Жанр: Боевик
Наследство из преисподней
...тался ехать с максимально возможной
скоростью, чтобы успеть обернуться до темноты.
Но человек предполагает, а Бог располагает. Когда мы, наконец, добрались до места, солнце уже перешло
полуденную черту и начало стремительно, как мне показалось, катиться к закату.
То, что я увидел на берегу речушки, поразило меня до глубины души. Там стояла самая настоящая крепость
- высокая (в полтора человеческих роста) изгородь была сооружена из толстых кольев, заостренных вверху,
а дом-башню в три этажа сложили из толстых окоренных бревен.
Дом венчала колокольня с куполом, окрашенным в зеленый цвет. Но креста на нем не было. В общем,
строение здорово смахивало на старообрядческий скит, совершенно не характерный для Украины.
Судя по накатанной колее, которая упиралась прямо в массивные дубовые ворота, Зяма (а возможно, и не
только он) бывал здесь часто. Они были закрыты, но когда я заглушил мотор, за изгородью раздался
басовитый собачий лай.
Значит, "скит" обитаем...
Я подошел к воротам поближе и только тогда заметил толстое железное кольцо-молоток, которым
следовало бить по врезанной в дерево металлической пластине, чтобы привлечь к себе внимание.
Немного поколебавшись, - может, лучше покричать? - я все-таки взялся за кольцо и несколько раз ударил
им по пластине. Звук, раздавшийся в ответ, заставил меня подпрыгнуть на месте - где-то неподалеку, как
мне показалось, почти над головой, бухнул самый настоящий колокол. Ни фига себе!
Теперь я не сомневался в том, что хозяин меня услышит. Басовитый голос колокола подымет и мертвого.
Наверное, при ударе замыкались контакты и срабатывала какая-то система, приводившая в движение
колокол на колокольне.
Собачий лай усилился. Я насчитал как минимум три собачьи глотки и немного обеспокоился. Если на нас
спустят эту свору, то нам с Илоной хана.
Тем более, что за изгородью, судя по басовитости лая, находились отнюдь не дворняги, мелкие шавки, а
самые настоящие звери, здоровенные псы - уж не знаю, какой породы, но только не добродушные
охотничьи лайки.
Наконец раздался хрипловатый мужской голос и лай прекратился. Похоже, псы были еще и обученными.
Что ж, поглядим на хозяина, благо я уже слышал его шаркающие шаги. Никак, старикашка?
- Кто там? - спросил хозяин лесной обители.
- Мое имя вам ничего не скажет, - ответил я после некоторой заминки; и поспешил добавить: - Я друг...
Зенона.
Блин! Я едва не назвал Мошкина Зямой. Мало того, я еще и соврал, назвав Чиблошкина другом. Чего не
сделаешь ради достижения поставленной перед собой цели...
Калитка в воротах бесшумно отворилась, и я увидел настоящего лесовика - невысокого коренастого мужика
(деда? нет, он не был совсем стар), лицо которого сплошь покрывала густая неухоженная поросль. Ну прямо
тебе древний человек, питекантроп. Он даже немного сутулился.
Но его узкие, близко поставленные глаза светились умом, закачанным в человеческие мозги шприцем
двадцатого века. Мало того, в их глубине проглядывало что-то уж больно знакомое - будто оттуда за мной
наблюдал совсем другой человек. Где я его видел?
Додумать эту спонтанную мысль я не успел. "Лесовик" не очень дружелюбно спросил:
- По какой надобности... кгм!.. в такую даль?
- Хотелось бы поговорить...
- О чем?
- О безвременной кончине Зенона, - ответил я высоким слогом.
Проняло. "Лесовик" даже смутился, как мне показалось. Он отступил в сторону и пригласил:
- Заходите. Собачек не бойтесь. Они у меня смирные.
Мы вошли на подворье, позади лязгнул засов. Перед нами сидели "смирные" собачки, каждая размером с
теленка, и смотрели на нас, плотоядно облизываясь. Наверное, в предвкушении сытного обеда. У меня, если
честно, мурашки побежали по коже.
