Жанр: Боевик
Наследство из преисподней
...р, он уже был пуст.
Догнать! Но куда он девался? Скорее всего, решил я, неизвестный ретировался по лестнице, так как лифт не
работал; а я не мог не услышать движения лифта, потому что он громыхал и скрипел, словно старая телега.
Я бросился к лестнице, но тут же дал задний ход. Представляю, какой фурор я произвел бы, появившись в
гостиничном холле перед охранником и дежурным администратором в одних плавках и с пистолетом в
руках...
Возвратившись в номер, я первым делом направился в туалетную комнату, где над умывальником висело
потускневшее от времени зеркало. Мне хватило одного взгляда на собственную физиономию, чтобы
мысленно порадоваться - какой же ты везунчик, Стив!
Мало того, что провидение спасло меня от пули профессионального киллера, так еще и лицо не сильно
пострадало. Конечно, голова и скулы побаливали, но все это мелочи, как и несколько небольших ссадин,
которые легко маскируются тональным кремом.
Быстро одевшись и спрятав пистолет за пазуху, чтобы чувствовать себя уверенней, я спустился на первый
этаж и подошел к охраннику.
Администратора за стойкой не было - видимо, она спала в комнате отдыха. Охранник, дюжий парень с
короткой стрижкой, сидел в кресле неподалеку от входа и развлекался тем, что разгадывал кроссворд.
От этих кроссвордов у народа скоро крыша поедет. Раньше на отдыхе или, например, в метро чаще всего
коротали время за чтением художественной литературы и периодики.
А теперь, куда ни кинь взгляд, люди мусолят специальные издания с кроссвордами, чайнвордами,
сканвордами и прочая. Сплошные эрудиты.
Душа радуется, когда глядишь на одухотворенные лица курортников, бредущих по пляжу с бутылкой виски
(пива, вина - в зависимости от вкуса) в одной руке и со сборником кроссвордов в другой.
- Здесь никто не пробегал? - спросил я без предисловия.
- В четыре часа ночи? - охранник посмотрел на свои "котлы" и ухмыльнулся. - А в чем дело?
- Точно не пробегал? - В моем голосе зазвенел металл.
Охранник мгновенно спрятал улыбку и, окинув меня с ног до головы оценивающим взглядом, сухо ответил:
- На ночь входная дверь закрывается на ключ. Для тех, кто припозднился, есть звонок. Нажал на кнопку,
предъявил визитку гостиницы или ключи от номера, и гуляй в кровать.
- Спасибо за разъяснение.
Я вежливо кивнул и развернулся с намерением возвратиться в свой номер.
- Может, вы все-таки скажете, что случилось? - раздался голос охранника за спиной.
В его голосе послышались тревожные нотки. Посмотрев на охранника через плечо, я ответил:
- Кошмар приснился. Извините. У меня иногда бывают такие приходы...
С этими словами я подошел к лифту, зашел в кабину и нажал на кнопку с цифрой "7". Я решил проверить
все этажи - чтобы душа была спокойной.
Если охранник говорил правду, то киллер или остался в гостинице (он мог еще днем снять номер), или уже
покинул ее не через главный вход, а каким-нибудь другим путем. Но каким именно?
Коридоры и лестницы всех этажей были пустынны. Что, собственно говоря, и следовало доказать.
Профессионал заранее готовит себе надежные пути отхода, а также железное алиби. На чем нередко и
прокалывается - чересчур хорошо тоже нехорошо.
Все это я знал из книг, но ведь многие писатели детективного жанра очень даже неглупые, талантливые
люди, а некоторые работали в правоохранительных органах, и знают предмет своего творчества не
понаслышке. Так что этот вывод не домысел.
Проверил я и запасные выходы. Все они были закрыты, а значит, неизвестный никак не мог ретироваться
этим путем. Если, конечно, у него не было ключа от двери, ведущей на пожарную лестницу. Что на него
похоже - ведь как-то он сумел проникнуть в мой номер.
