Жанр: Боевик
Наследство из преисподней
...оло трех метров, где едва могут разминуться два человека. Света, который пробивался
сквозь внутренние витражные двери, явно не хватало, и в тамбуре царил полумрак.
Едва парень зашел в тамбур, как тут же получил по башке монтировкой; я нашел ее в инструментальном
ящике "нивы".
Он отрубился мгновенно. Я подхватил бесчувственное тело и осторожно опустил его на пол - чтобы не
шуметь.
Пакет с пятью тысячами долларов - эти иудины тридцать сребреников, предназначенные для Чабри, - долго
искать не пришлось. Он был у парня за пазухой, в нагрудном кармане. Там же был и пистолет в наплечной
кобуре, но трогать его я не стал.
Пощупав пульс и убедившись, что парень жив, только потерял сознание, я вышел наружу и неторопливо
пошел прочь от бара - мне не хотелось привлекать к своей персоне пристальное внимание водителя
"фольксвагена", который мог наблюдать за входом в "Ретро".
Лишь свернув за угол, я припустил изо всех ног. Мне было немного не по себе. Это же надо - известный
писатель Стив Лукин, один из лучших мастеров детективного жанра в России, выступает в роли грабителя!
С ума сойти...
Уже сидя в салоне "нивы", которая ехала по главному проспекту города, я вдруг начал хохотать как
безумец.
Черт побери! Чтобы заработать пять штук "зеленью", я должен упираться рогами в компьютер как минимум
два года. А тут всего лишь один удар по кумполу - и денежки в кармане.
Может, все-таки, поменять профессию?
Глава 25.
Мотор гудел ровно, я ехал неизвестно куда, но уже не по центральным улицам, а по хитро сплетенным
переулкам окраины. Наконец я нашел укромное местечко и остановился, чтобы в спокойной обстановке
перекурить и обмозговать ситуацию.
Я очень надеялся, что моя акция сработает, как должно.
Во-первых, без денег Чабря ничего не скажет, а еще пять штук босс Никиты не захочет выбрасывать на
ветер. По крайней мере, они начнут торговаться, что даст мне выигрыш во времени.
Во-вторых, я просто мечтал, чтобы подозрение в нападении на парня, который доставил в бар "Ретро"
деньги, пало на Чабрю и его деловых корешей.
А что, вариант классный: Чабря почти наверняка знал, что у Никиты таких денег быть не может, потому их
должны доставить в бар нарочным, где его и поджидали грабители. Босс Никиты, если он неглупый человек,
не сможет отмести с порога такую вероятность.
И начнется разбор полетов.
Хорошо бы... Но мне-то что дальше делать? Меня обложили красными флажками, как волка на облавной
охоте, и пока не зароют в землю, не успокоятся. Это точно, и к бабке не ходи.
Чтобы выжить, я должен сделать немыслимое - найти ту штуковину, из-за которой разгорелся весь сыр-бор.
Но как это сделать без поддержки? Моя надежда на Грача рухнула, расстрелянная снайпером. Куда теперь
направить свои стопы и к кому?
Бред... Чистый бред. Или кошмарный сон. Вот еще немного, еще чуть-чуть - и я проснусь в поезде, который
везет меня на Украину, в родные места, а на соседней полке тихо посапывает Антон и ему снится что-то
приятное, потому что он улыбается во сне.
Увы, это не сон. Это кошмар наяву. До этих пор я действовал словно заведенная механическая игрушка. Но
теперь весь завод вышел, и я лишь конвульсивно подергивал конечностями, пытаясь сделать хотя бы еще
один шаг.
А тут еще бегство Илоны...
Она что, совсем дурочка!? Поймают - а это как пить дать - и начнут тянуть из нее жилы. Ведь ей, после
наших совместных блужданий по лесам и болотам, никто не поверит, что она со мной не связана и не
замешана в истории, о которой и я не знаю ровным счетом ничего. Так, одни догадки...