Я покосился на Илону. И едва успел спасти свою нижнюю челюсть, уже готовую от удивления оторваться и
упасть на землю. Девушка совершенно безбоязненно смотрела на собак и мило улыбалась. Похоже, она
думала, что эти зверюги такие же мирные, как и ее Элдик.
- Сюда, - показал "лесовик" на тропинку, которая вела к флигелю.
Оказывается, за забором, кроме дома-башни (размером примерно пять на пять метров в плане) с
колокольней, прятался еще и флигелек, тоже сложенный из бревен. Екологически чистое жилье, веяние
нового времени.
Или отзвук прошлого?
Сопровождаемые эскортом из сторожевых псов, мы прошли вслед за отшельником к флигелю и оказались
внутри обширной горницы, которая человеку неискушенному могла показаться этнографическим музеем.
Расписные сундуки, явно старинной работы, пузатый латунный самовар, начищенный до блеска, штофы и
лафитники зеленого стекла, керамические миски и чашки, потемневшие от времени иконы в красном углу,
большинство в серебряных окладах, перед ними зажженная лампадка причудливой формы, вдоль стен
широкие лавки, застеленные домоткаными ковриками, под потолком связки сухих трав, источающие
потрясающий аромат...
Ну и еще масса других бытовых мелочей, характерных для нашей местности; правда, не сегодняшнего дня, а
как минимум столетней давности.
Самовар функционировал и был горяч. В чем мы и убедились, когда отшельник пригласил нас составить
ему компанию за обеденным столом.
Ни я, ни Илона отказываться не стали. И не потому, что проголодались. Я прихватил с собой пакет с
продуктами и минеральную воду, так что по дороге мы немного перекусили.
Но больно уж аппетитно пах мед в сотах, который хозяин скита поставил на стол в керамической плошке, и
свежие шанежки...
Чай был заварен на травах. Более вкусного напитка я еще никогда не пил. От янтарной, обжигающей нёбо,
жидкости исходил просто таки невероятный аромат, приправленный дымком от древесных углей.
Чаепитие неожиданно превратилось в праздник души. Особенно после того, как мы попробовали немного
терпкий мед. Как оказалось, это был продукт, полученный от диких пчел.
Не хреново мужик устроился, подумал я с легкой завистью. И сразу же примерил, так сказать, кольчужку на
себя: эх, сюда бы мой компьютер и мою библиотеку; работай в тишине и спокойствии, сколько влезет.
Никто тебе не позвонит, чтобы сообщить какую-нибудь скверную новость, после которой хочется
повеситься, никто не припрется с бутылкой в самый неподходящий час навестить "друга сердешного", а
заодно и набраться до положения риз, и наконец, открыв окно, можно всласть надышаться не свинцом из
выхлопных труб автомашин, а живым, целительным воздухом лесного приволья.
Сколько глыб я мог бы изваять...
Подумал, и тут же не без скепсиса мысленно рассмеялся над спонтанно возникшим соблазном. Увы, я
человек городской, привыкший к теплым сортирам, контрастному душу по утрам и вечерам, и к девочкам,
время от времени навещавшим мою холостяцкую обитель. Меня уже трудно переделать в анахорета.
Отшельник пил чай и приглядывался к Илоне, а в особенности ко мне. Я никак не мог найти тему для
завязки разговора с выходом на интересующую меня тему, а хозяин скита (может, все-таки обители? или
дачи?) не спешил прийти мне на помощь. Он словно забыл, что я сказал ему возле ворот.
Мы обменивались ничего не значащими фразами - большей частью говорили о погоде, о видах на урожай, о
лесной флоре и фауне, о том, как правильно заваривать чай и так далее - и не обмолвились ни словом о
Зяме, будто разговор о нем был для нас второстепенным.
Однако, это было совсем не так. Отшельник явно был взволнован, хотя и довольно удачно пытался это
скрыть. С чего бы?