Не исключено, что киллер имел универсальную отмычку. Нынче такой воровской инструмент можно
приобрести едва не легальным путем...
Очутившись в своем номере, я облегченно вздохнул. Только теперь я, наконец, осознал, что смерть в
очередной раз промахнулась. Ее коса просвистела в миллиметре над моей головой. И от этого прозрения
мои ноги вдруг стали ватными.
Нет, все-таки, я здорово сдал на гражданке... Превратился в элементарного обывателя со всеми
вытекающими отсюда реакциями и последствиями. И где-то в глубине души у меня все больше и больше
крепло убеждение, что мне совсем не хочется испытать дежа вю.
Какое-то время я бесцельно бродил из угла в угол, предварительно задернув шторы на окнах и включив
верхний свет. Меня мучила жажда, и очень хотелось хлобыстнуть стаканчик чего-нибудь покрепче. Нервное
напряжение постепенно спадало, и я начинал здраво мыслить.
Жажду я утолил минералкой, которую оставила в холодильнике предусмотрительная Галюня вместе с
недоеденными продуктами. А вот спиртное мы оприходовали подчистую. К глубокому моему сожалению.
С вожделением повздыхав и пожурив себя за непредусмотрительность, я занялся осмотром номера.
Все три пули, как по заказу, ничего не сокрушили, не разбили и вообще не оставили заметных следов. Две
из них киллер вогнал в постель (даже в темноте, сволочь, прицел держал верный!), а третья застряла в
потолке и аккуратная дырочка не бросалась в глаза.
И что я дальше должен делать? Заявить о происшествии в милицию?
Еще чего не хватало! Менты от пули киллера меня не спасут, это и к бабке не ходи, а хлопот наживу себе
полон рот.
Да-а, дружище Стив, попал ты... Интересно, кто на меня открыл сезон охоты? Неужели Мошкин-старший?
Жлобяра...
А если не он? Но кто еще может быть заинтересован в получении наследства Зямы? Тот, кому нужны
деньги. По самой скромной прикидке квартира, дача и машины тянут тыщ на четыреста. "Зеленью".
Конечно, башли неплохие. Но и не очень, чтоб уж очень. По крайней мере, нанимать киллера, чтобы
воспрепятствовать будущему наследнику вступить в права владения имуществом, - это уже явный перебор.
Притом не абы какого киллера, а профессионала высокого класса.
Такие спецы работают за очень большие деньги. А если учесть всю цепочку "заказа", - осведомители,
топтуны, прикрытие, транспорт (а все это люди, которым тоже нужно платить по высшей шкале) - то в
конечном итоге после выплаты всех налогов из наследства останется пшик.
Мошкин-старший пошел на принцип? Возможно. Но очень сомнительно. Я ему не личный враг, а пацан - по
крайней мере, таким он меня помнил.
Зачем прожженному хитрецу все эти опасные приключения, попахивающие большими неприятностями?
Допустим, он хочет оставить все это имущество за собой. Чего проще: его люди любезно встречают меня,
предлагают отступного - некую сумму - и все дела. Я бы согласился. Встревать в драку с мафиозными
воротилами - себе дороже. Я ведь не дурак.
Нет, по идее, это не партайгеноссе. Мне хочется в это верить. Ах, как хочется! Я не сомневался, что у него
остались весьма солидные связи среди власть имущих, благодаря которым меня могут закопать так глубоко,
что и собаки не найдут.
Все, хватит себя терзать домыслами? На это есть день. Нужно поспать еще часа три-четыре. Потому что
завтра (пардон - уже сегодня), боюсь, мне будет до сна.
Да, но что делать с оружием? Я с любовным трепетом погладил рукоятку пистолета. Все-таки я здорово
соскучился по оружию...
А у киллера была машинка что надо - итальянская "беретта" с магазином на тринадцать патронов. Да и
глушитель был классный - какая-то новинка. Во время выстрелов я слышал только легкие щелчки.