Придется ей расколоться и про тех двух мужиков, которых я завалил и закопал в лесу. Человек под пыткой
расскажет все, что знает, и даже больше.
Вот и появятся тогда у меня кровники, и придется мне бодаться с ними до скончания века. (Это если
удастся смайнать из города на своих двоих и в вертикальном положении).
В общем, жизнь пошла - не соскучишься. Сплошные сюжеты для детективных романов. Исполнилась мечта
идиота - в последнее время, умаявшись за письменным столом до полного отупения, я грезил вырваться
даже к черту на кулички и поучаствовать хоть в каком-нибудь пустяшном деле.
Вот и поучаствовал...
Верно говорится, что все личные беды и неприятности мы создаем сами себе. Судьба только корректирует
наши дурацкие поступки, чтобы мы не пришли к финишу жизни раньше положенного срока...
Я завел мотор и вырулил на проезжую часть дороги. Она была точно такая же грязная и в выбоинах, как
дорога в стране дураков, ведущая на поле чудес, из рисованного мультфильма "Золотой ключик". Ах,
родина, как много в этом слове...
Мой путь лежал к Галюне. Мне край нужно было кое о чем ее расспросить. Предупредить старую подружку
о своем приезде я не мог, - не исключено, что телефон Галюни уже поставили на прослушивание - поэтому
решил, что лучше заявиться внезапно.
А еще мне хотелось снять грим в цивилизованной обстановке - без привычки он сильно тяготил меня - и
чтобы Галюня рассказала последние новости.
"Ниву" я припарковал среди доброго десятка таких же социалистических монстриков на колесах, только
более ржавых и битых.
Вряд ли какой-нибудь автомобильный вор в своем уме мог позариться на этот металлолом, поэтому хозяева
"копеек", "шестерок" и "москвичей" или ленились ставить машины в гараж, или - что более вероятно -
вообще его не имели. А место на платной стоянке им было не по карману.
Прежде чем зайти в нужный подъезд, я некоторое время сидел на скамейке возле детской песочницы - делал
вид, что наслаждаюсь отличным тихим вечером и звездами, которые словно бриллианты чистой воды
празднично мерцали на черном бархате небосвода.
По моим наблюдениям ничего подозрительного вокруг дома не наблюдалось. Конечно, я мог и ошибаться -
если топтуны настоящие профессионалы, вычислить их очень трудно, особенно такому дилетанту, как я.
К дому я направился прогулочным шагом, беззаботно мурлыча под нос легкомысленный мотивчик. Мне
хотелось думать, что со стороны я кажусь гулякой, который возвратился домой от любовницы к законной
жене.
Ему страсть как не хочется очутиться в опостылевшей квартире, где его ждет толстая супруженция в
засаленном халате, он все еще витает в эмпиреях, вспоминая шелковую кожу прелестницы, ее
восхитительный запах и не растраченный юный пыл.
Я вызвал лифт, но не поехал в нем, а, нажав кнопку предпоследнего - восьмого - этажа, отправил его вверх
порожняком. Сам же быстро поднялся на следующий лестничный пролет и притаился, стал невидимым,
благо это было несложно, так как здесь не горел свет.
Я предполагал, что в случае наружного наблюдения за Галюней топтун просто обязан проверить, куда я
направился, в какую квартиру. А значит, он вот-вот должен зайти в подъезд.
Но никто не появился. Подождав десять минут - больше из упрямства, нежели по необходимости - я
преодолел еще два лестничных пролета и нажал на кнопку звонка Галюниной квартиры.
- Кто там? - раздался ее голос, для моего слуха непривычно резкий и решительный.
- Сантехника вызывали? - спросил я, изменив голос.
- Какого сантехника?
- У меня наряд... вот, посмотрите... - Я демонстративно начал рыться в карманах. - Квартиру под вами
квартиру может затопить. Где-то горячую воду прорвало.
- У меня все нормально, - настаивала Галюня, по-прежнему не открывая дверь.
Молодец, подружка, осторожничает. Все верно - времена сейчас смутные.
