мирных и безобидных профессий?
(Впрочем, о том, что я писатель, могли и не знать).
Завещание. Все дело в нем. Иного объяснения столь пристального внимания к своей персоне я не находил.
Но как они смогли так быстро выйти на меня? Неужели Галюня все-таки проболталась Зинке? А та
рассказала новость о моем приезде еще кому-то, весьма заинтересованному в прояснении ситуации с
завещанием?
Правда, вырисовывался еще один вариант - Чабря. Он вполне мог, пока я ехал в такси, позвонить своим
осведомителям, чтобы они взяли меня под наблюдение.
Скорее всего, Чабря не очень надеялся, что я когда-нибудь поведаю ему истинную цель своего приезда в
родной город, и он захотел самотужки выяснить, почему меня так сильно заинтересовала смерть Зямы.
Что ж, вполне возможно... На Чабрю это похоже. Сукин сын!
И все же, все же... Интуиция подсказывала мне, что все не так просто, как кажется на первый взгляд. Хотя
бы потому, что с виду топтун был профессионалом - эдакий невзрачный, неприметный тип, облик которого
трудно запомнить. Обычно таких неброских мужичков спецслужбы и набирают для наружного наблюдения.
Решение я принял быстро. Для начала мне хотелось крепко вбить себе в мозги черты лица топтуна, который
снова спрятался за журнал. Авось, придется еще когда-нибудь встретиться.
Я подошел к нему нетвердой походкой с пьяной улыбкой на лице и спросил, доставая сигареты:
- У вас прикурить не найдется?
Наверное, топтун не ожидал такого поворота событий, поэтому на какое-то мгновение растерялся. Но надо
отдать ему должное, взял он себя в руки очень быстро.
- Пожалуйста, - сказал он вежливо и протянул мне зажигалку.
Я долго и безуспешно чиркал колесиком зажигалки, изображая человека на хорошем подпитии, пока
теряющий терпение топтун не забрал ее у меня и сам не зажег. Теперь я увидел его лицо во всех
подробностях.
А так как на зрительную память я никогда не жаловался, то у меня не было сомнений, что облик топтуна
запечатлеется в моих мозгах накрепко.
- Спасибо, дружище...
Я попытался галантно раскланяться и едва не свалился на топтуна.
Реакция у него оказалась отменной - он успел подхватить меня на лету. Пока топтун помогал мне принять
вертикальное положение, я молниеносным движением успел прощупать его левую подмышку.
- Извини, братан...
Я изобразил смущение и раскаяние.
- Ничего... - буркнул топтун. - С кем не бывает...
Я неуклюже развернулся и поплелся к лифту, лопатками ощущая пронзительный взгляд топтуна. Вот сука!
Не было печали...
Он носил оружие, которое находилось в наплечной кобуре. Этот факт наводил меня на грустные
размышления. Похоже, топтун принадлежал к серьезной "конторе" - или государственной, или мафиозной.
Впрочем, в последние годы грань между ними истончилась до толщины волоса. Нынче понять, кто на кого
работает, было трудно, если не сказать невозможно.
Я входил в свой номер как в пещеру, где засели душманы. Мое воображение разыгралось настолько, что я
весь дрожал словно в лихорадке. Мне казалось, что в номере засада.
И самое главное - за какие-то считанные минуты я стал трезвым до безобразия, хотя мы с Чабрей
оприходовали как минимум литр водки (может, и больше; кто считает рюмашки во время застолья?). А это
немало, если учесть и мои утренние посиделки с Галюней.
В номере, вопреки моим опасениям, никого не было.
Блин! Это же надо так мандражировать. Я даже вспотел от огромного внутреннего напряжения. Тоже мне
бывший спецназовец... Кисейная барышня, интеллигент коцаный.
Я рухнул на постель и тупо уставился в потолок. Постепенно ералаш мыслей утих, и с полного бедлама в
голове выкристаллизовалось решение - надо, пока не поздно, рвать отсюда когти. Если с первого дня
пребывания в городе прицепили "хвост", притом с пушкой, то что же будет дальше?
А может, меня приняли за кого-то другого? Такое случается. Через какое-то время все разъяснится, и жизнь
снова войдет в привычную колею.
Я получу то, за чем приехал, и наконец смогу не думать о хлебе насущном, чтобы года за два написать
хорошую книгу... Нет, не детектив, а что-нибудь эдакое... и сам пока не знаю, что именно.