Выбросить? Нет, брат, это кощунство. Подержав в руках "беретту", я неожиданно впервые за долгие годы
почувствовал себя человеком. В моих жилах даже кровь побежала быстрее. Не говоря уже об адреналине,
который хлынул во все органы штормовой волной.
Решение первой части нехитрой задачи пришло само по себе. Я собрал гильзы и, предварительно завернув
латунные цилиндрики в туалетную бумагу, чтобы они не задержались, спустил их в унитаз.
Но по поводу пистолета мне пришлось пораскинуть мозгами. Где его спрятать? Я облазил весь номер, но
места, даже отдаленно похожего на тайник, не нашел.
Тогда я вышел в коридор. Он по-прежнему был пуст. А какой идиот будет слоняться по гостинице в пять
утра? Разве что лунатик. (Или киллер, чтоб его машина переехала).
И все-таки я отыскал укромный уголок, где спрятал "беретту", предварительно уничтожив отпечатки своих
пальцев и завернув оружие в старую газету, оставленную каким-то постояльцем в прикроватной тумбочке.
Тайником послужил вмонтированный в стену ящик, в котором находился пожарный кран. Там было
незаметное на первый взгляд углубление, куда я и засунул свое "сокровище". Вдруг пригодится...
Затем я нырнул в постель и постарался уснуть. Это удалось не сразу, но в конце концов я забылся
тревожным сном, полным неясных сновидений, сменяющих друг друга с калейдоскопической быстротой.
Перед тем как лечь в кровать я немного потрудился - устроил возле входной двери примитивное сигнальное
устройство. Оно состояло из стула и ящика от тумбочки, на который я поставил пустую стеклянную
бутылку из-под минералки. Секрет этого "механизма" был прост, как выеденное яйцо: стоит кому-нибудь
слегка приоткрыть дверь, и вся моя нехитрая конструкция с грохотом свалится на пол.
Перед тем, как отключится, я подумал: "Ничего себе денек выдался. Похоже, моя малая родина наконец
дождалась своего героя..."
Глава 6.
Когда я проснулся, у меня было такое состояние, будто на мне черти ночью горох молотили. Болели не
только синяки и ссадины, но и все мышцы.
Кряхтя, как старый дед, я встал и поволокся в душевую. Контрастный душ немного облегчил мои страдания,
но я все же решил не ходить в гостиничный буфет. У меня имелись кипятильник, сахар и заварка -
джентльменский набор командировочного и холостяка, так что позавтракать я мог и в номере, тем более,
что деликатесы от Галюни нужно было срочно ликвидировать, пока они не заплесневели.
Едва я, морщась от боли в нижней челюсти, начал жевать сырокопченую колбасу, нарисовалась и сама
Галюня. Она была старшим администратором (практически заместителем директора), а потому работала
только в первую смену.
- Ты чего такой кислый? - бодро спросила она, кокетливо крутанувшись на месте - это чтобы я оценил ее
новое платье, эффектно подчеркивающее очень даже симпатичную фигуру. - Плохо спалось на новом
месте?
- Куда уж хуже... - буркнул я; но тут же, спохватившись, добавил: - Ты угадала. Отвык я от чужих
постелей. Старею...
И я попытался широко улыбнуться. Улыбка получилась как у американского президента, когда он вешает
лапшу на уши мировому сообществу, рассказывая о своей многотрудной борьбе за мир во всем мире, - лицо
деревянное, отмороженное, глаза стеклянные, а зубы словно у щелкунчика.
- Нет, ты явно не в себе, - уже серьезно сказала Галюня. - Стив, что случилось?
Да, чутье у женщин на нестандартные ситуации будь здоров... Вон как пытливо прищурилась моя школьная
подруга - как советский разведчик Штирлиц на бокал с немецким пивом.
- Перестань фантазировать, - слабо отмахнулся я куском булки. - Просто вчера я немного не рассчитал
своих сил и принял на грудь лошадиную дозу.
- А-а, понятно... - Галюня снова расслабилась.
- Садись, будем пить чай, - указал я на кресло. - Или ты торопишься?