- Тогда я пошел. Пусть льет, хрен с ним. Скажу, что не пустили в квартиру. Будете сами разбираться со
своими соседями.
- Эй, куда? Стой! - Звякнула цепочка и дверь отворилась. - Заходите. Только обувь нужно снять. А то
знаю я вас...
Галюня была в пестром халате и пушистых домашних тапочках, передками которых были игрушечные
кошачьи мордочки. Она по-прежнему меня не узнавала.
- Обувь можно... - Я снял туфли.
- А где ваши инструменты? - с подозрением спросила Галюня.
Молодец, подружка, наблюдательная. Только зажигание у тебя, увы, позднее. Все, девушка, не уберечь тебе
свою невинность. Слесарь-прохиндей страшнее маньяка.
- А сто грамм для сугреву души и поднятия жизненного тонуса у вас не найдется? - продолжал я ломать
комедию, напрочь проигнорировав ее вопрос. - Работаю вторую смену, совсем умаялся...
Прихожая у Галюни была большая, а плафон - наверное, ради экономии - еле-еле теплился, поэтому я пока
был не узнанным. Что касается голоса, то я разговаривал словно кастрат - тонким, дребезжащим дискантом.
- Нет, вы только посмотрите на этого работягу... - Галюня, выставив свой немалый бюст вперед, начала
выдавливать меня за дверь. - Иди ты, знаешь куда!? Сто грамм ему нужно. А двести не хочешь? Ну, нахал...
У меня такие номера не проходят. Я сейчас сама зайду к соседям и посмотрю, что там у них за беда.
- Хорошо, как скажете...
Этого я и добивался. Мне нужно было выманить Галюню на лестницу, потому что в квартире могли быть
установлены микрофоны.
- Привет, подруга, - сказал я своим натуральным голосом, когда мы спустились этажом ниже. - Не
пугайся, это я, Стив.
- Ик!.. Ик!.. - Галюня вытаращилась на меня как на привидение; она не могла сказать и слова, только
икала.
Я похлопал ладонью по спине Галюни и улыбнулся. Наверное, улыбка показалась ей знакомой, потому что
Галюню наконец прорвало:
- Шоб мне лопнуть, очам своим не верю...
- Говори тише, - поторопился я предупредить Галюню. - Нам нужно побеседовать наедине, чтобы не
было длинных ушей.
- Усы...
Галюня все еще смотрела на меня, как завороженная; она протянула руку и коснулась рыжеватой щетины,
приклеенной под носом.
- И усы, и парик - все бутафорское, - сказал я нетерпеливо. - Очнись, Галюня.
- Побеседовать... А почему не в моей квартире?
- Потому что там могут быть "клопы".
- Чур тебя! У меня такой гадости никогда не было.
- Я имею ввиду миниатюрные микрофоны для подслушивания разговоров.
- А кто их мог поставить?
- Кто угодно. И хлопцы с "конторы", и менты, и братки...
- Но зачем?
- Не везет тебе, Галюня, на мужиков, хоть тресни. Даже если это старые друзья. Весь переполох из-за
меня, подружка.
- Это я уже давно поняла... - Галюня сосредоточенно размышляла, нахмурив густые брови. - Может, ты
и прав... Пойдем со мной, есть вариант.
Мы поднялись на шестой этаж и зашли в квартиру, хозяйка которой оказалась подругой Галюни. Она тоже
жила одна, но гораздо беднее, нежели моя одноклассница.
- Ядвига, побудь у меня часок-другой, - сказала Галюня. - Ходи по комнатам, песни пой, танцуй, включай
телевизор и музыку... - в общем, изображай присутствие хозяйки. Если кто-то позвонит и спросит меня,
скажи, что я в ванной, подойти не могу и спроси, что передать. Там у меня есть выпивка и закуска, так что
развлекайся. Я потом к тебе присоединюсь.
Что сказать Ядвиге, мы согласовали, пока шли по лестнице.