- Благодарствуем за угощение, - сказал я вежливо по окончании трапезы. - Чай у вас - это что-то
потрясающее. Рецепт заварки не дадите?
- Рецепт можно...
Отшельник аккуратно смахнул в ладонь крошки со стола и отправил их себе в рот.
- Да уж больно много тонкостей в этом деле. - Он скупо улыбнулся.
- Это каких же?
- Ну, во-первых, травки надо собирать только в определенное время. Тут важен не только день, но и час.
Потом нужно высушить их по-особому. Затем взять воду ключевую. Ни колодезная, а тем более, из-под
крана, не подойдет.
- А та вода, что продается в бутылях?
- Эта еще хуже. Она мертвая.
- Простите, что значит - мертвая?
- Я вижу, вы человек образованный. А потому, наверное, слышали когда-нибудь или читали, что вода
заряжена определенной информацией, чаще всего положительно действующей на организм человека. Но это
живая вода - та, которая находится в открытых водоемах или залегает глубоко под землей. Если же воду
пропускают по трубам, затем подвергают электрохимической обработке, то пользы от нее никакой.
- Но и вреда тоже нет.
- Как сказать... Нужно на все это смотреть в длительной перспективе. Ведь пока никто не проверял, как
действует искусственно "облагороженная" вода на организм человека при ее многолетнем потреблении...
Отшельник говорил грамотно, свободно оперирую разнообразными терминами. Видимо, он был хорошо
начитан и возможно имел среднетехническое или высшее образование.
То, что человек с институтским образованием живет анахоретом, меня не удивляло. В советские времена
многие лучшие люди с дипломами и большими талантами убегали на Крайний Север или работали
кочегарами в ЖЭКах.
Так что и для России, и для Украины это явление не есть чем-то из ряда вон выходящим.
- ... И очень важно, - между тем продолжал отшельник, - чтобы вода кипятилась не в электрическом
чайнике, а в самоваре, согреваемая древесными угольями.
- Я давно заметил, что чай из самовара вкуснее обычного - когда вода греется электричеством. Но
почему? Ведь уголь не может проникать сквозь металл.
- Уголь - нет. А молекулы, атомы, катионы-анионы - скорее всего, да.
Черт побери! Да он никак по главной своей профессии химик!
Мы уже познакомились, и я знал, что его зовут Сильвестр*. У меня было вполне обоснованное подозрение,
что это имя служило ему прозвищем, но не будешь же просить у человека паспорт без надлежащих на то
оснований. Я ведь не мент при исполнении.
Но, если честно, мне очень хотелось заглянуть в его документы хотя бы одним глазом...
Сильвестр - в переводе с латинского языка - лесной; переносно - дикий, нецивилизованный.
Не сказал он нам, и как его зовут по батюшке. Это обстоятельство меня несколько смущало - все-таки,
человек он в годах - но пришлось смириться. Чаще всего я обращался к нему в разговоре просто на "вы", не
затрагивая его имени.
Постепенно мы подошли в разговоре и к Зяме. Я видел, что Сильвестр едва сдерживается, чтобы не
спросить напрямую с какой стати нас принес нечистый в эту глухомань и почему я так заинтересовался
кончиной его благодетеля.
Думаю, что теперь отшельнику без помощи Зямы жить стало гораздо труднее. Сам он вряд ли куда выезжал,
так как до обжитых мест было не менее полусотни километров, а посещали его редко (если вообще
посещали).
Это я определил по заросшей лесной дороге, которая вела к скиту, и по тому, как Сильвестр бережно
обращался с шаньгами. Он отщипывал от них по крохотному кусочку и даже не жевал, а рассасывал
хлебный дух во рту.
Похоже, сегодня у него был какой-то праздник, коль он поставил на стол такое лакомство. И я искренне
сожалел, что не додумался захватить несколько пакетов муки и пять-шесть буханок хлеба.
- Вы там что-то говорили насчет Зенона... - наконец не выдержал Сильвестр и перескочил на весьма
интересующую его тему; и тут же поспешил добавить: - Михайловича?