Постепенно успокоившись, я пошел в душ, где и вовсе расслабился и настроил себя на мажорный лад. Все,
хватит изображать из себя частного детектива, завтра же пойду в юридическое бюро и займусь официальной
частью программы пребывания в городе.
А что касается наружного наблюдения... да и хрен с ним!
Если кому-то делать нечего, пусть забавляется слежкой. Я ни в чем не замаран, никому ничего не должен
(по крайней мере, в родном городе), чего мне бояться?
С такими, вполне здравыми, мыслями я включил телевизор, чтобы послушать вечерние новости, и уселся в
кресло, закутанный в махровое полотенце. Но едва экран засветился, как меня вдруг пробила одна
интересная мысль.
Подскочив, как ужаленный, я бросился к сумке, которую оставил в шкафу. Мне хватило одного взгляда,
чтобы понять - в сумке кто-то рылся. Не знаю почему, но перед тем, как ехать к Чабре, я поставил на сумке
специальную метку, использовав для этого собственный волос.
Теперь его не было. С лихорадочной торопливостью рванув "молнию", я облегченно вздохнул - документ,
полученный мною из юридической конторы, оказался на месте.
Конечно, это был не оригинал, а копия (оригинал находился у юристов), но все равно, мне не хотелось,
чтобы завещание где-то гуляло, пусть и в скопированном виде.
И все-таки документ смотрели. Это мне стало понятно, когда я более внимательно исследовал папку, в
которой лежали бумаги.
Она, как и сумка, была на "молнии", которая заедала, и справиться с нею мог лишь я. Тот, кто шмонал мой
номер, не смог с нею сладить, и застегнул папку только до половины.
Похоже, на наследство Зямы претендует еще кто-то... И этот "кто-то" весьма могущественный человек в
городском масштабе, это и ежу понятно.
Но ведь фирма Зямы - судя по всему, очень богатая фирма - осталась за его семейством? Что значат для
Мошкина-старшего достаточно скромная, как по нынешним временам, недвижимость сына и три
импортные подержанные тачки?
Вот именно - ничего. Для упакованного по самое некуда бывшего партбосса это копейки. Хотя...
Ведь не секрет, что чем богаче человек, тем он жаднее. Возможно, Мошкина-старшего жаба задавила, и он
решил любыми способами вернуть себе нажитое непосильным трудом имущество.
Трудяги, мать их...
Я разозлился. Нет уж, кореша, вам не удастся взять меня на понт! Я заберу то, что мне упало с неба, а там
хоть трава не расти.
И мне плевать, какими соображениями руководствовался Зяма, ставя свою подпись под документом, и кто
еще претендует на мой кусок пирога.
Возвратившись к телевизору, я проторчал перед ним полтора часа, пытаясь вникнуть в фабулу детективной
истории, которую какие-то безмозглые идиоты вытащили на экран. Ее сварганила одна дамочка - скорее
всего, во время гриппозного бреда.
Беспомощные и безликие герои, сюжет, похожий на жевательную резинку, тупые диалоги и развязка,
которая была понятна уже на десятой минуте просмотра фильма.
Возможно, я чересчур придирчив и ревнив к успехам других, как любой профессиональный литератор. Но
нельзя же дерьмо выдавать за конфетку, пусть и в яркой современной обертке.
Злой, как черт, я выключил телевизор, потушил свет и вышел на балкон, чтобы перекурить. Небо было
безоблачным, и яркие звезды казались нарисованными на черном холсте. Я вдыхал всей грудью уже
остывший воздух и бездумно смотрел на сквер перед гостиницей, где, как это было и в мои годы, гуляла
молодежь.
На балконе я пробыл недолго. Меня вдруг пробила подленькая мыслишка, которая явилась неизвестно
откуда и впилась в мозги словно пиявка: а что если сейчас за тобой, дружище Стив, наблюдают при помощи
прибора ночного видения? Или - что еще хуже - через прицел винтовки с оптическим прицелом?
У меня мороз пошел по коже, и я, не долго думая, шмыгнул, как заяц, обратно в номер. Не зажигая свет, я
лег в постель, и постарался выбросить из головы все дурные мысли. Это мне долго не удавалось, но в конце
концов физиология сделала свое, и я уснул, словно провалился в бездонную пропасть - еще на лету.