Подруга Галюни совершенно не удивилась столь странной просьбе; мало того - она не задала ни одного
вопроса. У меня даже создалось такое впечатление, что моя одноклассница подобные трюки устраивала и
раньше.
Ядвига кокетливо сделала мне ручкой, дверь за ней закрылась, и я остался наедине с Галюней. Некоторое
время мы молча смотрели друг на друга - я испытующе, а моя подруга с удивлением и даже восхищением,
что было совсем не к месту.
А затем Галюня подошла к книжным полкам, нашла там какую-то книгу и обозвала меня нехорошим
словом, но почему-то радостным голосом:
- Гад ты... Стив Лукин.
Посмотрев на обложку, я покаянно опустил голову. Это было единственное издание одного из моих ранних
романов с фотографией, полученной пиратским способом.
Как обычно, я отказался от засветки моей личности на обложке, но у того издательства был свой принцип,
они подослали ко мне папарацци, который ухитрился снять меня в каком-то кабаке.
Рожа у меня тогда была - не соскучишься. Вылитый бандит, притом на хорошем подпитии.
Я пытался качать права, но как вернуть тираж, который уже в продаже? В общем, плюнул я на это
издательство и ушел в другое.
А книжечка - вот она. Неопровержимая улика.
- Я бы рассказал, Галюня... но позже, - сказал я, обнимая ее за плечи. - Извини, никак не привыкну к
славе.
Последняя фраза была шуткой. Но Галюня восприняла ее всерьез. Все-таки приятно иногда чувствовать
себя приближенным к сонму незаурядных творческих личностей. Чертовски приятно.
- Сти-ив! - простонала в экстазе Галюня. - Ты один из моих любимых авторов. Нет - самый любимый!
У меня есть почти полная подборка твоих романов. Подпишешь?
- Всенепременно. Для тебя - что угодно.
- А Ядвиге?..
- И Ядвиге подпишу. И всем городским ментам и гэбистам, лишь бы отпустили меня на все четыре
стороны живым и здоровым. Хочу на волю, в пампасы!
- Но ведь тебя ни в чем не обвиняют! Можешь спокойно заниматься своими делами.
- А ты откуда знаешь?
- В гостиницу снова приходил мужик из "конторы". Он и рассказал мне, что ты известный писатель и
не имеешь никакого отношения к криминалу. Знаешь, я такое испытала облегчение... Когда он ушел, я даже
всплакнула от радости. Они все выяснили и хотят с тобой всего лишь побеседовать.
- То есть, человек из "конторы" просил, чтобы ты привела меня к ним как козла на веревочке.
- Ну, не совсем так...
- Не будем уточнять формулировки. Смысл от этого не изменится.
- Ладно, допустим. И что ты на это ответишь?
- Галюня, любая власть имеет привычку мягко стелить, да вот только спать почему-то приходится на
этой постели жестковато. Не верю я им. И вообще никому не верю.
- И мне тоже?
- Ты - совсем другое дело. Тебя я верю. Что касается "конторы", то я могу пойти с ними на контакт
только тогда, когда у меня будут не пустые руки. Иначе они могут тормознуть меня до выяснения всех
обстоятельств дела, и будешь передачи носить мне в СИЗО года два, потому как больше некому.
- Чем ты занимаешься, Стив? Только не говори, что оформлением документов на наследство! Я ведь не
дурочка, я все вижу и понимаю.
- Хорошо, скажу. Теперь это уже не секрет. Я ищу то, что спрятал Зяма. Какую-то вещь, которая вдруг
резко всем понадобилась и о которой я не имею ни малейшего представления. Он устроил мне отличную
ловушку, куда я припрыгал как глупый воробей. Все считают, что я знаю, где лежит эта штуковина. Черт бы
их побрал! А ты была права - Зяма действительно ничего не делал без задней мысли и никогда не упускал
свою личную выгоду. Как я уже понял, он прислал мне подарочек с того света. Уж не знаю, как это у него
получилось - вольно или невольно, по задумке или спонтанно - однако эффект вышел потрясающий. Не
исключен вариант, что вскоре к нему могу присоединиться и я.