Ну да, все верно, старого Мошкина кликали Михаилом Ивановичем. Мои школьные дружки, завидев
партайгеноссе вместе со своей козырной женой, часто говорили примерно так, используя его инициалы:
"Во, глядите, пошел МИМ со своей МИМозой!"
Впрочем, на мима отец Зямы был похож в такой же мере, как бульдозер на бультерьера. Лицо Мошкинастаршего
было неподвижно-твердокаменным с холодными проницательными глазами - как у настоящего
революционера-народовольца, хоть бюсты из него ваяй. Да, умел он притворяться.
- Я его школьный друг, - ответил я, придав лицу соответствующее выражение скорби и даже горя. - Это
такая утрата...
Прости меня, Господи! Конечно, брехать - не пахать, но не в таком же случае. Однако всю правду сказать,
конечно, я не мог. Да и не очень рассчитывал получить честные ответы. Что-то в этой истории отношения
анахорета с Зямой было странным, я бы даже сказал - книжным, надуманным.
Получалась эдакая душещипательная историйка: некий богатенький Буратино облагодетельствовал нищего
папу Карло. Бред! Даже если не смотреть предвзято, везде видится двойное дно. Но что под ним? Это
вопрос.
А может, я сгущаю краски? Может, во мне говорит моя неуемная творческая натура, готовая в любую
минуту вылепить из мухи слона?
Фиг его знает...
- Да, утрата... - механически повторил лесной житель.
При этом лицо Сильвестра вдруг стало как бы плоским, будто его раскатали в блин на дощечке. Я понял,
что это не совсем обман зрения, когда присмотрелся внимательней - отшельник сильно побледнел.
Надо же, так переживать... Похоже, он хороший, порядочный человек, если в состоянии столь долго
помнить доброту другого.
- Как вы думаете, почему Зенон решился... на такое? - спросил я осторожно.
Анахорет сумрачно глянул на меня, коротко вздохнул и ответил:
- Не знаю.
"Ой ли? - подумал я. - А вот глаза твои, братец, говорят о другом..." Нужно качать клиента, решил я.
Качать! Может, и удастся его расколоть - в той или иной мере.
- Странная смерть, - сказал я задумчиво.
- Почему? - живо откликнулся Сильвестр.
- У него не было причин умирать. Вполне обеспеченный, сильный, здоровый мужчина - чего еще
желать?
Я намеренно не упомянул семейные дела Зямы. Интересно, знает о них отшельник или нет?
- Вы думаете, ему помогли? - остро глядя мне в глаза, спросил лесной житель.
- Есть у меня такое предположение.
- И кто бы мог быть этим... "помощником"?
- Трудно сказать... Я ведь давно не был в родных местах. А те люди, с кем я беседовал на эту тему, то
ли и впрямь ничего не знают, то ли темнят.
- Да, возможно темнят... - Сильвестр не спускал с меня глаз. - Кстати, я как-то не спросил... Откуда
вам стало известно, что я имею какое-то отношение к Зенону Михайловичу?
- Земля слухами полнится.
- Это верно, - согласился Сильвестр. - А как вы узнали, где я живу?
- Это никакой не секрет. У Зенона были близкие люди, которым он мог довериться. Вот они и рассказали
мне, что вы были с ним дружны, и где вас найти.
- Допустим, это правда. Но с чего вы взяли, будто я смогу вам помочь в расследовании причин его
смерти? А вы, несомненно, этим занимаетесь.
- Что ж, отдаю должное вашей проницательности... Да, так оно и есть. Я не верю в то, что Зенон
покончил жизнь самоубийством.
- Но расследование...
- К чертям собачьим официальное расследование! Мне кажется, они просто не стали глубоко копать,
чтобы не получить еще один "висяк" - дело, которое нельзя довести до логического завершения.
- А вам это зачем нужно? Или вы сотрудник милиции?
- Вы не верите в человеческую бескорыстность?