Странное существо человек. По себе знаю. Мне приходилось спать во время артналета, но даже грохот
разорвавшихся мин и снарядов не могли разрушить мои сладкие сновидения. Наверное, потому что это была
обыденность, помноженная на смертельную усталость, а к такому состоянию на войне привыкаешь быстро
и не обращаешь на внешние раздражители ни малейшего внимания.
Однако, бывали и другие случаи, когда стоило в мертвой тишине раздаться тихому шороху, как тут же гдето
внутри срабатывал биологический датчик и сон будто рукой снимало. Мистика, да и только...
Я проснулся мгновенно - словно меня ударило электрическим током. Мои глаза еще были закрыты, но я уже
знал, что кто-то вошел в номер. Непрошеный гость двигался тихо, как кошка, но мне казалось, что я слышу
как бьется его сердце.
Чтобы попасть в помещение, где стояла кровать, ему нужно было пройти узкую прихожую; там находились
вмонтированный в стену платьевой шкаф и дверь в туалетную комнату.
Удивительно, но факт: под его ногами даже паркет не скрипел. Скорее всего, он передвигался медленно, как
улитка, держась поближе к стене, где дощечки паркета были не расшатаны.
Дальнейшие мои действия были автоматическими. Я не стал раздумывать ни секунды. Да и не смог бы.
Мышцы сократились помимо моей воли, и не успел я опомниться, как очутился возле двери, сжимая в руках
свое единственное оружие - подушку.
Тесно прижавшись к стене, я ждал. Не скажу, что я был совершенно спокоен. Скорее наоборот - меня
колотило, и я крепко стиснул зубы, чтобы они не выбивали барабанную дробь.
Я поначалу не увидел его, а лишь ощутил движение воздуха, когда он вошел в комнату. А потом на фоне
окна, которое было чуть светлее темени, царившей в номере, нарисовалась фигура с вытянутой вперед
рукой.
Что ночной визитер держал в ней, мне разглядеть не удалось, но это и не нужно было, потому что я ЗНАЛ.
Когда приходится много и тесно контактировать с разнообразными видами оружия, ты можешь распознать
его в любой обстановке. Узнавания проходит на уровне подсознания, по наитию.
Это свойство особенно ярко проявляется в ночном бою на встречных курсах, когда дело доходит до
рукопашной. Что держит в руках противник, хрен его знает. И тем не менее ты применяешь именно тот
прием или удар, который нужно.
Но это случалось в то время, когда я был молод, полон сил и хорошо тренирован. Годы, проведенные за
письменным столом (ладно, пусть так - за компьютером) не добавили мне реакции и здоровья.
Писательское ремесло сжигает не только душу и мозг: оно делает человека рыхлой субстанцией, мало
пригодной для больших физических усилий.
А если учесть, что я курил и частенько отдавал должное Бахусу, то можно представить, что осталось от меня
прежнего, бравого спецназовца ГРУ.
Я не нашел ничего лучшего, как швырнуть в него подушкой. Нужно сказать, что она мягкостью не
отличалась, а потому удар по скуле получился смачным. А затем я вспомнил свое боевое прошлое и
обрушился на ночного гостя, стараясь провести захват руки с оружием.
Конечно же, все получилось скверно. Правда, под весом моего тела он упал, но все равно успел два раза
нажать на курок. К счастью, пули ушли в сторону, а затем я нашел его руку с пистолетом, и мы покатились
по полу, награждая друг друга тумаками.
Нужно сказать, что он был как угорь - сильный и гибкий. Да и удар у него свободной левой рукой оказался
будь здоров. Я отвечал лишь изредка, так как все мои помыслы были связаны с пистолетом. Пока я
изгалялся в попытках отобрать у него пушку (между прочим, с глушителем), он месил меня по чему попало.
В конце концов я взревел, как раненный тигр (больше от мальчишеское обиды, нежели от боли; меня давно
так никто не метелил один на один), собрал все силы и вырвал у него "дуру", которая на прощанье плюнула
свинцом возле самого моего уха.
Но это был мой последний успех.
Противник, правую руку которого я едва не вырвал из плеча, зашипел, как змея, затем мяукнул словно кот, а
потом нанес мне такой удар, - уж не знаю чем, локтем или кулаком, - что я на секунду (а может, и на две)
совершенно потерял ориентацию в пространстве.
Этого времени ему вполне хватило на то, чтобы вскочить на ноги, еще раз пнуть меня в живот и выскочить
из номера. Я немного замешкался, пока вставал, а когда выбежал в коридо
...Закладка в соц.сетях