- До обеда я свободна. Шеф на месте, дежурный администратор знает, где я нахожусь...
- Галюня, стоп! - Я умоляюще поднял руки. - Сегодня посиделки с горячительными напитками
отменяются. По крайней мере, до вечера. Иначе я не выйду из этого номера до самого отъезда.
- Все вы мужики такие, - смеясь, сказала Галюня. - Как до дела, так сразу в кусты. Хорошо, ограничимся
чаем. А может, заказать что-нибудь сладенькое?
- Ликер, например, - буркнул я. - Галюня, я пас. Тут хотя бы бутерброд проглотить. Даже с чаем не лезет.
А заправиться надо, день впереди.
- Ну ладно, ладно, горемычный... - Галюня включила кипятильник. - Нарушаем, гражданин хороший, -
сказала она, щелкнув пальцем по стакану. - Нагревательные приборы подобного типа в гостинице
запрещены.
- Можешь меня оштрафовать, - ответил я, улыбнувшись.
Галюня подействовала на меня положительно: перестала болеть голова, и немного улучшилось настроение.
Я мучился лишь единственной мыслью - рассказать ей о попытке отправить меня вперед ногами или нет? И
в конце концов решил, что пока не стоит.
Ведь в противном случае мне придется рассказать ей многое, и мое "инкогнито" рассыплется в прах, потому
что я не очень верил в способность женщин держать язык за зубами. Галюня, конечно, надежный товарищ,
это я знал еще в школе, но лучше не вводить ее в искушение.
Однако, что делать с кроватью, в которой застряли две пули? Это была проблема, которая возникла
спонтанно. Не до конца оформившаяся мысль впилась в мозг как пиявка, а писательское воображение тут
же не замедлило нарисовать интригу с интересным продолжением.
В принципе можно оставить кровать в номере - ведь это не я стрелял, а в меня. Но творческая интуиция мне
подсказывала, что неплохо бы кое-кому спутать карты.
- Галюня, можно мне поменять кровать? - спросил я, когда мы закончили чаевничать.
- Конечно. А зачем?
- Какая-то она неудобная... Как двугорбый верблюд. Да еще и скрипит вдобавок.
- То-то ты такой помятый. А я уже грешным делом подумала, не зашла ли к тебе в гости "ночная
бабочка". У нас их тут хватает.
- Так ведь это дело администрации бороться с гнусными проявлениями в "Юбилейной" нездоровой
буржуазной морали.
- Стив, не прикидывайся наивным.
- Все-все, этот вопрос мы закрыли.
- Что касается кровати, - Галюня встала, - то я сейчас распоряжусь. Действительно, она уже старая. Я дам
тебе новую, к нам недавно завезли двадцать штук.
- Как скоро это будет?
- Хочешь лично присутствовать при замене?
- Угадала. В таком деле личный контроль обязателен. Выбор жены и кровати нельзя доверять никому.
- Что верно, то верно. Через двадцать минут новая кровать будет в номере.
- Спасибо, солнышко...
Я с удовольствием чмокнул ее в щеку.
- А вы, оказывается, шалунишка, молодой человек, - шутливо погрозила мне пальцем Галюня. - Нужно
заняться вашим воспитанием.
- Это намерение можно охарактеризовать одной фразой - артель "Напрасный труд".
- Ничего, я упрямая. Все, убегаю. Ты что-то там говорил насчет ресторана...
Я взмолился:
- Галюня! Дай мне маленько акклиматизироваться. Есть предложение официальное мероприятие с
выходом в свет наметить на послезавтра. Это не идет вразрез с твоими планами?
- Ни в коей мере. Я как старый солдат, всегда готова к бою.
Галюня ушла. А я быстро спустился в холл, где купил в крохотном киоске со всякой всячиной клеящий
карандаш.
Возвратившись в номер, я оторвал от обоев небольшой лоскут, вырезал из него заплату нужного размера и
аккуратно заклеил пулевое отверстие в потолке. Теперь его можно было заметить, лишь забравшись на стол.