- Ну, я так не сказал...
- Но подумали. Все верно, и я не очень верю. Однако, у меня не тот случай.
- На что вы намекаете?
- Какие тут намеки... Незадолго до смерти Зенон составил завещание, в котором отписал мне свою
квартиру, дачу и три машины. Вам не кажется, что для его возраста составлять завещания слишком рано? Не
думаю, что он был весьма предусмотрителен и мог предвидеть момент, когда ему станет невмоготу жить на
этом свете.
- Завещание!? Как, почему?..
Мне показалось, что Сильвестр был крайне удивлен; я бы даже сказал, что он удивился до неприличия.
Неужели Зяма обещал мой куш ему?
Тогда это очень весело. Получается почти как в романах Агаты Кристи: в одной комнате собираются
знакомые и незнакомые леди и джентльмены, чтобы обсудить некоторые спорные вопросы, связанные с
наследством имярек. И один из присутствующих (или несколько) неожиданно умирает.
Сейчас я не очень удивился бы, окажись среди наследников Зямы и моя нежданная, негаданная подружка
Илона. У меня даже создалось впечатление, что она каким-то образом узнала о моем намерении навестить
отшельника в его медвежьей берлоге, а потому приготовилась к путешествию соответствующим образом -
надела джинсовый костюм и удобные мягкие туфли на низком каблуке..
Нет и еще раз нет! Что за чушь лезет тебе в голову, господин-товарищ писатель!?
Все-таки большая начитанность нередко уводит человека из мира реалий в мир несбыточных, невероятных
фантазий. Что в наш век грубого прагматизма, круто замешанного на цинизме и вседозволенности, делает
нормального человека в глазах примитивно мыслящих обывателей полным идиотом, неспособным
прокормить ни себя, ни (тем более) свою семью.
Я покосился на Илону. Она сидела тихо, как мышка, и с интересом разглядывала интерьер горницы.
Похоже, наш разговор был ей до лампочки.
- Вот и я пытаюсь это понять, - ответил я почти честно. - То, что Зенон - добрый, честный парень и
отличный товарищ... - (Мать твою, Стив, остолоп хренов, ври, да знай меру!) - ... мне было давно известно.
Но чтобы проявить ко мне такую щедрость... Кстати, а ведь и вам он здорово помог, - сказал я с наивным
видом. - Насколько меня проинформировали.
- Да, помог... - Сильвестр помрачнел и опустил голову. - Чудесный был мальчик... - прошептал он себе
под нос.
Я едва расслышал последнюю фразу, так тихо она была сказана. Похоже, он забылся и сказал ее самому
себе.
- Но я не это имел ввиду. - Голос Сильвестра окреп. - Просто, он ничего не говорил мне ни о каком
завещании.
- А почему он должен был вам это говорить? Или вы его компаньон?
- Избави Бог! - взмахнул руками отшельник и перекрестился на иконы. - Я ничего не смыслю в бизнесе,
да и годы мои уже далеко не те.
- Тогда я могу высказать предположение, что вы его исповедник, - сказал я с легкой иронией в голосе.
- Я мог бы и не отвечать... - Сильвестр уколол меня вдруг потяжелевшим взглядом, в котором мелькнула
сумасшедшинка религиозного фанатизма. - Но коль вы друг Зенона... Да, я приобщил его к церкви. К
истинной церкви. Но никогда не требовал от него исповеди. Человек по моему уразумению должен
исповедываться только перед самим господом Богом. Ему посредники в этом деле не нужны.
- Возможно. Но существуют церковные каноны...
- Перестаньте! Каноны устанавливаются людьми, и не всегда бескорыстно или по Божьему велению.
Исповедник - это провода в небесную канцелярию, если перевести его функциональные обязанности из
языка церковного на язык общепринятый. И если провода худые или вообще не туда присоединены, то
можно представить, куда попадет чистый душевный порыв человека.