- Стив! Не говори глупости!
- Галюня, это не глупости, а констатация факта. Меня обложили со всех сторон - и бандиты, и менты, и
"контора". Похоже, у них сейчас соревнование - кто быстрее добежит до финиша, чтобы получить мою
голову в качестве приза. А я должен спрятаться за щитом, который где-то припрятал мой "благодетель"
Зяма. Все, как в компьютерной игре. - Мне вдруг вспомнилась Илону. - Только нельзя перезагрузиться и
начать ее сначала.
- Это ужасно, - прошептала Галюня, прижав кулаки к груди.
- Все верно, ничего хорошего... Так дураков и учат. Правильно говорится - не раскрывай роток на
чужой кусок. А я губы раскатал... Ну ладно, что-нибудь да получится. У меня есть к тебе один вопрос...
Мы сидели возле круглого стола. Посреди него стояла бронзовая статуэтка, изображающая
полуобнаженного человека, пытающегося укротить Пегаса. Наверное, это был мой коллега-неудачник по
писательскому цеху, которого покинуло вдохновение.
Похоже, статуэтка была самой ценной вещью в квартире Ядвиги...
- Ты должна бы знать о скандале, связанном с матерью Чиблошкина. Ведь Блохины были вашими
соседями и твои родители, конечно же, не раз обсуждали перипетии неприглядной истории с замужеством
Зяминой мамаши.
- А тебе откуда об этом известно? - удивилась Галюня.
- Вспомнил. Где-то, что-то, когда-то слышал... Но все это как в тумане. Годы...
- Я тоже не все помню. Говорили, что у матери Зямы была большая любовь с каким-то студентоммедиком.
Но он был из простой бедной семьи, а потому родители отдали ее за другого, богатого, то есть, за
Мошкина-старшего, так как его отец служил в НКВД и хорошо нажился во время борьбы с "врагами
народа" - разные там реквизиции, контрибуции...
- А что сталось с тем студентом?
- Рассказывали, что парень пытался покончить жизнь самоубийством, - порезал вены на руках - но его
спасли. Он даже закончил мединститут.
- И где этот человек теперь?
- Откуда мне знать?
- Понятно...
История повторяется, подумал я с горечью. Старый Мошкин отбил невесту у одного бедолаги, а его сынок -
у другого. Яблоко от яблони недалеко падает...
- Как ты думаешь, мать Зямы любила своего мужа?
- А полегче у тебя вопросов нет?
- Нет. И все-таки?
- Насколько я помню ее, она всегда была холодна как лед. Неважно с кем - с мужем, сыном, с
пациентами, соседями... Такой человек.
- Или последствие психологической травмы, связанной с несчастным замужеством.
- Может быть. Тут тебе, как писателю, и карты в руки. Я никогда особо не интересовалась семьей Зямы.
Надеюсь, ты понимаешь, по какой причине.
- Еще бы... Партайгеноссе никого не пускали в свой ближний круг.
- А зачем тебе эти сведения?
- Не знаю. Пока иду на голой интуиции. Так говоришь, тот студент-медик хотел покончить жизнь
самоубийством?
- Да.
- Практика суицида говорит, что сия напасть передается по наследству...
Я потер виски, стараясь сосредоточиться; внезапно возникшая идея была туманна и бесформенна.
- Что ты хочешь этим сказать?
- Если это так, то почему Мошкин-старший до сих пор не залез в петлю? По идее, он должен был идти
первым номером, а не Зяма.
- Скажешь такое... - фыркнула Галюня. - Жизнь - не индийское кино. И не детективный роман.
- Верно. Но только со знаком минус. В жизни, Галюня, бывают такие сюжеты, что куда там книжным.
Поверь профессионалу пера.
- И все равно я не пойму, куда ты клонишь.
- Мне и самому это неизвестно... - Рассмеявшись, я встал. - Я должен снять грим. А то, мне кажется,
он немного смущает тебя.