Вскоре два сумрачных мужичка притащили кровать, а в придачу к ней и свежее постельное белье, и я
убедился, что она и впрямь куда лучше прежней. Заметив тоскливые взгляды работяг, я проникся
сочувствием к этим горемыкам и выдал им небольшую сумму, чтобы они могли похмелиться пивком.
Радостно оживившихся грузчиков словно корова языком слизала. Я заправил кровать и пошел в туалетную
комнату бриться. Глядя на себя в зеркало, я думал: "Сработает моя приманка или нет? Прав я в своих
умозаключениях или не прав?"
Сегодня мне край нужно было идти в нотариальную контору. Пора. Иначе я просто не успею насладиться
своей новой ролью злостного частника и даже богача. Замочат меня, гады, как бобика.
Конечно, наследство Зямы здорово попахивало, притом даже не тройным одеколоном, а навозной кучей,
если не сказать больше. Это мне уже было ясно.
Но я не мог отступить, позорно бежать с поля боя. Уж такая у меня дурацкая натура. А если учесть, что за
победу в схватке мне грозил даже не орден - крашеная жестянка, если посмотреть на это дело
прагматически, без идеологической подоплеки, а пуд золота, образно выражаясь, то и вовсе было за что
побороться.
Сдав уборщице старое постельное белье и проследив за тем, как она бросила его в общую кучу, я
облегченно вздохнул (все, концы в воду!), забрал на всякий случай с собой копии документов на наследство,
и покинул гостиницу.
Как я и предполагал, топтун исчез, никто за мной не шел и не следил.
Тем не менее, чувствовал я себя неуютно и передвигался по городу, словно нудист по общественному
пляжу. Мне казалось, что все на меня смотрят, притом большинство с неприязнью и угрозой. Очень
неприятное чувство.
Его мне привелось испытать (и не раз) во время службы, когда в поиске нужно было пересечь открытый
участок местности. Ты идешь (бежишь, ползешь - неважно) и невольно представляешь, что тебя уже взял на
мушку снайпер и выжидает момент между двумя порывами ветра - чтобы уложить наверняка.
В общем, когда я добрался до частной нотариальной конторы, приславшей мне документы на наследство,
меня можно было цеплять на веревочку для просушки. Я был весь мокрый от пота, а сердце колотилось как
заячий хвост.
Контора была солидной: мрамор и никелированный металл снаружи, ковры с абстрактным рисунком на
полу и шикарная дорогая мебель внутри, не говоря уже о блондинистой секретарше, словно сбежавшей из
конкурса красоты на звание "Мисс мира".
- Вы записаны на прием? - спросила "мисс" с дежурной улыбкой и потянула к себе обычную амбарную
книгу, но в красивом переплете.
- Твой босс, лапушка, уже заждался меня, - ответил я с приязнью и тоже улыбнулся.
При этом мои глаза невольно обшарили ее с ног до головы, не особо цепляясь за минимум одежды, которую
она надела: лоскут ткани, едва прикрывавший кружевные трусики, был даже меньше, чем мини-юбка, и
кофточка, открывающая плечи и удерживающаяся на одних сосках небольшой упругой груди.
- Ваша фамилия? - резко и сухо спросила девушка, ответив мне стеклянным, ничего не выражающим
взглядом.
Похоже, я ее не впечатлил. Это меня задело за живое. Я, конечно, не был красавцем, но до сих пор даже
такие юные создания отвечали мне приязненно; хотя бы из элементарной вежливости. Видимо, ее босс был
большой шишкой в мире сутяжничества и крючкотворства.
- Войцеховский, - ответил я, спрятав улыбку под окаменевшие скулы.
В кукольно-прекрасном лицо секретарши что-то изменилось. Ее голубые глазки вдруг поменяли цвет и на
какой-то миг стали свинцово-серыми. На губах "мисс" снова появилась улыбка, но уже не дежурная, а
предупредительная.
- Минуту...
Она легко вспорхнула со своего насеста и скрылась за тяжелой дверью, которая стоила не меньше чем
новые "жигули".