- Хорошо. Давайте оставим схоластические споры. Богу - богово, а кесарю - кесарево. Рассмотрим
проблему под другим углом. Может, у Зенона была какая-то неизлечимая болезнь? Он не хотел испытывать
большие страдания и...
- Про болезнь мне ничего не известно, - хмурясь, ответил Сильвестр.
- Ну, он мог вам этого и не сказать. Но, возможно, вы замечали какие-нибудь странности в его
поведении...
- Нет! - отрезал лесной житель.
Он старался держать себя в руках, но мне показалось, что его уверенность несколько поколебалась. Неужто
я прав и Зяма действительно был болен? Но тогда почему вскрытие ничего не показало?
Ха! Не будь наивным, Стив. Ты что, видел протокол?
Но ведь Алик говорил... А можно ли ему верить? Вдруг на него тоже надавали, как на Самуила
Абрамовича. И даже не сейчас, а раньше, когда он нечаянно сунул свой нос туда, куда его не просили.
Вот Алик и лепит горбатого, вешая клиентам, интересующимся обстоятельствами смерти Зямы, лапшу на
уши. Поди, проверь, правду он говорил мне или врал.
А если проверить? Как? Да очень просто - найти патологоанатома, который делал вскрытие Зямы и
побеседовать с ним по душам.
Так он и откроет тебе свою душу... А не попробовать ли отмычку от дяди Сэма? Не думаю, что пока
неизвестный мне патологоанатом откажется от энной суммы зеленой "капусты"...
За окнами громыхнуло, и по крыше забарабанил дождь, вскоре перешедший в ливень. Я озабоченно
нахмурился - вот незадача. Как теперь выбираться из этой тьмутаракани?
Я посмотрел на Илону. Она откровенно скучала. Ничего, подумал я, скоро тебе станет весело... когда будем
выталкивать машину из колдобин, заполненных грязью.
Глава 15.
Дождь лил до самого вечера, не переставая. О поездке на машине по раскисшей грунтовке и думать было
нечего. Это понял и отшельник, а потому предложил нам переночевать в его обители. А к утру земля
подсохнет и тогда можно будет тронуться в обратный путь.
Сильвестр угостил нас ужином и постелил спать на лавках все в том же флигельке. Я бы не сказал, что ужин
был чересчур сытным - одна жареная рыбешка и немного грибов, тушеных с луком и лесными ароматными
травами, - но червячка все равно мы заморили, а потому отправились на боковую с легким сердцем.
Хозяин скита ушел спать в дом-башню...
Конечно, широкая лавка, пусть и застеленная рядном, совсем не походила на цивилизованную постель, и
первое время мы ворочались с боку на бок ежеминутно.
Горницу освещала тлеющая лампадка, наполняя ее таинственными тенями, и мне вдруг показалось, что
время повернуло вспять и на дворе, по меньшей мере, шестнадцатый век. Вот сейчас отворится дверь,
войдет куренной атаман и скажет, что пора собираться в поход, чтобы пощипать турецкого султана и
вернуть с полону ясыр...
Я тряхнул головой, прогоняя наваждение, и вдруг услышал голос Илоны:
- Стив, ты спишь?
- Нет.
- И я тоже...
"Понял, лапуля..." - ответил я мысленно Илоне. Поднявшись, я взял ее на руки и бережно положил на пол.
Какое-то время в горнице были слышны лишь наша возня и бурное дыхание. Затем снова раздался ее
голосок, в котором сквозили виноватые нотки:
- Не могу я... Прости...
- Что с тобой?
- Эти иконы... Они как живые. И глядят...
Я посмотрел на иконостас. Действительно, игра света и тени оживляли лики святых. Для впечатлительного
человека это было и впрямь жутковатым зрелищем. Бедная Илона...
Мы снова разбрелись по лавкам. Я был неудовлетворен, а потому немного зол, но старался не подавать
виду. Думаю, что Илона тоже чувствовала себя не лучшим образом. И тоже не спала.