- Как ты догадался? Действительно, я разговариваю с тобой словно с чужим незнакомым мужчиной.
- Оно и видно. У тебя глаза до сих пор испуганные. Чистое полотенце у твоей подруги найдется?
- Конечно. Минуту... - Галюня начала копаться в ящике платьевого шкафа. - Держи. Пока ты будешь
мыться, я спущусь в свою квартиру. Проверю, что там и как. За двадцать минут управишься?
- Что ты, милая. Я старый солдат. Мне хватит и пяти.
- Тогда я вернусь через десять минут. Закрой входную дверь на засов.
Галюня ушла. Я быстро снял парик и отклеил усы, а затем залез под душ. К приходу Галюни я был как
новая копейка.
- Ну как я тебе? - Я приосанился.
Галюня рассмеялась и ответила:
- С годами ты не меняешься. Задавака и дамский угодник.
- Спасибо на добром слове.
- Я тут пожевать тебе собрала. - Галюня поставила посреди стола сплетенную из лозы корзинку,
содержимое которой было закрыто вышитой льняной салфеткой. - Ты, наверное, проголодался?
- У-у-у... - простонал я с вожделением. - Проголодался - это не то слово. Я готов съесть жареного быка,
хотя и поужинал. Воздух родины и большая нервная нагрузка действуют на меня как аппетитные капли. У
тебя там все спокойно?
- Да. Только Ядвига заскучала и немного буянит. Она как выпьет, без компании не может.
Спустя несколько минут я уже уписывал за обе щеки подогретые в микроволновке куриные окорочка с
кетчупом, запивая еду виноградным соком домашнего приготовления. Оказывается, у Галюни была
"фазенда" с виноградником и садом. Для души, как выразилась моя подружка.
Шел двенадцатый час ночи.
Я уехал от Галюни в половине первого. Мне нужно было торопиться. За время, которое я провел у Галюни,
моя уверенность в том, что противостояние Джабраила и Чабри закончится победой последнего и что он не
расколется, даже если за него примутся по-настоящему, здорово поколебалась.
Короче говоря, я пытался выдать желаемое за действительное. Так бывает со многими большими
начальниками, когда они выступают перед народом, о которых можно сказать словами одного из моих
учителей - "брешет и сам себе верит".
У меня уже не было сомнений в том, что Чабря занимает достаточно высокую ступень на иерархической
лестнице воровского сообщества, несмотря на то, что он по милицейскому ведомству числился как барыга.
Это я сообразил после того, как покинул бар "Ретро".
Будь он простым скупщиком краденого, Джабраил (а я почему-то был уверен, что именно он является
главным боссом Никиты) не стал бы платить Чабре ни копья. Или бросил бы ему сотню-другую баксов,
чтобы не сильно обижать.
Но Джабраил поступил по-иному. Он сдержал обещание. Притом авансом. Значит с Чабрей не все так
просто. Похоже, за ним и впрямь стоит немалая сила, с которой даже бандит Джабраил вынужден считаться.
Все это так, если бы не одно "но". По всему было видно, что вещь, спрятанная Зямой, стоила дороже мира
между мафиозными группировками, дороже крови, которая может быть за нее пролита.
Впрочем, бандитов, а так же как реформаторов и революционеров разного толка, кровь в борьбе за власть
никогда не останавливала. Даже если ее было чересчур много - река и маленький океан.
В конце концов, что это за вещь, будь она неладна!?
Думай, Стив, думай... Ты ведь башковитый парень, у тебя неплохо развиты интуиция и воображения. И
жизненного опыта хватает, чтобы разобраться в ситуации. Думай!
Это явно не деньги. Какая-то драгоценность баснословной цены? Смешно - в наших краях где-то находится
бриллиант... скажем, величиной с орех. Бред!
Но даже если это похоже на правду - с известной натяжкой, то почему так активно ведут себя спецслужбы?