И почему я не выучился на юриста? А ведь мог бы. После Афгана я имел право поступить в любой вуз
страны, за исключением МГУ и еще нескольких, особо престижных.
Но сначала мне было не до учебы, а потом юношеский запал угас, и я поплыл, как и многие, по течению.
Слава Богу, что у меня, в конце концов, прорезался талант, а не то пришлось бы доживать век или в
психушке, или в лечебнице для алкоголиков...
- Заходите... пожалуйста. Самуил Абрамович вас ждет.
Секретутка была сама любезность.
Но я даже не посмотрел в ее сторону. Еще чего... Вообще-то она годилась мне в дочери, а детей нужно
воспитывать - если уж не ремнем по заднему место, то при помощи морального воздействия. Хотя...
По-моему, современной раскрепощенной молодежи старческое брюзжание, а тем более - различные
моралите, до лампочки.
Заведующий (и, наверное, владелец) нотариальной конторой даже вышел из-за стола, чтобы должным
образом подчеркнуть радушный прием и свое расположение к моей персоне.
Он был невысок ростом, хорошо упитан и носил жиденькую рыжую бороденку, в которой при желании
можно было пересчитать все волоски.
- Как хорошо, что вы приехали! И главное - вовремя! - Он радовался так, будто после долголетней
разлуки встретил родного брата. - Ах, как чудесно! Прошу, располагайтесь... - Самуил Абрамович нажал на
кнопку громкой связи и сказал: - Виолетта, кофе и все остальное...
"Остальное" мне понравилось. Это был выдержанный армянский коньяк, который вмиг пробудил меня к
жизни и позволил на некоторое время расслабиться.
А Самуил Абрамович не умолкал ни на секунду. Хорошо поставленным голосом он трещал, как трещотка, с
которой в средние века ходил ночной сторож, время от времени выкликивая: "В Багдаде все спокойно! В
Багдаде все спокойно!.."
Но, во-первых, в Багдаде сейчас янки, которых взрывают каждый день неблагодарные иракцы, так и не
осознавшие великой освободительной миссии дяди Сэма. А во-вторых, на душе у меня кошки скребли, и
даже коньяк не смог до конца развеять тревожные мысли.
- ... А теперь, я думаю, пора перейти к делу, - безо всякой связи с предыдущим монологом сказал Самуил
Абрамович. - Я хотел бы видеть ваши документы - извините, так полагается.
Я молча протянул ему паспорт. Внимательно рассмотрев его, Самуил Абрамович вкрадчиво молвил:
- Вам, наверное, известен порядок получения наследства...
- Кое-что об этом слышал, - ответил я и нахмурился.
- Да-да, это как раз самая неприятная статья в законодательстве. Нужно платить налог... - Он назвал
весьма приличную сумму. - Оценку имущества мы уже сделали.
- Спасибо за заботу, - ответил я с иронией. - Судя по оценке, мне отвалился дворец падишаха.
- Увы... - развел руками Самуил Абрамович. - На все есть соответствующие нормы и расценки.
- Конечно. Но на данный момент у меня таких денег нет.
- Ах, как скверно... - Самуил Абрамович довольно искусно изобразил смесь отчаяния и сочувствия. -
М-да... И что нам теперь делать?
- Вы юрист, вам и решать, - ответил я не без задней мысли.
Самуил Абрамович явно что-то недоговаривал. Создавалось впечатление, что мы на базаре, и он пытается
всучить мне залежалый товар по максимальной цене.
Я ошибался. Самуил Абрамович как раз хотел обратного.
- Что касается денег, то это не беда... Еще по стопочке? - спросил он, наливая мне коньяк; сам он почти
не пил.
- Можно и по стопочке.
Похоже, Самуил Абрамович решил меня споить, чтобы потом легче было вести со мной переговоры. О чем?
Это вопрос.
Я мысленно расхохотался - чтобы мне напиться в стельку, нужно полведра такого коньяка - и лихо
оприходовал очередную стопку.