Дикий вопль, прозвучавшей в лесной тиши, буквально сбросил меня с лавки. Я так быстро вскочил на ноги,
что зацепился за какую-то загогулину и грохнулся на пол. Илона тоже подхватилась, как ошпаренная, и
вскричала:
- Что это, Стив!?
- Бля! - Я поднялся и начал тереть ушиб рукой. - Извини, - спохватившись, сказал я Илоне. - Что это
может быть?
- Это я у тебя спрашиваю.
Мы прислушались. Тишина. И вдруг вопль раздался снова - жуткий, нечеловеческий. И доносился он, как
мне показалось, из дома-башни, где ночевал Сильвестр.
- Туда! - воинственно скомандовала Илона, указав пальцем на темную глыбу дома, смутно виднеющуюся
в окне.
И бросилась к двери.
- Не так быстро, милочка, - сказал я, переводя дух. - Не ходи во двор.
Да, этот вопль и у меня все перевернул внутри. Кто бы это мог быть? Сильвестр? Его что, убивают? А если
убивают, то уже поздно что-либо предпринимать.
- Почему!? Сильвестр в опасности.
- Если это так, то мы - тем более.
- С какой стати? Неужто ты боишься? Эх, мужики... Все, я пошла. - Илона решительно отодвинула засов
и отворила входную дверь.
Я с интересом наблюдал за ее действиями, не имея ни малейшего желания последовать примеру девушки. И
оказался прав: со двора раздалось злобное рычанье, и она пулей вернулась обратно.
- Там!.. - Илона ткнула пальцем в направлении двери, которую поторопилась закрыть на засов. - Эти
волчары... бр-р-р! Они едва не набросились на меня.
- А мне показалось, что ты не боишься собак.
- Если бы днем...
- Да с дубиной в руках, - продолжил я мысль Илоны. - Вот и я об этом - на дворе ночь и собаки
настороже, выполняют свои охранные функции. К ним теперь может подойти только хозяин. Мы тут сидим
под живым, весьма надежным, замком. И я не думаю, что Сильвестра убивают. (Ну, разве что у него, кроме
нас, есть еще и другие гости). Мимо тех "милых зверушек", что мотаются по двору, и тень в дом не
проскользнет.
- Но этот крик...
- Будем считать, что нам все это приснилось. И дождемся утра.
- Вроде тихо...
Илона прислушалась.
- Подозрительно тихо...
Я выглянул в окно, прижавшись щекой к стеклу - чтобы лучше видеть.
Дождь закончился и между туч появился месяц. Он уже шел на убыль и скукожился до тонкого серпа, а
потому его свет, изливающийся на подворье, был слаб.
Но и при таком плохом освещении я видел черные фигуры псов, беспокойно мечущихся туда-сюда, а также
дом-башню, который по-прежнему стоял как черная скала, не подавая никаких признаков жизни.
Может, Сильвестр уже преставился? А что если он исполняет в этих лесах роль Синей Бороды и в данный
момент развлекается в потайной комнате с очередной своей жертвой? Только кто ему поставляет женщин?
Ведь Зямы уже нет.
Да мало ли кто...
Стоп! Опять тебя занесло, дружище. Смотри на вещи проще, без фантазий. И вообще - нужно ждать утра. К
тому времени - я на это очень надеялся - все образуется. И мы получим объяснение ночного инцидента.
Нужно дождаться...
Судя по виду Илоны, ночью она почти не спала. Чего не скажешь обо мне. Сон тоже какое-то время не шел
ко мне, но сначала я считал слоников, а потом просто приказал себе: "Спи, сволочь! Завтра тебе может быть
не до сна...", и тут же уснул, как убитый.
Все-таки солдатская закваска иногда дорогого стоит.
- Выйдем? - спросила она, кивком головы указав на входную дверь.
- А что нам остается делать? - ответил я вопросом на вопрос.
Мы осторожно вышли во двор. Псов нигде не было видно. Прихватив по дороге хворостину, я пошел вокруг
дома... и наткнулся на живого и здорового Сильвестра, который к
...Закладка в соц.сетях