Конечно, "контора" тоже не прочь отыскать подобный раритет, однако ее рвение в этом деле весьма
подозрительно.
Ладно, пойдем дальше. Может, это какие-то документы? Ну, например, некий народный умелец изобрел
вечный двигатель (что при нынешних ценах на энергоносители принесет частным лицам или государству
миллиарды долларов), а Зяма сумел выцыганить у него чертежи.
Не исключено. Тогда в эту схему вписываются и спецслужбы, и мафия, и курьер-кассир с большой суммой
денег, возможно, от зарубежных господ капиталистов, и даже личный враг Зямы Мошкина, некий Мстислав
Войцеховский, которого олигарх провинциального разлива решил под шумок утянуть с собой в могилу.
Все это так. Но вот беда - вечный двигатель невозможен в принципе. Это доказано много раз.
И опять белка бегает внутри колеса. И снова я стою на перепутье в полной прострации, не зная, с какой
стороны подступиться к проблеме, готовой похоронить меня заживо. Состояние полного бессилья перед
неведомой опасностью и раздражало, и пугало.
Что предпринять? Где искать союзников? Как доказать всем заинтересованным сторонам, что я понятия не
имею о той вещи, которую они ищут?
Эти вопросы мучили меня до самого дома Антона. Я был настолько заведенный, что мне даже спать не
хотелось, несмотря на позднее время.
Подъезжать к воротам я не стал. В последнее время я стал маниакально подозрителен. Оставив "ниву"
метров за двести от жилища Антона, я пошел пешком.
Идти было нелегко, потому что на бывшую деревеньку, которая теперь стала даже не поселком, а дальней
окраиной города, легла такая густая темень, что хоть глаз выколи.
По мере продвижения вперед где-то внутри меня нарастало ощущение опасности. Ею было насыщено даже
звездное небо над головой.
Я принюхался - и поморщился. В обычно чистом и свежем воздухе отвратительно пахло выхлопными
газами от дешевого бензина марки А-76. Откуда?
Дальше я шел, прижимаясь к забору. И уже когда был рядом с воротами Антона, у меня под сердцем словно
кольнуло. Опоздал!!!
Там стояли две машины - иномарка и милицейский "козел". Калитка была открыта, но собак, которых
Антон обычно выпускал на ночь, не наблюдалось. Наверное, он ждал меня...
Пока я напряженно размышлял, что делать дальше, на улицу вышли двое. Один из них сначала обошел
вокруг "козла", пиная колеса ногой - проверял, не пробита ли шина, а затем закурил.
Огонек спички на мгновение выхватил из темноты мужское лицо, и я почувствовал, как у меня мгновенно
вспотели ладони. Это был уже знакомый мне мент - старлей Ахряпин. А рядом с ним стоял... ну конечно
же, капитан Витренко или Ветрянка.
Значит, драки не было. Антон сдался без боя. И понятно, почему - бандиты пустили в качестве передового
отряда двух представителей власти. Антон, конечно, мог подозревать подвох, но собачиться с ментами ему
было ни к чему.
Он фермер, человек местный, а потому зависимый от всякой сволочи в погонах и без...
Перекурив, Ахряпин сел за руль, Витренко примостился рядом, и "козел", воняя некачественным бензином,
попрыгал в сторону трассы. Мавр сделал свое дело, мавр может удалиться...
Чтобы меня не заметили, я упал в высокую траву и поднялся лишь тогда, когда шум мотора затих вдалеке. Я
потихоньку двинулся вперед, сожалея, что у меня нет даже отвертки. А в том, что приехавшие на импортной
тачке бандиты вооружены, у меня не было ни малейшего сомнения.
Марку машины - БМВ - я определил, когда полз на брюхе к передней двери салона, в котором находился
водитель, а заодно и часовой, который должен был следить за обстановкой снаружи дома.
В том, что шофер в салоне, я убедился, подержав какое-то время ладонь на кузове машины. Просидеть в
полной неподвижности даже пять
...Закладка в соц.сетях