У Самуила Абрамовича была такая же с виду, изготовленная из светло-коричневого стекла, но с одной
интересной особенностью - она имела толстое дно, и в нее влезало раза в два меньше живительной влаги,
нежели в мой стопарь. Вот хитрец...
- Вернемся к нашим баранам, Самуил Абрамович, - сказал я развязно и закурил, не спрашивая
разрешения. - То есть, к денежкам. Я так понял, у вас есть какое-то деловое предложение.
- А как вы догадались? - радостно заулыбался мой собеседник.
- Самуил Абрамович, я же не мальчик.
- Хе-хе... Конечно, конечно. Дело в том, что согласно завещанию вам принадлежат три машины...
- Будут принадлежать, - поправил я собеседника.
- Пусть так. Если одну из них вы продадите, то вам как раз хватит денег, чтобы оплатить все издержки,
связанные с получением наследства.
- Не понимаю... Как я могу продать машину, если она еще на меня не переоформлена?
- Чего проще. Мы составим генеральную доверенность на передачу автомашины некоему лицу -
например, мне - вы подпишите ее и сразу же получите деньги. Наличными.
- А как насчет даты составления доверенности и документов на машину, где на данный момент вписана
другая фамилия?
- Ну, эти мелочи пусть вас не волнуют. Все неувязки я беру на себя. Главное то, что у вас будет
требуемая сумма и даже немного больше... хе-хе, чтобы достойно отметить столь приятное событие.
- Спасибо за совет. Скорее всего, я соглашусь. Но прежде мне хотелось бы посмотреть, что это за
наследство, и в каком оно состоянии.
- Это не проблема... - Самуил Абрамович поднял телефонную трубку и вызвал водителя. - Прямо сейчас
и поедем. Вы не возражаете?
- Почему я должен возражать? Наоборот - я горю желанием быстрее покончить с формальностями.
Оказалось, что у Самуила Абрамовича, кроме водителя, был еще и телохранитель - угрюмый на виж
верзила с пудовыми кулаками. Да и шоферюга, похоже, не только баранку крутил.
Надо будет ему посоветовать немного приподнять наплечную кобуру, чтобы она не выпирала из-под легкой
куртки...
А если учесть двух охранников в холле здания, стерегущих вход, и понатыканные везде камеры
видеонаблюдения, то фигура Самуила Абрамовича и вовсе приобрела очертания египетского сфинкса.
Похоже, контора приносила ему немалый доход. Это значило, что его вес среди городского бомонда был
очень даже солидный.
Квартира была опечатана и закрыта на три очень хитрых замка. Она находилась в доме с консьержем, так
что по поводу ее охраны можно было не беспокоиться.
Отворив входную дверь сейфового типа, мы зашли внутрь квартиры. (Блин! Моей квартиры! Ну и дела...)
Обилием мебели она не страдала. Наверное, Мошкин-старший решил, что горе - горем, а денежки счет
любят.
По отпечаткам на паркетном полу я определил, что из квартиры вывези как минимум два дивана, четыре
кресла, несколько шкафов, спальный гарнитур, пианино, а также все ковры.
Кроме того, были сняты со стен и картины. Но все равно кое-что из мебели осталось: кухня (по-моему,
итальянская), софа, стол, несколько стульев, прихожая и даже телевизор.
- Мне кажется, здесь кое-чего не хватает, - обратился я к Самуилу Абрамовичу, показав на голые стены и
на те места, где стояла мебель.
- В завещании ничего не сказано по поводу мебели и других предметов обстановки, - ответил он
несколько суховато.
- Это я знаю. И тем не менее, мне бы хотелось знать, куда все подевалось.
- Мебель вывезена по указанию родителей усопшего, - немного выспренно ответил Самуил Абрамович.
Значит, я был прав в своих умозаключениях - с барахлом подсуетился бывший партайгеноссе. Вот гад...
Все ему мало.
- Едем дальше? - спросил Самуил Абрамович, когда мы закончили с осмотром квартиры.
- Еде
...Закладка в соц.сетях
